Тени прошлого

Даже Эльтарион повернул голову в их сторону, уперев в неё нечитаемый взгляд.

– Что? В Эринбурге нет сталлерогов, – пожав плечами, напряжённо ответила она.

Само название существа вызывало необъяснимую неприязнь и чувство опасности. Астрид была уверена, что это было нечто даже менее дружелюбное, чем сирены, обожающие проказничать у вод Бескрайнего океана.

– Тогда вы просто обязаны посетить приют мадам Адьюлат. Разумеется, чуть позже, – с довольный улыбкой кивнул Себастьян, будто действительно был рад, что Астрид понятия не имеет о существовании какого-то там сталлерога.

На какое-то время он замолчал. Воцарившаяся вдруг тишина казалась такой непривычной и неправильной, что Астрид пришлось оторвать взгляд от окна и посмотреть на затихшего лорда. Он задумчиво смотрел на неё в ответ.

– Что, даже в книгах о них не читали?

– Я читала обо всех известных миру существах, – резковато ответила Астрид, словно её пытались уличить в невежестве. – О сталлерогах там не сказано ни слова.

– Занятно, – хмыкнул Себастьян, странно переглянувшись с Эльтарионом.

Астрид не понимала, что это значит, и это злило. Она не хотела говорить о том, что им наверняка ничего не известно о сиренах, фениксах или горных троллях, словно это могло дать очень ценную информацию об Эринбурге и найти в нём брешь. Поэтому упрямо молчала, хотя всё внутри клокотало от невысказанного недовольства. Кто такой этот их сталлерог? И почему в Эринбурге про него ничего не известно?

Настроение быстро испортилось. Идея прогулки уже не казалась ей такой занятной, напротив, в тесной карете без возможности выйти на улицу Астрид снова почувствовала себя взаперти. Какой смысл показывать город, если на него можно смотреть только из маленького окошка? Создать очередную иллюзию того, что она здесь желанная гостья, а не пленница?

Астрид была сыта этим лицемерием по горло. Именно в таком настроении они подъехали к круглому храму с красной крышей. Пребывая не в лучшем расположении духа, Астрид даже не посмотрела в окно, бездумно ковыряя золотые нити на подоле своего платья. Но это не помешало Себастьяну продолжать как ни в чём небывало:

– А это самый большой храм в Элдергарде. Боюсь, он вас не удивит, потому что в Эринбурге архитектуре храмов уделяется гораздо больше внимания. Однако здесь проходят все самые главные службы, включая свадебные церемонии высокопоставленных лиц. Ваша свадьба тоже пройдёт здесь.

Упоминание о свадьбе заставило Астрид вздрогнуть. Она подняла глаза и встретилась с напряжённым взглядом Эльтариона. Воздух в карете мгновенно сгустился, заискрившись напряжением. Сердце Астрид бешено застучало, и на миг ей показалось, что перед ней сидит тот принц, которого она почти сочла за союзника. Он смотрел на неё с надеждой, будто искал в её глазах хоть что-то, что могло бы дать ему уверенность в том, что она тоже не хочет этой свадьбы. Но уже в следующее мгновение лицо Эльтариона снова стало холодно-отстранённым. Астрид замутило, а он отвёл свой взгляд и вдруг скривился от боли, схватившись за висок.

– Остановите карету! – грубо рявкнул Эльтарион, стукнув в перегородку между кучером.

Астрид замерла, растерянно уставившись на свои сцепленные в замок руки. Ей не хотелось поднимать глаз и видеть холодную, пугающую сторону Эльтариона. В такие моменты он не имел ни чего общего с тем принцем, которого она впервые встретила в тронном зале и с которым вполне приятно пообщалась на ужине. Астрид невольно вспомнила Миранду, что с такой же резкостью и лёгкостью меняла маски. Вот её взгляд горит ничем неприкрытым безумием, а вот она уже вполне осознанно смотрит на тебя в ответ. Менялся даже её голос. От сумасшедшего смеха до тихой сосредоточенности.

Каждый раз, когда Астрид была готова поверить, что Эльтарион может ей помочь, он разбивал её надежды вдребезги. То ли показывая настоящего себя, то ли натягивая на лицо очередную маску. По крайней мере ей ужасно хотелось верить, что это была просто маска. Потому что иначе мысль о предстоящей свадьбе пугала её ещё больше…

– Прошу меня простить, – сухо отозвался Эльтарион, открывая дверь кареты. – Мне нездоровится.

С этими словами он покинул их в сопровождении стражи, и Астрид осталось лишь провести его задумчивым взглядом. Карета вновь тронулась с места, но напряжение никуда не ушло. Себастьян больше не пытался разбавить удушливую тишину своей излишне радостной болтовнёй.

– Принц болен? – спросила Астрид в лоб и тут же добавила. – Вы задолжали мне ответ на вопрос.

Себастьян улыбнулся. Его очевидно забавляла её смелость.

– Справедливо, госпожа. Но нет, его просто часто мучают головные боли. Семейная особенность.

– Мигрени? – уточнила Астрид.

Себастьян коротко кивнул, умиротворённо разглядывая город за окном. Астрид проследила за его взглядом, но не заметила на улице ничего примечательного. Должно быть, Себастьян действительно был очарован своим домом. Каким бы уродливым и жестоким он не был.

Что-то беспокойно скреблось внутри. Миранда и Эльтарион явно были не из тех людей, которым Астрид доверила бы свою жизнь. Странные принц и принцесса не менее странного королевства. Но почему-то она чувствовала непреодолимое желание им помочь.

– У нас в Эринбурге есть отличное снадобье, помогающее от мигрени, – осторожно начала Астрид. – Я могла бы…

– Вы умеете варить снадобья?

Себастьян впервые позволил себе перебить её. На его лице застыло странное выражение, и даже его голос прозвучал непривычно напряжённо, выдавая что-то опасное, неправильное, откровенно пугающее.

– Нет, но моя кормилица знает рецепты и…

– Никому не говорите об этом, – натянув на лицо прежнюю расслабленную улыбку, ответил Себастьян, резко задёрнув занавеску на окне.

Астрид растерянно выдохнула:

– Я не понимаю…

– С недавних пор снадобья Эринбурга считаются в Элдергарде разновидностью магии. Уверяю вас, вашей кормилице не хотелось бы нарушать данный закон.

Астрид удивлённо распахнула глаза и поперхнулась воздухом. Они причислили к магии простое травничество… Сделали из него что-то опасное и тёмное, наплевав на то, что оно могло спасать чьи-то жизни. Они очернили всё, что было неугодно Рэндаллу. Всё, что отличалось от их картины мира!

– Это бред! – порывисто воскликнула она. Ей следовало замолчать и прикусить язык, но злость вырвалась наружу неконтролируемым вихрем. – Снадобье это просто сбор трав! Или в Элдергарде нет травников?

– Разумеется, есть, – спокойно ответил Себастьян, сделав вид, что и вовсе не заметил её раздражения. – Но рецепты Эринбурга под строжайшим запретом.

– То-то ваши лекари не могут вылечить простую мигрень!

– Астрид.

Её имя из его уст, произнесённое впервые и таким тоном, подействовало, как ушат холодной воды. Она замерла с растерянным вздохом, и весь гнев мгновенно улетучился. Астрид поняла, что перегнула палку. Заигралась в справедливую принцессу Эринбурга и в конец потеряла контроль. Она заставила себя вспомнить, что Себастьян, несмотря на весь свой дружелюбный настрой, ей вовсе не друг. Он может сколько угодно притворяться её безобидным сопровождающим по Элдергарду, а на деле только и ждать момента, когда она расколется и выдаст все свои тайны. А Астрид была очень близка к этому…

На миг ей стало действительно страшно, что даже это маленькое несогласие в порядках Элдергарда может стать её прямой дорогой на плаху. Но Себастьян не выглядел ни капли воодушевлённым тем, что сумел подловить её на опасных, мятежных взглядах. Напротив, он казался крайне обеспокоенным, продолжив тихим уставшим голосом:

– Если бы был способ помочь принцу, лекари Элдергарда давно бы его нашли. Но прошу вас, госпожа, прекратите ставить под угрозу себя и своё окружение. Ваши слова могут быть неправильно поняты. Я принесу вам свод законов. Думаю, это не будет лишним.

В глубине души Астрид понимала, что Себастьян просто пытался её предупредить, но это не делало ситуации хоть чуточку терпимее. Она была заперта в варварском королевстве, отрёкшимся от магии, просто потому что так захотелось какому-то безумцу. Ей нужно было контролировать свои слова и действия, потому все её высказывания могли расценить как неуважение и мятеж.

Месяц назад Астрид была уважаемой принцессой в Эринбурге, где каждый прислушивался к её мнению, где её слово имело вес. А сегодня она невеста наследного принца Элдергарда и чужестранная дикарка, не знающая даже о существовании какого-то там сталлерога. Ей было невыносимо собственное бессилие и отвратительна вся ситуация в целом. Но так или иначе, Астрид пришлось взять себя в руки и спокойно ответить, сдерживая рвущиеся наружу эмоции:

– Благодарю.

Дорога обратно оказалась намного быстрее. Возможно, потому что всё это время Астрид злилась. На себя, на Мишель, на уродливые деревья в парке, ещё недавно казавшиеся ей привлекательным, на скучные серые дома и весь Элдергард в целом. Поэтому, когда карета наконец замерла, Астрид вылетела наружу, игнорируя помощь слуги, и быстро зашагала по мосту, мечтая, как можно скорее оказаться в своей комнате и ощутить иллюзорный островок свободы, где она могла говорить, что хочет и когда хочет. Стража у ворот посмотрела на неё, как на сумасшедшую, но ей было плевать.

Влетев в открывшиеся двери, Астрид замерла посреди просторного каменного холла. Куда дальше?.. По обе стороны от широких лестниц тянулись ответвления коридоров. Главный вёл прямо, Астрид точно знала, что дорога к тронному залу шла через него, и точно помнила, что сегодня они спускались сюда по лестнице. Но на этом её ориентиры заканчивались. И кто построил этот чёртов замок с кучей запутанных коридоров, похожих друг на друга, как две капли воды?!

Мысленно выругавшись, она сжала кулаки от досады, как что-то вдруг врезалось в её ноги с радостным вскриком:

– Асти!!!

Астрид невольно улыбнулась и разом забыла обо всём. В стенах безукоризненно строгого замка непоседливое бедствие казалось чем-то неправильным и потусторонним, но для неё Лукас всегда был настоящим спасением. Присев на корточки, она крепко сжала его в своих объятьях и спрятала блестящий от слёз взгляд на маленьком, остром плече. Когда-то они могли спрятаться так от всего мира. Только они вдвоём в своём маленьком придуманном мирке…

Астрид так хотелось вернуться в детство, где главной проблемой виделась разбитая коленка, где так легко можно было спрятаться за спину отца от всего гнёта ответственности, что норовил свалиться ей на плечи. С трудом заставив себя разжать объятья, она украдкой утерла выступившие на глазах слёзы и выпрямилась. С лестницы неспешно спускалась Мишель, придерживая подол длинного бархатного платья и с улыбкой наблюдая за ними. Что-то тёплое сверкнуло в её глазах, на миг вернув Астрид трепетное чувство родства, но от осознания, что это всего лишь иллюзия, стало невыносимо больно. Особенно, когда в её обманчивую сказку ворвался голос лорда Вентора:

– Ваше величество, – он низко склонил голову перед Мишель, а она едва заметно кивнула в ответ. – Чудесно выглядите сегодня.

– Спасибо. Я слышала, сегодня вы устроили Астрид небольшую прогулку по городу. Это была чудесная идея. Пришлось ли тебе что-нибудь по вкусу?

Последний вопрос она адресовала уже Астрид, и принцесса коротко кивнула, продолжая держать Лукаса за плечи, словно это могло помочь ей собраться с силами.

– Театр достаточно необычен.

– Тебе непременно стоит посетить приют мадам Адьюлат. Я уверена, ты найдёшь там много интересного для себя.

Мишель впилась в неё странным взглядом, и Астрид показалось занятым, что она решила упомянуть загадочный приют мадам Адьюлат именно сейчас, но все её вопросы застряли внутри. Не время и не место. Мишель точно что-то знала, но, судя по всему, не особо собиралась ей рассказывать. Её взгляд искрился молчаливым предупреждением и чем-то необъяснимо странным, что Астрид не в силах была расшифровать.

Мишель тут же переключила своё внимание на Себастьяна, ненавязчиво поинтересовавшись:

– Говорят, Эльтарион уехал с вами?

– Да, ваше величество, но ему нездоровилось. Он покинул нас в середине прогулки.

– Досадно… Навещу его позже, – помолчав некоторое время, Мишель неохотно продолжила. – Король рассказал мне о трагедии, случившейся с твоей семьёй, Себастьян. Мне очень жаль.

Астрид почувствовала странную неловкость. Мишель выражала своё соболезнование, но её голос звучал как издёвка. В каждом её слове, в каждом её жесте, направленном в сторону Себастьяна, скользила необъяснимая враждебность. Он напряжённо смотрел на неё в ответ, сбросив с лица привычную маску веселья. Это казалось Астрид почти что неправильным: то, как он замер перед Мишель, неестественно выпрямившись, будто желая сказать что-то очень колкое, но сдерживая себя из последних сил.

В конце концов Себастьян медленно кивнул, натянув на лицо очередную фальшивую улыбку:

– Благодарю, ваше величество. Их смерть стала несомненной потерей для Элдергарда.

– Разумеется. Для Элдергарда, – насмешка в голосе Мишель стала слишком очевидной.

Астрид впервые увидела, как выдержка Себастьяна затрещала по швам: меж бровей залегла хмурая складка, он резко открыл рот, намереваясь ответить нечто нелицеприятное, но сдержался, вовремя вспомнив, кто стоит перед ним. Мишель, напротив, выглядела до ужаса довольной собой, с интересом наблюдая за чужими метаниями.

– Прошу меня простить, я должен идти. Мари поможет принцессе найти свою комнату.

С этими словами Себастьян буквально испарился, широкими, порывистыми шагами исчезнув из поля зрения. На миг Астрид даже стало его жаль.

– Что это было? – не выдержав, поинтересовалась она, а Мишель вдруг лукаво улыбнулась и пожала плечами.

– Я собиралась показать Лукасу королевскую галерею. Присоединяйся. Думаю, тебе тоже будет интересно.

На самом деле у Астрид не оставалось выбора. Картины не интересовали её от слова совсем, зато очевидное напряжение между Мишель и Себастьяном мгновенно заняло все её мысли. У мачехи должна была быть веская причина так откровенно недолюбливать молодого лорда.

Астрид коротко кивнула, и они продолжили путь втроём. За ними на приличном расстоянии следовала уже знакомая ей низенькая служанка. Кажется, Себастьян назвал её Мари. Лукас с детской любознательностью нёсся впереди, восторженно крутил головой и периодически оглядывался, проверяя, что они всё ещё идут за ним. Астрид улыбалась, и даже всегда холодные глаза Мишель смягчились, наблюдая за наивным восторгом.

Вскоре они оказались в просторном зале, увешанном картинами. Служанка несмело замерла у входа, а они прошли дальше, оставшись в полном уединении, пока Лукас с интересом бросался к каждой картине.

– Будь осторожна с Себастьяном, – наконец заговорила Мишель. – Его родители были близкими друзьями Рэндалла. Венторы всегда отличались радикальными взглядами, и, боюсь, некоторые из твоих идей могут показаться ему опасными и неправильными. Как ты, возможно, уже поняла, Элдергард разительно отличается от Эринбурга.

Теперь многое вставало на свои места. Например, влияние Себастьяна на местную знать и его высокое положение в столь юном возрасте. Наверное, Рэндалл приглядывал за ним в память о погибших друзьях. Подобная забота, конечно, не вязалась в голове Астрид с образом кровожадного тирана, но, может, даже у таких людей, как он, было подобие чести.

– Да уж, в Элдергарде странно всё, начиная от зданий и заканчивая людьми, – хмуро согласилась Астрид, бегло оглядывая ряд картин. – И чем же так прославился род Венторов?

– Когда-то мне было также тяжело привыкнуть к Эринбургу, – призналась Мишель, проигнорировав вопрос Астрид и замерев у одной из картин.

Это был портрет темноволосой девушки, сидевшей у окна. В её чертах очень точно проглядывалась семейная схожесть. Если бы не грустный взгляд и болезненный вид, портящий всю красоту и искажающий черты лица, Астрид могла бы предположить, что это Мишель в молодости. Но девушка на картине была откровенно сломленной. Настолько потерянной, что при взгляде на неё болезненно сжималось сердце. Удивительно, что этот портрет вообще повесили в галерее. Обычно в таких залах выставлялись лишь лучшие изображения королевских особ. А вдруг этот портрет и был лучшим?..

– Кто это? – растерянно спросила Астрид.

– Сестра основателя Элдергарда, – Мишель подошла ближе, мягко коснувшись полотна.

– Она выглядит такой несчастной…

– Она и была глубоко несчастной, – с необъяснимой горечью, словно прочувствовав всю её боль, ответила Мишель и отвернулась.

Астрид кинула на неё удивлённый взгляд, заметив, как неловко мачеха заправляет за ухо выбившуюся прядку волос, вновь беря себя в руки. Эта тема казалась чем-то запретным, поэтому Астрид не решилась на дальнейшие расспросы, уводя разговор в более безопасное русло.

– Ваше семейное сходство поражает. В жизни бы не отличила тебя от Миранды со спины.

Мишель усмехнулась, но взгляд её остался грустным, почти болезненным, придавая ей пугающее сходство с портретом. Они пошли дальше.

– Да, смотреть на неё иногда, как видеть себя в зеркале. Только моложе, разумеется.

Мишель пыталась шутить… Для Астрид это вдруг стало совершенно невероятным открытием, словно они вновь вернулись в те времена, когда отец ещё был жив, а между ними не было этой холодной пропасти.

Но Астрид заставила себя вспомнить, что она здесь по вине Мишель. Эта мысль почему-то не вызвала прежней злости, хотя ей по-прежнему было страшно становиться разменной монетой в политических играх. Но, возможно, именно этот страх и не давал ей возненавидеть Мишель с новой силой. Астрид так хотелось уцепиться за что-то знакомое и родное, что она почти готова была простить ей предательство. Посреди холодной неизведанной опасности Элдергарда даже мачеха больше не казалась вселенским злом.

Мишель внимательно посмотрела на Астрид и успокаивающе улыбнулась. Эта улыбка, как нож, вспорола все внутренности своей неправильной, неожиданной нежностью.

– В Элдергарде есть много вещей, которые могут тебя напугать, – вопреки улыбке Мишель говорила совсем неприятные вещи. – Но ты должна будешь бороться. И я тебе в этом помогу. Ты должна знать, что я не брошу тебя в час нужды, слышишь?

Сердце тоскливо сжалось, а в душе разверзлась огромная дыра. Астрид почувствовала, как защипало глаза. Она едва нашла в себе силы быстро кивнуть и опустить голову, чтобы спрятать свой взгляд. Это было то, что ей хотелось услышать от Мишель с самого начала. Может, если бы она сказала об этом сразу, всё было бы по-другому… Может, тогда Астрид не чувствовала бы себя настолько брошенной и использованной?

– Когда ты расскажешь ему? – спустя время тихо спросила Астрид.

Мишель прекрасно поняла её вопрос.

– Будет лучше, если ему сообщишь ты. Он доверяет тебе больше, чем кому-либо.

– Это плохая идея. Я точно расплачусь. Может обратимся за помощью к Эльтариону? Уж он-то умеет ладить с детьми, – в попытке сгладить своё неожиданное откровение пошутила Астрид, и Мишель тихо засмеялась, кинув нежный взгляд на сына.

Лукас продолжал восторженно перебегать от картины к картине.

– Боюсь, его неловкие попытки снова приведут к катастрофе.

Астрид засмеялась в ответ, и на какое-то время они замолчали, неспешно прогуливаясь по залу.

– Я была уверена, что ты мне всё выскажешь, – вдруг сказала Астрид, и Мишель перевела на неё странный, нечитаемый взгляд.

– Напротив. Ты крайне изящно вышла из ситуации. Даже я не смогла бы лучше. Порой ты видишь во мне слишком жестокого монстра.

Астрид хотелось ответить, что это её вина, выплеснуть всю обиду за годы холодной стены, что возвела между ними Мишель по известной только ей причине. Напомнить, кто решил за неё дальнейшую судьбу, притащив в Элдергард в качестве невесты для своего племянника. Но Астрид промолчала, отвернувшись и сделав вид, что крайне увлечена разглядыванием портрета какого-то лорда.

К сожалению, её злость и извинения Мишель не вернули бы их назад. Вряд ли они когда-нибудь восстановят прежние отношения. Можно лишь попытаться сделать вид, что они всё ещё семья.

***

Астрид шла за молчаливой, робкой Мари. Печальный портрет сестры основателя Элдергарда никак не выходил из головы. Что же пережила эта женщина, что оставило на её лице такой отпечаток непреодолимой скорби и безысходности? Насколько сильным должно было быть потрясение, чтобы навсегда исказить красивые черты лица болезненной слабостью? И то, как Мишель отозвалась об этой картине… Словно знала, что она могла испытать…

Прежние страхи снова возвращались, стягивая грудь тяжёлыми цепями. Каждый считал своей святой обязанностью напомнить ей об опасности, что подстерегала её в Элдергарде, будто Астрид и без того не знала, что ей нужно быть осторожной. Но проблема заключалась в том, что она абсолютно не умела быть осторожной. Все её попытки держать свои мысли глубоко внутри, а рот под замком, непременно заканчивались провалом. Привыкшая к свободе и праву голоса, Астрид не умела жить по-другому. Её растили королевой, а не красивым дополнением влиятельного мужа. Возможно, в этом и была основная загвоздка. Будь она хоть немного похожа на изнеженных замками дам, ей бы и в голову не пришло противиться воле мачехи и замужеству с принцем. Будь она хоть немного похожа…

Но Астрид не была. Она с детства знала, что наденет корону Эринбурга, возглавив свой народ. Она изучала его, слушала его, жила им. Она должна была стать лучшей версией себя, завоевав доверие поданных. Равняясь на отца, Астрид чётко понимала, что обязана стать даже лучше него. Это вкладывалось в её голову с самых ранних лет. Бесконечные уроки этикета, танцев, истории, грамматики, тренировки стрельбы из лука и владением мечом, вышивание… Казалось бы, нескончаемое веретено навязанных ей ненужных знаний, но она всегда знала, что когда-нибудь благодаря этому станет хорошей правительницей, которая сможет привести Эринбург к миру и процветанию, навсегда уничтожив призрачную угрозу Элдергарда. Это было её желанием, её целью. Астрид была хозяйкой своей судьбы. Она сама выстраивала своё расписание, сама договаривалась с учителями о дополнительных заданиях, сама решала для себя, сколько и чего ей нужно, здраво оценивая свои силы и слабости.

Но, возможно, отец просчитался. Возможно, Астрид не была той, кому суждено было сделать жизнь Эринбурга лучше, а в наследники с самого начала нужно было готовить Лукаса. Но, как бы то ни было, на роль послушной жены наследного принца она тоже никогда не годилась. Нелепая ирония судьбы…

Они почти добрались до спальни, как вдруг резкое движение сбоку заставило Астрид развернуться. Знакомые тёмные глаза сверкнули в полутьме коридора. Она появилась буквально из ниоткуда, словно выплыв из тени, как всегда неуловимая и порывистая. Астрид читала о магах, что могли сливаться с окружением, подчиняя себе тьму, но, как это удавалось принцессе Элдергарда, до сих пор оставалось загадкой.

Миранда улыбнулась ей как старой знакомой, отчего стало почти жутко. Её безумие, сменяющееся осознанной решимостью, каждый раз вводило Астрид в ступор. Она совсем её не понимала, в то время как Миранда выглядела так, будто знает про неё всё. Но забавнее всего было то, что очевидное напряжение и настороженность Астрид никак не смущали принцессу, словно она и вовсе решила этого не замечать.

Схватив Астрид под руку, словно они давние подружки, Миранда подтолкнула её к двери.

– Спасибо, Мари! Ты можешь быть свободна. Принцесса позовёт тебя, если нам что-то понадобится, – искренне поблагодарив служанку, Миранда лучезарно улыбнулась и чуть ли не силой затолкала Астрид в комнату.

Едва ли, конечно, тихая и кроткая Мари смогла бы сказать что-то против. Астрид только увидела её быстрый неуверенный кивок прежде, чем двери захлопнулись перед самым её носом. Астрид даже не успела возмутиться тому, что Миранда запихнула её в домик, как какую-то куклу. Злиться на неё в принципе почему-то не получалось…

Миранда коснулась плеча Астрид, привлекая к себе внимание, и её взгляд снова не казался безумным. Проницательно чёрные глаза смотрели прямо в душу.

– Себастьян рвёт и мечет, а Эльтарион так и не вернулся. Весёлая же вышла у вас прогулочка, – принцесса улыбалась, но её голос был полон волнения.

Астрид удивилась. За ужином ей не показалось, что они с братом близки. Особенно, когда они пытались побольнее уколоть друг друга.

Схватив Астрид за руку, Миранда потянула её за собой и усадила в кресло, устроившись напротив в ожидании рассказа. Что-то в ней не давало Астрид покоя, но она не могла понять, что именно. Вопреки всему принцессе хотелось довериться…

– Принц сообщил, что ему нездоровится, и покинул нас в середине прогулки, – ответила Астрид, соблюдая формальный тон, отчего Миранда забавно сморщилась, но продолжила слушать, не перебивая. – А у лорда Вентора, смею предположить, состоялся не очень приятный разговор с королевой Мишель.