Легенды Синего Яра

Саяна заставляла себя есть и уныло наблюдала за Лелем. Она с тоской подумала, что даже повернись судьба княжны иначе, не бывать ей с красавцем-певцом. Кто ж ее за оборванца отдаст? Как бы ни вышила ее узор Пряха, не было бы у Рогнеды счастья. Рано или поздно уехала бы княжна в Любичи или вон в Маревы Топи, а может и в сам Свет-Град, если бы царь Константин захотел породниться с Синим Яром.

– Саяна, а кто эти бородатые дяди? – Рада сидела рядом с сестрой и довольно уплетала куриную ножку, с интересом рассматривая пирующих за столами гостей. А посмотреть здесь было на кого: казалось, весь свет приехал проводить княжну Рогнеду в мир духов.

Утром к Синему Яру причалили десятки челнов с разных концов смертного мира. Поначалу у Саяны рябило в глазах от пестрых одежд, разных говоров и сотен терпких и пряных ароматов. Может поэтому она и уставилась на Леля, что белым пятном выделялся среди разномастной толпы гостей. Конечно, лучше бы ей смотреть на Рогдая, что сидел рядом со своим отцом, но было слишком уж неловко. Если Храбр Сивый увидит, как дочь воеводы пялится на его сына, что подумает? Решит еще, что не подходит им Саяна и откажет в сговоре. Нет, лучше она потерпит, к тому же юный багр тоже на нее не смотрел. Девушка еле удержалась от вздоха: со вчерашнего утра они с Рогдаем ни разу не пересеклись.

– Это марцы, – ответила старшая сестра, отводя взгляд от Леля. – Они приехали из Маревых Топей. Их княжество стоит прямо на болотах. Не повезет той, кого отдадут замуж за их князя.

– Это тот, у которого один глаз и нет зуба? – хохотнула Рада и тут же прикрыла рот ладонью, озираясь: еще услышит кто, батюшка потом расстроится.

Саяна хмыкнула, а в висках заныло. Обрывки ночного сна возникли перед взором и замелькали, закружились в бешеной пляске. Болотники, круг из лунного света, красивый полуобнаженный дух тумана и третья кровь сына болот, которому выбили зубы. Девушка тяжело вздохнула и сделала большой глоток из кубка. Ей то и дело подливал служка черничной настойки, будто желая напоить свою госпожу. И кажется, дочь воеводы была вовсе не против. Захмелеет, и чудовище, которое ворочалось у нее в груди снова погрузится в долгий сон до следующей разлуки. Когда пропала мама Саяны, оно пробудилось и выло, громко и надрывно, скребя когтями грудную клетку. И теперь девушке было очень страшно, что оно вновь выпустит свои острые, словно лезвия, когти.

Рогнеда сидела по левую руку от Славена Мудрого. Княжеский стол располагался отдельно от гостей на небольшом возвышении. Там восседали все приглашенные правители с женами и детьми. Синий Яр одарили своей честью южные и теплые Любичи, туманные и промозглые Маревы Топи, суровые и ветряные Багровые Земли и даже сегодня поутру прибыл небольшой челн из Свет-Града с послом. Сам царь Константин явиться не смог, но зато прислал несколько сундуков свадебных даров.

Гости сидели за длинными столами, расставленными вдоль стен, а посреди гридницы восседал на низенькой скамеечке белокурый Лель и пел звонким пронзительным голосом о счастье девы быть замужней, о чести отправиться в Правь и встать под руку со своим нареченным.

Саяна, не выдержав, покосилась на Рогдая. Тот в черной рубахе и неизменной волчьей шкуре на плечах пил из кубка и что-то обсуждал с княжичем из Любичей, рыжим, тонким, как тростинка, и конопатым. На его фоне и без того широкоплечий багр казался мощной нерушимой скалой. Издали миндалевидные глаза казались двумя тлеющими углями. Он вдруг повернул голову и встретился взглядом с Саяной. Девушка зарделась и тут же уставилась на блюдо с запеченной рыбой, но успела краем глаза заметить, как Рогдай довольно ухмыляется.

Так и шел княжий пир. Гости опустошали ломившиеся от яств столы, хвалили то кабанину, то окуня, то медовуху, Лель перебирал струны на гуслях и красиво пел, а княжна безучастно разглядывала кубок, что крутила в пальцах. Князь общался с приглашенными правителями, поглаживал бороду и пил больше обычного, княгиня тихо разговаривала с послом из родного Свет-Града и прятала глаза.

– Это самый скучный пир на свете! – вздохнула Рада, догрызая куриную ножку. Румяные щечки перепачкались мясным соком, и девочка поспешно вытерлась рукавом рубахи.

Саяна мягко дернула сестричку за косу и улыбнулась:

– Так будет веселье, погоди. Какая же это свадьба без плясок и кулачных боев.

И снова вдоль спины пробежал неприятный холодок и в висках закололо. Кулачный бой до третьей крови. Сильные тела в лунном кругу выбивающие друг из друга дух, крики нежити, рыжие волосы лесавок, черные когти леших. И старая беззубая ведьма, укутанная в шаль. Костер подсвечивает алым ее сухое сморщенное лицо: губы-полоску, острый подбородок с седыми волосами на нем, нос, похожий на клюв, черные ямы щек. Она хватает Саяну за руку и дальше все меркнет. Или нет…

Девушка с силой сжала кубок, пытаясь вспомнить. Уставилась невидяще на пустое блюдо перед собой и прикрыла глаза. Под веками будто раскрошили горячий песок, а в висках стучало.

– Саяна…– испуганная Рада осторожно потянула сестру за рукав рубахи – Может хватит уже настойку хлестать? Батюшка бы не одобрил…

Девушка открыла глаза, с сомнением посмотрела на полупустой кубок в руках. Отставила пойло и перевела взгляд на Леля. Тот уже закончил петь, поднялся, поклонился на три стороны и под одобрительный гул гостей выпил чарку до дна. И тут же распахнулись двери, заголосили девки, заиграла веселая скрипучая балалайка. Ворвались в гридницу разодетые скоморохи, затанцевали вприсядку вокруг медведя, стоящего на задних лапах. Один, видимо самый смелый, бросил зверю кусок мяса, а тот принялся кружиться вокруг себя и забавно размахивать когтистыми лапами.

– Кто танцует, кто поет,

Кто на честный бой идет.

Айда во двор за терем-

Посмотрим, кто тут смелый! – прокричал второй скоморох, подыгрывая себе на балалайке.

После этих слов гости зашумели, завозились, вставая с лавок. Поклонились князю, и тот одобрительно кивнул, хлопая в ладоши.

– Да будут игрища в честь моей дочери Рогнеды Прекрасной! – изрек он повелительно и осушил до дна золотой кубок с медом.

Мужики поскидывали шубы и верхние кафтаны. Кто-то улыбался предвкушающе, кто-то засучивал рукава рубахи и затягивал потуже пояс, чтобы не слетел во время боя.

– Ну наконец-то! – воскликнула Рада, вскакивая и несясь вслед за толпой к выходу. – Чарна! Чарна, идем со мной. Будем кулачный бой смотреть!

Сестра убежала, а Саяна кинула тоскливый взгляд на Рогнеду, что не двинулась с места и продолжала сидеть за столом. Конечно, она с отцом и матерью выйдет на балкон и будет по традиции наблюдать за боем оттуда, но дочь воеводы уже точно знала, что следить за ним княжна не будет.

Рогнеда велела ей улыбаться, участвовать в игрищах и радоваться.

– Если бы рядом был Ивелин, радоваться было бы проще, – пробурчала Саяна себе под нос.

По дороге на пир, девушка догнала матушку Ивелина, разодетую в красивую бобровую шубку. Поклонилась вежливо и спросила о друге. Красна, важно раскрасневшись, сказала, что Ивелин уехал по поручению князя, но это большая тайна, поэтому,она, Саяна не должна никому об этом говорить. Заговорчески заулыбалась и упорхала в сторону своего низенького и худощавого мужа.

« Велика тайна, раз ты, матушка, болтаешь о ней налево и направо.» – усмехнулась про себя дочь воеводы, но вслух конечно же ничего не сказала. Лишь заверила, что будет нема как рыба. Да и кому говорить? Рогнеде-то уже и дела нет…

Внутри чудовище сново подняло голову и недовольно рыкнуло, подпаливая ребра и заставляя чаще задышать. Мало того, что княжна уже будто бы не тут, так еще и Ивелин куда-то делся. Что за дело такое срочное, раз князь не дал сыну писаря попрощаться с княжной и поприсутствовать на пиру? Невесту себе присмотреть в конце концов. Ведь весь свет княжеский тут собрался. Особенно дочь купца Василина – красива как солнечный дух. Волосы русые, чуть рыжие, будто закрались в него предзакатные лучи, глаза голубые, большие, фигурка ладная, стройная – ну чем не невеста для Ивелина?

Саяна понимала, что дочь воеводы должна присутствовать на игрищах. Поэтому она, хоть и хотела бы залезть на любимую крышу и наблюдать за всем с высоты, заставила себя пойти за толпой. Правда ноги шли как-то медленно, в висках гудело, а обрывки ночного сна мелькали перед глазами, путаясь с явью. Поэтому мысли о купеческой дочке и Ивелине ее хоть немного отвлекали, отгоняя непрошенную обиду на друга. И чего она обижается? Раз князь повелел что-то, как мог он отказаться? Только вот что такого срочного случилось, что подождать было нельзя? Неужто с ее отцом чего?

Войцех Зоркий, воевода синеярский, отбыл с десятком лучших ратников еще когда поливал землю колючими дождями месяц Ветренец. Размытые дороги только только подморозило первым ледком, и отец тут же отправился в путь. Вернуться обещал к Купаленю, когда отцветут деревья и зазеленеют поля, поспеет в лесах земляника и зимолист. Обещал из Зеленого Угла привезти Саяне малахитовую шкатулку, а для Рады яшмовую свистульку в виде жарптицы. Да и поездка была хоть и затяжная но привычная. Раз в две зимы объезжал воевода все ратные заставы. Заезжал в каждый город и весь, проверял хорошо ли дозорные караул ведут, не обижают ли местных, не пренебрегают ли княжеским наказом нести дозор и охранять Синеярское княжество. Последней остановкой была Сосновая Падь у подножия Иных гор. Дальше отец три луны должен был лично следить за подготовкой новобранцев, а затем отправиться домой к любимым дочерям.

« Все с отцом хорошо» – сказала сама себе Саяна, чувствуя как всю ее охватывает необъяснимая тревога. – « Да и если бы что худое случилось, стал бы князь к нему Ивелина отправлять? Он-то меч в руках держать нормально не умеет. Его белые ручки созданы исключительно для того, чтобы макать кисть в краску, хоть он и мечтает стать княжеским гридем.»

Конечно, Саяна преувеличивала, пытаясь себя этим успокоить: Ивелин достаточно уверенно владел клинком, умело держался в седле и метал копье даже дальше опытных ратников. Только вот за пределы терема почти не выезжал ровно так же, как и сама Саяна. Будучи маленькой, она попросила отца взять ее с собой на объезд застав, но тот лишь покачал головой и сказал, что девочкам не место в дружине.

Погруженная в свои мысли Саяна неспеша шла по галерее первого яруса вслед за галдящей толпой. Громко играла балалайка, где-то раскатисто пел песни Лель и ревел медведь, кричали скоморохи, зазывая всех на княжеский двор на других посмотреть да себя показать. Она уже хотела было выйти на крыльцо, как вдруг ее кто-то схватил за руку и с силой рванул на себя, прижимая к стене. Девушка попыталась закричать, но кто-то закрыл ей рот поцелуем, и Саяна тут же расслабилась, почувствовав знакомые горячие губы. Но через мгновение очнулась и с силой толкнула Рогдая в грудь.

Тот прищурился, улыбаясь и прижав палец к губам, потянул девушку за собой.

– Мне нужно присутствовать на боях! – зашипела Саяна, испугавшись. – Я дочь воеводы! А еще я хочу кинжалы метать!

– А я сын Храбра Сивого! – хохотнул Рогдай, обнажая острые, точно волчьи, резцы – Идем, мы посмотрим бой, не волнуйся. Просто немного опоздаем.

Он выпустил ее рукав, перехватил похолодевшие пальцы и повел за собой, уверенно вышагивая по деревянному полу. Саяна уже знала, куда они направляются: багр уверенно вел ее в сторону поварни и подсобки. Конечно, Рогдай вел ее именно туда, зная, что все дворовые сейчас на свадьбе смотрят бой и уж точно не пойдут работать.

« Заранее что ли место разведал? Или уже был там с кем-то после бани?» – недовольный внутренний голос заставил девушку остановиться и серьезно посмотреть на Рогдая. Саяна мягко высвободила руку и встретила недовольный потемневший взгляд багра.

– Во-первых, с легким паром, – дочь воеводы старалась говорить уверенно, хоть внутри и все натянулось, когда Рогдай снова засмеялся, как будто бы с облегчением.

– Неужели ты ревнуешь, дочь воеводы? – он скользнул ужом к ней и прижался вплотную. Даже сквозь плотную ткань рубахи Саяна чувствовала, как его возмужавшее тело пылает жаром. Кровь боросилась к щекам, когда девушка почувстовала, как Рогдай тверд и полон желания.

– Не ревную, – она снова попыталась отстраниться, но в этот раз багр не дал ей этого сделать, сомкнув свои руки у нее за спиной. – Я предпочитаю быть единственной. Если это не так, то сговора не будет.

Черные глаза полыхнули багрянцем, и Рогдай крепко сжал челюсти, с такой силой, что зубы угрожающе скрипнули. Но через мгновение снова улыбнулся, хоть радужки и продолжали полыхать.

– Ты думаешь, я с кем-то был вчера? – голос его звучал низко и мурчаще.

– Нет, Саяна. Я бы не стал никогда размениваться. Я весь день вчера думал только о том, как бы мне сбежать от отца к тебе. Но ты весь день была с княжной и этим вашим сыном писаря. И даже ни разу не взглянула на меня.

Саяна хотела сказать, что даже не видела Рогдая с того момента, как они расстались в конюшне, но он вдруг мягко и непривычно нежно коснулся губами ее виска. Поцеловал в лоб, в щеки и в конце прильнул к губам тягучим и медленным поцелуем.

– Не сомневайся во мне – твердо сказал он, прижимая Саяну к себе. – Я же не сомневаюсь.

– Я поводов не давала – девушка чувствовала, как колотится в груди сердце багра и пытает жаром широкая грудь.

– Как и я. – серьезно сказал Рогдай, наконец выпуская ее и заглядывая в глаза. Пожар успокоился и теперь черные радужки были похожи на глубокую безлунную ночь. – Не сомневайся во мне и доверяй. И тогда мы будем счастливы.

– Хорошо – кивнула Саяна, и попыталась понять, что же чувствует. Ей нравилось вот так стоять с Рогдаем, чувствовать, как сильные руки обвивают стан, прижимают к себе, а губы порхают по ее лицу так чувственно и нежно. Но вот доверия внутри почему-то не было. Девушка видела, как он скрывает свой гнев и недовольство, будто борясь с собой, и это вызывало в ней страх.

– Сегодня ночью не закрывай ставни – шепнул он, снова целуя и проводя руками по ее спине. – Я приду за тобой и мы поедем в одно место. Я уверен тебе понравится. Оно очень красивое.

Багр как всегда говорил коротко и по делу, но у Саяны внутри что-то дрогнуло. Она вспомнила свои недавние мысли о том, что ей бы хотелось сидеть с Рогдаем вдвоем на крыше, смотреть на звезды и обниматься. И ей вдруг показалось, что багр будто прочитал ее мысли и захотел сделать что-то приятное, как-то сблизиться спустя три зимы разлуки.

– Хорошо – снова сказала Саяна и вдруг хитро улыбнулось. Страх потихоньку отступал и внутри проснулось желание поддразнить багра. – Если не свалишься со стены, приходи.

Рогдай снова расхохотался и легонько дернул девушку за косу.

– Красивые волосы. Такие темные и теплые, словно кора дерева.

Виски закололо воспоминанием и Саяна чуть не поморщилась, сдержавшись в последние момент. Еще Рогдай подумает, что это она на его похвалу так кривится. А перед взором уже мелькали лешие с темной, точно древесная кора, кожей и седыми длинными волосами. Она вспомнила, как рыжая лесавка заходилась порочным поцелуем с одним из хозяев леса и зябко поежилась. И приснится же такое. Жуть одна.

– Идем, пока нас не хватились. Слухов потом не оберемся. – улыбнулась девушка. – Я буду кинжалы кидать, а ты?

– А я буду любоваться на свою воинственную деву – он снова поцеловал ее в лоб, и у Саяны вдруг обмякли ноги и сладко екнуло где-то внутри. Чудовище в груди положило голову на лапы и прикрыло глаза, задремав, обещая вскоре погрузиться в глубокий сон.

***

Пропустив почти весь кулачный бой Саяна тихонько вышла на крыльцо и встала рядом с Анисьей. Та была так увлечена созерцанием дерущегося Кузьмы с гончаром Рачимиром. Оба были уже без рубах, а у конюха под глазом наливался огромных синяк. Толпа галдела, что-то кричала, кто-то даже ставил деньги на победу или проигрыш. Саяна краем уха услышала, что какой-то умник поставил два серебряника на Кузьму и покачала головой, усмехаясь.

« Вот дурак». – подумала она и кинула смеющийся взгляд на Рогдая. Перед выходом из опустевшего терема они, конечно же, разделились, чтобы не вызывать никаких подозрений. Рогдай решил пойти к отцу через поварню, а Саяна пошла напрямик, через княжеское крыльцо.

Рогдай перехватил ее взгляд и дернул уголком губ. Сердце снова вдруг екнуло и забилось, а руки взмокли, будто на улице был не протальник, а уже наступил Купалень. Даже не Купалень, а сам Знойник. Багр стоял рядом с отцом, совсем недалеко от дерущихся. Храбр Сивый был слишком увлечен боем, чтобы обращать внимание, на кого там смотрит его сын.

Когда поверженный гончар свалился на землю, сплевывая кровь, а Кузьма радостно завопил и принялся кланяться князьям и гостям, скоморохи снова запели, заголосили на разный лад, призывая всех перестать уже мять друг другу бока, а посоревноваться в меткости. Потешить честной люд и великих духов.

Кинжалы Саяна метала хорошо. Еще бы, ведь ее этому обучал сам Войцех Зоркий, а его не зря так прозвали. Она целилась недолго, легко выбрасывала руку с лезвием. Оно летело стремительно и почти всегда попадало в цель.

Девушка сначала боялась идти показывать свои умения, и только то, что она уже похвасталась перед Рогдаем, заставило выйти и встать в ряд соревнующихся. Хвала духам, Саяна была не единственной девой. Еще две красавицы решили попытать счастья, и среди них оказалась и Анисья. Она встала рядом с Саяной и ободряюще ей улыбнулась.

– Я лучше всех управляюсь с ножами. Недаром на поварне столько лет работаю – шутила она, затягивая потуже поневу и закатывая рукава рубахи. Толстую косу она обмотала вокруг головы, закрепив деревянной заколкой.

– С ножами управляешься, а готовить не научилась – хохотнул изрядно побитый, но довольный Кузьма, за что тут же получил от воинственной стряпухи подзатыльник.

– Следи за языком, дурень. У нее же нож! – захохотал один из дворовых и толпа подхватила его смех. Кузьма зарделся и что-то пробурчал себе под нос, а Саяна подумала, что неплохо было бы этих двоих уже поженить. Жизнь в тереме тут же стала бы веселее.

Подумала об этом и тут же сникла. Потому что рядом не было ни Ивелина, ни Рогнеды, с кем она обычно делилась такими вещами. Сын писаря тут же бы подхватил ее шутку, развивая дальше, придумав что-нибудь смешное про их будущих детей, а Рогнеда бы улыбнулась и может даже тихонько рассмеялась.

« Интересно, Рогдай со мной посмеется, если я ему такое скажу. Или скажет, что я глупая?» – подумала она, выискивая в толпе багра. Он снова поймал ее взгляд и вдруг ободряюще ей кивнул, мол не волнуйся, я знаю, ты отлично кидаешь кинжалы. Конечно, этого багр знать не мог, но от его немой поддержки внутри снова растеклось приятное тепло. – « Конечно, он посмеется вместе со мной, а как иначе» – успокоила себя девушка.

Перед неровной шеренгой метателей поставили набитые соломой куклы с нарисованными углем кругами в зоне сердца, живота и головы. С каждым броском куклы отдалялись все дальше и дальше, пока княжеский двор не закончился, и все толпой не повалили за ворота, наблюдать за самыми меткими.

– Саяна! Саяна, давай, ты всех победишь! – звонкий голос Рады разрезал толпу, и кто-то, похоже князь марцев, умилительно засмеялся.

Конечно, Саяна не победила. Куда ей тягаться с княжескими ратниками, безжалостными баграми, хитрыми марцами или могучими любичами? Но показала она себя хорошо. Ни разу не промахнулась и даже пару раз попала в самое сердце соломенной куклы.

Храбр Сивый потом даже отдельно выделил Саяну из всех и внезапно многословно похвалил, вспомнив, какой меткий у нее отец, и она, дочь воеводы, не посрамила свой род и показала себя достойной. Девушка зарделась, а Анисья тут же зашептала.

– Ой, госпожа, неспроста он тебя медом на людях-то поливает, ой неспроста…Ты, воеводишна, спину-то выпрями, и подбородок подними, пусть видит, какая ты у нас ладная.

От ее причитания Саяна еще больше раскраснелась,но стряпуху послушала, вскинула голову, чувствуя как предательски пылают щеки и губы от недавнего поцелуя сына вожака багров.

Снова заиграла музыка, запели скоморохи, подхватил их песню и белокурый Лель, который тоже метал кинжалы, правда почти не попав в свою цель ни разу. Заревел медведь, снова закружился на месте под смех и галдеж пирующих. В воздухе летал запах хмеля, меда и черничной настойки, что так любил Славен Мудрый.

Саяна посмотрела на балкон, где сидел князь, княгиня и Рогнеда. Последняя смотрела в пустоту заледенешим взглядом, и казалось, что здесь в Яви осталось только ее тело, а душа уже обходит стороной Навь и направляется в Правь.

И не успела Саяна об этом подумать, как вдруг музыка стихла, резко подул ветер, разметав соломенных кукол по княжему двору. Небо до этого подернутое тонкой пленкой облаков, вдруг сгустилось темными тучами, раздался раскат гулкого грома, яркая молния располосовала небо, и острый колючий дождь пролился на землю, покрывая своим пологом весь Синий Яр.

– Пора – голос князя нарушил стройную песню дождевых капель. И все гости несмотря на красивые богатые наряды попадали на колени, склоняясь до земли перед княжной. Ливень поливал их спины, а гром заглушал молитву, что срывалась у каждого с уст.

Рада, все это время крутившаяся среди гостей, прижалась к сестре, испуганно задышав.

– Кланяйся – Саяна потянула сестру за собой, падая на колени и чувствуя, как холодеет и намокает праздничная рубаха.

Сестренка послушно повторила за ней.

– Холодно – прошептала она.

Саяна ничего не ответила. На нее накатило какое-то ощущения сна. Будто все происходит в какой-то полудреме, и вот она откроет глаза и окажется в своей кровати. Сквозь закрытые ставни будет просачиваться тонкая полоска рассвета, а за дверью ворчать на девок сонная Чарна. Будет скрипеть старая, что воду для маленькой госпожи принесли слишком холодную, а для старшей наоборот горячую.

Перед глазами возникла темная изба, в нос бросился запах хвои и сырости. Старая ведьма, кутается в шаль и пронзительно смотрит на Саяну молодыми глазами.

– Я единственная, кому ты можешь доверять. – говорит она и протягивает ей жестяной кубок – Пей. Это защитит тебя, когда все оставят.

Саяна вцепилась мокрыми руками в пожухлую траву, будто пытаясь задержаться сознанием в этом ярком и таком отчетливом видении, но тут дождь больно хлестнул спину, точно плетью, будто бы напоминая о том, что вот она Явь. Морок рассеялся, ливень отступил, и из-за туч выглянуло солнце, проливая свой прощальный золотой свет на замерший в поклоне Синий Яр. Когда тучи снова заволокли небо, над толпой раздался глухой голос князя.

– Явь оставь позади. Навь вокруг обойди. В Правь невеста иди.

Народ поднялся с колен и молча расступился, создавая живой коридор. Через несколько мгновений на крыльце показались князь с княгиней, а за ними стояла бледная, как полотно, Рогнеда. Она уже сняла нарядные одежды и стояла простой рубахе. Славен мудрый повернулся к дочери, дернул за пояс, распуская его. Поцеловал дочь в лоб и что-то прошептал одними губами. Княгиня с каменным лицом тоже коснулась лба Рогнеды, взяла в руки ее золотую косу и срезала ножом шелковую ленту. Локоны рассыпались по плечам русой волной. Княгиня накрыла голову дочери белым саваном, скрывая тонкую фигуру от посторонних глаз.

– В Правь невеста иди – глухо сказала княгиня, и голос ее предательски надломился.

Саяна наблюдала, как княжна медленно ступает босыми ногами по продрогшей земле, давя белыми ступнями алые ягоды рябины, что раскидывали перед ней люди. Лицо ее было плотно закрыто белым саваном, но дочь воеводы и так знала, как Рогнеда бледнеет с каждым шагом все больше, и как давит ей на виски венец с лунным камнем. Саяна была уверена, что в ее ушах набатом звучит: « Явь оставь позади, Навь скорей обойди, в Правь невеста иди.» И она шла, пачкая ступни алым соком.

Сердце Саяны колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Хотелось кинуться вслед за Рогнедой, остановить, обнять крепко и взмолиться Дождю оставить княжну здесь, в смертном мире. Ведь не было у Саяны ближе подруги. И не будет никогда.

Вдруг кто-то сжал ее пальцы, и Саяна даже не оборачиваясь, поняла, что это Рогдай. Тепло багра рядом успокаивало, и Саяна, медленно растворялась в чувстве благодарности к казалось бы бесчувственному наследнику степей.

А княжна все шла вперед. Ровно, с прямой спиной, так, как ее учили и готовили всю жизнь. Сок ягод брызгал из под ног, смешивался с грязью. Подол белой рубахи запачкался буро-красным и издали казался запекшейся кровью. Она прошла мимо людей, дошла до ворот. На пороге замерла, чуть дернувшись. Но тут же пошла дальше, медленно и степенно, как ходит только истинная дочь князей.