Тени прошлого

– Это безумие! Ты не угадаешь последствий! – закричала Моргана, и Эрина вымученно улыбнулась, встретившись с ней взглядами.

– Большее безумие, чем есть сейчас?

Моргана что-то недовольно фыркнула в ответ, но Эрина уже не слышала. Она отошла назад и широко раскинула руки в стороны.

– Остановись! – в ужасе закричал Эрнест, впервые на её памяти повысив голос. – Ты не можешь этого сделать!!!

– Не могу, а должна, – с грустной улыбкой ответила Эрина.

Эрнест резко опустил руки, и щит затрещал. Моргана зашипела проклятия в его сторону, но он не обратил на это внимания, порывисто шагнув в сторону Эрины. Она предупреждающе покачала головой.

«Ты обещал», – напомнила Эрина мысленно, и лицо Эрнеста исказила гримаса боли.

«Я не могу просто на это смотреть», – его испуганный голос ворвался в её разум, и она успокаивающе улыбнулась:

«Ты должен. Я знаю, что делаю. Верь мне».

Эрнест застыл на пару мгновений, зажмурился, а затем сделал тяжёлый вдох и шагнул назад. Он снова поднял руки, удерживая щит. Моргана пронзила его ненавидящим взглядом, но он даже не взглянул в её сторону, продолжая смотреть на Эрину. Она знала, что должна это сделать, чтобы предотвратить очередную войну. В конце концов, она всегда догадывалась, что рано или поздно ей придётся это сделать…

Магия с бешеной скоростью принялась растекаться по венам, постепенно стирая звуки окружающего мира. Эрина взглянула на Иду. Её тёмные глаза влажно блестели от слёз. Порой с трудом верилось, что они с Элдвигом росли в одной семье. Ида никогда не умела жертвовать кем-то, зато собой – всегда.

– Позаботься о них, – с трудом разлепив губы, прошептала Эрина, пока магия окончательно не взяла над телом контроль.

Ида болезненно скривилась и медленно кивнула. Одинокая слеза прочертила по её щеке влажную дорожку.

Теперь можно…

Эрина полностью отпустила себя. Все внутренности будто бы подбросило вверх, и тело вдруг охватило приятное чувство невесомости. Словно она наконец-то освободилась от всех забот и тревог. Магия прокралась в каждый уголок её разума, тела и души. Горела, искрила, шипела и наконец взорвалась, вырвавшись наружу неконтролируемым потоком.

Эрина хотела подольше насладиться этим чувством, но мир вокруг вдруг окрасился белым и стёрся из сознания. Полностью потеряв связь с реальностью, она позволила магии овладеть своим телом и вошла в состояние магического стазиса, не зная, сможет ли когда-нибудь вернуться назад. Единственная мысль, что осталась в полностью белом, туманном мире – спасти магов и людей. Её оказалось достаточно, чтобы она сделала шаг вперёд.

Глаза загорелись неестественным синим светом, стирая изумрудную зелень радужки. Она не слышала ничего, что кричали вокруг. Она перестала быть собой. Больше не королева-предательница, не Эрина, не жена и не подруга – просто сгусток чистой магической энергии, затопивший каждую клеточку её тела. И он точно знал, что нужно было его хозяйке, позволившей ему вырваться наружу.

Эрина склонилась к земле, опустив руку на потрескавшийся камень площади, и десятки новых трещин разошлись из-под её ладони. Не касаясь магов совета, они принялись вырисовывать на камне таинственный узор. Послышался хруст. Огненный залп хранителей прекратился, но было слишком поздно…

Магия, сокрытая в земле, шла на зов, отчаянно желая найти выход из тёмных неуютных недр. Она сочилась ярким синим светом из сотни трещин на площади. Переливалась и циркулировала, пока наконец не нашла свой путь, выстроившись в одну ровную линию вдоль щита, возведённого Эриной.

Секунда оглушительной тишины… И невидимая стена вспыхнула синим пламенем, навсегда отрезав их от Элдвига и его последователей. Она вознеслась до самых облаков. Замерла. А затем обрушилась на землю разрушительной волной. Эрина вскинула руку, успев укрыть совет защитным коконом прежде, чем земля треснула. Трещина пошла дальше, выходя далеко за пределы щита и складывая каменные дома, как игрушки.

Губы Эрины изогнулись в довольной улыбке. Она подняла горящий синим пламенем взгляд на Элдвига. Его снесло ударной волной, пригвоздив к стенам храма. Теперь в тёмных глазах стоял настоящий ужас, и, если бы настоящую Эрину это отрезвило, сгусток магии раззадорился лишь сильнее, прижимая вторую ладонь к земле.

Трещина стала шире. Маги совета не удержались на ногах, упав на землю, и отползли подальше от разлома.

– Что она творит?! – в ужасе закричала Моргана, не сводя глаз с трещины в земле, пылающей синим пламенем.

Тьен и Камилла схватились за руки. Их губы беззвучно зашевелились в молитве. Бернард продолжал раздавать указания своим магам, чтобы они позаботились о паникующем народе, а Эрнест сидел на земле, бездумно разглядывая суетящихся за стеной огня хранителей. Единственной, кто оставался спокойной посреди царящего вокруг хаоса, была Ида. Она продолжала немигающим взглядом наблюдать за Эриной. Или тем, что от неё осталось…

Её план стал понятен ещё в тот момент, когда трещины разошлись по площади. Эрина не могла поступить иначе… Не могла допустить того, чтобы Элдвиг превратил людей в рабов, а магов сделал безжалостными монстрами. Она сделала то, что считала нужным. Как и всегда, решив всё в одиночку.

Ида обернулась на оставшегося за барьером брата, что постепенно отдалялся от них, и спокойно сказала:

– Эрина делит материк…

Глава 6

Таинственный дракон исчез так же резко, как и появился. Его полёт над замком бурно обсуждали ещё пару дней, а потом все забыли о нём как по волшебству.

Астрид не могла с этим смириться. Огромный зверь, охотящийся на магов прямо в столице Элдергарда… Как можно было просто взять и забыть о нём?! Она хотела узнать о драконе всё. И, поскольку Мишель всячески её избегала, доставала расспросами Себастьяна и Миранду, пока в один из дней они не пришли к ней в комнату и не вручили свод законов, пожелав приятного чтения. Выражение их лиц говорило само за себя: ей нужно переключиться.

По итогу на некоторое время в жизни Астрид, как бы дико это ни звучало, воцарился относительный покой. Никаких драконов, лицемерных пиров и убийц, караулящих у двери. С каждым днём её пребывание в Элдергарде становилось всё более сносным. Она много болтала с Мирандой, которая оказалась хоть и странной, но отличной собеседницей, умеющей увлечь своими рассказами про местную знать и королевство. Гуляла с Лукасом по городу в сопровождении Себастьяна, знавшего историю каждого дуба в начинающем зеленеть парке. Иногда пересекалась с Эльтарионом в библиотеке, обмениваясь молчаливыми, странными взглядами. И ничего не слышала про дракона.

Спокойствие и забота, которыми её окружили, казались такими настоящими, что Астрид почти поверила в то, что приехала сюда как гостья и совсем скоро вернётся домой. Если бы она хоть на миг задумалась об этом, непременно испугалась бы собственных мыслей и воспротивилась бы той сказке, что позволила построить вокруг себя. Но она не задумывалась, потому что дворцовая жизнь увлекла её с головой. Беседы с принцессой, прогулки по городу, изучение замка, игры с Лукасом, молчаливые переглядки с Эльтарионом… Астрид позволяла себе наслаждаться иллюзорным спокойствием. Ведь в конце концов, это было то, чего ей так не хватало в последние месяцы. Ни о чём не думать. Не бояться. Не бороться за свою свободу. Просто… Жить.

***

Премьера долгожданной оперы, о которой говорил Себастьян, превзошла все ожидания. Хотя обойти Эринбург, славившийся своими изысканными постановками, было практически невозможно, Элдергарду удалось удивить своих гостей. Изумительные голоса в совокупности с искусной игрой актёров и яркими декорациями не оставили равнодушным никого. Конец истории оказался печальным и несправедливым, заставляя особо сердобольных дам в зале украдкой вытирать платочками дорожки слёз. Главная героиня пожертвовала собой ради спасения мира и любви. Красивая сказка, не имеющая ничего общего с суровой реальностью, где все герои давно уже вымерли и едва ли нашёлся бы тот, кто одним своим поступком смог бы изменить весь мир.

Астрид невольно примерила на себя её роль, когда вместе со всеми поднималась поаплодировать актёрам. Интересно, смогла бы она пожертвовать собой ради мира и своей любви? Хватило бы ей духу отдать престол в чужие руки и покинуть возлюбленного? Пожалуй, нет. Такая жертвенность, граничащая с безумием, казалась ей по меньшей мере странной. Она была уверена, что всегда можно найти выход, не прибегая к крайним мерам. В конце концов, пожертвовать всегда можно малым. Например, тем, кому нечего терять.

Принцесса из оперы могла приказать служанке прыгнуть с волшебным цветком в океан вместо неё, пообещав обеспечить будущее всей её семье. Королевство было бы спасено, возлюбленный не страдал бы от горя, а престол не остался бы на растерзание стервятникам из знати. Но таков удел красивых сказок – драматичных историй, местами лишённых логики, чтобы показать людям силу любви и жертвенности. В жизни всё было бы по-другому, а потому Астрид недолго грустила над финалом, пусть он и оставил после себя неприятный осадок.

На обратном пути Иденфорд уже утопал в сумерках и таинственно подсвечивался факелами. Витражные окна домов причудливо переливались в отблесках огня, и пока не было видно серого безликого камня стен, казалось, что в Элдергарде очень даже красиво. Второй месяц весны почти подошёл к концу, но по вечерам по-прежнему было холодно. По улицам вместо прохожих гулял ветер, а свинцовые тучи нависли над городом, закрывая звёзды.

В Эринбурге в это время года уже было тепло… Астрид гуляла в лёгких платьицах, а здесь не расставалась с дорожным плащом, боясь заболеть. Но, как ни странно, тепло ей дарила собравшаяся в карете компания, ставшая в какой-то момент неотъемлемой частью её жизни.

– У неё было такое красивое платье! А как она красиво пела! Вы слышали? Слышали?

Лукас возбуждённо размахивал руками, продолжая восторгаться оперой. Астрид улыбалась и прижимала его к себе, нежно приглаживая растрепавшиеся от ветра волосы. Даже Себастьян с Эльтарионом оттаивали, наблюдая за его искренним счастьем. Маленький непоседа очаровал их ещё в первую встречу. Им нравилось гулять с Лукасом по городу или читать ему Элдергардские сказки, а Астрид нравилось наблюдать за ними в такие моменты. Словно все они были обычными людьми, а не обременёнными титулами принцами, принцессами и лордами.

– Да, голос и впрямь был чудесным, – с лёгкой улыбкой подтвердил Себастьян и скользнул по Астрид странным взглядом. – А что за платье было у принцессы в финальном акте! Мне кажется или я видел у Астрид нечто похожее?

– Точно-точно! – радостно захлопал в ладоши Лукас. – Асти, у тебя точно было похожее платье. А наденешь его завтра на обед? Ну, пожалуйста! Пожалуйста! Ты будешь прямо как главная героиня. У Асти вообще очень много платьев, и все они ужасно красивые. Как и она сама!

Стоило только дать ему слово, и его было не остановить. Ребёнок… Что с него взять? Но Астрид не знала никого, кто отзывался бы о ней с такой же теплотой и восхищением. Словно она идеал, которым никогда по-настоящему не была. Это было до щемящего чувства внутри умилительно, хотя и вгоняло в краску каждый раз. Если что и стоило беречь до последнего вздоха – так это подобное отношение. Порой от самых безумных поступков в жизни её удерживала лишь мысль о брате. Что бы подумал о ней Лукас? И как бы стал относиться? Последняя родная кровь, оставшаяся у неё в этом мире. Он даже не представлял, как много для неё значил.

Кинув взгляд на Себастьяна, Астрид закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Тот давно разгадал любовь Лукаса к хвалебным одам сестре и теперь всячески этим пользовался, вгоняя её в краску. Иногда Элдергарская троица, несмотря на все свои серьёзные титулы, была просто невыносима. Они вели себя хуже маленьких детей, подначивая друг друга и перекидываясь колкими шуточками.

Астрид вспоминала их с Лукасом детство, когда они спорили, кто быстрее заберётся на дерево или украдёт с кухни яблоки так, чтобы не заметили служанки. Если их ловили, всегда ругали её, как старшую, но оно того стоило. Особенно, когда они со всех ног мчались с кухни, пытаясь не засмеяться, а потом ели эти самые яблоки, спрятавшись под сенью раскидистого дуба и наблюдая за тем, как служанки недоумённо обсуждают пропажу. Элдергардская троица, конечно, не воровала яблоки с кухни и не забиралась на деревья, но на спор забрасывать камни в городскую реку умела ничуть не хуже. И даже их глупые шуточки, в центре которых нередко оказывалась и сама Астрид, на самом деле ей нравились. Ведь в такие моменты она чувствовала себя так, будто была частью их компании. Их мира…

Пришлось согласиться со всеми словами Лукаса, лишь бы утихомирить его восхищённую речь.

– Надену-надену, уговорил, – проворчала Астрид, продолжая прижимать его к себе, чтобы он, в очередной раз взмахнув руками, не угодил ей в глаз. – Но быть как героиня оперы я точно не хочу.

– От чего же? – подала тихий голос Миранда, всю дорогу до этого пребывая в задумчивом молчании.

Из всех четверых, не считая Лукаса, опера произвела на неё самое сильное впечатление.

– Такая героическая смерть заслуживает уважения. Уж лучше так, чем продолжать своё бессмысленное существование и погибнуть трусом.

На какое-то время в карете воцарилась гробовая тишина. Даже Лукас замер, больше чувствуя изменившееся настроение, чем, правда, понимая его причину. Астрид стало неуютно, потому что именно её слова заставили Миранду сказать это. Но, несмотря на застывшее в воздухе напряжение, принцесса, не испытывая ни капли неловкости, как ни в чём не бывало отвернулась к окну под мрачные взгляды Себастьяна и Эльтариона.

– Думаю, здесь важна цель, за которую ты борешься, – недовольно заметил принц, и Астрид снова показалось, что она упустила что-то важное.

Эльтарион и Миранда запросто могли затеять прилюдную перепалку, и никто не смог бы понять предмет их спора. Астрид восхищалась их способностью так завуалированно преподносить свои мысли. Правда, в такие моменты она чувствовала себя ещё более лишней.

– Ошибаешься, братец, – прохладно ответила Миранда и перевела на Себастьяна неожиданно враждебный взгляд. Тот, будто давно привыкнув к подобному, ничуть не растерялся, спокойно выдерживая её злобу. – Здесь важно то, какое зло угрожает миру.

– Я не стану поддерживать твои размышления, Ранда, – растянув губы в лицемерной улыбке, тихо предупредил Себастьян.

Напряжение в карете уже можно было резать ножом, и Астрид решила вмешаться, пока они не затеяли очередной спор в маленьком замкнутом пространстве.

– В опере меня поразила одна вещь, – осторожно начала она, и взгляды всех присутствующих мгновенно обратились к ней. – Если в Элдергарде строгий запрет на магию, зачем её показывают в театре?

Этот вопрос и впрямь мучил её весь вечер. Она молчала, потому что не хотела портить умиротворённую обстановку, что ещё пару минут назад царила в карете, но теперь настроение было безвозвратно испорчено и терять было нечего.

– Магия стала источником их бед, – отозвался Эльтарион, не сводя испытующего взгляда с сестры, словно больше пытался втолковать эту истину ей. – Если бы не этот цветок – никому не пришлось бы жертвовать собой, и над королевством не нависла бы угроза.

– Но ведь возлюбленный героини сам сорвал его! – возмутилась Астрид, принявшись горячо размышлять вслух. – Цветок не причинял никому вреда. Напротив, благодаря ему распускались другие цветы и разрастался лес. Люди сами создали проблему, сделав из него корень зла.

– Именно, – коротко кивнул Эльтарион, наконец посмотрев на неё.

Его светлые глаза упёрлись прямо в неё, и Астрид поняла, что ей стало тяжело дышать. Он редко смотрел на неё, словно избегая, но, если смотрел, Астрид почему-то становилось не по себе. Не в том плохом смысле, когда её касался взгляд Рэндалла и по телу пробегала толпа мурашек. От взгляда Эльтариона становилось неловко совсем по-другому.

– Магия есть повсюду: в воздухе, в земле, в воде. И пока она не касается человека, она не опасна. Но когда магия оскверняет человека… Зло – это всего лишь вопрос времени, – продолжал принц.

– Оскверняет человека?! – Астрид чуть не поперхнулась воздухом.

Ей стоило огромных усилий прикусить язык и не высказать всё, что она думает по этому поводу, но на помощь внезапно пришла Миранда, недовольно фыркнув.

– Так это называется здесь, принцесса, – она была единственной, кто по-прежнему не называл её по имени. – Опера показывает, что магия непременно заставит тебя страдать. Прикоснувшись к ней, ты навлечёшь на себя и всех, кто тебе дорог, страшную беду, которая разрушит твою жизнь. У принцессы не было другого выхода, как умереть, чтобы прервать цикл зла. Она пожертвовала собой не ради общего блага и не ради возлюбленного. Она умерла, чтобы прекратить свои страдания. Вот о чём на самом деле говорилось в пьесе.

– Эту пьесу утвердил король, – холодно напомнил Себастьян, окинув Миранду настороженным взглядом, и в этот момент Астрид чётко поняла, кто на какой стороне.

– Разумеется. Отец знает, что будет лучше для его народа, – насмешливо согласилась Миранда, даже не взглянув на Себастьяна.

Астрид снова почувствовала неловкость, словно услышала и увидела то, чего явно не должна была. Ей сложно было представить ситуацию, в которой она бы так открыто усомнилась в решении своего отца, но, с другой стороны, он и не был спятившим тираном…

– Мы добрались, – мрачно оповестил Эльтарион, закончив пререкания Миранды и Себастьяна.

Он покинул карету с очевидным удовольствием и сначала помог выбраться Астрид и Лукасу, а потом уже сестре. По его недовольному виду несложно было догадаться, что такое происходит не впервые. Вероятно, Миранда и Себастьян часто не сходились во взглядах, что было неудивительно с такой-то позицией касаемо магии.

– Что ж… – начала Миранда уже привычным чрезмерно весёлым тоном, приседая в шутливом реверансе и не сводя с Себастьяна странного взгляда. Её слова в принципе очень редко сходились с действиями. – Опера была поистине великолепна. Благодарю вас за компанию и желаю доброй ночи. Проводишь меня, Себастьян?

– Разумеется, – спокойно кивнул лорд, будто бы и не было никакой ссоры пару минут назад.

Коротко поклонившись Астрид, он развернулся, и они с Мирандой пошли в сторону замка. Всего через пару шагов спор между ними разгорелся с новой силой.

– Как кошка с собакой, – проворчала Астрид, окинув Эльтариона изучающим взглядом.

Они редко оставались одни, а если и оставались, ощущали странную неловкость, не зная, о чём говорить. Иногда у неё складывалось ощущение, что Эльтарион и вовсе её избегает. Не то чтобы это сильно её расстраивало – принц был немногословен и редко умел поддержать беседу, что было редким сочетанием для человека его положения. Однако Астрид хотелось узнать его поближе, даже если она не собиралась становиться его женой и оставаться в Элдергарде. Возможно, потому что она всё ещё надеялась найти в нём союзника и заручиться поддержкой.

– Они не хотят принимать ничьей правды, кроме собственной, – задумчиво отозвался Эльтарион и второй раз за вечер ответил на её взгляд, таинственно улыбнувшись. – Но вы дали крайне точное определение.

Астрид машинально улыбнулась в ответ, хотя знала, что эта улыбка посвящена далеко не ей. Таким Эльтарион ей нравился больше: не наследный принц жестокого королевства, а почти обычный юноша, заботящийся о сестре и переживающий за друга. Из всей Элдергардской троицы он оставался самым далёким и непостижимым. Астрид ничего о нём не знала, как и он не стремился узнать хоть что-нибудь о ней.

– Я провожу вас, – неожиданно предложил Эльтарион, и Астрид сдержанно кивнула, ничем не выдав своего удивления.

Обняв Лукаса за плечи, она неспешно зашагала к замку. Привыкнуть к внезапным порывам Миранды было несложно, но Эльтарион казался ей более рассудительным и сдержанным. Он не выглядел как человек, потакающий своим прихотям, напротив, больше напоминал каменную глыбу, напрочь лишённую собственных желаний. Кажется, сегодня у него было хорошее настроение, раз он вызвался проводить её вместо Мари. А у неё появился отличный повод узнать его поближе.

Но плану не суждено было сбыться. Это Астрид поняла, когда у входа в замок один из стражников выступил вперёд, неприятно бряцнув доспехами, и громко обратился к Эльтариону:

– Король желает вас видеть вместе с её высочеством.

Принц растерянно обернулся, и Астрид впервые увидела в его глазах такую бурю эмоций. Словно на миг его маска слетела, и там появилась странная смесь беспокойства, удивления и… отчаянья? Но Эльтарион уже отвернулся, а новость о том, что король хочет их видеть, тут же захватила все её мысли.

Зачем? Почему именно сейчас? Она была неосторожна и что-то сделала не так? Рэндалл решил разорвать помолвку и казнить её? Рой догадок жужжал в голове так громко, что напряжённым звоном отдавался в ушах. Астрид невольно прижала Лукаса к себе, и тот поднял на неё растерянный взгляд.

– Мне надо отвести брата, – уверенным голосом – или так ей только казалось – сказала она, и стражник понимающе кивнул, выдав заранее подготовленную фразу:

– Ваша служанка ждёт в холле. Она сопроводит принца Лукаса в его покои.

– Прекрасно, – натянуто улыбнулась Астрид.

Надежда на чудесное спасение разбилась вдребезги. Значит, Рэндалл ждал их уже давно, успев основательно подготовиться. Теперь понятно, почему его не было в театре. Наверняка отсутствие Мишель тоже связано с этим. Так или иначе, Астрид пришлось подчиниться. Она передала Лукаса в чужие руки с явной неохотой, хотя кроткая, тихая Мари со своей жаждой угодить во всём вызывала если не доверие, то хотя бы некоторую симпатию.

Гнетущая тишина преследовала их вплоть до тронного зала. Астрид нервно комкала в пальцах ткань дорожного плаща, настороженно поглядывая на Эльтариона. Тот не выглядел особо радостным от скорой встречи с отцом. Да и только слепой не заметил бы натянутых отношений в королевской семье. Впрочем, удивляться здесь было нечему – человек, за которым тянулась такая кровавая слава, просто не мог оказаться добрым, заботливым отцом.

Дошли они на удивление быстро, хотя Астрид отчаянно хотелось, чтобы длинные, мрачные коридоры не заканчивались никогда. В тронном зале их уже ждал король, вальяжно раскинувшись на троне. Рядом с ним, сцепив руки в замок, стояла Мишель. Лицо её было бледным и измождённым, словно она не спала всю ночь, и Астрид нервно поёжилась, стараясь не думать о мурашках, пробежавших по спине.

– Приветствую вас, мои дорогие, – приторно улыбнулся Рэндалл, обведя их внимательным взглядом.

Астрид едва не скривилась от подобного обращения, но стоически удержала лицо. Что-то в нём отталкивало её со страшной силой, каждый раз заставляя всё внутри покрываться корочкой льда. Не спасали ни дружелюбные улыбки, ни участливые слова. Опасность – вот единственная мысль, что билась в голове, когда Рэндалл оказывался рядом. Хотелось убежать куда подальше, но это значило бы безоговорочное поражение, а потому Астрид стояла на месте, гордо расправив плечи, и смотрела куда угодно, но только не на короля.

– Как вам опера? – скучающе поинтересовался Рэндалл, выводя неясные узоры на подлокотнике трона.

Казалось, он просто тянет время, скрашивая беседу любезностями сугубо ради приличия. Однако Эльтарион вдруг вытянулся по струнке, будто бы король задал не вопрос, а приказал запытать их до смерти, и Астрид поняла, что по-прежнему ничего не знает об Элдергарде.

– Опера превзошла все ожидания, отец, – ровным тоном ответил принц, как давно заученный текст. – Сюжет очень тонко подчеркнул необходимые моменты.

– Отлично, – улыбка Рэндалла стала шире, напоминая настоящий оскал. – Я рад, что опера натолкнула тебя на верные мысли.

Астрид до боли прикусила губу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не высказать своего мнения на этот счёт. Она почти возненавидела Эльтариона в этот момент за лицемерно-сладкую речь перед отцом. За то, что он оказался одним из тех дураков, что ненавидели магию просто за факт её существования. За то, что из принца в её глазах превратился в безвольную марионетку в руках отца. За то, что в очередной раз доказал, что им никогда не стать союзниками…

Астрид даже не представляла, что разочарование когда-нибудь сможет причинить ей такую боль. Будто Эльтарион не просто не оправдал её ожиданий, а буквально предал её. Её замутило, но пришлось натянуть на лицо самое невинное выражение, на которое она была способна, пока король не решил допросить и её. Потому что уж она-то вряд ли сумела бы удержать язык за зубами.

– Перейдём к главному, – продолжил Рэндалл прежним приторно-дружелюбным тоном, скользнув по Астрид внимательным взглядом, отчего тут же захотелось стряхнуть с себя невидимую грязь. – Я собрал вас здесь далеко не за тем, чтобы поговорить об искусстве. Прошёл почти месяц, как вы познакомились. У вас было достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше, а значит, через пару недель мы сыграем свадьбу.