Убийство на Медовой улице

– Вы на редкость здраво мыслите, миледи, – ответил ей сухой голос лекаря. – И вам пора уже перестать себя обманывать. Он в любом случае умрет. Если я вытащу болт, он умрет быстро. Если оставлю болт в ране, он продержится немного дольше, но мучится будет сильнее. Выбирайте.

Алан вынырнул на поверхность, извергая изо рта воду. Нет, не воду. Кровь.

Глава 14

Эдергейм

Мало кто из жителей Эдергейма держал собственных лошадей. Обычно горожане передвигались пешком, а при необходимости обращались к торговцам вроде Крейга Ларкинса, который держал большую конюшню неподалеку от порта. Ларкинс продавал лошадей, мулов, ослов и даже волов. И у него всегда можно было взять лошадь на пару часов или на пару дней за вполне приемлемую плату.

Конюшня Ларкинса занимала чуть ли не целый акр. Она была обнесена высоким забором из крепких досок, но днем ее ворота всегда открывали настежь. Когда Флойд подошел к ним, он увидел, что внутри полным ходом идет работа. Во дворе находились несколько строений, расположенных вокруг небольшого загона. Центральную конюшню, похоже, построили совсем недавно, массивные бревна еще не потемнели от времени. Ее крыша была покрыта дранкой, а стены украшали резные узоры, символизирующие удачу на дорогах. Вдоль противоположной стороны двора располагался сарай для фуража, рядом – небольшая кузня, где, судя по стуку молота, кузнец работал над подковами. Воздух был насыщен запахами сена, лошадиного пота и кожаной сбруи.

Хозяин стоял у выхода из главного здания, обсуждая что-то с парой работников. Крейг Ларкинс был высоким блондином лет сорока с крепким телосложением, обветренным лицом и хитрым взглядом. Пряди волос у висков он заплетал в косички на асдингский манер. Заметив Флойда, он кивнул своим людям и махнул рукой, приглашая инквизитора подойти ближе.

– По службе? Или по личному делу? – спросил Ларкинс с лукавой улыбкой, скрестив руки на груди.

– По службе, – ответил Флойд. – Вы знакомы с Барреттом Грином?

– Знаком, уж много лет как.

– Он покупал у вас лошадей?

Ларкинс ответил не сразу. Некоторое время он разглядывал Флойда, задумчиво прищурившись. Флойд давно привык к тому, что люди не торопятся отвечать на его вопросы, поэтому спокойно ждал, не отводя взгляда от веснушчатого лица торговца.

– Иногда Барретт брал у меня лошадей для поездок, – сказал наконец Ларкинс. – Вот вчера взял кобылу, чтобы съездить в Лингров. А когда вернулся, заявил, что переезжает в Бергвальд вместе с семьей. Хотел купить у меня трех лошадей, и ту самую кобылу в том числе. Да я его отговорил.

– Отговорили?

– Я Барретта уважаю. Он в лошадях не слишком разбирается, но человек хороший. Он сразу сказал, что поедут они верхом, не на телеге. И я ему отсоветовал лошадей брать, для такого дела лучше подходят мулы. Раз едут они с детьми и кучей вещей. На мулах будет медленнее, но зато надежнее, особенно для тех, кто собирается ехать в горы или по лесам.

– Значит, он купил у вас мулов?

– Ага, купил сразу трех. Хорошие, выносливые животные, – добавил Ларкинс с профессиональной гордостью. – Барретт сразу же за них заплатил и попросил, чтобы их приготовили к раннему утру. Сказал, что до рассвета их заберет. И верно, еще темно было, когда они с женой сюда пришли. Но у нас уже все было готово, мои ребята свое дело знают. Я-то сам еще спал, но мне сказали, что Барретт собирался заночевать в Хитбруне, поэтому торопился выехать пораньше.

Ну вот, уже третий, подумал Флойд. Значит, действительно, догонять надо по восточной дороге.

– Могу я взять у вас лошадь до конца дня? – спросил он. – Мне нужно заехать еще в пару мест в городе.

– Отчего же нет? – ответил Ларкинс. – Я бы предложил ту самую кобылку, на которой Барретт вчера ездил. Она уже хорошо отдохнула. Спокойная, покладистая рыжуля. Притом довольно резвая.

– Мне без разницы, можно и кобылку.

Пока Флойду седлали лошадь, Ларкинс все-таки поинтересовался:

– А почему вы про Барретта спрашиваете? Он тут вроде все дела закончил. И с вами поговорил, и со стражей.

– Я должен задать ему еще пару вопросов, – осторожно ответил Флойд.

– Он раз в такую рань выехал, так уже далеко. Как вы его догонять будете? Возьмете коня в Ривервуде?

– Возможно.

– У вас там есть неплохие лошадки, но у меня и получше найдутся. Если что, обращайтесь. Подберем вам такого зверя – мигом домчит, хоть бы и до самой границы.

– Благодарю, мастер Ларкинс. Я об этом подумаю.

Выехав за ворота, Флойд сразу поднял рыжулю в галоп и поскакал к Восточному мосту, распугивая немногочисленных прохожих. День клонился к вечеру, и большинство горожан уже сидели за ужином по домам и тавернам. Вот если бы он не был таким недоумком! Надо было сразу после утреннего разговора идти на Медовую улицу, как ему велел Уинбрейт. Узнай он раньше, что Грин их обдурил, он успел бы догнать его уже сегодня. Взял бы с собой парочку стражников на всякий случай и помчался б во весь опор. Тихоходных мулов они бы в два счета догнали. Какого демона его понесло в «Фазана и Цесарку»? Терри бы и без него отлично справился. Флойд был так зол на себя, что едва не пропустил поворот к мосту.

Эдергейм располагался на нескольких речных островах, разделенных узкими протоками. Между собой острова соединялись множеством небольших мостов, каменных либо деревянных. Но с внешних берегов в город можно было заехать только по трем мостам, гораздо более крупным: северо-восточному, юго-восточному и западному. Хотя для простоты все называли их Восточный, Южный и Западный. У каждого из трех мостов средний пролет был деревянным и поднимался на ночь. Поэтому торговые корабли не могли покинуть Эдергейм днем, только на рассвете, на закате и ночью.

Но на выезде из города Флойда ждал очередной неприятный сюрприз.

– Такие здесь не проезжали, – сказал ему начальник караула.

– Вы уверены?

– Я с пяти утра на дежурстве. С того момента, как мост опустили. Народу сегодня немало было, даже ваши инквизиторы проезжали, парень с девушкой. Но вот таких, как вы говорите, муж с женой и двумя детьми, и чтобы все верхом на мулах – таких не было. Вообще мулов не было, надо сказать. Все как-то больше на лошадях ездят.

Вот черт, подумал Флойд. Они всем говорили, что поедут по бергвальдской дороге. Специально сбивали со следа?

Он снова вспомнил свой разговор с Барреттом Грином. Вернее, два разговора. Утром Грин выглядел удрученным и напуганным, вел себя совершенно естественно. У Флойда ни малейшего подозрения не промелькнуло, ничего не зацепило. А вечером, когда Грин запускал их с Аланом в свой дом, Флойд обратил внимание на его плащ и сапоги, забрызганные грязью. «Вы куда-то уезжали?» – спросил он его. «Да, ездил в Лингров, за медом», – Грин небрежно кивнул на бочонок, стоявший на столе. Вот тогда Флойд слегка удивился, что видит всего один маленький бочонок. Он-то думал, когда лавочники ездят в окрестные деревни за продуктами, то всегда нагружают полную телегу мешков, ящиков и бочек. Но он не придал большого значения этой детали, а зря.

Если Грин соврал ему вечером, то, вполне вероятно, врал и утром. Допустим, он скрыл от них, что собирается уезжать, поскольку, как сказала Корнелия Кейден, не хотел, чтобы его остановили. Но почему он еще и пытается сбить со следа возможную погоню? Это становится уже совсем подозрительным. Неужели он и есть убийца? Флойд уже не сомневался, что намеченной жертвой был Гровер Коупленд, а бедолаге Бичему просто страшно не повезло. То, что Коупленд интересовался теротропией, с помощью которой его и прикончили, не может быть простым совпадением. Но какое отношение имеет к этому пекарь? И какого черта он всем наврал про Бергвальд?

Флойд мрачно разглядывал видневшиеся вдали башни королевского замка, увенчанные темно-синими знаменами. Несмотря на расстояние, ему казалось, что он видит на знаменах шагающего мирацина, герб дома Тиаланов.

Вздохнув, он снова взобрался в седло. В любом случае, нужно было проверить два оставшихся моста, и он повернул на юг, в сторону Дорсунда. Незаметно покинуть город можно разве что на небольшой лодке, но с мулами это было бы невозможно. Значит, либо они проехали по одному из мостов, либо… Надо заехать в порт. Тем более, что все равно по пути.

Старший смотритель порта Мелвин Риз всегда был очень добр к Флойду, с тех самых пор как тот двенадцатилетним мальчишкой работал у него посыльным. И даже отговаривал его, когда узнал, что Флойд намеревается поступить на службу в городскую стражу.

– Раз ты грамотный, тебе самое место в нашей таможне, – сказал Риз. – Оставайся лучше в порту работать, ты со временем можешь здесь высоко подняться.

Очевидно надо было выбирать таможенную службу, это гораздо более непыльная работенка. Но Флойд ушел в стражники, потому что давно мечтал отлупить всю эту городскую шваль, которая мешала честным людям спокойно жить и трудиться (и чтобы ему за это ничего не было).

Точно такая же ситуация возникла, когда через восемь лет он решил уходить из стражи в инквизицию. Услышав об этом, капитан Киен Сантемар вызвал его к себе.

– Не понимаю, куда ты собрался, – сказал он. – Это дерьмовая работа. И тебе придется иметь дело с самыми дерьмовыми людьми, гораздо хуже наших подонков. Да, мне давно следовало тебя повысить до лейтенанта. Но я придерживал для тебя местечко старого Ходжеса. Ему давно пора на покой, он уже почти ничего не видит. Я сейчас пытаюсь выбить для него ренту, чтобы ему было на что жить после отставки. Эти крысы из городского совета сказали, будто в казне нет лишних средств. А я им говорю: «Как это нет средств? Да вот хотя бы плата за проезд, которую мы же на заставах и собираем. Выделите ему часть из этих денег, совсем небольшую. Много ли ему, старику, надо? Всю жизнь человек прослужил стражником, сколько раз был ранен. А теперь выгонять его на улицу, как больного пса?». Мнутся мерзавцы, говорят, мол, сборы за проезд идут на ремонт мостов. Мне уже и принц предложил помощь. Сказал, что ренту не может предоставить, но выдаст Ходжесу разовую кругленькую сумму. Такую, что ему до конца жизни хватит.

Не было нужды уточнять, какого принца имел в виду Сантемар. Понятно, что речь шла о Ланвере Тиалане, его давнем покровителе. Именно он посвятил Сантемара в рыцари после того, как тот спас ему жизнь в Медианте.

– Я все еще надеюсь дожать магистрат, потому что это было бы справедливо, – продолжал Сантемар уговаривать Флойда. – Но если ты откажешься от этой дурацкой затеи с инквизицией, я прямо сейчас пойду к принцу и возьму у него золото для Ходжеса. И тогда ты сразу получишь звание и должность. Подумай хорошенько, парень.

Однако Флойд к тому моменту уже все хорошо обдумал. Он и без того знал, что оставшись в городской страже, рано или поздно стал бы лейтенантом. Но теперь он решил заняться кое-кем пострашнее воров и грабителей. Каким же самоуверенным он был! За него боролись две такие важные шишки: Уинбрейт и Сантемар. За олуха, которого любой лавочник обведет вокруг пальца. А ведь с некоторых пор он начал было подумывать, что Флойд Эверли не самый последний человек в этом городе. Бывший сержант городской стражи, а ныне королевский инквизитор.

Погруженный в горькие мысли Флойд даже не заметил, как добрался до портовой площади.

Порт в Эдергейме был одним из самых оживленных мест в городе, где жизнь кипела с раннего утра до позднего вечера. Расположенный к северу от Дорсунда, порт занимал внушительную часть земли вдоль набережной, протянувшейся на несколько сотен ярдов. К нему вели узкие улочки города, которые расходились веером от центральной площади. Дома и склады, прилегающие к порту, казались небольшими по сравнению с масштабом этого места.

Здесь швартовались только торговые корабли, для рыбацких лодок были отдельные причалы в Дорсунде и Седжмире. А в порту некоторые из причалов были настолько длинными, что уходили далеко в реку, позволяя приставать очень большим судам. В основном это были когги и хольки, иногда появлялись асдингские кнорры и даже линтийские алауды. Бревна, из которых были построены причалы, годами чернели от воды и времени, а цепи и кольца для швартовки покрывала ржавчина. Склады, находившиеся рядом с причалами, были массивными каменными зданиями с тяжелыми деревянными дверьми и решетчатыми окнами. Их толстые стены хранили прохладу даже в разгар летней жары, защищая товары от порчи. С реки тянулся влажный запах ила и речных водорослей, а от самого порта – запах дерева, кожи, дыма и рыбы.

У одного из причалов на возвышенности стояла портовая контора, откуда управляли всеми делами. Сюда заходили капитаны, чтобы оформить документы или договориться о перевозке товаров. Оттуда же, из маленького окошка на втором этаже, наблюдал за происходящим Мелвин Риз. То есть, как правило, наблюдал. Сейчас, привязывая лошадь возле конторы, Флойд, кинув взгляд на окошко, его не увидел.

Зато, едва переступив порог, он сразу же услышал знакомый густой бас:

– А по мне, так давно надо было повышать. Не может заморское вино стоить столько же, сколько наше.

Риз был большим, грузным человеком, с широким лицом и благодушно прищуренными глазами. Он стоял возле окна, склонившись к своему собеседнику, который, наоборот, был низкорослым и щуплым. С этим мужчиной, начальником таможни Берингаром, Флойд тоже был хорошо знаком.

– Они и продавали его гораздо дороже чем наши вина, а лишние денежки складывали себе в кошель, – гудел Риз прямо в лицо таможеннику, но, взглянув на вошедшего, он тут же резко выпрямился. – Погоди-ка, кто это у нас? Чтоб мне провалиться! Никак Флойд?

Старший смотритель расхохотался так раскатисто, что Флойду показалось, будто в переплетах задрожали стекла.

– Флойд! Да неужто ты?! Ах ты волчонок! И ведь как раз к ужину. Учуял баранинку, а?

– Тебя и вправду не сразу можно признать в черном, – заметил Берингар.

Да, мне всегда везло с начальством, подумал Флойд. Довольно удивительно, учитывая какой я идиот.

Риз не держал на него обиду за то, что он ушел из порта. А когда Флойд стал сержантом, даже начал при случае приглашать его к собственному столу.

– У меня к вам срочное дело, смотритель Риз, – сказал Флойд. – Точнее, срочный вопрос.

– Это какой же вопрос?

– Мне нужно выяснить, брал ли на борт пассажиров кто-нибудь из тех капитанов, которые выходили сегодня утром. Я ищу одну семью: мужчина, женщина и двое маленьких детей.

– Хм. Ну, я могу сказать, сегодня утром вышли только три корабля: «Рагнейд», «Влюбленная Щука» и «Голубая Мечта». Насчет пассажиров это надо у Парнелла спрашивать, он суда проверял перед отправкой.

Риз подошел к открытой двери в соседнюю комнату и гаркнул:

– Гарри! Эй, Гарри, оторвись-ка на минутку. Сбегай за Парнеллом, мне его порасспросить надо.

Повернувшись к Флойду и Берингару, он добавил:

– Пойдемте наверх, там уж наверно накрыли. Чего зря время терять?

В комнате на втором этаже царил полумрак, поэтому на столе горели свечи. Усаживаясь, Риз продолжил прерванный приходом Флойда разговор:

– Так вот, что касается наших вин. Они ведь не только дешевле, но и лучше гораздо! Не понимаю тех, кто переплачивает втридорога за эту приторную бурду из Линта. По мне, так нет ничего лучше старого доброго лавендельского. Мы вот как раз сейчас и разопьем бутылочку, – он щелкнул по темному стеклу большой бутылки, которая стояла в самом центре, а затем повернулся к прислуживающей за столом девушке. – Налей-ка нам, детка, по полной чаше.

За всей сегодняшней беготней Флойд как-то забыл поесть, поэтому, глотнув вина, он сразу же принялся за жареную баранину в медово-травяной глазури. И вино, и баранина были отменными, действительно, в очень удачное время он сюда пришел.

– Нокс говорит, он согласен уплатить сбор в размере прошлогоднего, – сказал Берингар. – Говорит, это наша вина, что мы его не предупредили.

– Нет, – смотритель выдвинул вперед массивную нижнюю челюсть, и его добродушное лицо мгновенно стало свирепым. – И речи быть не может. Чего это он удумал?

– Когда Чедвик к нему пришел с инспекцией, Нокс с ним договорился, что заплатит сбор сразу после того, как продаст вино, – начал объяснять Берингар. – Один местный торговец забрал у него разом всю партию. Но Чедвик ему не сказал, что сбор за линтийские вина повысили. И Нокс теперь утверждает, будто продал свой товар слишком дешево, думая, что сбор будет таким же, как в прошлом году.

– Врет, – убежденно сказал Мелвин Риз. – Знаю я эту бестию, за любой лишний медяк удавится. Не мог он не слышать, что сбор повысили, это он пытается схитрить. Ну а вдруг получится? Но не на тех напал, мошенник!

Оживленный разговор вертелся вокруг портовых дел, капитанов и купцов. Флойд уже пригубил вторую чашу, когда в дверях появился незнакомый ему бледный молодой человек.

– А, Парнелл! – воскликнул Риз. – Давай, садись, раз уж пришел.

Молодой человек не заставил себя просить дважды, и тут же подсел к столу.

– Сегодня с утра кто-нибудь брал на борт пассажиров? – спросил его смотритель.

– «Рагнейд» брал, – ответил Парнелл, принимая из рук служанки наполненную чашу. – Какого-то старикана и семейство. Муж с женой и двое мальчишек. С ними еще были мулы, трое. Капитан сказал, что они собираются сойти в Данридже. А я думаю, это ж сколько дней пути? К тому времени мулы им весь хольк загадят.

Флойд перевел дыхание.

– А имена своих пассажиров капитан вам не назвал? – спросил он Парнелла.

– Назвал. Старика зовут Уилл Троггмортон. А парня с детьми и мулами – Барретт Грин.