Убийство на Медовой улице

– Дай-ка я угадаю еще раз, – сказал Флойд. – Коупленд пытался соединять темную магию и ледяную. То есть, он занимался некромантией.

– Чертов идиот, – сказала Элизабет. – Люди поумнее его пытались ходить по этой дорожке.

– Э-э, нет, – Маллери вглядывался в страницу книги. Вид у него был озабоченный. – То есть, да. Но не только. Вот здесь, в главе о фоморах он написал на полях: «Сепиолит как абсорбент. Черный жемчуг, теневые кораллы». Как вы знаете, фоморы также используют водные заклинания.

– Значит, это не совпадение, – Терри задумчиво разглядывал вещи, выложенные из сундука. – Коупленду было за сорок, и большую часть своего времени он проводил в Белхарте. А неподалеку от него жил главный специалист по магии фоморов…

– Брейден Флитвуд, – сказал Флойд.

Глава 11

Лингров

Первым делом Гизела спросила, нет ли поблизости почтового ящика, но Нейет даже не сразу понял, о чем идет речь. Тогда она торопливо распрощалась, и стремительно зашагала в сторону Лингрова, рассуждая на ходу:

– Разумеется, он не сможет уехать незамеченным. С ним будет его семья и большое количество вещей. Допустим, поблизости не окажется ни Флойда, ни стражников, и его никто не остановит. Но даже в таком случае, он не уйдет далеко.

– Солнце садится, – сказал Алан. – Если Грин собирался с утра выехать, значит, он уже в пути.

Гизела резко остановилась, но через мгновение снова зашагала по дороге.

– Да, действительно. Но если завтра на рассвете мы отправим за ним стражников, они легко его догонят и вернут обратно.

– А его нужно возвращать? Ну, продал он свой дом. Разве ему запрещено?

– Он солгал королевским инквизиторам. Такое нельзя оставлять без внимания. Кроме того, я хочу чтобы он подробно рассказал, чем он занимался сразу же после того, как обнаружил трупы.

Когда они добрались до трактира, Алан отправился на конюшню за лошадьми, а Гизела зашла в дом, узнать, нет ли каких новостей. Лошади выглядели отдохнувшими и вполне довольными жизнью, кто-то даже расчесал им гривы. Сын трактирщика вывел их под уздцы, и Алан уже протянул руку к своему мерину, но тут послышался голос Гизелы:

– Оставь пока лошадей. Мы сейчас должны спуститься к реке, она недалеко.

Они оставили лошадей у коновязи и направились к Тессену.

– Гевин Уайтхед выяснил, что Грин вчера брал лодку у одного из рыбаков, – сказала Гизела.

– Хм. До того, как он был на пасеке, или после?

– Скорее всего после. Говорят, примерно в это же время, что сейчас.

Тессен оказался гораздо шире, чем ожидал Алан. Его воды, переливались оттенками золотистого и розового, отражая багрянец заходящего солнца. Берега были покрыты густой зеленью: ивы склоняли свои длинные ветви к воде, как будто стараясь дотянуться до блестящей на поверхности ряби. Вдали виднелись очертания холмов. Легкий ветерок, дувший с той стороны реки, доносил аромат свежей травы и цветущих кустарников, смешанный с запахом воды.

На берегу было несколько рыбацких хижин, построенных из грубо обработанных бревен и покрытых соломенными крышами. Возле каждой хижины имелось небольшое крыльцо, на котором были развешаны пучки трав для отпугивания насекомых и старые, выцветшие рыбацкие сети, сохнущие на деревянных стойках. Неподалеку от них, на длинных веревках, натянутых между двух крепких столбов, сушились свежевыловленные рыбы – их чешуя блестела в лучах солнца.

Один из рыбаков, стоя у края воды, чистил крупную рыбину, ловко работая ножом, а другой сидел на небольшом деревянном ящике и чинил сеть. При их приближении оба рыбака оторвались от своей работы и удивленно уставились на Гизелу.

– Добрый вечер, – сказала Гизела. – Мы ищем Томаса Ленгли.

– Это я, – сказал рыбак с сетью и поднялся на ноги.

– Можно ли поговорить с вами наедине, мастер Ленгли?

Ленгли озадаченно переглянулся со своим товарищем.

– Ну, можно. Отчего бы нет? Давайте отойдем в сторонку, – и он повел их к грубо сколоченной скамье, стоявшей в некотором отдалении от хижин.

Когда Гизела объяснила, кто они такие и зачем пришли, рыбак преисполнился важностью.

– Да, он брал у меня лодку, – подтвердил Ленгли. – Я этого парня пару раз видел раньше и знал, что он из городских. Я подумал, ему приспичило порыбачить в золотой час. Даже предложил ему свои снасти. Но он сказал, что хочет просто покататься. Каково, а? Покататься! Как будто он лорд или девушка в венке. Ну, он мне хорошо заплатил, поэтому я ему лишних вопросов не задавал.

– Вы видели, как он садился в лодку? – спросила Гизела.

– Видел. Я немного беспокоился, как он с ней управится, кто их знает, этих городских. Но для него это явно было не впервой.

– У него были с собой какие-то вещи?

– Снастей никаких не было, я ж говорю.

– Обычные вещи. Какой-нибудь небольшой сверток. Узелок.

Ленгли прищурился, припоминая.

– Сверток был, да. Он его положил на сиденье.

– А как этот сверток выглядел?

– Узкий и длинный. Как будто он какую-то палку завернул в тряпку. Длиной примерно с фут.

Лицо Гизелы оставалось невозмутимым.

– Когда Грин вернулся, этот сверток был при нем?

– В лодке ничего такого не было, но, может, он его под плащом за пояс заткнул, кто знает.

– Много времени прошло до его возвращения?

– Нет, не особо много. Солнце даже толком сесть не успело.

– Благодарю вас, мастер Ленгли, – сказала Гизела. – Вы очень помогли расследованию.

– Рад был помочь, миледи, – рыбак поклонился, а затем зашагал к своему товарищу, который смотрел на него с большим любопытством.

– Он сейчас ему все выложит, – сказал Алан, глядя вслед Ленгли.

– Да, наверняка. Но это же не какие-то секретные сведения.

– А зачем тогда ты просила поговорить наедине?

– Флойд говорит, если просишь свидетеля о разговоре наедине, то он относится к твоим вопросам гораздо серьезнее, – голос Гизелы не изменился, но ее обычно спокойное лицо стало мрачным.

Она повернулась и отошла к самой кромке воды. Река текла медленно и спокойно, словно отдыхая после жаркого летнего дня, но Гизела смотрела на нее с таким видом, будто ожидала, что мимо вот-вот проплывает утопленник.

– Гизела, – обеспокоенно окликнул Алан.

– Он выкинул жезл в реку, – сказала она.

– С чего ты взяла? Мало ли что это был за сверток.

– Для чего иначе ему понадобилась лодка?

– Ну… покататься.

Гизела медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза.

– Ты ведь понимаешь, насколько глупо это звучит?

– Да, – признал Алан. – Глупо. Но люди постоянно делают глупости.

Она отвернулась и снова уставилась на воду.

– Я должна была сразу настоять, чтобы Грина допросили повторно. У Флойда хорошая память, я уверена, он не упустил ни одной детали. Он дважды повторил слова Фелиции Стэктон о том, что уже рассвело. Первый раз он рассказал об этом нам, а второй раз – Уинбрейту. Перед тем как обсуждать разные версии, мы могли бы вернуться на Медовую улицу и заставить Грина признаться. Но теперь он удаляется от Эдергейма с каждым шагом, а мы стоим тут и ничего не можем с этим поделать.

– Он едет с женой и двумя детьми, – сказал Алан. – Ты сама говорила, его будет легко догнать.

– Да, – Гизела глубоко вздохнула. – Ладно. Не будем предполагать самое худшее только потому, что оно кажется наиболее вероятным. Давай свои версии. Допустим, у Грина действительно был жезл, и, допустим, он не утопил его в реке. Что, в таком случае, он с ним сделал? И для чего он брал лодку?

– Он мог просто переправиться на ту сторону и кому-нибудь его отдать.

Гизела покачала головой, разглядывая холмы на противоположном берегу реки.

– Вряд ли. Местность там совершенно дикая. Нет ни селений, ни дорог.

– Тогда, может он как раз и сплавал до какого-то селения?

– Он слишком быстро вернулся. И вверх и вниз по реке до ближайшей деревни не меньше десяти миль.

– Ну, значит он мог просто закопать жезл на том берегу.

– А зачем переплывать реку? Закопать можно и здесь. Только отъехать чуть подальше от Лингрова.

– Ты сказала, тот берег более дикий. Получается, жезл никто случайно не найдет. Можно и не закапывать – в дупло сунул, и все. Лопаты у него вроде не было.

– Ну, теоретически… – с сомнением сказала Гизела. – Если он хотел просто припрятать жезл, а потом за ним вернуться…

– Да, он мог просто его спрятать. Или слегка прикопать. И без лопаты бы обошелся, палкой какой-нибудь. Если так, я могу попробовать поискать. Хоть сейчас взять у Ленгли лодку и пошарить на том берегу. Если жезл неглубоко, я его почую.

Гизела снова покачала головой.

– Нет. Слишком зыбкие предположения, чтобы тратить на это время. Единственное, что мы должны сделать, это допросить Грина. Я очень надеюсь, что Флойд его все-таки задержал. А мы здесь пока что выяснили все, что могли. Пойдем за лошадьми. Скоро стемнеет, и нам придется ехать медленно.

Они молча вернулись к трактиру. Гизела шла чуть впереди, и по ее напряженной осанке Алан понимал, что мыслями она уже в Эдергейме. Забрав лошадей, они тронулись в обратный путь.

Когда они перешли мост через Алрею, золотисто-оранжевые лучи солнца все еще пробивались сквозь листву, рисуя длинные тени на дороге. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь легким шелестом ветра.

– Если Барретт Грин сам их убил, зачем он позвал стражу? – подумал вслух Алан.

– Чтобы отвести от себя подозрения, – ответила Гизела.

– Но зачем он вообще это сделал?

– Об этом мы узнаем только когда его поймаем, – по задумчивому лицу Гизелы скользили малиновые блики. – С той информацией, что мы имеем, его мотивы совершенно непонятны.

– Ты думаешь, он убийца?

– Не знаю. В одном я точно уверена: он теперь не свидетель, а подозреваемый.

Дорога петляла, извиваясь между древними стволами. Под копытами громко хрустнула ветка, и Алан вдруг осознал, что ветер стих, и весь лес как-будто замер, наблюдая за ними. Тени становились все длиннее и постепенно превращались в темные фигуры, крадущиеся по краям дороги.

– Может, кто-то его нанял? – сказал Алан. – Ну, типа… дал ему этот жезл и денег заплатил. Много. Чтобы он согласился уехать, не торговался больше за лавку. Тогда понятно, откуда у пекаря магический жезл. Они могли договориться – Грин убьет кого надо, жезл спрячет где-нибудь, а тот, кто нанял, потом заберет.

Мерин Алана зафыркал. То ли ему не понравилась версия, то ли он нервничал из-за сгущающихся сумерек.

– А может быть, Грин никого не убивал, – сказала Гизела. – Может быть, он нашел жезл возле трупов и подобрал его, а когда понял, что это орудие убийства, решил от него избавиться.

– Наверно нелегко выбросить такую дорогую штуку. Ты говорила, он украшен черным жемчугом?

– Да, если это один из жезлов Флитвуда.

– Флитвуд взял дамрийский жезл и зачаровал его? Заклинаниями теротропии?

– Вряд ли. Дамры делают свои жезлы из амфирита, птичьих костей и перьев. Слишком много стихии воздуха, чуждой для фоморов.

– Но ты говорила, он учился у дамрийских оружейников.

– Скорее всего он просто изучал принципы изготовления. И на их основе уже разработал свое собственное оружие.

Внезапно в нескольких шагах от них с дороги вспорхнула стая черных ворон, взметнувшись в воздух с громким карканьем. Эта неожиданность напугала лошадей, и путникам понадобилось некоторое время, чтобы их успокоить.

– Надо же, какое совпадение, – сказала Гизела, когда они продолжили путь. – Я как раз думала о дамрийских шаманах. Ты знаешь о том, что их темная магия считается наиболее безопасной?

– Нет, я этого не знал. А почему?

– Потому что ей тысячи лет, и ее основные заклинания уже давно отработаны. Помнишь книгу Сида Этвелла «Народ Великого Неба»? Ты мне ее приносил в библиотеке.

– Конечно помню. – Книга была тяжеленная, такую не скоро забудешь.

– Этвелл там цитирует одну старую дамрийскую сказку, которая, в свою очередь, основана на более древней легенде.

Гизела слегка откашлялась и начала говорить нараспев, словно читая невидимую страницу:

– Давным-давно, в далеком королевстве, среди лесов и гор, жил молодой Ворон, черный как ночь. Вместе со своим лучшим другом Ветром он летал над лесами, горами и реками, наблюдая за миром сверху. Ему случалось долетать даже до моря, но он всегда возвращался к огромному Дереву, которое росло на лугу возле звонкого Ручья. Ворон считал Дерево своим домом, и любил отдыхать среди его ветвей. Он слушал звонкую песню Ручья и любовался лунным отражением в его воде. Иногда Ветер и Дерево присоединялись к песне, шелестя листьями. А порой из деревни, что была за лугом, приходил старый шаман, разводил Костер и плясал вокруг него с бубном, творя заклинания.

Так продолжалось несколько лет, но люди не вороны, и жизнь их коротка. Вскоре шаман совсем состарился, и тогда случилась беда. Однажды лунной ночью старик пришел на луг и развел Костер, чтобы прочитать свое последнее заклинание. Но Костер почувствовал, что шаман уже ослабел. Он полыхнул Пламенем, и трава на лугу загорелась. Шаман пытался остановить Пламя, но он был уже слишком стар, а Пламя полыхало молодое и горячее. Увидев его, Дерево испуганно зашелестело листьями.

«Не бойся, – сказал Дереву Ворон. – Пламя не доберется до тебя, ведь дорогу ему преграждает Ручей».

«Я слишком мал, – возразил Ворону Ручей. – Когда Пламя доберется до меня, моя вода превратится в пар».

Тогда Ворон тоже испугался и воскликнул:

«Ветер, друг мой, помоги нам!»

«Я могу вам помочь, – ответил Ветер. – Но если я погоню Пламя в другую сторону, оно сожжет деревню».

«Я знаю один ритуал, – прошептал старый шаман. Он собрал свои последние силы, чтобы островок травы, на котором он стоял, оставался нетронутым Пламенем. – Но только ты, Ворон, сможешь его выполнить».

Старик сказал несколько слов. Голос его был совсем тихим, но Ворон его услышал. Он сорвался с ветки Дерева и нырнул в Ручей словно утка. Затем он, роняя воду с перьев, вновь взлетел на Дерево и закричал, призывая Тьму. Он кричал так долго, что голос его стал хриплым. Но пока он кричал, над лугом собиралась Тьма, превращаясь в огромную тучу, черную как его крылья. И вскоре из тучи хлынул дождь, такой сильный, что он тут же погасил Пламя, оставив лишь курящиеся дымки.

Старый шаман улыбнулся и протянул вперед руку, подзывая Ворона. В другой руке старик держал посох, и, как только Ворон слетел к нему, он коснулся посохом черных как ночь перьев.

Когда над лугом заклубился утренний туман, из деревни пришли люди. Они увидели сгоревшую траву, окружающую зеленый островок. На этом островке лежал мертвый старик. А над ним склонился прекрасный юноша, сжимающий в руках шаманский посох. Глаза и волосы юноши были блестящими и черными. Как ночь.

Гизела замолчала, и Алан решил уточнить:

– То есть, старик перед смертью превратил Ворона в юношу?

Гизела кивнула.

– Да. И передал ему свой посох. Это сказка о появлении первого темного шамана. Раньше шаманы обращались только к четырем основными стихиями: к воздуху, земле, воде и огню. Темные шаманы призывают стихию тьмы, и с ее помощью управляют остальными четырьмя.

– У нас тьму добром не считают. А вороны, я слыхал, предвещают беду, – сказал Алан.

Гизела пожала плечами.

– Зачастую так и есть. Но не всегда. Дамры говорят, что страх темноты – это страх неизвестности.

Алан покосился на серые деревья у дороги. Ветки и стволы казались замысловатыми фигурами, замершими в ожидании. Его мерин снова фыркнул. Он прядал ушами, прислушиваясь к лесной тишине, и Алану стало не по себе. Если обычно спокойное животное начинает себя странно вести, это повод насторожиться.

– А правда, что дамры не такие как мы? – спросил он нарочито небрежным тоном.

– В каком смысле?

– Ну, они вроде как местные. Они всегда жили на Тривене. Не пришли сюда как остальные люди.

– Нет, это неправда, – ответила Гизела. – Они тоже родом с Терры. Просто они покинули ее гораздо раньше, чем наши с тобой предки. Тривен – родной мир для эльфов, но не для людей.

И сейчас этот мир выглядел не слишком дружелюбным. Алан ловил себя на том, что все чаще оглядывается по сторонам.

Последние отблески солнца уже погасли, когда из-за дуба на обочине показалась одинокая фигура в плаще с капюшоном. Ее вид Алану совсем не понравился, поэтому он сказал:

– Давай-ка ускоримся на всякий случай.

– Это просто путник, – ответила Гизела.

– Не спорь, просто пошли лошадь вперед.

– Миледи, постойте, – окликнула фигура женским голосом и шагнула на дорогу.

Гизела натянула поводья и наклонилась к ней. В тот же миг Алан услышал шелест арбалетного болта. За ним сразу же второй. Третий.

Мерин захрапел и начал приседать на задние ноги.

Что за черт?! Алан почувствовал удар и словно во сне увидел, что третий болт вонзился ему в грудь.

Глава 12

Эдергейм, Медовая улица

Когда Флойд постучал в дом Кейденов, дверь ему открыла Корнелия.

– Добрый день, мэм, – он не стал ходить вокруг да около. – Мне нужна ваша помощь. Дело очень деликатное, и только вы можете в нем разобраться. Это касается ваших соседей.

В желтых глазах старухи вспыхнуло любопытство.

– Проходите, молодой человек, – кивнула она, посторонившись.

Кейдены закрыли свою лавку несколько лет назад, поэтому на первом этаже у них была гостиная, как в обычном доме.

– Инквизитор Эверли! – ехидно приветствовал его старик Кейден, не вставая с кресла. – Давненько не виделись. Пришли еще что-то проверить?

– На этот раз мне нужно мнение вашей супруги по одному важному вопросу, мастер Кейден, – Флойд выразительно покосился на Корнелию.

Старуха схватывала на лету.

– Артур, – сказала она. – Ты вроде собирался поговорить с младшим Фултоном по поводу его ящиков. Вот сейчас самое время.

– Ящики никуда не убегут, – возразил Кейден.

– Вот именно, что не убегут. Он ими пол-улицы перегородил. А скоро пойдут покупатели за хлебом к ужину. Куда это годится? Давай, давай, иди. А мы тут пока побеседуем.

Старик, ворча, выбрался из кресла.

– И за всеми-то я должен приглядывать, – бормотал он. – Как дети малые, ей-богу!

Корнелия опустилась в его кресло и кивнула Флойду на второе.

– Ну, – сказала она, когда за ее мужем закрылась дверь. – Что у вас случилось?

– Это касается Джейка Бичема.

– Я же вам сказала, не знаю я никакого Бичема.

– Верно, не знаете. Но кто-то из ваших соседок его знает, и очень хорошо. По нашим сведениям, у Бичема была подруга, и она живет в одном из ближайших к вам домов.

– Подруга?

– Да. Именно ее Бичем посещал в ночь убийства.

– Хм-м, – Корнелия прищурилась. – Вы вчера сказали, его опознала жена?

– Да, верно.

Вчера Корнелия вцепилась в них с вопросами, кто таков этот Бичем, и почему она должна его знать. Пришлось поделиться с ней частью информации.

– Все ваши соседки отрицают знакомство с ним, – сказал Флойд. – Но только вам, с вашей безупречной репутацией, мы можем верить безоговорочно.

По правде говоря, Флойд знать не знал, какая у Корнелии репутация. Но ее можно было вычеркнуть из списка вероятных пассий Бичема хотя бы в силу возраста.

– И, возможно, вы, с вашей наблюдательностью, могли бы предположить, кто из женщин скрывает от нас правду?

– Да тут и думать нечего, – фыркнула Корнелия. – Конечно же это Мэделин!

– Вы уверены? Почему именно она?

– Да просто больше некому!

– Мы полагали, что, возможно, Сибил Бардок…

– Сибил? – старуха снова фыркнула. – Она еще вчера в куклы играла, какие там ей любовники.

– И все же, она уже взрослая девушка.

– Ну да, по правде говоря, ей бы уже пора обзавестись ухажерами, – Корнелия согласно покивала. – Конечно же, это должны быть честные парни с честными намерениями. Но таких у нее тоже нет. Уж поверьте мне, она ведь живет прямо у меня за стенкой.

– А Мэделин Блейк живет в доме напротив…

– Да, так и есть. И уж вокруг нее мужчины так и вьются. Если на Медовой улице появляется покупатель мужского пола, можете быть уверены, он идет именно к ней. Уж как она с ними щебечет! И свою лавку она всегда закрывает позже всех. Болтает со своими поклонниками чуть ли не до темноты. Я некоторых из них знаю в лицо, наверняка и вашего Бичема тоже признала бы. А сейчас Мэделин ходит будто в воду опущенная. Мы все пережили потрясение, но уже как-то оправились. А Мэделин продолжает грустить. С чего бы это, а? А еще, – старуха наклонилась к Флойду и понизила голос. – У нее всю нынешнюю ночь на кухне горел огонь. Догадываетесь, да, чем она занималась?

– Нет, – ответил Флойд. – Не догадываюсь.

– Ну разумеется она сжигала любовные письма! – торжествующе воскликнула Корнелия.

– Всю ночь? – усомнился Флойд.

– А как иначе? – удивилась старуха. – Это же не просто кинуть пачку в огонь. Каждое письмо нужно перечитать, всплакнуть, повспоминать. Для этого требуется время.

– Как вы думаете, – сказал Флойд, – Мэделин Блейк могла убить своего любовника?

Корнелия даже отпрянула от такого неожиданного вопроса.

– Нет. С чего вы взяли? Зачем ей его убивать?

– Он был женат. Может быть из ревности?

– Это ж как надо ревновать-то? Тогда уж его бы жена убила. И там ведь еще второй был. Нет, это чушь какая-то. Мэделин, конечно, та еще вертихвостка, но не злодейка. И колдовством отродясь не интересовалась.

Поблагодарив Корнелию, Флойд отправился прямиком в лавку Мэделин Блейк. Настало время идти в лобовую. Прежде чем зайти к ней, он принял самое мрачное выражение лица, на какое только был способен. Судя по тому, как испуганно взглянула на него Мэделин, и как торопливо распрощалась с покупательницей, ему это вполне удалось.

– Заприте дверь, мэм, – сказал Флойд, когда они с Мэделин остались в лавке одни. – Сейчас вы будете отвечать на мои вопросы, и наверняка не захотите, чтобы кто-то посторонний вас услышал.

– Не понимаю, что еще вам от меня нужно, – сказала Мэделин, но все же вышла из-за прилавка и закрыла дверь. Когда она задвинула засов и повернулась к Флойду, он рубанул с плеча:

– Я знаю, что Джейк Бичем вышел из вашего дома за пару минут до того, как его убили.

Это было только предположение. Если оно не оправдается, он будет выглядеть дураком. Но риск невелик.

Мэделин побелела как полотно, ее глаза стали совсем черными и огромными. Однако она все же собралась с духом и сказала:

– Ничего подобного. Я ведь говорила вам, я не знаю, кто такой Джейк Бичем.

Прежде чем продолжить Флойд выдержал паузу, пристально глядя ей в глаза до тех пор, пока она их не опустила.

– Мэм, – сказал он. – Либо вы мне сейчас все расскажете, либо я отведу вас в Башню Инквизиторов, и там вас допросят уже по-другому. Что вы выбираете?

Она молчала.

– Молчите? Что ж, у вашего молчания могут быть только две причины. Либо вы хотите казаться добропорядочной женщиной. Либо вы имеете отношение к убийству.

Она вскинула на него глаза, но через мгновение снова их опустила.

– Ваша добродетель меня совершенно не волнует. Если вы молчите именно по этой причине, то вам не о чем беспокоиться. Я даже прощу вам вашу ложь, при условии, что вы прямо сейчас расскажете мне все без утайки.

– Соседи узнают, – тихо сказала она.

– Соседи в любом случае узнают. Но не все ли равно? Вы вдова, и можете жить так, как вам хочется.

– У меня дети…

– Вот именно. Каково будет детям, если их мать окажется в инквизиторском подвале?

Она кусала губы, но по-прежнему молчала.

– Ну давайте, Мэделин. Вы ведь уже признались. Джейк Бичем был вашим любовником?

– Да, – выдавила она наконец.

– Давно это началось?

– Три месяца назад.

– А просто знакомы вы давно?

– Нет, не слишком. С прошлой осени. Джейк случайно зашел в мою лавку, и я ему понравилась.

– Вы хорошо его знали?

– Я знала, что он женат, – она все еще избегала его взгляда.

– Он имел какое-нибудь отношение к магии?

– Нет.

– Может быть, просто интересовался?

Она отрицательно покачала головой.

– Мы никогда не обсуждали с ним такие темы. Он был совершенно обычным человеком. С обычной жизнью. И не должен был погибнуть… вот так… – ее глаза наполнились слезами.

Когда-то давно Флойд не переносил женских слез, но за годы службы он к ним почти привык.

– В какое время он пришел к вам позавчера вечером?

Мэделин шмыгнула носом.

– Незадолго до полуночи. Дети уже спали.

– А когда он от вас ушел?

– Я помню, как колокол пробил четыре, и Джейк сказал, что ему пора. Мне так не хотелось его отпускать… Кто знает, если бы я его не задержала, может, он остался бы жив… – она всхлипнула. – Но откуда я могла знать? Здесь всегда было так спокойно…