Легенды Синего Яра

Русалка убрала руку и резко развернулась к Каруну, ткнув пальцем ему в грудь.

— На празднике Луны я тебя очень хорошо отвлекла, финист-коршун. Так отвлекла, что до сих пор разум твой не вернулся. Думай головой, а не другим местом, и ты разгадаешь все тайны.

С этими словами она поднялась, обогнула опешевшего Каруна, присела около утопленника. Кинула последний взгляд на финиста, ухмыльнулась и, щелкнув пальцами, испарилась вместе с почившим Лелем. С реки донесся тихий всплеск, будто кто-то ушел на глубину.

***

— А ты не мог в таврели выиграть у какой-то более сговорчивой русалки? — Ратмир снова уселся на землю и запрокинул голову в ночное небо. В висках ныло и неумолимо тянуло выпить. Сейчас бы пригубить медовухи, а не сидеть гадать над словами нечисти.

— Да что тут непонятного, господине — Карун задумчиво посмотрел на замершую воду внизу и тяжело вздохнул. — Мне кажется, что Есень все четко нам сказала. Саяна эта ушлая продуманная девица. На пику ее за такое насадить надо!

Сверкнув глазами Карун как-то по птичьи каркнул.

— Продолжай — велел Ратмир.

— Не хотела воеводишна замуж за Рогдая, обратилась к смотрящей за советом, а та по доброте душевной ее к Шуе отправила с нашей помощью. Ведьма темная ее и научила, что делать. Научила как в княжну обратиться и под венец с братом твоим пойти. Может зелье какое дала или руну какую диковинную. Под шумок на свадьбе поменялась с Рогнедой. Может силой, а может и добровольно. Сам помнишь, как горевала княжна и тосковала перед свадьбой. Воеводишна, в княжну обращенная, все продумала. Обставила все так, будто с Лелем сбежала, а сама велела его прикопать, чтобы не мешал. Княжну отец с матерью прячут в покоях, поэтому и защиту усилили, чтобы никто ее не нашел. А Саянка с твоим братом развлекается и живёт себе припеваючи, не думая, что проклятие княжну все равно настигнет, от завета богов еще никто не убегал.

— И вещи все свои оставила, потому что они ей в Прави не понадобятся…— эхом отозвался Ратмир — И Раду тоже не смогла бы взять…

— Именно, господине. На это нам Есень и намекала. А она это все могла на празднике нечисти слышать, она ж наказана была водяным и в игрищах не участвовала, спокойно могла подслушать, о чем Шуя с Саяной говорили.

— Не вяжется что-то — Ратмир затряс головой, пытаясь собраться с мыслями, но они разбегались в разные стороны, не желая выстраиваться в единый ряд. — Допустим, я совсем не разбираюсь в смертных. Но Шуя, древняя ведьма, рискнула равновесием трех миров ради помощи какой-то девке? Ты сам подумай, Карун. Это же не просто свадьба с духом, а древний договор, скрепленный кровью. Шуя настолько стара, что могла лично видеть, как ушло под воду Остаханское княжество…Она что по-твоему совсем из ума выжила все живое под удар ставить?

— Да кто знает этих темных ведьм, господине! Вдруг она и хотела с помощью девки равновесие нарушить?

— Но для чего…

— Как для чего…для того же, что и упыри границу прорывают…— прорычал Карун. Рука с черными когтями невольно потянулась к обтянутой кожаным доспехом груди. Там под одеждой алели три рваных алых рубца, оставленных одним из прислужников Бессмертного князя. Ратмир вспомнил тот день, тогда Карун второй раз в жизни, чуть не отправился к праотцам. Еле вытащила его с того света старая Шуя, к которой Ратмир отнес своего друга.

— То есть ты хочешь сказать, что Шуя хочет, чтобы снова явилась миру проклятая богами княжна и вернула…

— Не говори вслух, господине. Есень права, везде есть уши.

Ратмир замолчал. Сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле, но тот не проходил, мешая вдохнуть полной грудью.

Слова Каруна повисли в воздухе, тяжелые и липкие, как намокшая ткань. Он всем телом ощутил, как натянутая струна под ребрами оглушительно лопнула и что-то тягучее хлынуло наверх темной пеленой застилая глаза. Ужас, заполонивший разум забился раненым зверем где-то в сознании, сужая мир до одной невыносимой мысли. Все что произошло и все, что произойдет — по вине Ратмира.

Ему надо было чуть ли не за руку проводить Рогнеду на капище. Сделать все, как настоял отец, а не строить из себя обиженного сына. Ему нужно было слушать ушами и смотреть глазами, а не идти на поводу у собственных чувств.

Ратмир вскочил, не в силах сдерживать рвущееся наружу. Хотелось закричать, ударить Каруна, пойти и выкосить стаю упырей, позволить отцу избивать себя плетьми и прижигать каленым железом — лишь бы не чувствовать всего того, что накрыло с головой разом.

Туман вокруг взметнулся, закружился вокруг хозяина, оборачиваясь вокруг плотным коконом.

— Надо найти ее, господине. — прохладная рука легла на плечо. — Надо возвращаться, мы и так здесь задержались слишком сильно. Нанесем княжне визит, как только появится возможность.

Ратмир кивнул, пытаясь потушить бушевавший внутри огонь.

— Я вытрясу из этой девки правду, даже если придется содрать с нее кожу. — процедил он, накрывая рукой пальцы Каруна.

Туман сплотился вокруг, завертелся, растворяя в белом вихре две фигуры. Ратмир и Карун отправились в Правь, не увидев, как смотрит на них из чащи русалка и качает головой.

— Дураки и все тут! — сказала она сидевшей на ветке сове. — Передай Шуе, что Ратмир почти распутал клубок. А вот на чьей он будет стороне, когда узнает, кто всю эту кашу заварил…— Есень тяжело вздохнула, в сова лишь отозвалась глухим уханьем. Взмахнула тяжелыми крыльями и устремилась в сереющее предрассветное небо.