Где-то во времени. Часть 2

Шкаф всё еще сохранил давно забытый запах нафталина, призванного отпугивать моль. Лично я был рад обнаружить стопку классических семейных трусов, украшенных аляповатым узором каких-то словно перетекающих друг в друга амеб. В любом случае, тщательно их осмотрев и как следует выхлопнув, я натянул на задницу те, что были в середине стопки, закинув остальные в машину.

Другую одежду мы брать не стали. Во-первых, нам вполне хватило содержимого сумки с надписью «Летнее». А во-вторых, если бы мы и решили, как следует обновить гардероб, то пришлось бы задерживаться до следующего утра, чтобы вдумчиво перебрать вещи, найденные в брошенных домах. Таким образом, вместо вороха старых курток, от которых всё равно ничего не осталось, теперь в грузовом отделении уазика красовалась стопка цветастых одеял и покрывал.

Гарику ничего ценного отыскать не удалось. Впрочем, его интересовал только бензин и что-нибудь похожее на оружейное или моторное масло. Но складывалось такое чувство, что если в поселке когда-то и были автомобили, то кто-то уже давно утащил всё, что могло быть хоть как-то с ними связано, при этом не уделяя внимания остальным предметам. Всё это выглядело весьма подозрительным, впрочем, как и сам мир.

Я невольно отметил, что мы теперь действительно походили на кадетов. Ну или ребят, причастных к какой-то организации с единой формой одежды. Впрочем, будь с нами Нат, или кто-нибудь из тех вояк, они бы явно со мной не согласились. Во всяком случае, мне так казалось.

Теперь мы облачились в одинаковые черные легкие брюки, всё так же прошитые красной толстой нитью и имеющие множество набедренных карманов и петелек на поясе. Мы с Вованом носили темные рубашки с длинным рукавом, которые на удивление хорошо пропускали воздух. В любом случае я пока еще ни разу не вспотел. Я что-то слышал о таких материалах. Вроде бы их активно использовали походники и участники различных экспедиций. Скорей всего, и эти рубашки были сшиты из чего-то похожего. А вот Гарик остался в футболке со скелетами-рокерами. Я был уверен, что теперь он ее ни за что не снимет. К тому же, надо признать, она вполне соответствовала его жизненной позиции.

«Пошел на!» – вопили скелеты, оттопыривая средний палец. Не нравится, что мы делаем? Тогда иди своей дорогой, твоего мнения никто не спрашивал! Что ж, в этом действительно весь Мезенцев. И в данной ситуации мне виделось это не самым плохим качеством.

Осенние куртки, кофты и грубые брюки были разложены по пакетам и упиханы в один из пластиковых ящиков из-под овощей. Сверху Гарик осторожно положил свой «Кангол», прямо поверх Вовкиного кашне. Ставить что-либо сверху категорически запретил, чтобы головной убор не потерял форму.

Пока мы с Вовкой перетряхивали одеяла, чтобы убедиться, что в них не живет никаких насекомых наподобие уховерток, мои потные футболка и штаны успели высохнуть и теперь лежали в отдельной стопке вместе с осенней одеждой.

Перед самой отправкой я всё же поднял затоптанную в пыль карту. Я не знал, зачем она может понадобиться, просто не хотелось вот так бросать то, ради чего мы с Гариком рисковали жизнью. К тому же где-то в глубине души я надеялся на то, что рано или поздно нам попадется кто-нибудь, способный ткнуть пальцем в нужную точку.

Вечернее солнце заливало салон желтоватым умиротворяющим светом. Вовка тихо напевал себе под нос, повторяя музыкальные фразы гитарного соло. Благо темп композиции медленный, а фразы незамысловатые. Поскрипывали детали корпуса машины. Мелкие комки слежавшейся земли стучали по днищу. Мой разгрузочный жилет и «Калашников» лежали рядом на столе. Отстегнутый магазин глухо постукивал по оружейной стали, когда буханку покачивало сильнее, чем обычно.

Но, несмотря на умиротворяющую обстановку, я всё же чувствовал витающее в жарком воздухе напряжение. Мы не нашли еды и воды. Мы не нашли бензина. Нат ушла в неизвестном направлении и, чем дольше мы двигались по безлюдной местности, тем больше я убеждался в том, что это очередное чудовищное упущение с нашей стороны. Точнее, с моей стороны по большей части. Медальоны молчали, и до меня понемногу начинала доходить одна простая истина – без их руководящих указаний мы просто двигались вслепую, рискуя сжечь все остатки топлива и так никуда не приехать.

Это было очень иронично. Еще вчера я мечтал сорвать эту железку с груди и закинуть далеко в траву, чтобы ощутить некую свободу. Свободу самому выбрать направление и двигаться туда, куда мне будет угодно… И вот этот момент настал.

И что?

Молчаливое чувство беспомощности медленно поднималось откуда-то из области живота и буквально обволакивало внутренне убранство салона. А следом за ним выбиралось маленькое, назойливое насекомое настырного беспокойства, не позволяющее сосредоточиться хоть на чём-нибудь, кроме мрачных мыслей.

«Интересно, – подумал я. – А будет где-нибудь мир, чтобы там всё было хорошо? Просто и понятно? Должно же быть такое по логике вещей? Впрочем, первый мир с Гариковским гаражом, по сути, оказался вполне себе спокойным. Просто без нас. Чёрт, не нравится мне всё это. Надо выждать еще минут десять, и еще раз с парнями поговорить. Не дело это вслепую двигаться, не имея точной цели…»

Но так долго ждать не пришлось. Стоило Боливару взобраться на очередной подъем, как Гарик резко затормозил. Скрипнули колодки, и нас тут же настигло облако пыли, нами же и поднятое.

– Что случилось? – встрепенулся Вишняков, отрываясь от возни с чехлом и ремнями.

– Пока ничего, – сосредоточенно отозвался Игорь. – Ну что, парни. Пункт первый: наблюдение. Приступаем, что я еще могу сказать.

Мы с Вованом быстро переглянулись и поднялись со своих мест.

– Наблюдайте, – хмыкнул Гарик, указывая рукой в нужную сторону.

Я подскочил к Мезенцеву и, уперевшись ногами в сидения пассажирских кресел, перегнулся через спинки.

Боливар замер на вершине небольшого холма. Пыльная колея игривой змейкой спускалась по пологому склону, огибала еще одно земляное препятствие и устремлялась к линии горизонта. А прямо на обочине выстроилась колонна машин. Дорога в этом месте брала небольшой изгиб, и получалось так, что неподвижные транспортные средства оказались расположенными к нам полубоком. Вечернее солнце отражалось в стеклах, вспыхивая редкими бликами в зеркалах заднего вида. Никакого пыльного следа вокруг колонны не видно. Впрочем, и без этого понятно, что она никуда не движется. Хотя поднимающийся над травой теплый воздух искажал видимую картинку, создавая иллюзию легкого покачивания машин.

– Сколько до них, как думаешь? – спросил я.

– Метров двести, – ответил Гарик.

– Ого, это что, пазики? – живо продолжил Вишняков. – Да, точно. Два автобуса в середине точно пазики! А перед ними жигуль. Самый настоящий. Смотри, Гарик, у тебя же у бати семерка была. Похоже ведь?

– Очертаниями похожа, – подтвердил Мезенцев и заглушил двигатель, после чего открыл дверцу и высунулся на улицу.

– Чего там? – не унимался Вишняков.

– Подожди, – Гарик махнул на него рукой. – Послушайте…

– Сейчас…

Бабах спрыгнул с кресел и щелкнул замком пассажирской двери. Я последовал за ним, и мы высунулись из машины. Ничего не происходило. Стрекотали насекомые. Порыв теплого ветра шуршал пыльной травой. Никаких звуков со стороны колонны не доносилось.

– Я ничего не слышу, – тихо прошептал Вовка.

Я согласно кивнул.

– Да, оптика нужна, – заключил Мезенцев, опускаясь на место.

– Я уже добавил этот момент в устав, – отозвался я.

– Ну, что делать будем? – спросил Вовка, умудрившись на удивление тихо закрыть дверцу, словно боялся кого-то спугнуть.

– Подъедем, посмотрим… – кивнул Гарик, возвращаясь на место.

– А как же наблюдение? – Вишняков выпучил глаза, многозначительно подняв вверх указательный палец.

– Понаблюдали уже, – протянул Мезенцев, нащупывая ключ зажигания и не отводя взгляда от неподвижных машин. – Без бинокля всё равно ничего не разберешь. Лично я движения не вижу.

– Да, похоже, что там и нет никого, – согласился Вован.

Я положил руку на медальон, но тот ожидаемо не проявлял никакой активности.

– Согласен, – бросил Игорь, поворачивая ключ. – Только вот интересно, зачем они машины посреди дороги бросили…

– Бензин кончился, – заключил Вовка. – Пешком пошли.

– А вот этого как раз бы и не хотелось. Бензин нам лишним не будет…

Игорь плавно нажал на газ, и буханка медленно покатилась вперед.

– Что там дальше по уставу положено? – деловито поинтересовался Вован.

– Блин, Володь, я как-то не думал, что мы нарвемся на брошенные машины, – я честно признался, подхватывая со стола разгрузочный жилет. – Если вокруг никого нет, думаю, можно просто посмотреть, что к чему. «Сайгу» возьми на всякий случай, и пойдем.

Вовка, быстро смотав непонятную конструкцию из ремней и чехла, достал из зажима свой дробовик.

Я защелкнул клипсу-фиксатор «лифчика» и накинул на плечо ремень калаша. Мы медленно скатывались на холостых оборотах по пологому спуску. Несмотря на то, что колонна привлекала всё внимание, я всё же пересилил любопытство и внимательно осмотрел прилегающую территорию по обеим сторонам от дороги, но не заметил ничего подозрительного.

Нас окружали ставшие уже привычными, застывшие серо-зеленые волны мелкой травы. Окружающее пространство хорошо просматривалось, и единственным способом укрыться могло стать только рытье глубокой замаскированной ямы. Но такой вариант мне казался абсолютно неуместным, потому что тяжело представить, сколько времени потенциальному злоумышленнику пришлось бы в ней сидеть. Особенно учитывая тот факт, что, кроме нас, эти холмы никто не пересекал. К тому же медальон по-прежнему молчал.

Спуск окончился, и Гарик притопил педаль газа. Мы медленно подбирались к неподвижным автомобилям, застывшим по правой стороне колеи. Я не очень хорошо разбирался в отечественном автопроме, до сих пор удивляясь тому, как парни умудряются различать пятерку и семерку. Для меня обе этих модели выглядели как кирпич, поставленный на колёса. Тем не менее Вовка оказался прав. Машины действительно были очень похожи на привычные «Жигули» и автобусы ПАЗ.

Я вытянул из кармашка разгрузки магазин и примкнул к оружию, но патрон досылать не стал. Вовка перегнулся через спинки сидений, разглядывая медленно проплывающую за окном пыльную легковушку. Я ощутил легкое волнение, присущее встрече с чем-то любопытным и выделяющимся на общем фоне.

При ближайшем рассмотрении стало очевидно, что колонна стояла здесь не первый год. Первый же жигуль светло-кофейного цвета покрылся толстым слоем пыли. Все колёса спущены, а покрышки успели рассохнуться и потрескаться. Вдоль нижней части корпуса краска вздулась и начала отслаиваться, обнажая ржавый зазубренный металл.

Сразу же за легковушкой стоял пазик. Во всяком случае, микроавтобус был максимально на него похож. Сквозь пыльные стёкла можно было рассмотреть пустые ряды пассажирских сидений. Одно переднее колесо до сих пор держало форму, в то время как остальные давно спустили, отчего левый передний край автобуса был задран выше остальных. Следом стоял еще один такой же. Низ машины давно подвергся воздействию коррозии, но желтая краска кузова пока еще держалась, не собираясь сдаваться без боя.

– А нормальный пазик, – тихо заключил Вишняков, словно боялся спугнуть чьё-то незримое присутствие. – Его помыть, колёса поменять, и будет как новый. У нас в Челябе куда более убитые на маршрутах катаются…

– Главное, чтобы движок живой был… – отозвался Игорь, останавливая Боливара.

Вовка тут же аккуратно открыл пассажирскую дверцу, словно боялся резким звуком потревожить покой застывших автомобилей, и резво вышагнул на обочину, держа «Сайгу» наготове.

– Пойдем, Палыч, глянем, что здесь случилось… – Игорь подхватил автомат, который стоял рядом с ним всё это время.

– Почему ты думаешь, что обязательно случилось?

– Потому что никто просто так машины посреди степи не бросит…

Я не спорил и, не отрывая глаз от пыльных стекол желтого пазика, сделал шаг вперед. Грязный кроссовок тут же зацепился за лямки шуршащего пакета, вытянув его из-под сидений.

Услышав характерный шорох, Бабах тут же обернулся и недовольно на меня посмотрел.

– Это что? – вполголоса спросил я, согнувшись, чтобы снять зацепившуюся лямку.

– Портки твои. Испорченные…

– Чего? – я взял пакет, прощупывая сквозь него всё еще мокрую ткань джинсов, и смутно припоминая, что видел этот сверток валяющимся на траве рядом с машиной, пока Вовка наводил в салоне чистоту. – Хочешь сказать, они всё это время на солнце валялись?

Вишняков согласно кивнул.

– Блин, ты представляешь, во что они превратились?

– А что мне с ними делать? – пожал плечами Вован. – Они же хорошо завернуты. Не пахнут. И вообще-то твои джинсы, ты и решай. Не мог же я их выкинуть?

– Сказал бы, я бы их хоть с «Крапивушкой» прополоскал, пока время было.

– Я забыл.

– Парни, вы закончили? – поинтересовался Мезенцев, обходя буханку. – Давайте в тишине осмотримся.

– Почему именно в тишине? – спросил Бабах.

– Чтобы слышать, что вокруг происходит. Медальоны ничего не подсказывают, так что вся надежда только на себя.

Вишняков понимающе кивнул и резко припал к земле, заглядывая под днище автобуса. Я не думал, что там может кто-то прятаться, особенно учитывая то, что машина практически стояла на ободах.

«Гарик тоже начинает нервничать, – прикинул я, оставив шуршащий пакет у двери. – Он, может, внешне и виду не подает, но явно недоумевает, почему побрякушки молчат. Опасности, может, и нет, но раньше они постоянно хотя бы путь указывали. Ненавязчиво, но ощутимо. А теперь вообще никаких признаков активности».

Я тихо хмыкнул и покинул салон буханки. Вовка поднялся с колен, и мы медленно двинулись вдоль брошенных транспортных средств. Прямо за автобусом стояли еще одни темно-красные «Жигули». Как назло, шильдик с логотипом был оторван, а на его месте виднелась колоритная вмятина. Видимо, прежний владелец был не слишком аккуратен, когда сдавал назад.

Мезенцев быстро закинул автомат на плечо и скрипнул лючком бензобака.

– Ну конечно, – буркнул он. – Даже пробки нет.

– Что там? – поинтересовался Бабах.

– Пусто здесь. Похоже, бензин кто-то слил, – Гарик задумчиво поскреб ногтями грубую щетину и распорядился: – Так, вы давайте с Тоханом ту сторону осмотрите, а я баки у остальных проверю.

– Как скажешь, – кивнул Володька.

Мы переглянулись и протиснулись между помятым багажником пыльных «Жигулей» и плоской мордой пазика. Дальнейший осмотр колонны особых результатов не принес. Мы миновали еще несколько пустых кирпичей на колесах и бордовую «Ниву», одним боком севшую в небольшую рытвину. Во всяком случае, эту марку я мог определить безошибочно, не путаясь в серийных обозначениях.

Салоны большинства машин были пусты, а стёкла покрыты толстым слоем пыли. Мелкая трава уже давно разрослась вокруг спущенных покрышек, всё ближе и ближе подбираясь к ржавеющим ободам.

С противоположной стороны доносился скрип открывающихся лючков бензобаков. Судя по тому, что скрипа откручиваемых пробок не раздавалось, все они уже были опустошены кем-то до нас.

– О, Тохан, смотри сюда! – радостно воскликнул Вишняков, смахивая пыль со стекла на пассажирской дверце «Нивы». – Косуха!

– Чего?

– Куртка, говорю, – Вовка щелкнул замком дверцы и запустил руку в салон. – Вот!

Он радостно вытащил пыльную рокерскую куртку.

– На сидении лежала. Крутая…

Вован положил «Сайгу» на капот и несколько раз сильно встряхнул находку.

– Кожа? – недоверчиво спросил я, глядя на то, с какой легкостью куртка летает туда-сюда.

– Не знаю, – хмыкнул Вишняков, явно довольный собой.

– Дай посмотрю…

– Только посмотреть, – тут же предупредил он. – Моя находка.

– Хорошо-хорошо, я и не претендую…

Это, бесспорно, косуха. Рокерская куртка-обдергайка с характерными угловатыми отворотами на кнопках и с множеством молний, вот только сделана вовсе не из грубой кожи, как должно быть. Данная модель оказалась сшитой из какой-то толстой, но при этом очень легкой ткани. Причем визуально фактура вполне походила на выгоревшую коричневатую кожу, хотя на ощупь больше напоминала бархат. Подкладка оказалась еще более легкой, и сквозь нее можно было отчетливо прощупать фактуру мелкой сетки, располагающейся между внутренним и внешним слоем. В целом сшито всё весьма качественно. Смущал только малый вес изделия. Она казалась практически невесомой, особенно на фоне моей обдергайки, сшитой из дешевого кожзаменителя.

– Слушай, – я одобряюще кивнул, возвращая Вишнякову находку. – Выглядит прикольно. Будешь носить?

– А почему бы и нет?

– Не вспотеешь?

– Так она же легкая, Тохан. Мне кажется это специальная косуха для автомобилистов в жарких регионах, – философично заключил Вовка, запуская руки в рукава и накидывая куртку поверх разгрузки.

Я невольно улыбнулся. Только Вишняков мог сгенерировать такое логичное объяснение.

– Косухи в оригинале – это куртки для байкеров, – начал я. – И шьют их из грубой кожи. Это на случай, если с мотоцикла упадешь, и по асфальту потащит, чтобы не кожу с мясом содрать, как об тёрку, а просто куртку поцарапать. А эта тряпичная. Порвется сразу же.

– Опять ты умничаешь, – хмыкнул Бабах. – Я же говорю, это косуха для водителей автомобилей.

– А им-то зачем такая штука?

– А вдруг из машины выпадут на повороте, – с очень серьезным выражением лица предположил Вишняков, после чего довольно улыбнулся, похлопывая себя по обновке и сгибая руки.

– Что у вас тут? – поинтересовался Мезенцев, обходя «Ниву» с другой стороны.

– Вот! – гордо похвастался Вишняков, раскинув руки в разные стороны и крутанувшись вокруг себя.

– Тохан, ты же себе косуху хотел? – рассеянно спросил Мезенцев, пребывая в своих мыслях.

– Вовка первый заметил. К тому же она косуха только с виду. Из тряпки сделана, не из кожи.

– Так это для тех, кто любит мотоциклы, но ездит на машине, – повторил Бабах. – Как с пивом. Когда пиво любишь, но пьешь безалкогольное…

– Ты сам-то понял, что сказал? – хмыкнул я.

– Да.

Довольный Вишняков стал проверять карманы и расстегивать молнии.

– Согласно твоей логике, это как если человек любит секс, но всё равно мастурбирует, – попытался съязвить я, но тут же был уничтожен несокрушимой логикой Вишнякова.

– Конечно, – кивнул он, выпучив глаза. – Вот мы же все секс любим, а всё равно это самое…

– Да ну тебя, – отмахнулся я.

– А что там за тряпье валяется? – перебил Мезенцев, ткнув пальцем куда-то в сторону небольших холмиков.

Мы повернули головы. Действительно, в нескольких десятках метров от нас, практически сливаясь с мелкой травой, виделся ворох каких-то сваленных в кучу тряпок. Если бы Гарик не указал, то я бы даже не заметил.

– Не знаю, надо посмотреть, – пожал плечами Вишняков и, забрав с капота дробовик, двинулся в сторону тряпья.

Мы последовали за ним.

Подошвы кроссовок шоркали по траве, поднимая облачка пыли.

Как же это всё напоминало Казахстанскую лесостепь!

Такое же горячее вечернее солнце, такие же желтоватые тона. Треск насекомых, утомленных дневной жарой, и приглушенные звуки шагов. Разве что горького запаха полыни не хватало для полного совпадения с картинкой из прошлой жизни.

«И всё-таки мы обязаны вернуться домой, – подумал я. – Что угодно бы отдал за то, чтобы шагать сейчас по пыльной траве вместе с дедом на вечернюю рыбалку… И слушать истории из его комсомольской юности. Чтобы так же грело солнце, стрекотали кузнечики. Торчало всякое тряпье и кости…»

– Чего?! – я мгновенно замер, поняв, что мы приближаемся вовсе не к вороху тряпок.

– Это скелеты, Палыч, – мрачно подытожил Гарик, скидывая с плеча автомат. – Вот мы и нашли владельцев автомобилей. А судя по количеству костей, еще и пассажиров.

– Ох ты ж, ептить! – воскликнул Вишняков глядя на кучу человеческих останков. – Это сколько же они так лежат?

– Давно, – заключил Игорь.

Я перехватил автомат и положил палец на планку переводчика огня. Не знаю, был ли в этом смысл, ведь вокруг нет ни единой живой души, кроме нас. Кроме нас и пожелтевших костей, которые лежали здесь явно не первый год.

– Это что получается? Мы и одного дня не продержались, чтобы в дерьмо не вляпаться? – тихо уточнил я, оглядывая останки.

– Так мы пока и не вляпались, если тебе от этого будет легче, – всё так же мрачно отозвался Гарик, щупая медальон сквозь футболку.

Я подошел поближе и опустился на колено в паре метров от костей.

Было в этом зрелище что-то завораживающее, что не позволяло отвести взгляд, как бы этого ни хотелось. На самом деле это не было так жутко и мерзко, как могло показаться. Люди мертвы очень давно. Одежда истлела, обтянув кости подобно нагретой полиэтиленовой пленке. Часть останков уходила в землю, заметаемая пылью и мелким сором. Настырные стебли травы прорастали сквозь дыры в ветхой одежде, грудные клетки и челюсти с пожелтевшими зубами. Впрочем, стоило оказаться ниже, как я тут же ощутил едкий трупный запах.

– Что же с ними случилось? – озадачился Вишняков.

– А ты как думаешь? – Мезенцев осторожно подошел к останкам и указал стволом автомата на грудную клетку верхнего скелета.

Я тихо выругался. Сквозь обрывки выгоревших тряпок виднелись осколки рёбер, проломленных на уровне сердца. Я поднялся и внимательнее вгляделся в нагромождение костей. Все останки, которые можно было разобрать, имели схожие повреждения, и я прекрасно знал, кто их оставил.

– Лакомились, твари, – злобно протянул Вован.

– Получается, бесы в этом мире уже побывали? – тихо спросил я.

– Мне вообще кажется, что не только побывали, но и переработка тоже постаралась, – заключил Игорь.

– С чего ты взял?

– Я не взял, я предполагаю. Во всяком случае, это объясняет, почему здесь никого нет, и медальон никуда не тянет. Тут мы уже никому не поможем…

– Звучит логично, но не совсем, – возразил я. – Ты забыл про Нат? Она же где-то здесь, и она просила о помощи.

Гарик пристально на меня посмотрел.

Порыв горячего воздуха прошелся по земле, взметнув волну трупного запаха. Я невольно поморщился и поднялся, встретившись взглядом с Вованом. Тот задумчиво смотрел на останки, поправляя подол косухи.

– Думаешь, ее владелец где-то здесь? – спросил я, чтобы переключить внимание от мыслей о девушке.

– Скорее всего, – кивнул он. – Но она же ему больше не нужна, ведь так?

Я тут же вспомнил историю с рисунком мародёра и лишний раз удивился тому, насколько же странное у судьбы чувство юмора.

– Оставь себе, не парься, – успокоил я Бабаха.

– Это, скорее всего, жители того поселка, – заключил Гарик, перестав сверлить меня укоризненным взглядом. – Я не знаю, как именно это произошло, но то, что это были бесы, думаю, ни у кого сомнений не вызывает.

Я молча кивнул, глядя в пустые глазницы желтоватого черепа, отвалившегося от позвоночного столба и лежавшего рядом с кучей. Нижняя челюсть, больше не сдерживаемая мышцами и кожей, застыла в огромной кривой ухмылке, словно скелет намеревался откусить огромный кусок чего-то неведомого… Возможно, нашей жизни, которая так и пройдет в тщетных попытках отыскать путь домой, не имея ни малейшего представления о том, как это сделать.

– Допустим, твари напали, когда они ехали, – продолжал Игорь. – Хотя следов когтей на машинах нет, так что просто допустим. Потом стащили всех в кучу. Мы с тобой, Палыч, уже такое видели…

– Да. В магазине.

– Именно.

– И что делать? – спросил Вишняков и нервно сглотнул. – Если в этом мире всех пожрали, и нам некому помогать, то мы в тупик уперлись? Как выбираться-то будем?

– Я думаю, пожрали не всех, – отозвался Гарик. – Надо двигаться дальше.

– Почему не всех?

– Потому что бензин из баков кто-то слил уже явно после того, как ремехи устроили бойню. И при этом умудрился не попасть к ним на обед… Ладно, пойдемте к Боливару, не будем беспокоить мертвых.

Мы с Вованом кивнули и зашагали прочь.

Увиденная картина не способствовала поднятию настроения. Зато словно ускорила принятие того факта, что Нат больше с нами не по пути. Подобный поворот вполне в духе нашего приключения. Впрочем, возвращаясь к машине, я продолжал ощущать мерзкое и настырное беспокойство.

Конечно, мозгами я понимал, что останкам несчастных уже много лет. И если бесы когда-то и вторгались в этот мир вместе с пресловутой переработкой, то наверняка это случилось давно. Настолько давно, что твари уже давно передохли от голода, если вообще были на такое способны. Но всё равно я невольно крутил головой по сторонам, так и не снимая палец на планки переводчика огня. Мне настойчиво казалось, что ворох слежавшихся костей и тряпья вот-вот придет в движение, и из-под него выползет черная тварь. Такая же истлевшая, с торчащими костями и пустыми глазницами огромного черепа.