Убийство на Медовой улице

– А, ну раз за медом, то это к Нейету. У него пасека в миле отсюда. Наверно, он его и потчевал. Грин иногда заезжает ко мне поесть, вот как вы сейчас, но только пару раз за все эти годы оставался на ночь. Вполне приличный человек, если хотите знать мое мнение. Свидетель, говорите? Что же такое случилось, что вы аж сюда приехали?

– Убийство с применением темной магии.

Трактирщик ахнул:

– Убийство?! Погодите-ка, а ведь я помню, кто-то тут вчера вечером говорил про какую-то заварушку в Эдергейме. Да я был занят и не особо прислушивался. Анна, – окликнул он женщину, протиравшую тряпкой один из столов. – Не помнишь, кто вчера рассказывал новости из Эдергейма?

– Колин Дигби рассказывал, – ответила Анна.

– Колин? Ну все сходится, он как раз работает на пасеке Нейета.

– Он сказал, колдуны из Ривервуда устроили бойню прямо на улице, – добавила Анна.

– Мы пока не знаем, кто это устроил, – сказала Гизела. – И, наверно, бойня слишком сильное слово. Убиты два человека. Их тела обнаружил как раз Барретт Грин.

– Это ж надо! – поразился Уайтхед. – И как ни в чем не бывало поехал по делам. Но если он просто свидетель, зачем его проверять?

– Таков порядок, – на этот раз Гизела не стала вдаваться в подробности.

На десерт им подали сливовый пирог с золотистой корочкой, источающий запах корицы и ванили. Сливки, которыми его щедро полили, растекались по бокам кусочков, придавая пирогу нежный кремовый вкус. Алан такую вкуснотищу ел разве что по праздникам. Но когда им сказали, что за еду они должны тридцать медных эрнов, он чуть не ахнул. Не успел он посчитать, сколько у него при себе денег, как Гизела выложила на стол серебряную монету, и он чуть было снова не ахнул.

– Благодарим вас за такую прекрасную еду и за ценные сведения, – сказала Гизела. – Мы вернемся за лошадьми ближе к вечеру. Если вы расспросите своих посетителей, не видел ли кто вчера Барретта Грина, мы будем вам очень признательны.

– Разумеется, миледи! – горячо воскликнул Уайтхед и прижал руки к груди.

– Ты с ума сошла! – не сдержался Алан, когда они вышли из трактира. – Тридцать эрнов! Да за такие деньги даже в Эдергейме можно два раза поесть.

– Это смотря где, – ответила Гизела. – В Эдергейме есть такие заведения, где тебе за тридцать эрнов разве что яблоко предложат.

– Ну хорошо, пусть так. Но зачем ты заплатила ему целый ланар?

– Флойд говорит, что щедрость – это лучший способ собрать информацию.

От центральной площади Лингрова лучами расходились несколько улиц. Они выбрали ту, которая начиналась слева от трактира. Уайтхед сказал им, что эта улица выходит на юго-западную дорогу, по которой они дойдут прямо до пасеки Нейета. Четкой границы у Лингрова не было, чем дальше от центра, тем менее плотно стояли дома, а сады и огороды постепенно сменялись фермерскими полями.

Широкая, утоптанная дорожка под ногами уходила вдаль, петляя между небольшими рощицами, где высокие дубы и ясени образовывали прохладную тень. На обочинах густо росли цветы и травы – лопухи, дикий клевер, ромашки и зверобой. Встречались и заросли малины, которая уже начала наливаться, хотя многие ягоды еще оставались зелеными. Вскоре поля сменились лугами, и вдали показались домики пасеки Уолтера Нейета, окруженные яркими пятнами разноцветных ульев.

Нейет оказался крепкого вида стариком, невысокого роста, но плечистым. Он настороженно смотрел на них темными глазами, а узнав, что они из Инквизиции, насторожился еще больше. Но все же усадил их за стол под огромной акацией, вокруг которой с гудением кружили пчелы.

– Что-то я не пойму, зачем вам понадобился Барретт? – спросил старик. – Он же вроде подробно вам все обсказал. И со стражниками говорил, и с инквизиторами.

– Мы проверяем всех свидетелей преступления, – ответила Гизела.

– Ну так проверяйте, я-то тут причем?

– С какой целью Барретт Грин приезжал к вам вчера?

Пасечник потер подбородок, заросший седой щетиной. Его глаза перебегали с Гизелы на Алана и обратно.

– Мастер Нейет, – сказала Гизела. – Скрывать что-либо от нас будет крайне неразумно.

– С чего это вдруг такие речи? – возмутился Нейет. – Я честный человек, и скрывать мне нечего.

– Зачем к вам приезжал Барретт Грин?

– Он продал мне свою лавку, – неохотно ответил пасечник.

– Свою лавку? Ту, которая на Медовой улице в Эдергейме?

– Ну да. А что, у него есть еще и другие?

Алан вдруг осознал, что сидит с приоткрытым от удивления ртом, и поспешил придать себе такое же невозмутимое выражение как у Гизелы. Он пока что не чувствовал себя настоящим инквизитором, поэтому по большей части помалкивал, но сейчас с трудом удержался от того, чтобы не забросать Нейета вопросами. Гизела тоже держала паузу, ожидая, не будет ли продолжения. Но старик молчал, и в конце-концов она спросила:

– Вы с ним раньше обсуждали эту сделку или он внезапно приехал к вам с предложением?

– Пару лет как обсуждали, – Нейет раздраженно отмахнулся от пчелы, пытавшейся сесть ему на ухо. – Но никак не могли сойтись в цене. У меня сын давно уже мечтает переехать в город. А Барретт говорил, что хотел бы расширить дело, но в Эдергейме нет у него такой возможности, потому как соседи поджимают.

– И что же произошло вчера?

– Вчера он приехал и сказал, что согласен на последнюю цену, которую я ему назвал.

– Он объяснил, почему вдруг согласился?

– Ну так из-за этих ваших убийств. Не каждому понравится находить мертвяков прямо у своего порога.

– А вас это не смущает?

– Так не мне же там жить, а моему Уиллу. А он молодой, ему все нипочем.

– Грин передавал вам какие-либо предметы?

– Отдал ключ от лавки и сказал, что второй такой же ключ оставит у соседа, Артура Кейдена. Сказал, что уезжает прямо завтра. То есть, получается, уже сегодня.

– Сегодня? Вы уверены?

– Уверен. Я спросил его, неужто он успеет собраться. Он сказал, что успеет.

– Больше никаких вещей он вам не передавал? Какой-нибудь сверток, скажем, не просил припрятать?

– Нет, ничего такого. Наоборот, это я ему передал бочонок с монетами. Там, почитай, были все денежки, что я годами зарабатывал тяжким трудом.

Алан словно наяву увидел этот бочонок. Вчера вечером Флойд спросил Грина, куда тот уезжал. Грин ответил, что за медом, и показал на бочонок.

Получается, он нам соврал? Ничего не понимаю…

Глава 10

Эдергейм, трактир «Фазан и Цесарка»

– Гровер Коупленд, – сказал трактирщик. – Так он себя назвал. Может и выдумал, конечно, но по мне так имя похоже на настоящее. Из Бриарстеда. Он сказал, это деревня неподалеку от Эштона.

– Когда он приехал? – спросил Флойд.

– Три дня назад, вечером. Заплатил за неделю вперед. Мы потому и не беспокоились, что он пропал. Мало ли какие дела у человека.

– Вы не слышали об убийстве на Медовой улице?

– Слышали. Но мне даже в голову не пришло, что там может быть наш постоялец. Как-то он не был похож на человека, которого можно просто убить на улице. То есть… он явно был не из тех, кто даст себя в обиду.

– Почему вы так решили? У него было оружие?

– Нет, даже кинжала на поясе не было. В руках он держал сундук с вещами. Но было в нем что-то эдакое… Я бы не хотел рассердить такого человека, а уж в людях-то я разбираюсь.

Флойд посмотрел в окно. Полдень давно миновал, а он так и не добрался до Медовой улицы. Терри должен скоро сюда прийти, в общем-то, можно оставить осмотр комнаты на него.

Но раз я уже сюда пришел… А, ладно, пассия Бичема от меня не убежит.

Пару часов назад, после того как ушли Гизела с Аланом, в Башню Инквизиторов заявились стражники. Флойд как раз спустился вниз и разговаривал с Бранвиком, смотрителем башни. Гривз и Хейли привели с собой служанку из «Фазана и Цесарки», которая последняя видела пропавшего постояльца. По ее словам, он ушел из трактира позапрошлой ночью, и одет был в серую тунику и короткий серый плащ. Флойд показал им спуск в подвал, а сам быстренько сбегал за Терри.

Девушка подтвердила, что это именно их постоялец, несмотря на то, что при виде трупа ей стало дурно. Правда, она как-то очень удачно начала падать на Терри, и он успел ее подхватить. Ничего удивительного, Терри – симпатичный парень, девушки все время на него поглядывают.

– Откройте мне комнату, – попросил трактирщика Флойд. Тот кивнул и направился к лестнице.

Комната была на втором этаже, небольшая, но опрятная и уютная, как и следовало ожидать в приличном трактире. Свет проникал сквозь два узких окна, обрамленных льняными занавесками. Между окнами стоял большой стол из какого-то светлого дерева и пара стульев. На полу лежал почти новый дамрийский ковер с золотистым узором. А стены даже были украшены парой гобеленов с изображениями лесных пейзажей и пасторальных сцен.

– Вот этот сундук был при нем? – спросил Флойд, показывая на небольшой дорожный сундук с коваными уголками, который стоял в ногах кровати.

– Да, похоже этот.

Сундук был заперт, но замок оказался настолько простецким, что Флойд легко вскрыл его кинжалом. Он поставил сундук на стол, и начал выкладывать из него вещи, одну за другой. Кошель с монетами, небольшой нож, пара свечей и кожаный мешочек, в котором оказались кремень, кресало и трут. Затем металлический кубок, гребень, завернутое в тряпицу овальное зеркальце. Пара чулок, рубаха, полотняные штаны. И какое-то длинное одеяние из плотного темно-синего шелка. Когда Флойд его разворачивал, на стол, звякнув, упал наборный пояс.

Флойд взял его в руки и присмотрелся поближе. Накладки на поясе были серебряными, каждая представляла собой слегка выгнутый ромб с двумя треугольниками по бокам, соединенными в верхней части в единое острие. Символ магии льда.

Как интересно. Флойд положил пояс и снова взял синее одеяние, развернув его до конца. Оно оказалось не чем иным, как магическим облачением.

Ничего себе, подумал Флойд. Мы ломали голову, был ли убийца магом или нет, но никто даже не подумал, что магом может оказаться жертва.

– У вас есть почтовый ящик? – спросил Флойд у трактирщика.

– Почтовый ящик? Нет, не обзавелись пока. Слишком уж дорого.

– Тогда мне нужен какой-нибудь мальчишка, способный быстро отнести записку в Ривервуд. Чтобы одна нога здесь, другая там.

– Такой у нас найдется, – кивнул трактирщик.

Флойд спустился вниз, написал записку и отправил с ней парнишку, которого трактирщик вызвал с кухни. Затем он вернулся в комнату и продолжил осмотр. На дне сундука лежала небольшая книга под названием "De Carminibus Intertextis Diversarum Scholarum Magiae". Ну вот, еще одно подтверждение того, что Гровер Коупленд был магом.

Он полистал страницы книги, но, разумеется, ничего не понял. Не беда, сейчас придет Терри и разберется. Сам Флойд знал только всеобщий язык, если не считать пары-тройки венедских ругательств. Но зато он бегло читал и писал без ошибок, благодаря Брионии Мэй.

Бриония была незаконнорожденной дочерью лорда Колгрейва. Законных детей он не имел, поэтому взял девочку в свой дом после смерти ее матери. Колгрейв прожил очень долгую жизнь, и все это время Бриония ни в чем не нуждалась. Но зато потом, когда ее отец скончался во сне, наследники вышвырнули ее на улицу без гроша. Некоторые женщины, оказавшись в такой ситуации, начали бы торговать собой, но Бриония была уже слишком стара для этого. Но, тем не менее, она смогла выкрутиться, поселившись в Дорсунде и за небольшую плату обучая грамоте местных детей. Флойд тоже был ее учеником, причем, по ее словам, одним из лучших. Кроме всего прочего, она неплохо натаскала его по части манер. И теперь некоторые не особо искушенные собеседники даже думали, что он благородного рода. Однажды он рассказал о своей учительнице Гизеле, и та сказала: «Не самая плохая судьба». Странная она все-таки девчонка.

Флойд уже начал скучать и подумывать, не отправиться ли все-таки на Медовую, когда наконец появился Терри.

– Ну что? – спросил его Флойд. – Ублажил Сантемара?

– Еще как, – ухмыльнулся Терри. – Один из подозреваемых попытался сбежать, когда к нему пришли взять образец волос, поэтому они его тут же прихватили. И, надо же, какая неожиданность, именно его волосы совпали с уликой. Сантемар прямо просиял, когда я пришел к нему сообщить результаты. Ты бы видел это зрелище: лицо сияет, лысина сияет, доспехи сияют…

– Да мне и видеть не надо, я это прекрасно представляю.

Сантемар всегда питал слабость к начищенным до зеркального блеска доспехам. Злые языки поговаривали, что он, как всякий выскочка, очень уж носится со своим рыцарством, но когда до него долетали подобные шепотки, он реагировал на них с подчеркнутым презрением.

– Ну а у тебя какие новости?

– Его зовут Гровер Коупленд, и он ледяной маг.

– Что?! – поразился Терри. – С чего ты взял?

– Ну, сам взгляни, – Флойд показал на вещи, разложенные на столе.

Первым делом Терри схватился за книгу.

– Как переводится название? – спросил Флойд.

– «О переплетении заклинаний различных школ магии». Автор – Каспер Меннерден, – Терри озадаченно перелистывал страницы. – Да, это прикладной магический трактат. Обычный человек не станет такое читать. А это его пояс?

– И его роба.

– Я ни черта не понимаю… Что ему могло понадобиться ночью на Медовой улице?

– Будем выяснять. Хозяину трактира он сказал, что приехал из Бриарстеда. Это совсем рядом с Эштоном.

– Эштон – родной город Флитвуда. Совпадение?

– Я тоже сперва так подумал, но кто знает… Осмотрись тут, может быть найдешь еще что-нибудь интересное?

Первым делом Терри направился к стоявшему в углу умывальнику.

– Он мог порезаться, когда брился. Капля крови бы мне пригодилась.

– Он не брился, у него была борода.

– А, точно, я забыл.

– А еще ты говорил, что его тело изменилось под влиянием теротропии, и магия крови не сработает.

– Да, это так. Но мы ведь поедем в Бриарстед, чтобы обыскать его жилье, и там найдем какие-нибудь частицы. Тогда мы уже точно будем уверены, что это он.

– Какие частицы?

– Да какие угодно, хоть сопли на платке. Или, опять же, волосы.

Терри взял со стола гребень и удовлетворенно улыбнулся. Между деревянными зубьями застряла пара волосков. Из сумки на поясе Терри вынул маленький бумажный конверт, аккуратно снял волоски с гребня и положил их внутрь. Затем он опустился на пол и заглянул под кровать.

– Я уже смотрел, там все чисто, – сказал Флойд.

– Тут что, каждый день убирают в комнатах?

– Нет, только после того, как постоялец съедет. Но он здесь недолго пробыл, не успел насвинячить. И, судя по всему, он никого сюда не приводил.

Терри кивнул и снова подошел к столу.

– Ну, и..? Какой у тебя дальше план действий? – спросил он.

– Я отправил записку Маллери, он скоро сюда придет.

Эдгар Маллери – главный университетский специалист по ледяной магии, а Коупленд, судя по его богатому одеянию, тоже был не из простых фокусников. Если он назвал свое настоящее имя, Маллери не может его не знать.

Долго ждать им не пришлось. Маллери вскоре появился на пороге, да не один, а в сопровождении роскошно одетой молодой женщины. Это была Элизабет Лайалл, глава боевых магов и первая красавица Ривервуда.

Терри сразу же разулыбался как идиот.

– Элизабет! Как приятно тебя видеть!

– Взаимно, дорогой доктор, – она улыбнулась в ответ, но при этом оглядела комнату с видом королевы, оказавшейся в деревенской халупе.

– Зачем ты ее привел? – недовольно спросил Флойд у Маллери. – Я всего лишь хотел показать тебе пару вещей.

Глядя на Маллери никак нельзя было предположить, что он отпрыск благородного дома и вдобавок один из сильнейших магов Мирациновых Земель. Стройный, среднего роста, короткие волосы с ранней проседью и небольшая опрятная бородка. Одевался он хоть и элегантно, но сдержанно.

В отличие от него, Элизабет Лайалл всегда была одета вызывающе. И сейчас она тоже выглядела так, словно собирается на прием. На ней было платье c глубоким вырезом из переливающегося фиолетового бархата, который словно светился изнутри при каждом движении. Длинный золотой пояс был дважды обернут вокруг бедер и завязан на животе, его концы спускались до самого пола.

Но никакое платье не могло затмить ее собственную красоту. Синие глаза Элизабет были ярче сапфиров, которые сверкали в ее золотых серьгах. Густые каштановые кудри тоже сверкали, каскадом падая на плечи. На ее правой груди была маленькая родинка, и даже Флойду трудно было на нее не пялиться, не смотря на все его раздражение.

– Дело в том, что Элизабет была знакома с Коуплендом, – сказал Маллери извиняющимся тоном. – То есть, я тоже был с ним знаком, но, э-э… весьма поверхностно. А она однажды даже поругалась с ним.

– Да, было дело, – весело сказала Элизабет.

– Значит, Гровер Коупленд – это настоящее имя? – уточнил Флойд.

Маллери кивнул.

– По всей вероятности, настоящее. То есть, у нас есть коллега с таким именем. Ну, или, м-м… был.

– Расскажи подробно все, что ты о нем знаешь.

– Ну-у, он родом из Белхарта и, насколько понимаю, в основном там проводил время. В Ривервуде он появлялся редко.

– Он учился в университете?

– Э-э, нет, для этого он несколько староват.

– Староват?

– Сейчас ему должно быть уже за сорок. Но у кого же он учился? Не припоминаю…

– У Белонира, – подсказала Элизабет.

– А, да, действительно! Как это я забыл?

Новость была не слишком хорошая. Наставник, как правило, многое может рассказать о своем ученике, но Белонир не так давно умер.

– А кто его отец? Коупленд вроде не благородная фамилия?

– Нет, ни о каком доме Коуплендов я не слышал. Вероятно, его отец был купцом или ремесленником. Элизабет, ты что-нибудь об этом знаешь?

– Нет, не знаю. Но он явно не был стеснен в средствах, – Элизабет указала на синее одеяние, лежащее на столе. – Это работа Дамиана Гиффорда. Не каждый может себе такое позволить, – она провела пальцами по блестящей ткани. – Посмотрите, какой нетривиальный подход. Серебряное шитье, сапфиры и жемчуг.

– И что тут необычного? – Флойд знал, что для мага специальное одеяние даже важнее, чем доспехи для рыцаря, но не особо в этом разбирался.

– Маги льда обычно используют кристаллы горного хрусталя. А жемчуг – это для тех, кто практикует базовую магию воды.

– Магия льда – это разновидность магии воды, – пояснил Маллери.

– Это я знаю, не совсем уж дурак, – сказал Флойд.

– Но используемые при изготовлении артефактов материалы, в некотором смысле, несут, гм, противоположную функцию, – продолжил Маллери. – Жемчуг, как продукт органического происхождения, формируется в водной среде и несет в себе память о движении и текучести, которые являются основой водной стихии. Поэтому жемчуг – это идеальный проводник плавной, мягкой и адаптивной энергетики. А горный хрусталь резонирует с застывшими и кристаллизованными энергиями, присущими ледяной стихии. То есть, получается, что горный хрусталь усиливает магию льда благодаря способности концентрировать и удерживать структурированную энергию в строго организованной форме.

Эх, Гизелу бы сюда, подумал Флойд. Хотя Терри тоже слушал с явным интересом. В детстве его обучали некоторым заклинаниям, но чтобы стать магом ему не хватило природных способностей. Зато их оказалось вполне достаточно для целителя.

– Думаешь, он использовал жемчуг для балансировки? – спросила Элизабет.

– М-м, балансировки? Ты имеешь в виду, что он пытался смягчить жесткую структуру ледяной магии? – уточнил Маллери.

– Да, примерно так.

– Но зачем? Это ведь уменьшит силу заклинаний.

– Для большей гибкости. Так бы он смог адаптировать свои заклинания к более широкому спектру ситуаций.

– Ну, тебе виднее. Судя по тому, что ты о нем рассказывала, он стремился разрушать, а не проявлять гибкость.

– Да, пожалуй. А у тебя есть предположения?

Маллери сложил пальцы домиком, и его глаза воодушевленно заблестели.

– Теоретически, он мог пожертвовать частью мощности ради усиления магической проводимости. Вполне вероятно, что он исследовал возможность комбинированного резонанса между кристаллической структурой горного хрусталя и органической текстурой жемчуга.

– Проще говоря, он уменьшал мощность потока, но увеличивал его продолжительность? – спросила Элизабет.

– Да, именно так. И в конечном итоге, это бы значительно повысило его возможности. Последние исследования показывают, что разнородные магические материалы при правильной комбинации могут создавать сложные энергоэффекты, недоступные при использовании только одного типа кристаллов. Жемчуг, обладая высокой способностью к поглощению и удержанию энергетических колебаний, мог быть использован как стабилизирующий элемент для поддержания постоянного магического потока, что дало бы ему прирост в…

– А может быть, лучше спросить обо всем этом у Дамиана Гиффорда? – перебил Флойд.

– Конечно лучше, – сказала Элизабет с насмешливой улыбкой. – Правда для этого тебе придется поехать в Альтарен.

– Я могу написать ему письмо.

– Он никогда ни с кем не обсуждает заказы своих клиентов. Чтобы получить от него информацию, тебе придется применить пытки. Или что вы там применяете?

– Мы применяем аллоксию, – мягко сказал Терри.

– Да, точно, аллоксия. И чем же ты тогда отличаешься от фоморов, наш добрый доктор?

– Именно этим и отличаюсь, – улыбнулся Терри. – Я служу силам добра.

– Ты лезешь человеку в голову, также как фоморы.

– Это разные вещи. Фоморы внушают своей жертве мысли, которые она воспринимает как свои собственные. А я просто временно отключаю подозреваемому самоконтроль, чтобы он ответил на вопросы.

– Звучит все равно отвратительно.

– Это совершенно безболезненно. Иногда даже приятно. Похоже на опьянение от вина.

– Ты это испытывал в качестве подопытного?

– Да.

– А теперь представь, что ты не в лаборатории с коллегами, а в обычной жизни. И кто-то роется у тебя в голове, чтобы узнать все твои секреты.

– У меня нет секретов. Моя жизнь – раскрытая книга.

– Это не дает тебе права листать книги других людей.

– У меня есть все права, если эти люди покрывают преступников или сами совершили преступление.

– Друзья, давайте не будем ссориться, – сказал Маллери.

– Действительно, не будем, – согласился Флойд. – Элизабет, расскажи лучше, из-за чего ты поругалась с Коуплендом.

– Это что, так важно?

– Конечно важно. Вдруг именно ты его и убила?

Элизабет звонко расхохоталась, тряхнув своими буйными кудрями.

– Ну что ж, он действительно был неприятным типом, и вполне мог настолько вывести меня из себя. Но, увы, в отличие от нашего милого Терри, у меня совсем нет времени, чтобы баловаться темной магией.

– Я ею не балуюсь, – возразил Терри. – Я ее изучаю и практикую в строгом соответствии с протоколами.

– Так в чем же была причина ссоры? – настаивал Флойд.

– Да какая там ссора, – махнула рукой Элизабет. – Чтобы поссориться нужно быть друзьями, а мы просто некоторое время работали вместе над одним проектом. Это было лет восемь назад. Помимо нас там участвовало еще много народу, но я была единственной женщиной. А Коупленд считал, что назначение женщины – ублажать мужчину, а не заниматься магией. И это при том, что как маг я была сильнее его раза в три. Представляю, как его это бесило.

– Зачем же его позвали участвовать в проекте, раз он такой слабак? – спросил Терри.

– Белонир его пригласил. Коупленд недостаток таланта компенсировал трудолюбием. И да, он действительно не боялся экспериментировать. Но все же… вы просто взгляните, что у нас тут, – Элизабет кивнула в сторону стола.

– Что?

– Огниво, – сказала она с пренебрежением. – Бедолага экономил на всем. Даже на самом базовом заклинании, которое изучают вне зависимости от специализации.

Элизабет вытянула вперед правую руку, и на ее раскрытой ладони затрепетал язычок пламени.

Ведьма, злобно подумал Флойд. Думает, что весь мир у ее ног. Но когда-нибудь она допрыгается.

Тем временем Маллери листал книгу о переплетении заклинаний.

– Хм, странно, – пробормотал он. – Даже, я бы сказал, тревожно.

– Что такое? – спросил Флойд.

– Сама по себе книга подтверждает интерес Коупленда к смешанным заклинаниям. Но… такое впечатление, что основное внимание он уделил последнему разделу. Во всяком случае, только здесь есть его пометки.

– Дай-ка угадаю, – сказал Флойд. – Это раздел о темной магии?

– Да, верно. Разумеется, это просто обзорный раздел, здесь нет никаких рекомендаций. Но тут говорится именно о боевой магии. Чистую тьму можно использовать только на уровне слабых разрядов, как в той же аллоксии, к примеру. А боевой маг должен комбинировать тьму с другой стихией, иначе все закончится очень плачевно для самого заклинателя. Даже демоны сочетают темные заклинания с огненными.