Убийство на Медовой улице

Они прошли по длинной галерее, которая соединяла Башню Инквизиторов с главным зданием университета, спустились по каким-то лестницам и пару раз повернули по широкому коридору, освещенному факелами. Наконец Гизела остановилась перед огромными дверьми в конце коридора и торжественно объявила: «Вот здесь находится Библиотечное крыло». Алан толкнул тяжелые двери. Они открылись без малейшего скрипа. Кто бы ни следил за порядком в библиотеке, он явно был очень добросовестным человеком. Алан шагнул в зал и обалдел.

Он сразу почувствовал, как воздух вокруг него будто стал плотнее, напоенный запахом старых книг и тонкой магической пылью, которую можно было ощутить лишь кончиками пальцев. Гигантские стеллажи тянулись от пола до потолка, где терялись в сумраке. Алану казалось, что они уходят в бесконечность. Каждый стеллаж был заполнен книгами всех возможных размеров и форматов: от крохотных томиков, помещающихся на ладони, до огромных фолиантов, требовавших обеих рук, чтобы их поднять. Он даже не подозревал, что на свете существует столько книг. Его голова слегка закружилась от осознания того, что это только одна библиотека, пусть даже и самая большая в мире.

И это был только первый зал, таких было еще несколько. Гизела стремительно шагала к самому дальнему, где располагался архив. Немногочисленные служители раскланивались перед ней с подчеркнутой почтительностью. Эта почтительность не помешала им каким-то образом предупредить своего начальника. Он уже поджидал их у входа в архив, нахмурив седые кустистые брови.

Для Гизелы это явно была не первая схватка. Даже не поздоровавшись, она сразу пошла в атаку:

– Не пытайтесь нам препятствовать, мэтр Кнаггз!

– Добрый вечер, миледи, – буркнул Кнаггз. – Я обязан соблюдать предписания.

– Вы обязаны пропускать инквизиторов в любое время дня и ночи.

– Обязан пропускать вас, миледи. Но относительно вашего спутника я не получал никаких распоряжений.

– Это Алан Корбрей, наш новый сотрудник.

– При лорде Арлиндоне не все его сотрудники имели доступ к архиву. Он выдавал мне ограниченный список имен.

– Лорд Арлиндон мертв. Все его подчиненные уволены.

– Вы не слишком-то почтительно отзываетесь о людях, которые работали в этих стенах задолго до вас. А ведь именно плоды их трудов вы собираетесь сейчас изучать.

И так далее и тому подобное. Казалось, оба готовы перепираться до самого утра. Алан поначалу смутился от того, что стал причиной такого жаркого спора, но быстро сообразил, что он является просто поводом, а их разногласия имеют гораздо более глубинный характер.

В конце концов Гизела пригрозила, что Кнаггз может понести ответственность за противодействие расследованию, и он нехотя посторонился.

В архиве присутствие магии ощущалось еще сильнее. Больше всего Алана поразили светильники. Точнее, их количество. Этот яркий оранжево-голубой огонь он уже видел раньше. У Энбальда была небольшая лампа, в которой горел точно такой же. Он редко пользовался этой лампой, потому что волшебное масло для нее стоило очень дорого. «Это ледяной огонь, – сказал он Алану, когда впервые показал ему лампу. – От обычного огня он отличается тем, что безопасен для дерева и бумаги». Тогда же он рассказал Алану, что помимо ледяного огня существует еще магическое ледяное пламя. Оно чисто голубого цвета и тоже безопасно для бумаги. Но в светильниках его не используют, потому что оно очень холодное.

Книг в архиве оказалось меньше, чем в других залах, но зато было множество свитков. А главным отличием были деревянные ящики, расставленные на стеллажах. Гизела некоторое время побродила между ними, внимательно изучая надписи, которые для Алана были совершенно непонятны.

– Ага, вот эта полка, – сказала она, остановившись. – Удобно, что она не слишком высоко.

Она ухватилась за угол одного из ящиков и попыталась его сдвинуть.

– Хм, тяжелый…

Стеллаж гудел от магии, но Гизелу это нисколько не беспокоило, поэтому Алан без колебаний протянул руку к ящику, чтобы ей помочь.

– Нет! Не трогай! – воскликнула Гизела.

Удар был настолько мощным, что Алан с диким воплем отлетел к противоположному стеллажу, ударившись затылком о стойку. Входные двери архива с грохотом захлопнулись. Второй стеллаж шарахнул его с точно такой же силой, и Алан полетел обратно. При падении он выставил вперед руки, и его левая ладонь выбила стенку одного из ящиков, стоявших на нижней полке. Пожелтевшие листы и свитки с шорохом посыпались на пол. Магическое поле первого стеллажа снова отбросило его назад, но Алан успел перевернуться и шлепнуться животом на каменные плиты.

Когда он со стоном поднял голову, Гизела стояла над ним с выражением легкого смущения на лице.

– Ой, извини, – сказала она. – Я должна была тебя предупредить о дополнительной защите. Ты в порядке?

Алан уселся на полу и пощупал затылок.

– Голова вроде целая, но потом наверно будет шишка. Мы тут теперь заперты что ли?

– Да, когда срабатывает защита, двери захлопываются и запираются снаружи. Но Кнаггз должен скоро появиться.

Она оказалась права: едва Алан поднялся на ноги, как послышался лязг засовов, и в приоткрывшихся дверях появилась недовольная физиономия Кнаггза.

– Ну, чего у вас тут случилось?

– Прошу прощения, мэтр Кнаггз, – ответила Гизела. – Я не смогла удержать ящик и попросила Алана помочь, а он задел силовой барьер.

– Надо было взять его кровь, раз вы такая неловкая, – сказал Кнаггз и отправился прочь, продолжая бурчать. – Понабрали девчонок, теперь изволь с ними нянчиться, будто я им тут настоятельница.

– Зачем ему моя кровь? – тревожно спросил Алан.

– Речь идет о магии крови, – ответила Гизела. – На стеллажах установлена комбинированная защита. Магия крови, тайная магия и магия воздуха, того типа, который используют шаманы. В кабинете Кнаггза находится сосуд, наполненный кристаллами тайной магии. В каждом кристалле заключена капля крови человека, на которого защита не действует.

– Значит, и твоя кровь там есть?

– Да, есть. Когда я только получила эту работу, Терри уколол мне палец серебряной иглой, взял каплю крови и запечатал ее в кристалл. Это совсем не больно. Мне, наоборот, было очень любопытно понаблюдать. Кристалл был маленький, не больше горошины, сиреневого цвета. А когда в нем оказалась моя кровь, он стал малиновым.

– Я думал, Теренс не занимается магией.

– Так это и не магия, это алхимия.

Гизела вернулась к стеллажам и наклонилась к сломанному ящику.

– Хорошо, что Кнаггз ничего не заметил. Раз ты плотник, то наверно сможешь его починить?

– А ты сможешь его вытащить?

– Ну, на такой высоте это не трудно.

Она вытянула ящик с полки и поставила на пол. Алан дотронулся до него с некоторой опаской, хотя прекрасно видел, что это обычные доски.

– Да тут и чинить нечего, – заключил он, осмотрев ящик. Он был сделан без гвоздей, боковые стенки соединялись с дном и крышкой с помощью специальных пазов и шипов. От силы удара передняя стенка выскочила из пазов, но не сломалась. Он поднял ее и аккуратно вставил обратно. Легким нажатием по углам он убедился, что стенка снова прочно сидит на своем месте. Ему даже не понадобилось вытаскивать оставшиеся в ящике свитки.

Тем временем Гизела подняла один из тех, что упали на пол, и развернула его.

– «Glacie aqua dominabitur, tenebrae regnum consummabunt», – медленно прочитала она. – «Лед будет править водою, тьма поглотит царство». Хм, интересно.

– Это что-то про фоморов? – спросил Алан.

– Нет, это не имеет отношения к нашему делу, – она разглядывала знаки на ящике, который Алан привел в порядок. – Здесь собраны самые ранние записи о некромантии. Видишь, это даже не бумага, а пергамент. Жаль, что у нас нет времени их почитать.

Она протянула свиток Алану, и он отправил его в ящик. Затем они собрали все остальные свитки, сложили их на место, и Алан закрыл крышку. Гизела с некоторым усилием вернула ящик на полку, а потом подняла голову к другому, с которого все началось.

– Надо его вытащить.

Для женщины Гизела была довольно высокой, но нижний край ящика находился намного выше ее головы, и вряд ли она смогла бы его снять, не рискуя уронить.

– Силовой барьер расположен на расстоянии примерно в пару ладоней от стеллажа, – сказала она. – Если я выдвину ящик наполовину, ты сможешь его подхватить.

– А он точно не жахнет меня снова?

– Не должен.

– Не должен?

– Я выдвину ящик, а ты сам оценишь, опасно к нему прикасаться или нет. Это ведь твоя работа.

Ну ладно, пусть лучше меня еще раз шибанет, чем я окажусь в ее глазах трусом.

– Ладно, двигай.

Гизела была права, когда край ящика оказался за пределами силового барьера, Алан без проблем его подхватил. При этом он так близко подошел к ней, что ощутил запах ее волос: розмарин, мята и еще что-то свежее и горьковатое. Ему почему-то представились цветы, растущие вдоль холодного горного ручья.

Она была бы очень красивой, если бы распустила волосы.

– Отлично, неси его к столу.

В стороне от стеллажей находился огромный стол, явно очень старый. Его слегка поцарапанная крышка была пустой, за исключением стопки чистой бумаги, связки гусиных перьев и чернильницы. Алан поставил на стол ящик и открыл его. Внутри никаких свитков не было, только листы плотной серой бумаги, очевидно исписанные разными людьми: где-то почерк был совсем мелким, где-то покрупнее. Гизела начала вытаскивать их целыми пачками и внимательно изучать.

– Так. Похоже, сверху лежат самые поздние документы, значит, нам нужно начинать с нижних.

Она выудила клочок бумаги с самого дна ящика.

– Это донос вдовы Мейва Уортхема. Того мага, который пропал в Ведьмином лесу, – Гизела быстро пробежала глазами текст. – Хм, ну, тут ничего нового.

Она отложила письмо и взяла пачку листов, скрепленных вместе вощеным шнуром.

– О, а вот это первый допрос Флитвуда, – Гизела углубилась в чтение, но через минуту взглянула на Алана. – Мне нужна твоя помощь.

Она открыла чернильницу, обмакнула в нее перо и быстро написала несколько слов на чистом листе.

– Нужно найти эту книгу. Обратись к любому служителю в соседнем зале, он тебе подскажет, где ее взять.

Алан взглянул на записку. Сид Этвелл, «Народ Великого Неба: Традиции и обычаи дамров из глубины веков до наших дней».

– И попроси, чтобы тебе дали похожие книги из той же секции. Все, что найдешь о магических практиках дамров и орков.

– Орков?

– Да, орков. Дамры воевали с ними сотни лет, и многое у них переняли.

Алану пришлось сходить три раза, чтобы принести Гизеле нужные книги. Молодой служитель из секции шаманизма отреагировал на его просьбу с неожиданным энтузиазмом. Правда, Гизела попросила его сразу же отнести обратно часть книг, перед этим быстро их просмотрев и сказав, что это «всего лишь компиляции».

Но даже после этого огромные стопки явно произвели впечатление на Теренса, когда он появился в архиве. Остановившись напротив них, он с улыбкой разглядывал стол, который теперь был завален книгами и бумагами подобно его собрату в Башне Инквизиторов. В архиве было сумрачно, но Теренс стоял посреди светлого пятна, падавшего от высокого узкого окна. Лучи заходящего солнца заставляли его жмуриться, но, похоже, ему это было приятно.

– Судя по количеству книг вы забрели куда-то очень далеко, – сказал Теренс. – Я-то думал, вы читаете записи допросов.

– Мы начали изучать показания Флитвуда, – ответила Гизела. – Но на первой же странице он упомянул традиционную магию дамров. По записям не совсем понятно, что он имел в виду. Похоже, писарь был несколько небрежен. Поэтому нам придется отдельно выяснить этот вопрос.

– Этак мы долго провозимся. Позволь тебе напомнить, наша задача – найти убийцу, а не проводить научные изыскания.

– Убийца – маг, а не лесной разбойник. Как ты собираешься его поймать, не обладая необходимыми знаниями? К тому же, именно для этого нас уже четверо. Ты ведь что-то выяснил, пока мы тут сидим?

Теренс кивнул.

– Да, выяснил. Это действительно оказался Джейк Бичем, пропавший муж Дорис.

– Который из двух? – спросила Гизела.

– Тот, который лежал возле дома Стэктона. Более худой, и одетый как простой горожанин. По одежде она его и опознала.

– Она точно уверена?

– Точно. Этот парень жил на Тополевой улице. Не ночевал дома. Дорис поначалу не придала этому значения, он был любитель погулять. То в кабаке засидится, то проведет ночь у какой-нибудь красотки. Не слишком образцовый семьянин.

– И как она узнала, что его убили?

– Слухи разносятся быстро. Она утверждает, что у ее благоверного на Медовой улице была подружка, но она не знает, кто именно. Услышав про убийство она забеспокоилась и обратилась к стражникам.

Теренс отошел от стола и присел на подоконник.

– Не сказал бы, что эта новая вдова убита горем. Она даже не особо напугана. Скорее злится.

– У нее был мотив для убийства, – сказала Гизела.

Теренс усмехнулся.

– Думаешь, она практикует теротропию?

– Я сейчас не говорю о том, была ли у нее возможность. Только о том, что у нее был мотив.

– Хм. Ну ладно. Перед самым моим уходом вернулся Уинбрейт и сказал, что на сегодня мы свободны. Может быть пойдем поедим? Я умираю с голода, а вы?

– О да, я тоже, – заторопился Алан.

– Сначала мне нужно отобрать книги, которые я возьму с собой, – сказала Гизела.

– Кнаггз не позволит тебе вынести книги из библиотеки, – возразил Теренс.

– Позволит, – ответила Гизела.

Алан внутренне застонал. Может быть Кнаггз и позволит, но они задержатся здесь еще надолго. Теренс, видимо, подумал о том же самом.

– Давай мы с Аланом пойдем, а ты потом нас догонишь, когда разберешься с Кнаггзом. Мы займем тебе местечко в «Погребке».

– Хорошо, только найдите место подальше от входа. И если Флойд уже там, попросите его, чтобы он ничего не рассказывал, пока я не приду.

– А зачем? Думаешь, по второму разу нам будет неинтересно слушать?

– Я заметила, когда люди повторяют один и тот же рассказ, они опускают многие детали.

– Ну ладно, тогда мы пока расскажем Алану про местных девчонок.

При упоминании девчонок Гизела и бровью не повела, наверно, себя она к таковым не относила.

– А сколько ей лет? – спросил Алан, когда они с Теренсом шли через библиотечные залы.

– Двадцать два, мы с ней ровесники.

– Двадцать два? – ахнул Алан. – Она ведь давно уже должна быть…

– Замужем? Ну да, и могла бы уже иметь парочку детишек, а то и троих. Но у нас тут совсем другой мир, Алан. Не в Эдергейме, а именно в Ривервуде. Тут полно незамужних женщин, которые стремятся доказать, что они ничем не хуже мужчин. Но Гизела отличается даже от них. Она не борется с правилами, она просто их игнорирует.

Гизела не глупее любого мужчины, это точно, подумал Алан.

Хотя… почему «не глупее»? Она явно умнее большинства мужчин, которых он знал. Включая его самого. Но все же, чтобы поднять тяжелый ящик, ей нужна помощь. А значит, и от него есть кое-какая польза.

Глава 8

Ривервуд, Башня Инквизиторов

Уинбрейт требовал, чтобы в девять часов утра все они были на месте. Он так и говорил: «в девять утра», хотя для нормального человека это уже день. Но благородные лорды любят поспать.

Накануне вечером Флойд отправился из «Веселого Кабанчика» прямиком в «Волшебный Погребок». Время было позднее, и он полагал, что ребята уже пришли туда поужинать. В этом он не ошибся, единственной неожиданностью было то, что помимо Терри и Гизелы за столом сидел незнакомый парень с темно-рыжими волосами. Судя по одежде, парень прибыл из какой-то провинциальной глухомани, но, как ни удивительно, он оказался именно тем человеком, которого Уинбрейт искал уже полгода.

– Серьезно, ты чуешь магию? – воскликнул Флойд. – Ты-то мне и нужен! Сейчас мы с тобой пойдем на Медовую, она тут недалеко, и поищем следы.

– Прямо сейчас? – удивился Терри. – А что ты хочешь найти? Понятно, что там до сих пор все звенит от магии, разряд был очень мощный.

– Я не буду искать на улице, мне нужно заново обойти все дома между поворотом и аркой. Если там кто-то втихаря колдует, мы должны об этом узнать.

– Это невозможно, – сказала Гизела. – Если бы на Медовой улице жил маг такого уровня, это невозможно было бы скрыть.

– Потом будем думать, что возможно, что нет.

– Ты собираешься врываться к людям в дома? – спросил Терри. – Там наверно все спать ложатся.

Но Флойд уже устремился к выходу, увлекая за собой Алана Корбрея. Он только успел услышать, как Гизела сказала:

– Люди наверняка будут рады, что расследование ведется и днем и ночью.

Теперь, сидя в Башне Инквизиторов и ожидая лорда Уинбрейта, Флойд похвалил себя за рвение. Кое-что им удалось обнаружить и, с учетом того, что он раньше узнал от Доминика и Люка, к начальству он явился не с пустыми руками. Еще вчера, в «Волшебном Погребке», они успели обменяться новостями, и утром, собравшись вместе, готовились представить Уинбрейту общую картину.

Он появился сильно позже того, как колокол пробил девять. Кивнул в ответ на их приветствия, уселся во главе стола и сразу же спросил у Флойда:

– Ты был у Сантемара?

– Да, сегодня утром.

– Что он сказал?

– Он нам поможет. Его люди прямо сейчас опрашивают хозяев гостиниц. Но он потребовал ответную услугу.

– Кто бы сомневался. Что ему нужно?

– Позавчера на улице Лудильщиков произошло ограбление с убийством. Ночью кто-то влез в один из домов, но хозяин, похоже, застукал вора. Началась драка, и хозяин дома был убит. Его нашли утром с зажатым в кулаке пучком волос. Волосы самые обычные, светло-коричневые, какие у половины города. Сантемар говорит, у них есть несколько подозреваемых подходящей масти, и он хочет, чтобы Терри выявил среди них убийцу с помощью магии крови.

– Это будет нетрудно, если я получу волосы всех подозреваемых и улику, – добавил Терри.

– Хорошо. Займешься этим, когда мы закончим, – Уинбрейт оперся локтями о стол и сплел пальцы. – Давайте теперь к нашим делам. Джейк Бичем. Что о нем известно?

– Обычный человек, – отозвалась Гизела. – Он был поденщиком, зарабатывал где придется. Родился и всю жизнь прожил в Эдергейме. К магии не имел никакого отношения. С Флитвудом или с графством Белхарт тоже никаких связей.

– Если он был поденщиком, то почему жил на Тополевой улице, а не в каком-нибудь Седжмире?

– Дорис Бичем занимается шитьем и неплохо зарабатывает. В целом, они не бедствовали.

– Какая самоотверженная женщина. Ты говорил, у него была любовница на Медовой? – обратился Уинбрейт к Терри.

– Так сказала Дорис. Но раз она не может назвать ее имя, то это могут быть просто подозрения ревнивой жены.

– Но, похоже, это единственная причина, по которой он мог находиться ночью на Медовой улице, – Уинбрейт взглянул на Флойда. – У тебя есть информация, кого он там… посещал?

– Информации нет, но есть предположения, – ответил Флойд. – Вчера, когда мы с Аланом заново обходили дома, я спрашивал, не знает ли кто Джейка Бичема, и мне все отвечали, что это имя им незнакомо. Но я бы предпочел рассказывать с самого начала.

– Ну что ж, давай с самого начала.

Флойд подробно описал вчерашний день, начиная с момента когда увезли трупы, а он отправился к Барретту Грину, до того, как они с Аланом вернулись на Медовую улицу вечером.

– Учитывая показания Доминика Эггерта и Люка Фабера, мы можем сузить поиски до небольшого участка улицы. Там всего несколько домов. Если смотреть с юга, Медовая улица сначала идет строго на север, а потом круто поворачивает на восток. Нас интересует участок от поворота до арки, над которой находится один из домов семьи Фултонов.

Флойд потратил половину утра, чтобы нарисовать схему. Получилось немного коряво, но, вроде бы, разборчиво.

– Когда я утром ходил по домам, я еще не знал, что наш поиск будет ограничен, поэтому не спрашивал, не занимается ли тут кто-нибудь магией. Но все, с кем я разговаривал, показались мне совершенно обычными людьми. Потом, когда ко мне присоединился Алан, мы еще раз обошли их всех.

Алан оказался действительно неплох в своем деле. Он точно указал место, где произошло убийство, а ведь прошло уже больше двенадцати часов. В доме ему достаточно было войти в комнату и он сразу мог сказать, есть здесь какие-то магические вещи или нет. Алан чувствовал даже те капли эссенций, которые использовались в разного рода снадобьях. В доме Артура Кейдена он указал на шкаф, в котором хранилась мазь от ревматизма, а на столике Белинды Митчелл нашел омолаживающий крем, изготовленный знаменитым аптекарем Гилбертом Грантом. И почти в каждом доме, кроме двух, он нашел леденцы Несты. Причем Алан даже не знал, что это такое. В первом же доме, в который они зашли, в доме Гринов, он озадаченно уставился на стеклянный фиал, наполненный крохотными ярко-голубыми кристаллами. Но Флойд знал, для чего они нужны, и не стал ничего спрашивать у смутившейся хозяйки.

– А что это за мелкие шарики? – спросил Алан, когда они вышли. – В них вроде бы есть магия льда?

– Ну да, это леденцы Несты. На самом деле, у них есть какое-то более мудреное название, Терри говорил, но я не запомнил. Это такие специальные пилюли, женщины принимают их раз в месяц, чтобы у них не было детей.

В ответ Алан презабавно вытаращил глаза, но от дальнейших расспросов воздержался.

Ну и никаких магических артефактов или секретной лаборатории они не обнаружили. Кроме того, Алан утверждал, что из жителей Медовой улицы никто не творил заклинания прошлой ночью, потому как после этого у человека на пальцах еще долго остаются магические следы. Флойд уже начинал думать, что их поздний рейд оказался напрасным, когда Алан вдруг остановился как вкопанный перед домом, где жил с семьей старший сын Фултона.

– Ты чего? – спросил Флойд.

– Замок, – ответил Алан.

Замок на двери был современный, врезанный в добротную дубовую дверь, так что снаружи оставалась только замочная скважина. Такие замки взломать гораздо сложнее чем обычные висячие.

– А что с замком?

– Похоже на тайную магию. Очень слабый след. Именно след, он как бы… м-м, пропадает. То есть это не сам замок волшебный, а кто-то над ним поколдовал.

Как интересно. О волшебных замках Флойд никогда не слыхал, но зато слыхал о волшебных отмычках.

– Отмычках? – переспросил Уинбрейт, когда Флойд рассказал ему о находке. – Впервые слышу. Ты уверен, что это не байка? Кто бы стал тратить магию на отмычки?

– Кузнецы. Говорят, каждый кузнец немного колдун, – ответил Флойд. Краем глаза он заметил, что Алан согласно закивал.

– Кузнецам хватает работы и без того, чтобы грабить дома, – сказал Уинбрейт.

– Да, но кузнец может сделать отмычку на заказ.

– И я об этом ничего не знаю. Почему Сантемар ничего не рассказал нам о таком… инструменте?

– Ну, это все же очень редкая вещь. Хотя, может и не настолько редкая, как мы думаем. Такая отмычка не оставляет никаких следов взлома. Если бы не Алан, никто бы ничего не заметил.

Уинбрейт вздохнул.

– В доме что-нибудь пропало?

– Ничего, – ответил Флойд. – Хозяева переполошились, когда мы им рассказали про замок. Стали проверять всякие свои ценности. Все три дома Фултонов соединяются между собой внутренними дверями, поэтому взломщик мог легко проникнуть в любой из них. Но все оказалось на месте. Не знаю кто это был, но точно не грабитель.

– Возможно, это был убийца, – сказала Гизела.

– Как долго сохраняется след после применения магии? – спросил Уинбрейт.

У Алана сразу порозовели уши. Он слегка смущался перед Уинбрейтом, но ответил вполне уверенно:

– Примерно сутки.

– Значит, скорее всего, замок взломали именно в ночь убийства. Днем орудовать у двери было бы слишком рискованно. А если бы это случилось предыдущей ночью, следы бы уже улетучились, – Уинбрейт задумчиво разглядывал схему Флойда. – Ладно, что там с подружкой Бичема? Ты говорил, у тебя есть предположения.

– Ну, с самого начала было понятно, что у нас только два варианта. Либо это Мэделин Блейк, либо Сибил Бардок. Все остальные женщины замужем, и их мужья были дома в ту ночь. Но я думаю, Сибил тоже можно вычеркнуть. В ее доме мы не нашли леденцов Несты, а вот у вдовы – нашли.

– Это еще ничего не значит, – возразил Терри. – Сибил совсем молодая, и может просто не задумываться о таких вещах.

– Ерунда. По-твоему, она достаточно взрослая, чтобы иметь любовника, но при этом слишком молода, чтобы знать о том, что от этого бывают дети?

– Ты не представляешь, насколько глупыми бывают молодые девушки. Даже такие начитанные как Сибил. Ну и еще, помимо леденцов бывают и другие способы.

– Я согласен, – сказал Уинбрейт. – Вдова более вероятна, но и девушку вычеркивать пока рано. Еще какие-то факты у тебя есть?