Легенды Синего Яра

Слезы горько-горько лью

И прошу- прошу водицу

Взять меня в свои сестрицы.

Я шагну в пучину вод

Что покой мне принесет.

Вот другая сторона

Ждет-пождет меня судьба—

Суженый мой водяной

Стану прОклятой женой.

– А почему та русалка со свирелью не участвует в этих…посиделках? – это было первое что пришло в голову дочери воеводы. Румянец все еще окрашивал ее щеки, а сердце ускоряло ритм, поэтому она попыталась отвлечься от навязчивых картин.

– Есень наказана – в голосе Каруна проскользнула какая-то новая нота, и Саяне показалось, что это было разочарование – Провинилась перед Водяным, вот он и поставил ее границу стеречь и никого незваного не пускать.

– Это за ивелинов сапог, – со знанием дела закивала Саяна. – Да и не только за сапог. Она чуть его самого на дно не утянула.

Карун сомнительно хмыкнул, и постучал пальцем по виску, мол глупая ты смертная: станет хозяин озера из-за такой ерунды русалку наказывать. Он даже хотел снова сказать что-то едкое, но не успел, потому что за спиной раздался усталый и недовольный голос Ратмира. Алые блики костра играли на бледном лице, делая его отстраненным и пугающим.

– Идем смертная. Тебя ждет Шуя.

– Кто ждет? – испугалась Саяна, и почему-то подумала, что совсем не хочет идти ни к кому, кто носит такое страшное имя. Ведьминское, колдовское. У всех жриц тьмы имена короткие, шелестящие, будто гадюка шипит. Сон приобретал неприятный оборот, и девушке вдруг очень захотелось проснуться. Она с силой ущипнула себя за руку, но лишь вскрикнула от боли. Какой странный сон, и какая реальная боль.

– Шуя тебя ждет – не потрудился объяснить Ратмир и снова вцепился в локоть девушки. С усилием повел ее вокруг костра в сторону раскидистого дуба поодаль. Отсветы огня почти не доставали до толстого неохватного ствола, а спящие густые кроны казались мрачными грозовыми тучами.

– Я не хочу ни к какой Шуе! – запротестовала Саяна и попыталась вырвать руку. Конечно же у нее ничего не вышло: хватка духа была крепкой.

– Не бойся, она не кусается. – фыркнул Карун. Финист подтолкнул девушку в спину и вдруг снова каркнул, рассмеявшись – Ей, старой, жевать нечем!

– Не пойду я никуда! – Саяна воспользовалась тем, что Карун ослабил хватку, тут же вывернулась и бросилась бежать. В спину ей донесся каркающий смех финиста.

Саяна пронеслась мимо костра и рванула вдоль берега в сторону старых ив. Плакучие деревья были уже совсем близко, когда нога неловко подвернулась и девушка, поскользнувшись на влажной траве, полетела на землю. Она не успела опомниться, как ее вздернули вверх и поставили на ноги. Рядом с ней оказалось темное с белыми глазами лицо.

– Выпей с нами, красавица. Погрейся у костра – леший указал узловатым пальцем в сторону прыгающих через пламя нечестивых.

Саяна застыла, рассматривая высокую темноволосую деву, что готовилась к прыжку. Она разбежалась, черные одежды взметнулись вслед за волосами. Она оттолкнулась от земли и взмыла над огнем. Пронеслась поверху, не дав языкам пламени лизнуть белые ступни. Приземлилась неподалеку от Саяны и вдруг посмотрела на нее. Саяна чуть не заорала, не увидев на ее лице глаз. Лишь пустые черные провалы зияли на месте очей. Дева выпрямилась, оскалилась в сторону Саяны, но подходить не стала. Развернулась и неспешно пошла в сторону поющих русалок.

– Полуночница..– выдохнула дочь воеводы, чувствуя, как прирастает в земле от ужаса.

– Не бойся, красавица. – голос лешего прозвучал над самым ухом. И когда он успел оказаться так близко? Только же стоял поодаль – Я не дам тебя в обиду. Сегодня моей будешь…

Шершавые, словно покрытые корой пальцы, коснулись шеи Саяны. Та вздрогнула, заглянула в белые, покрытые молочной поволокой глаза. Казалось, что под этой пеленой виднеется голубая человеческая радужка. Лицо лешего приблизилось, и Саяна вдруг присмотрелась: под темной изрытой трещинами корой проглядывали человеческий черты. Дочь воеводы отчетливо разглядела очертания носа, губ и бровей и протяжно выдохнула, не в силах оторваться от нечестивого. Ее будто окутало облаком весенней пыльцы, в нос ударили запахи влажного мха, мяты и ранней земляники. Тело обмякло, белые глаза смотрели в ее серые и казалось проникали куда-то в самое нутро Саяны. Шершавый палец провел по скуле, спустился на нижнюю губу, пополз к шее к самому вороту рубахи.

Так спокойно и хорошо. Будто она сидит у подножия огромного дуба, а он обнимает ее ветвями и закрывает от всех невзгод. Солнце льется сквозь светло-зеленую листву и обдает теплом. Нет ни Синего Яра, ни отъезда батюшки, ни сговора с Рогдаем, ни свадьбы завтрашней, ни княжны.

– Княжна…– язык еле ворочался во рту. Леший дернул за верхние завязки на рубахе, что-то шепча на незнакомом языке. Казалось, что это кроны деревьев над головой играют с ветром.

Но Саяна уже очнулась. Она собрала все оставшиеся силы и резко ударила нечестивого по лицу.

Тот отшатнулся, удивленно вскрикнув. А Саяна, больше не мешкая, пнула его ногой. Раздался хруст коры и леший отскочил, завыв от боли.

– Ты что творишь, смертная? – обиженно воскликнул он, потирая ушибленную ногу.

– Это я только начала, тварь нечистая! – прорычала Саяна, доставая из мешочка на поясе камень и подбрасывая его в руке. – А ну иди сюда, клятый. Я тебе сейчас глазенки твои белесые повыбиваю!

Леший ничего не ответил, лишь развел руки в стороны и что-то прошептал. Саяна почувствовала, как земля под ногами зашевелилась. Из-под травяного покрова вдруг выползли чёрные корни, обвивая её сапоги, цепляясь за подол. Она рванулась в сторону, но одна из плетей впилась в лодыжку и дернула на себя. Боль пронзила ногу, но девушка лишь стиснула зубы, извернулась и швырнула камень.

Раздался вопль боли, и хватка живых корней ослабла. Саяна тут же вскочила, отбежала подальше и достала второй камень. Леший выпрямился, держась за левый глаз.

– Ах ты…– прошипел нечестивый. Корни взвились вверх, раскидывая вокруг себя комья земли, и устремились к Саяне. Та кинула камень, целясь лешему в голову. Попала, и тот снова взвыл.

Девушка достала последний, третий камень, но бросить не успела.

– Хватит! – раздался громкий голос Ратмира. А затем поляну накрыл его смех.

Леший обиженно заворчал, но отступил. Корни словно испуганные змеи спрятались под землю обратно, и Саяна выдохнула, только сейчас осознав, как дрожат коленки.

– Глупая смертная – Ратмир подошел к Саяне и придирчиво осмотрел ее. – Ран вроде нет – заключил дух.

– Как ты от волшбы очнулась? – к дочери воеводы подошла знакомая уже русалка по имени Есень. Она покосилась на все еще зажатый камень в руке Саяны и поморщилась брезгливо – Тебе только повод дай камнями покидаться, верно?

– Как только волшбу нечестивую вижу, рука сама тянется чем-нибудь в вас швырнуть – огрызнулась Саяна, пытаясь унять дрожь в ногах.

Раздался дружный хохот, и девушка огляделась. Нечестивые бросили свои дела и теперь толпились вокруг, с интересом разглядывая Саяну. Напавший на нее леший уже исчез, но остальная пугающая пестрая толпа продолжала стоять полукругом и глазеть, перешептываясь и посмеиваясь.

– Ну все- все! – махнул рукой Ратмир. – Закончилось представление! Идите уже пировать.

Он пытался казаться суровым, но серые глаза искрились смехом. Он резко приблизился к Саяне почти вплотную. Ее обдало запахом свежести, будто только что прошел дождь. Парень быстрыми движениями завязал ее рубаху обратно, отчего Саяна дернулась, чувствуя, как стыдливая волна накрывает ее. Краска бросилась в лицо, но Туман, будто не замечая, притянул девушку к себе и коснулся прохладными губами ее лба.

Нечисть одобрительно загудела, а дух отстранил от себя Саяну, громко объявив.

– Это моя смертная. Трогать ее не смейте, если не хотите на себе гнев духа испытать.

Нечестивые снова зашептались и принялись расходиться. Снова заиграла свирель, запел грузный голос, запрыгали полуночницы через костер.

– Господине, так ты все же решил с ней…– Карун, который оказывается стоял за спиной у Саяны каркающие засмеялся. Девушка вздрогнула и гневно обернулась.

Карун развел руками, а Есень, все еще стоявшая рядом, фыркнула, откинула длинные волосы за спину, потянулась, отчего Карун как-то тяжело и рвано вздохнул. Есень расплылась в ехидной улыбке, щелкнула пальцами и испарилась.

– Ничего я не решил – устало отмахнулся дух Тумана и потянул Саяну за рукав. – Идем уже, надоела хуже горькой редьки. Покажу тебя ведьме и домой отправлю, только помолчи немного, не сбегай и вообще веди себя, как покорная смертная, а не полоумная кикимора.

С этими словами он снова потащил девушку в сторону большого дуба, утопающего в ночной тени. Карун, пробурчав что-то про “ мхом уже поросло” направился вслед за своим господином. Саяна, гадая, точно ли ей все это снится, решила больше не сопротивляться. Если бы туман хотел ее убить, тогда почему спас от лешего? Или же она предназначается стать ужином для лесной ведьмы?

Додумать мысль Саяна не успела. Ратмир вдруг остановился, не дойдя до могучего дерева нескольких шагов. Девушка удивленно посмотрела на духа. Тот шумно втянул воздух, принюхиваясь и снова морщась, будто под нос ему кто-то щедро подложил компоста.

– Болотом завоняло. – рыкнул дух, и его финист, резко посерьезнев, взлетел коршуном и опустился своему господину на плечо. Распушил перья и грозно клацнул клювом.

Саяна удивленно завертела головой – она никакого противного запаха не ощущала. Только ароматы лета, росистой травы да чуть тянуло с озера камышами. Позади них полыхал костер, нечисть ласкалась и нежилась, кто-то танцевал вокруг огня, кто-то, видимо ивелинова русалка, выводил на свирели спокойную, трогательную песню.

– Ратмир! – из лесной чащи навстречу вышел молодой человек. Он был такой высокий, что Саяне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его лицо с выдающимся вперед подбородком и скособоченным сломанным носом. Парень был молод, могуч в плечах и румян щеками. Так румян, что даже в полумраке ночи можно было разглядеть, как алеют чуть тронутые щетиной щеки. Одет детина был в просторную расшитую зелеными узорами рубаху и широкие штаны. Он был бос и пояса не носил, поэтому Саяна сразу же поняла, кто перед ней. Еще один дух.

– Йован. – сдержанно кивнул Ратмир. Его и без того тонкие губы сжались в полоску и чуть скривились в ломаную линию. Девушке показалось, что дух тумана еле сдерживает себя, чтобы в который раз за ночь не поморщиться. – Что привело сына Хранителя Болот на наш скромный праздник Луны? Чем не угодили ему костры, что развели сегодня болотники, дабы порадовать своих господ?

Йован прищурился недобро, засучил рукава рубахи и выдал звучным и утробным басом

– По твою душу пришел, дух тумана.

В этот момент Саяна осознала, что то, что она приняла за румянец было красными пятнами ярости. Этот самый Йован скалой возвышался над Ратмиром, играл желваками и раздувал ноздри от еле сдерживаемой ярости.

– Что-то мне мой сон нравится все меньше и меньше. – прошептала девушка и на всякий случай отступила на шаг. Камень предусмотрительно решила не убирать. Вряд ли он поможет против духа, но как-то с оружием в руке было чуть спокойнее.

– А мне кажется, что в твой сон пора добавить действий, дочь воеводы. А то все хороводы вокруг костра водим, да с лешими обжимаемся – процедил Ратмир, не сводя глаз с сына Хозяина Болот. – Добавим еще огня в наш томный вечер.

– Мне огня с лихвой хва…

Но договорить Саяна снова не успела. Детина засучил рукава и замахнулся на Ратмира, метя тому прямо в голову. Коршун отлетел в сторону, а дух стремительно уклонился, присел и сделал подсечку, отчего Йован повалился всем своим грузным телом на траву. Саяне показалось, что содрогнулась сама земная твердь, и девушка взвизгнула, в ужасе присев и закрыв голову руками.

Коршун спикировал вниз на духа болот и, выпустив когтистые лапы, вцепился ему в загривок. Тот взревел, словно медведь и, вскочив, завертелся на месте, пытаясь стряхнуть с себя птицу. Ратмир в это время достал из-за пояса нож, в один прыжок настиг Йована, ударил ногой в грудь и снова повалил на землю, на этот раз нависнув над распластавшимся телом и приставив к горлу оружие.

– Прежде чем являться по мою душу, подумай о сохранности своей, сын болот. – процедил он противнику в лицо и сплюнул раздраженно.

– Я…отомщу тебе, туман. За Любаву отомщу!

Коршун ударился оземь и встал уже человеком. Карун в очередной раз отряхнул плащ и тихо засмеялся. Даже губы Ратмира чуть дрогнули, когда Йован назвал женское имя.

– Это мы должны мстить за Ратмира, но благородно воздержались. – хохотнул финист. – Твоя нареченная бесчестно воспользовалась наивностью и открытостью младшего сына Хранителя Дождя. Можно сказать, надругалась. А ты уши развесил и веришь Любавиным басням. Она тебе еще про горных духов наплетет и чуть позже про морских. Подожди пару дней, когда ее список еще именами пополнится.

– Убью…– все еще брызжал слюной Йован. Саяне казалось, что в болтовню Каруна он не особо вслушивается, а лишь буравит налившимся кровью взглядом духа тумана, что уже восседал сверху с видом победителя и вжимал лезвие ножа в мощную шею.

– Жаль не могу осквернить налитую Луну и пролить кровь. – с искренним сожалением сказал Ратмир. – Поэтому ты пришел именно сегодня, да, Йован? Говори, чего ты хочешь на самом деле. Только не неси ерунду про честь этой смертной. Тошно слушать!

Йован что-то просипел одними губами, но Саяна не услышала его слов. Лишь Ратмир одобрительно кивнул, но нож не убрал, продолжая сидеть на поверженном духе. Туман сгущался белым маревом вокруг своего хозяина, призрачными веревками пополз к духу болот и впился в руки и ноги, обматываясь вокруг них и не давая возможности шевелиться.

Саяна все еще сидела на земле и смотрела на происходящее во все глаза. Удивительный сон, такой яркий и реальный, что все труднее становилось напоминать себе о том, что все происходящее девушке лишь грезится. Она еще от схватки с лешим не отошла, а теперь тут перед ней развернулась самая настоящая битва духов.

Она осмотрелась и с удивлением увидела, что вокруг них уже снова во всю толпилась и перешептывались нечисть: и гибкие лесавки, и поросшие сединой лешие, и тявкающие шишиги-пеньки, и печальные русалки и даже та самая аука, что давече так томно вертелась вокруг духа тумана. Все оторвались от своих занятий и выстроились полукругом, не сводя глаз с духов.

– Нужен честный поединок! – вперед вышел один из леших, слава богам, не тот, который напал на Саяну. Он был невысок, приземист, но при этом хорошо сложен. Леший весь был покрыт темной корой, и лишь яркие белые глаза блестели в полумраке.

– Бой в кругу! – рядом с ним встала ивелинова русалка. В руках у нее все еще была та волшебная свирель, что проливала на свет тоску и печаль. – Только этот бой примет Лунная дева.

– Поднимайтесь, дух тумана и дух болот. – скрипучий шамкающий голос пронесся над освещенной серебряным светом поляной, закрутился вокруг кострища и ударился эхом о спящие деревья.

Толпа разошлась, и на свет вышла невысокая сухонькая старушка. Сгорбленная так сильно, что была похожа на поломанное коромысло. Она опиралась на корявую палку и неспешно ковыляла мимо нечистивых, что почтительно склоняли головы при виде нее.

– Здравствуй, Шуя, жрица Луны. – Ратмир не поднялся и головы не склонил, но все же в его голосе Саяна уловила какие-то новые нотки. Чуть позже она поняла, что это было уважением.

– Что же вы, соколики, здесь устроили?

Старуха улыбнулась, явив миру единственный передний зуб. Из-под алой шали выглядывала пара клоков седых волос, глаз почти не было видно из-за морщин. Да и черты лица будто бы заросли корой, точно кожа лешего. Саяна разглядывала ее ветхую темно-серую рубаху с красно-синей поневой, потемневшие от времени золотые браслеты на худых руках, яшмовые бусы с лунницей и думала о том, что эта старушка, должно быть, очень и очень стара. Возможно, даже древнее самого Вещего Лешко, а ведь именно он был самым старым человеком в Синем Яру. Никто не знал, сколько зим колдуну, но сама Саяна еще в детстве решила, что волхву где-то двести. Так ему и было двести уже зим так пятнадцать.

– Так напал на меня – невозмутимо пожал плечами Ратмир.

– А он мою невесту…– начал было Йован, но туманная веревка вдруг скрутилась во что-то круглое и, залетев в открывшийся было рот, захлопнула его, словно кляпом.

Дух болот взревел, а нечисть недовольно завозилась. Леший, что стоял впереди всех, неодобрительно покачал головой.

– В праздник Луны нельзя ругаться. Но если все же случилась размолвка, то решается она только боем в лунном кругу!

– Бой! Бой! Бой! – разнесся по поляне шепот, пронесся ветром и затих в камышовых зарослях.

– Бой! – запоздало откликнулась аука, откинула золотые волосы и обворожительно улыбнулась Ратмиру. Тот ухмыльнулся, подняв глаза к небу и сложив вместе ладони. В серых глазах разгорался азартный и предвкушающий пожар. Туман выпустил Йована из своей цепкой хватки, и тот, кряхтя, встал на ноги, повторив за своим противником движения.

– Да будет так. – кивнула Шуя, и прошаркав к поваленному бревну березы, медленно уселась. Оглядела обоих духов светлыми, почти белыми глазами и вдруг с неожиданной проворностью хлопнула в ладоши.

Тьма, ютившаяся где-то у корней деревьев, зашевелилась, поползла тенями по траве. Костер затрещал, взметнул пламенем ввысь и вдруг потух, осыпавшись еле тлеющими углями. Тьма стремительно погрузила в свой мрак все вокруг, скрыв от Саяны и нечисть, что затихла и затаила дыхание в предвкушении, и разминающих кулаки духов, и саму старую ведьму. Мгла расстелилась, укутала в темное покрывало землю и вдруг успокоилась, замерла, не тронув лишь небольшую часть поляны. Тот самый круг, что освещал серебряный лунный свет. И именно под эти прохладные лучи и ступили духи.

Ратмир стянул с себя тунику, отбросил в сторону, и Саяна с удивлением отметила, что худощавый на вид парень неплохо сложен. Дух стоял к девушке спиной, но уже от вида жилистой, точно сплетенного из кожаных ремней разворота плеч в щеки бросился стыдливый румянец. Йован тоже стянул рубаху, обнажив мощное мясистое тело.

– Отойди подальше – Карун, снова ставший человеком, дернул Саяну за рукав и оттащил под сень темноты. Усадил на что-то теплое и шершавое, похожее на бревно – во мраке было не разобрать.

– Почему они дерутся? Кто такая эта Любава? – шепнула девушка финисту, когда тот присел рядом. Она не видела его лица, но уже догадалась, как коршун снисходительно на нее смотрит.

– Да кому нужна эта смертная. – тихо ответил он, посмеиваясь. – Этот увалень давно искал повод насолить кому-то из рода Дождя. Ратмир, к сожалению, самая удачная мишень. Сам подставился, когда повелся на эту вертлявую девицу. Хотя на такие…кхм… прелести, я бы и сам повелся. Одним словом мстит болотник не за нареченную свою. Не первый и не последний…дело обычное.

– А почему? – удивилась Саяна, наблюдая, как угрожающе дух болот потрясает кулачищами, что-то громко восклицая на незнакомом языке. То что дух тумана был любителем женщин, дочь воеводы и так уже поняла, но вот почему духи хотят друг другу отомстить и невест как повод используют…

– Да все просто. – Карун еще понизил голос и Саяна придвинулась нему, ощутив пальцами мягкое оперение плаща финиста – Хранитель Дождя давно сделал Хранителя Болот своим холопом. Он у нашего господина на побегушках эдакий прихвостень. Что придется Дождю не по нраву, так затопит он его болота или совсем лишит милости и иссушит до сгоревших торфяников. Что могут болотники против силы небесной воды? Вот и подчиняются, а поскольку открыто противостоять не могут, ждут подобного повода, чтобы поквитаться.

Саяна удивленно открыла рот и уставилась на Каруна. Точнее она почти не различала в темноте его носатый профиль, но предполагала, что смотрит именно на него.

– Боги всемогущие… – удивленно прошептала девушка – За что же духи других себе подчиняют? Что они не поделили? Боги каждому духу свой надел отдали, всю землю меж ними поделили, каждому наказ дали править смертным миром в согласии!

– Как за что? – каркнул финист – Да за то, что если бы господин этого не сделал, был бы болотник в услужении Хранителя Солнца, или же Лесного Владыки. Низшие духи всегда имеют покровителя, по-другому не бывает. Только вот строптивые эти болотники, так и ждут, когда вырвутся из-под власти Дождя, чтобы перейти в услужение к Лесному Владыке. А боги…да что боги…– глаза уже привыкли в темноте, и девушка увидела, как финист небрежно махнул рукой.

– Прямо как у людей…– Саяна припомнила, как дед Великого князя воевал с баграми за владение Великим Лесом. Синий Яр забрал себе его целиком со всеми деревьями, болотами и даже нечистью, оставив вождя Багровых земель ни с чем и оттеснил потомков волков в степи. Много лет пытались багры отвоевать хотя бы часть леса, но синеярцы умело держали оборону. И только его внук, Славен Мудрый, смог заключить с баграми мир.

– Во всех мирах все одно, дочь воеводы – хмыкнул Карун и тронул девушку за локоть. Саяна вздрогнула: в этом странном сне до нее дотронулись уже столько раз, сколько не дотрагивались и за всю жизнь. Финист тем временем довольно продолжил – Смотри, начинается! Сейчас наш Ратмир покажет этому выскочке.

Саяна перевела взгляд на место боя. Круг вдруг засветился, заискрился и зажегся белым огнем. Языки белоснежного пламени окружили двух молодых людей, что уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу и сжимали кулаки в ожидании.

– Луна зажгла круг и дала согласие на бой. – пояснил финист.

Он сказал что-то еще, но Саяна уже не услышала, потому что Йован взревел, точно медведь и, замахнувшись огромным кулаком, кинулся вперед, норовя снести Ратмиру голову. Тот присел, уклоняясь от удара, попытался сделать подсечку, но болотник в этот раз был готов к такому выпаду и подпрыгнул, сотрясая землю. Оскалился и снова размахнулся, с чувством впечатывая кулак Ратмиру в скулу. Тот упал на спину, но тут же ударил ногами Йована в грудь и вскочив, нанес несколько коротких ударов противнику в лицо. Брызнула черная кровь,окрашивая серебристую траву.

– Первая кровь. – дух тумана соединил ладони и снова посмотрел на небо, туда, где наблюдала за боем Лунная дева.

– До третьей крови будут драться. – пояснил Карун, и Саяна поежилась. В Синем Яру до третьей крови никто никогда не бился, лишь до первой.

– Убью…– прорычал болотник и снова кинулся на Ратмира.

Он размахнулся заведя обе руки назад, открывая живот, куда тут же получил ногой. Йован захрипел, согнулся и повалился на траву, когда на его спину обрушились удары быстрых и проворных кулаков духа тумана. Ратмир с хищной улыбкой поставил ногу на хребет, надавил, и болотник с грохотом стукнулся подбородком о землю. Раздался неприятный хруст, и пара зубов выпали из открытого в крике боли рта.

– Ай как грубо! – в притворном ужасе прошептал Карун, а Саяну передернуло. Она смотрела на битву духов во все глаза. Отмечала каждое быстрое и стремительное движение Ратмира. В свете серебряного света его тело казалось граненым, точно острие клинка. Он сам весь казался Саяне наточенным лезвием, что безжалостно обрушивает свой гнев на разозленного и опозоренного Йована. Как черная кровь выливается на траву, и как стонет поверженный дух, осторожно трогая пальцем место во рту, где еще мгновения назад были два нижних зуба.

– Вторая кровь. – довольно прошипел Ратмир, не убирая ноги. – Может хватит, болотник? Иди-ка уже домой под крылышко к нареченной. Не стоит ждать третьей крови. Не по зубам тебе сын Дождя. Вон уже двоих лишился, побереги остальные!

Йован вдруг задергался, рванулся взбешенным зверем, сбрасывая с себя Ратмира. Парень от неожиданности не устоял на ногах и повалился, а болотник оторвался от земли и в прыжке обрушился всем телом на лежавшего на земле духа тумана. Погребя под собой противника, Йован хищно рыча, принялся бить кулаком в лицо Ратмира.

– Первая, вторая…– скалил беззубый рот болотник, нанося точный удар в нос, а затем в голову. Белоснежная кожа Ратмира тут же окрасилась в буро-черный – Не по зубам, говоришь, слабак? – Йован чувственно сжал подбородок Ратмира в пальцах и с размаху врезал тому в глаз.

– О нет, не убивай меня, Йован, пощади! – завопил вдруг Ратмир, и зажмурился, когда очередной удар обрушился ему на голову – О великий и прекрасный дух болот, я знаю твое благородство не знает границ, отпусти, прошу! О великолепный Йован, умоляю, прости и отпусти бедного несчатного духа тумана! – продолжал голосить Ратмир.

Болотник, опешив от такого неожиданного поворота, озадаченно опустил кулак и почесал затылок, раздумывая, как поступить. На его бровастом лице отразилась внутренняя борьба. Саяне показалось, что каждая мысль отражается в его темных, налитых кровью глазах. Да и думы эти были сишком просты, чтобы не догадаться. С одной стороны превратить сына духа дождя в лепешку было уж очень заманчивой идеей, а с другой…что о все скажут, если он продолжит бить сдавшегося? Бить лежачего – дело нечестное, а Йован хочет славы и почета. Но с другой стороны, это же паршивец из рода Дождя! Когда еще выпадет случай пересчитать его зубы?