Где-то во времени. Часть 2

Вовка согласно кивнул и пояснил:

– Штука хорошая, только слишком громоздкая. Особенно с барабанами этими, «бубнами» то бишь. Так что скрытно ее носить не получится. А к обрезу только два патрона осталось. Оба пулевых.

– Это лучше чем ничего, – деловито заметил Гарик, прикуривая сигарету.

– Так, теперь смотрите, что с вашими калашами получается. У нас есть шесть магазинов и девяносто восемь патронов. Тохан свою разгрузку выкинул, поэтому только Гариковская осталась.

– Конечно, выкинул, – подтвердил я. – Ее кровохлёб на лоскуты порвал, она ни на что не годится больше. А магазины и сюда неплохо помещаются.

Я похлопал по боку штанины, где были нашиты точно такие же кармашки.

– Карманы – несерьезно, – заключил Игорь. – Давай забирай мою разгрузку и четыре магазина. Забивай по двадцать патронов для ровного счета. Это будет восемьдесят.

– А ты с чем останешься? – не понял я.

– Мне и восемнадцати хватит. Я надеюсь.

– В смысле ты надеешься? Тут дело серьезное, – начал я. – А если набежит толпа ремехов или, еще хуже, кровохлёбов? Нам тогда всего этого безобразия хватит на пять минут, если не меньше!

– Ну, вчера же справились как-то, – Гарик пожал плечами, выпуская струйку дыма.

– Вчера Бабах из пулемета поливал во все стороны! – я эмоционально всплеснул руками. – Плюс в «Тигре» до фига еще оставалось, плюс Седой с Копыто…

Я невольно замолчал, вспомнив последние мгновения жизни несчастных вояк.

– Ну, смотри, Тохан, – протянул Игорь. – Я вижу здесь определенную логику. Вот мы шутили, что Бабах – это тяжёлое оружие и огневое подавление. А так и выходит. У него самая мощная пушка на ближней дистанции. Ты автоматчик. Стреляй экономней и срезай ремехов на средней дистанции. Если всё правильно сделаем, как раз отстреляешь магазин, уйдешь на перезарядку, и Бабах добьет тех, кто добежит. Ну а я типа снайпер. Мне главное – прицелиться. К тому же если что перекинешь магазин.

– Хороший снайпер без винтовки-то, – начал было Вишняков, но я его перебил:

– А вот ты не поверишь, Вовка, но действительно неплохой. Я сам видел, как Мезенцев со ста метров в пачку сигаретную попадает.

– Ста пятидесяти, – укоризненно поправил тот.

Я вытянул руку и помахал ладонью из стороны в сторону, что должно было означать некую погрешность или неточность в подсчетах.

– Тут вся штука в том, что я ее даже не видел на таком расстоянии. А он попал, – добавил я.

– Да, только вот так с ходу метко выстрелить не получается. Надо именно что подготовиться, хотя бы пять-шесть секунд. И тогда словно само получается, – задумчиво кивнул Гарик.

– Это не само, это из-за этих штук, – я ткнул пальцем в медальон на шее друга.

– А ты, Тохан, в чём силен тогда? – абсолютно серьезно поинтересовался Вишняков.

– Не знаю, – недовольно буркнул я.

– Тохан много в чём силен, – ответил Игорь, делая затяжку. – Он, в отличие от нас с тобой, дураков, много думает. И пытается понять, как сделать так, чтобы успеть всем помочь. Именно поэтому Палыч и составил свод правил. Составил же?

Я согласно кивнул. Приятно слышать, что Гарик нашел хоть какой-то плюс, но я бы с этим поспорил. Впрочем, говорил он искренне, к тому же проницательности ему не занимать. Но на столь лестный отзыв в голове тут же наслоились высказывания Нат, и мне снова стало тоскливо.

– Ну, раз составил, думаю, самое время озвучить.

Я оживился и, выскользнув из-под тени, создаваемой навесом сарая, быстро сбегал до уазика и обратно.

– Значит, тут пока в общих словах, – начал я, поправляя листок. – Только не перебивайте, ладно?

– А чего ты на меня смотришь? – Вовка удивленно округлил глаза и развел руками.

– Просто не перебивай, хорошо?

Вишняков обиженно фыркнул и демонстративно изобразил в воздухе жест, означающий запирание рта на воображаемый замок.

– Итак, пункт первый. Наблюдение, – начал я. – Когда оказываемся в новом мире, первым делом сбавляем скорость и осматриваемся. Боливара желательно укрыть, так как, насколько я смог понять, не везде такие буханки есть. Плюс он в яркий цвет выкрашен, не стоит лишнего внимания привлекать. Так же важно будет научиться с ходу соображать и думать, что говорим. Пока нам везло, и мы где-то в безлюдных местах оказывались наподобие этого. Но я предполагаю, что можем и посреди оживленного шоссе выскочить, или в другом людном месте. Если такого раньше не случалось, исключать всё равно не стоит.

Гарик не возражал. Вовка еще больше выпучил глаза, акцентируя внимание на том, что он молчит, как я и просил.

– Пункт второй. Определить направление, куда указывает медальон и общий вектор движения. До этого мы действовали абсолютно безрассудно. Просто двигались по привычке. Хотя Гарик сам сказал, что стоит начать отвыкать от того, что раньше казалось само собой разумеющимся.

– Согласен, – одобрил Мезенцев.

– И не забываем тот момент, что медальоны указывают на кого-то, кому нужна помощь… – я на секунду замолчал, в очередной раз подумав о Нат.

Я уже не до конца понимал, куда именно вели нас побрякушки в предыдущем мире. Казалось бы, к воякам – это очевидно. Но и брюнетке мы тоже могли реально помочь.

«Но не стали, – промелькнула мысль. – Вернее, ты даже не стал пытаться переубедить Гарика…»

– Так вот, – продолжил я, затыкая собственные мысли. – Прежде чем оказать помощь, мы должны понять, кто именно в ней нуждается. Далее, пункт третий, который я даже не знаю, как регулировать, потому что с ним будет больше всего проблем. Ничего о себе не говорить. Использовать максимально обтекаемые формулировки. По возможности отвечать вопросом на вопрос. Чтобы не получалось так, что мы первому встречному говорим, что из Челябинска, а у них в мире даже такого города нет.

– А вы, кстати, заметили, что везде, где мы оказались, говорят по-русски? – встрепенулся Вовка. – Я вот подметил, что мы еще не с одним иностранцем не столкнулись. Или, вообще, в какую-нибудь Африку не выскочили. Вы об этом не думали?

Я опустил листок и выразительно посмотрел на Бабаха.

– Молчу-молчу, – улыбнулся тот.

– Предлагаю, чтобы упростить это дело, – задумчиво начал Мезенцев, – надо по возможности пункт с наблюдением поправить. Ты прав, Палыч, если мы в мир въехали, и всё нормально, нет никого, но вдалеке город или деревня, то стоит посмотреть издалека. Собрать информацию, так сказать. Надеюсь, так уже можно будет много чего узнать.

– Да, я про это тоже думал. Но для этого не помешает еще каким-нибудь биноклем разжиться…

– Или подзорной трубой, – добавил Вишняков.

– В общем, стоит озадачиться приборами наблюдения для пункта один, – подытожил Гарик. – Давай, что дальше?

– Пункт четвертый я назвал «Анализ угрозы». Когда поймем, куда именно медальоны ведут, надо будет разобраться, с чем имеем дело. Тут каждому стоит наблюдательность проявить и, если что-то кажется необычным или подозрительным, сразу остальным сообщить. Сюда же надо отнести правила, касающиеся оружия.

– А что с ним не так? – удивился Вишняков.

– Да как что? Ты же сам сказал, что «Сайга» с бубном громоздкая, – напомнил я. – Хорошо, что здесь сейчас нет никого. А если бы тут люди жили, так и будешь с ней напоказ ходить?

– Так у меня только она и обрез.

– Обрез ты тогда под шинель прятал, – напомнил я. – Хороший был вариант, кстати.

– Но не по такой жаре!

– Понятно, что не по жаре, но я вот это и имею в виду. Скрытно надо оружие носить, если в спокойной обстановке окажемся. А наготове держать, если где-нибудь… Ну типа города вырванных сердец. Это я и называл оценкой угрозы. Понятно?

– Понятно, – с легким вызовом ответил Вовка. – Вот у Гарика «Макарыч» есть. Как раз для такого дела бы подошел. Сунул в карман и ходи. У тебя, к слову, газовый где?

– В куртке на кровати лежит, – отозвался я, не скрывая легкого раздражения от того, что меня всё же начали постоянно перебивать, хотя просил так не делать.

– Вот! – тут же подхватил Вован. – Получается, что ты сам своим правилам не следуешь. А у Гарика, вообще, патроны для пистолета кончились.

Вовка кивнул на ПМ, сиротливо пристроившийся на углу листа оцинковки.

– Блин, Бабах, я эти правила час назад только зафиксировал, – я помахал листом в воздухе. – И, к слову, именно поэтому и сделал пункт пятый – пополнение. Пополнение всего, что только будет возможно. Впрочем, кое-какие приоритеты я всё же сделал. Читаю по порядку от самого важного к менее важному. Вода, еда, топливо для Боливара, медикаменты, боеприпасы, одежда, предметы гигиены и только потом всё остальное типа сигарет.

– Красное «Мальборо» надо в начало списка поместить, а так всё по делу, – сказал Гарик с максимально серьезным выражением лица.

Я хотел было фыркнуть, но тот не сдержался и расплылся в улыбке.

– И где мы это всё брать будем? – спросил Вован. – Вернее, как? Так нам и отдадут.

– Об этом я тоже думал. Видимо, придется прибегнуть к твой тактике заимствования, как ты выражаешься, – неохотно протянул я, потирая лоб.

– Да, воровать придется, – согласился Вишняков.

– Да блин, заимствовать, сам же говоришь! Если будут вот такие заброшенные дома, просто берем что надо, и всё. Какое это воровство? А если люди живут, ну тогда посмотрим. После наблюдения, может, узнаем, что им интересно или в чём нуждаются, а там попробуем договориться или выменять!

– Да это понятно, чего орать-то, – буркнул Вовка.

– Я не ору, просто объясняю.

– Тохан на воровство очень болезненно реагирует, – напомнил Гарик.

– А чего такого? – пожал плечами Вишняков.

– Да нас обкрадывали, рассказывал же, – раздраженно пояснил я. – Когда из Нижней Туры в Челябинск перебирались, нам старую квартиру полностью обнесли.

– Я знаю, Тохан, не нервничай, – успокаивающе протянул Бабах. – Это ж было сто лет назад. Чего сейчас-то переживать? Надо пополнять ресурсы, всё верно написал, я тоже согласен. К слову, у нас из жратвы осталась гречка и макароны. А горючки, вообще, полторы канистры.

– Две же было, – уточнил Гарик.

– Так я в бак долил, пока Тохан спал, а ты по деревне шастал.

– Понятно. Это ты молодец. Что дальше, Палыч?

– Подожди! – воскликнул Вовка. – А как мы будем патроны пополнять, если окажемся в мире, где огнестрела нет? Скажем, все с луками или пищалями.

– Пищаль – это огнестрел, Вова, – я снова потер лоб. – Только очень древний огнестрел без унитарного патрона.

– Это понятно, а делать-то что?

– Да всё очень просто, – сказал Гарик. – Допиши в пункт про оружие, что надо по возможности пользоваться тем, которое максимально распространено в том мире, где мы окажемся. А если оно будет еще крутым, то можно и в машину загрузить пару образцов. С боекомплектом, разумеется.

Я согласно кивнул.

– То есть, пищали не берем, а лазерные пистолеты берем? – уточнил Вовка.

– И лазерные, и плазменные, и фотонные, – улыбнулся Гарик. – Какие там еще бывают, Тохан?

– Доставучие, – выразительно ответил я. – Можно уже продолжить?

Мезенцев с Бабахом улыбнулись и дружно кивнули.

– Пункт пятый. Тут еще покумекать надо, но я, когда за вояками наблюдал, про себя подумал, что нам бы тоже рации не помешали. Только я в этом не понимаю ничего, так что это по твоей части, Гарик.

– Связь не повредит, – заметил он. – Тогда и пункт первый с наблюдением и сбором информации легче будет реализовать. К тому же общая мобильность повысится. Сможем на значительное удаление расходиться и при этом не рисковать вляпаться в неприятности.

– Эх, – всплеснул руками Вовка. – Надо было из «Тигра» тащить всё, что плохо лежало! Наверняка там куча полезного была. И рации, и патроны…

– Будь твоя воля, ты бы и пулемет утащил, – закончил за него Гарик.

– Конечно! У Боливара, если люк на крыше открыть, то можно так же во все стороны стрелять.

– Бы да кабы… – хмыкнул я. – «Тигр» горел, если ты не помнишь. Мы в нём чуть не задохнулись. А ты говоришь, тащить из него. Кто бы еще знал, где что лежит.

– Да я понимаю, – вздохнул Бабах, – но пулемет больно хорош. Жалко…

– В общем, пункт пять – это связь. Я бы сюда еще отнес что-нибудь наподобие карты местности или атласа дорог, чтобы понимать, куда двигаться. Медальоны, понятное дело, путь укажут, но всё равно, чтобы легче ориентироваться.

– Была у нас уже одна карта, – буркнул Гарик. – Особо не помогло.

– Я не про такую карту, а про местные. При условии, что мир обитаем и будет нормальным. И вот еще, это не отдельный пункт, а просто логичное наблюдение. Надо за оружием следить. Чистить. Масло оружейное найти. Гарик, покажешь нам с Вовкой, как калаши разбираются? Сдается мне, что и «Сайга» в этом плане мало чем отличается.

– Конечно, – кивнул Игорь. – Оружейного у нас нет, но можем здесь поискать что-нибудь похожее. Впрочем, грязь большую можно и так убрать. Главное ствол почистить. Это всё у тебя? Или еще есть пункты?

– Пока нет, – я честно признался, аккуратно сворачивая листок. – Будем додумывать и дописывать по ходу дела. Вы, если что-то в голову придет, сразу говорите.

– Хорошо, молодец, Тохан, – похвалил Мезенцев. – Фундамент заложен, так сказать. Как назовем?

– Что назовем? – не понял я.

– Список. Согласись, что «Свод правил» звучит как-то не очень.

– Да, – подхватил Вован, – надо как-нибудь по-крутому назвать!

– Есть предложения? – я поинтересовался.

– Кодекс рейнджеров!

– Каких рейнджеров, Володь? – хмыкнул я. – Пустынных? Техасских? И кто тогда из нас Чак Норрис?

– Думаю, слово «устав» подойдет, – предложил Мезенцев.

– Вполне, – одобрил я. – Но Вовка прав, надо устав кого-то. Вот мы сейчас кто?

– Идиоты? – тут же выпалил Бабах.

– Это само собой, – я невольно улыбнулся. – Но как нас назвать? Путешественники между мирами? Получается долго и выговаривать неудобно.

– А как там Нат говорила? – задумчиво начал Вовка. – Воспитанники? Может так? Устав воспитанников?

– Ну, какие мы, к чёрту, воспитанники! – я мотнул головой. – Нас никто не воспитывает…

– Мы, Тохан, нормальные парни, – многозначительно заключил Игорь. – Делаем, что можем по мере сил. Пусть будет просто устав. Посмотрим, как это на практике будет работать. Хорошо?

– Устав так же подразумевает, что мы принадлежим какой-то организации, – я не унимался. – Причем серьезной. А Бабах прав, мы сейчас раздолбаи на оранжевой буханке.

– Зануда ты, Тохан, – улыбнулся Вован. – Пусть будет устав, тебе жалко, что ли?

– Нет.

– Ну вот и всё.

– Хорошо, устав так устав, – я согласился.

Воцарилась тишина, в которой было слышно, как потрескивают деревяшки в костре, и стрекочут насекомые. Я снова подумал о Нат.

Где она сейчас и куда идет?

Неужели девушка действительно хочет сразиться с Трэйтором, имея при себе один только нож? С ножом против броневика на воздушной подушке, рельсы, оптического камуфляжа, как у заправского хищника, и винтовки с красными трассерами?

«Впрочем, броневик может быть и на какой-нибудь антигравитационной технологии, – занудно заметил внутренний голос. – Или теории разницы магнитных полей…»

Я тихо хмыкнул, удивляясь тому, какая ерунда умудряется приходить в голову, когда пытаешься думать о чём-то серьезном. Сердце кольнуло, но это был не медальон. Мозгами я понимал, что брюнетка откровенно дала понять, какого обо мне мнения, но это не отменяло того, что она мне нравилась.

– Значит так, – нарушил Гарик затянувшуюся тишину. – Устав есть, давайте начинать его и придерживаться. Разбираем оружие, а то мы что-то расслабились. Если медальоны молчат, это не значит, что какая-нибудь бродячая псина не может попытаться кого-нибудь укусить.

– И что, весь день со стволом таскаться? – Вовка задумчиво потер подбородок.

– Ага. Привыкай, Володь.

– Побрякушки, к слову, реально подозрительно молчат, – заметил я, поднимая Гариковский «лифчик». – Будто совсем ничего не происходит, а нам никуда и не надо.

– Не поверишь, Палыч, мне это тоже нравится, – подытожил Игорь и, присев на колено, отсчитал нужное количество патронов, после чего стал снаряжать магазин.

Я накинул теперь уже мою новую разгрузку на плечи и последовал его примеру.

– Ну и что дальше? – спросил Вовка, присаживаясь рядом.

– А дальше вот что, – деловито начал Гарик, помогая мне с магазинами. – Сейчас всё это безобразие разберем и будем собираться.

– Куда? – Вовка округлил глаза. – Эта штука молчит…

Он ткнул пальцем в металлический ромбик на шее.

– Вот именно. И чёрт его знает, сколько еще молчать будет. Посуди сам, мы же с тобой утром по домам прошлись. Воды питьевой тут нет. Еды тоже. Были какие-то крупы в мешках, мука, так всё мыши сожрали. А теперь даже самих мышей не видно. Патроны, горючку можно попробовать поискать, но что-то мне подсказывает, что не найдем.

– Почему? – поинтересовался Вишняков.

– Потому что во дворах ни одной машины нет. Если они тут и были, то горючку хозяева явно с собой забрали. Так что какой смысл дальше здесь сидеть? Ждать, пока кольнет где надо, или пока уже у нас гречка с водой не кончится? Нет, надо двигаться. К тому же дорога есть, значит, кто-то прокатал. А раз кто-то прокатал, значит, как-то ездят.

– Но следов покрышек-то нет, – логично заметил Вовка, забив один «бубен» патронами и спрятав его в большой кармашек разгрузки.

– Следов нет, но колея по ширине такая же, как колесная база у буханки. Значит, ездят на чём-то похожем.

– Или ездили, – поправил я.

– Возможно, что и так, – не спорил Мезенцев. – Но раз дорога есть, значит надо по ней двигаться. Наверняка со временем найдем, на чём ездили. А если повезет, так и кто. А там попробуем горючкой разжиться и выяснить, что здесь к чему.

– Только сначала пункт один, – напомнил я.

– Верно. Как только что-то любопытное заметим, сначала понаблюдаем, а дальше будем действовать согласно уставу и обстоятельствам. Все согласны?

Мы с Вовкой кивнули.

– Вот и хорошо, – Гарик посмотрел на часы. – Давайте, пару часов на сборы и выдвигаемся. А я пойду еще раз проверю, может, что-нибудь полезное пропустили.

– Давай, тоже схожу… – начал было я, но Бабах тут же отрицательно замотал головой.

– Нет, Тохан, будешь мне помогать.

– С чем? Ты же всё помыл, прибрал… – я посмотрел в сторону сверкающего на солнце Боливара.

– Ага. А помнишь, сколько курток пришлось выкинуть, когда Трэйтор в нас попал?

– Да я как-то не считал. Не до этого тогда было. А сколько?

– Почти все. Так что мы тоже с тобой пойдем, поищем какие-нибудь покрывала.

– И нижнее белье, раз уж на то пошло, – добавил я.

Вовка согласно кивнул.

– В общем, мелочевку всякую замародёрим, – ухмыльнулся он.

– Позаимствуем, – поправил Гарик, поймав мой недовольный взгляд.

Вишняков хихикнул и, поднявшись, накинул на плечи разгрузочный жилет, бережно пересыпав горсть патронов в большой карман на липучке.

– Слушай, – задумчиво протянул он, – а помнишь, как я робота нарисовал, а мне двойку по ИЗО поставили?

– Конечно, – я улыбнулся. – Только это был скорее боевой мех.

– А в чём разница?

– Ну, робот, он всякий бывает. Скажем, терминатор. Он тоже робот.

– Разве не киборг? – спросил Мезенцев, поднимая автомат и примыкая магазин. – В фильме же говорится – кибернетический организм…

– Нет, – ответил я. – Сначала на Вовкин вопрос отвечу. Мех – это большой робот, управляемый человеком. Это важно. Ты именно меха тогда нарисовал. А про терминатора сто раз уже объяснял. Фраза крутая, но неверная. Смотри, Гарик, очень простой тест. Если что-то изначально было человеком, а потом к нему прикрутили железки – вот это как раз киборг. А если изначально железка, то хоть сколько к нему органику не прикручивай, он останется роботом.

– То есть Робокоп – это киборг? – уточнил Игорь. – И строгги из «Квейка» тоже?

Я кивнул.

– Как ты в этом всём разбираешься? – улыбнулся Вишняков.

– В «Игромании» вычитал. И других журналах.

– Понятно, – хмыкнул Вовка.

Я запихал магазины в кармашки разгрузки и, накинув автомат на плечо, последовал за Вованом.

Ощущение сытости, свежести тела и разговор на знакомые темы значительно улучшили настроение. И хоть на душе до сих пор было тяжело из-за того, что Нат решила оставить нашу компанию, сейчас мне больше не хотелось об этом думать. И я с легкой улыбкой на губах вспомнил ту историю, о которой говорил Вишняков.

Тем самым пресловутым роботом, вернее, мехом, за которого ему поставили двояк по рисованию, оказался «Мародер» Грейсона Карлайла. Семидесятипятитонная шагающая боевая машина из «Внутренней Сферы». Мы тогда увлекались книгами из цикла BattleTech или же «Боевые роботы».

Помнится, Володьке так понравился этот мех, что он потратил полтора дня на то, чтобы старательно перерисовать его из книжки на альбомный лист и красиво раскрасить по мере сил и возможностей. Почему-то мне даже отчетливо представлялась эта картина, как Вован сидит за учебным столом у окна и старательно, высунув язык, выводит контуры мощного меха. Тогда у него как раз было домашнее задание сделать рисунок на свободную тему.

И вот, добавив под своим шедевром многозначительную надпись «Мародёр», Вовка пошел сдавать домашнее задание. Но преподаватель, очевидно, абсолютно не сведущая в боевых роботах женщина задала очень простой вопрос: «Володя, а ты знаешь, кто такой мародёр?» И Бабах, конечно же, ответил вполне логично: «Знаю! Это семидесятипятитонный сферовский мех!» После чего, собственно, и получил двояк.

– Дура она… – с улыбкой протянул я окончание своих мыслей.

– Кто, Нат? – поинтересовался Вишняков.

– Нет, преподша твоя по ИЗО.

– Почему?

– Потому что ее задача была рисунок оценить, а не то, знаешь ты значение слова мародёр или нет.

– Да, мне теперь всё равно, – отмахнулся Вовка, целенаправленно двигаясь к входной двери в дом, где мы ночевали. – Какой теперь от этого толк? Как оценки по ИЗО нам сейчас помогут?

– Никак, – хмыкнул я.

– Вот именно. Так что нет никакого смысла это всё вспоминать.

«Ну вот, и Вован туда же, – мрачно подумал я. – Смысл есть. Вспоминая такие истории, мы не забываем, кто мы и к чему стремимся. А то такими темпами не успеешь оглянуться, как всю жизнь за тебя эта чёртова побрякушка проживет, подсказывая, что делать и куда идти… И почему же она до сих пор молчит? Неужели тут действительно никому не нужна помощь? И даже Нат? Чёрт, зачем же она ушла? Наверняка бы придумали, как ей помочь, и нам домой вернуться…»

Мы вошли в сени, и Вовка принялся отодвигать стулья, подпиравшие дверь. Я поправил автомат. Мысли снова вернулись к тому странному ощущению, словно Нат всегда была частью нашей маленькой команды. Будто она действительно должна быть именно здесь. Что ж, я вновь вернулся к мысли, что больше мы с ней не увидимся. Настроение начало портиться, и я поспешил за Вованом, охотно вовлекаясь в пустой разговор о том, где и что надо посмотреть, лишь бы только не думать о том, что больше ее не увижу.

Глава 3. Ловчий

Боливар гудел двигателем, размеренно покачиваясь из стороны в сторону на грунтовой дороге. Я отрешенно созерцал проплывающий за окном пейзаж застывшего моря выгоревшей травы. Из динамика раздавались медленные, тягучие ноты гитарного соло группы «Пинк Флойд», словно написанные специально для того, чтобы молча думать о своем.

Вовка опять что-то мудрил с обрезом двустволки, приспосабливая какую-то, пока только ему понятную конструкцию из обрывка округлого чехла, подобранного в поселке, и нескольких ремней. Старательно протертая от пыли и грязи «Сайга» стояла рядом. Приклад оружия упирался в пол, а корпус был зажат в стыке между сидениями, образующими лежанку.

Мезенцев тихо покачивал головой в такт музыке, следя за тем, чтобы Боливар не сошел с пыльной колеи. Я сидел на привычном месте, прижавшись головой к стеклу и чувствовал, как с каждой секундой движения машины надежда увидеть вдалеке знакомые очертания фигуры брюнетки становится всё меньше и меньше.

Солнце начинало клониться к линии горизонта. По кажущемуся бесконечным морю застывших волн поползли мелкие рябящие тени. Мы находились в движении около получаса, и поселок давно скрылся из вида, затерявшись среди холмов.

Сборы заняли у нас чуть больше времени, чем планировалось. Мы бегло осмотрели несколько домов и в одном из них обнаружили нетронутый временем и мышами шкаф с бельем. Похоже, жилище принадлежало пожилой паре. На стене висела выгоревшая свадебная фотография в пластиковой рамке с облупившейся серебряной краской, на которой неизвестные мужчина и женщина улыбались и были молоды. Рядом, на большом столе, расположились еще фотографии в рамках поменьше. Очевидно, дети и внуки. Я хотел подробнее их рассмотреть, но тут Вовка отвлек меня тем, что стал радостно демонстрировать стопку цветастых одеял.