Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

– Я пытался быть собой, но эти недоумки понимают только жёсткость, – Асакура-младший обвёл рукой двор, по которому носились слуги. – Поэтому я тебе и говорю, что ты должна вести себя как госпожа. Пусть уважают, а не уповают на твою доброту.

На минуту между ними воцарилось молчание. Кёко стояла, боясь дышать. Фудзивара смущённо глядел перед собой, очевидно жалея, что оказался свидетелем этой сцены. Юи же, сложив руки на груди, смотрела на слуг, которые уже заканчивали приготовления. Все лошади были запряжены и ожидали наездников. Служанки тоже наконец принесли туго затянутые узелки с припасами. Оглядевшись, Иошито понял, что к отъезду всё готово.

«Отлично. Давненько я не разминался», – с воодушевлением подумал Асакура-младший. Посидев месяц за бумажной работой, которую оставил ему Кэтсеро, он быстро понял, какая это на самом деле пытка. Куда лучше быть обычным воином. На поле боя всё просто и понятно.

– Ты – возвращайся в дом, – суровым тоном велел Иошито, указывая на Кёко. После того как служанка кивнула, парень посмотрел на невестку и застывшего Фудзивару: – А вы проводите меня до ворот.

Такаяма и сопровождающий её самурай последовали за Асакурой, который уже пересекал двор. Кёко же торопливо попятилась и в конце концов растворилась в глубине поместья. Иошито не было стыдно за своё поведение перед ней. Она его отвергла, да ещё и несколько раз, так почему он должен с ней церемониться?

– Из дома ни ногой пока меня не будет. И за Кичиро присматривай, чтобы не убегал от тебя, – распоряжался на ходу Иошито. – Даже если долго не будет вестей от меня, никому не выезжать за территорию поместья. Все, кто остаётся, должны его защищать. Понятно, Фудзивара?

– Конечно, Иошито-сан, – спокойно ответил Хидэо. – Дом под защитой, будьте уверены.

– Уж я надеюсь. А то с вас со всех станется ещё треть дома спалить, – усмехнулся Иошито, бросая взгляд на чернеющую посреди белоснежных деревьев часть поместья.

Из-за погоды ремонт решили отложить на весну, обрекая обитателей дома ещё пару месяцев любоваться развалинами, которые стали напоминанием об их беспечности.

– Как вы возмужали в отсутствие Кэтсеро, – поддела Юи парня, как и всегда, позабыв об обиде на него. – Он будет горд, когда узнает, как вы научились отдавать приказы и воспитывать тут всех.

Иошито надел на голову шлем-кабуто и посмотрел на невестку исподлобья:

– Не смей писать Кэтсеро, что мне пришлось превратиться в него, чтобы тут хоть кто-то работал. Он потом до конца жизни насмехаться надо мной будет. Я – не он. Мне это всё неинтересно. Но кто же виноват, что он приучил вас всех к ежовым рукавицам?

Юи прикрыла губы ладонью, не давая смешку вырваться наружу, но в её глазах виднелось веселье. Да уж, Иошито и сам чувствовал себя посмешищем. Роль Кэтсеро была ему не по нраву, да и не по «размеру».

Рыжий конь уже ожидал его у приоткрытых ворот. Подойдя к нему в сопровождении невестки и плетущегося позади Фудзивары, Иошито погладил животное по шее. Конь отозвался довольным фырканьем и повернул морду к хозяину.

Краем глаза Асакура заметил, как к ним приблизилась уже хорошо знакомая фигура. Неуверенно склонив голову перед вмиг ощетинившимся Иошито и Юи, Таро вымолвил:

– Хорошей вам дороги, Иошито-сан. Желаю вам успехов. Да помогут вам боги.

Вот ведь наглец! Асакура повернулся к вассалу и посмотрел на него, вскинув бровь. Из-под шлема его выражение лица плохо виднелось, однако Таро отчего-то стушевался и опустил глаза, подобно сестре.

– Спасибо, Хасэгава. Больше ничего сказать не хотите? – поинтересовался Иошито, за что Юи легонько ткнула его в бок.

– Конечно, хочу, Иошито-сан, – со смирением ответил Таро.

Не медля, молодой вассал опустился на колени напротив Юи, заставив ту изумлённо охнуть. Асакура-младший тоже с интересом наблюдал, как Хасэгава склонил голову так низко, что лоб его почти коснулся заснеженной дорожки.

– Госпожа Юи, я приношу вам свои глубочайшие извинения. Моему поведению нет оправдания. Я повёл себя грубо, неуважительно и наверняка обидел вас бестактными вопросами. Не знаю, что в тот день на меня нашло, но я был сущим глупцом. Простите меня.

Юи, чьи щёки покраснели, а глаза забегали от смущения, замахала руками перед собой.

– Что вы, Хасэгава-сан. Я на вас не обижаюсь, всё хорошо. Поднимитесь, пожалуйста, с земли. Она же ледяная, вы отморозите колени!

Юи в своём репертуаре. Иошито закатил глаза, не желая видеть, как девушка наклонилась к Таро, чтобы помочь ему встать. Ох, видел бы это Кэтсеро!

– Если и отморожу, это будет достойным для меня наказанием, – пробормотал парень, не отрывая глаз от Такаямы.

Иошито не мог понять, что скрывается во взгляде Таро. Интерес? Непонимание? А может быть… превосходство?

«Да какое превосходство, он в ногах валяется», – одёрнул себя Асакура, но, тем не менее, мысль из головы так и не ушла. Было в глазах Таро что-то такое, что обеспокоило молодого самурая. Пусть он и не мог точно выразить, что именно.

Однако когда Хасэгава выпрямился и посмотрел прямо на Иошито, тот отметил, что перед ним извиняться вассал не собирается. Чуть вздёрнув подбородок, Таро улыбнулся и кивнул. И это всё? Все его извинения?

– Моя невестка очень добра, как вы могли заметить. Я вот не такой щедрый, – громко произнёс Иошито, глядя в лицо вассалу. – А потому скажу, что извинениями всё не заканчивается. Я хотел забрать вас с собой, чтобы вы проявили себя и доказали верность нашему клану. Но ваша сестра сказала, что вы к этому пока не готовы…

– Если прикажете, я поеду. Не сомневайтесь, – прервал Таро речь главы дома.

Тот недовольно сощурился и скрипнул зубами. Никакого уважения.

– Не хочу выглядеть мерзавцем в глазах вашей сестры, – уже с куда меньшей уверенностью в голосе сказал Иошито. На этот раз прищурился Таро. – Да и мне нужны люди здесь. Кто-то же должен защищать Юи и моего племянника от ублюдков, что шастают вокруг.

– И Наоки-сан, – тихо добавила Такаяма, но Асакура едва заметно закатил глаза.

– В любом случае, разумнее будет оставить вас, Хасэгава, здесь. Но я жду, что вы будете охранять эти ворота днями и ночами. До моего возвращения вам запрещено уходить с места службы. Даже есть и спать будете здесь. Ясно?

Иошито глядел на вассала испытующим взглядом. Таро же медлить не стал: выслушав требования хозяина дома, самурай кивнул, пусть и поджав губы.

– Если хоть что-то случится с моей невесткой или племянником, вам не жить. Запомните.

Сказав так, Асакура-младший отступил от вассала и внимательно посмотрел на Юи, которая уже глядела на Таро с излишней жалостью:

– А ты будь разумной. Если Кэтсеро нет рядом, это не значит, что тебе всё можно.

Девушка и не поняла, что он имеет в виду. Лишь по привычке кивнула, наверняка не приметив недовольный взгляд, которым Иошито оценил слишком уж небольшое расстояние между ней и Таро. Как странно. Раньше он не понимал, отчего его брат так ревностно относится к жене и не переваривает кого-то рядом с ней. Теперь же Иошито и самому было неприятно видеть, как невестка протягивает руку постороннему человеку.

«Потому что она мне как сестра, а он – чужак, который посмел встать рядом», – понял Асакура.

– Езжайте со спокойной душой. Я буду послушной, – улыбнулась Такаяма, наконец отодвинувшись от Таро. – Если продолжите меня поучать, солнце сядет и придётся ехать во тьме, а я этого для вас не хочу.

Иошито бросил взгляд на лес, верхушку которого уже тронуло солнце. Закат был ещё далеко, но важно было выехать как можно раньше, чтобы остановиться на ночной привал в безопасном месте. Вздохнув, молодой самурай нехотя махнул рукой вассалам, которые уже столпились у ворот, а затем взобрался на коня. Животное приветливо фыркнуло и топнуло копытом, показывая, что готово отправиться в путь.

Пришпорив коня, Иошито ещё раз посмотрел на невестку, которая мягко улыбалась ему снизу, а после – на Таро. Он не улыбался. Он стоял, глядя прямо на него таким пустым взглядом, от которого внутри зарождалось неприятное чувство. А может, не ехать? Остаться здесь? Присмотреть за ним?

– У вас всё получится! Я верю! Защитите людей, Иошито-сан! – крикнула на прощание Юи и замахала рукой рьянее любой простолюдинки.

– В дом иди, дурёха, не позорь нас, – смущённо пробормотал Асакура, но его, конечно же, никто не услышал.

Нет, он не может остаться. Юи права, он должен защитить их земли и людей, которые доверили им свои жизни. Если бы Кэтсеро был здесь, он бы не тянул так долго, а сразу ринулся бы навстречу опасности. Подумав о том, что сделал бы старший брат, Иошито усмехнулся. Хотел бы он сейчас услышать его насмешливый голос. Даже колкая фраза бы сгодилась.

Но Кэтсеро рядом не было. Теперь он сам по себе.

Стиснув поводья в руках, Иошито двинулся через приоткрытые ворота. Он слышал, как остальные самураи зашевелились и направились следом. Юи пожелала удачи каждому, кто проехал мимо неё. Напоследок оглянувшись, Асакура увидел, как искривились от улыбки губы Таро. Он тоже наблюдал за Такаямой исподтишка и её поведение его явно позабавило.

«Что-то с ним не так. Я это чую», – решил Иошито, выехав за пределы поместья.

Рыжий конь уже нёс его рысцой по припорошенным дорожкам. С такой же скоростью проносились и мысли в голове парня, которые заставили его подстегнуть коня сильнее, чтобы тот унёс всадника в густой лес.

«Надо быстро со всем разобраться и вернуться. Медлить нельзя».

***

Долгожданное письмо от Кэтсеро пришло вскоре после отъезда Иошито. При виде плотного конверта, который протянул ей один из вассалов, Юи почувствовала, как быстро забилось в сердце в груди. Укрывшись от посторонних взглядов в своих покоях, девушка уселась рядом с масляной лампой и принялась вскрывать письмо дрожащими пальцами. Уж не написано ли там что-то плохое? Не узнает ли она сейчас дурные вести?

Однако проскользнув взглядом по чётко выведенным иероглифам, Такаяма начала постепенно успокаиваться. Тон письма Кэтсеро был сухим и больше походил на отчёт, чем на наполненное чувствами и мыслями признание. Он сообщал, что не без сложностей, но они доехали до столицы и теперь он приступил к выполнению своих обязанностей.

«Мне потребуется время, чтобы исполнить свой долг, но я постараюсь не задерживаться. Пока меня нет, не влипай в неприятности. Я присматриваю за вами даже отсюда».

– Ни одного слова доброго не написал, – пробурчала Юи, откладывая письмо в сторону. – Зачем тогда просил писать ему душевные письма, если сам на такие неспособен?

Девушке стало обидно, хоть она и понимала, что это глупо. Кэтсеро никогда ярко не демонстрировал привязанность к ней и не говорил громких слов, предпочитая им действия. И всё же, неужели после стольких недель разлуки и тяжёлой дороги он не мог сподобиться написать хоть пару тёплых слов?

Нахмурившись, Юи закинула письмо подальше и погасила масляную лампу, погружая комнату в сумерки. На дворе стоял поздний вечер и служанки принялись разбредаться по покоям и готовиться ко сну. Вассалы же были на посту: до возвращения Иошито им запрещено было отдыхать, а потому Такаяма слышала за перегородкой тихие голоса. Асакура-младший в самом деле поставил охрану у дверей невестки, чтобы защитить её от чужого вторжения.

Кичиро дремал на футоне, раскинув в сторону руки и ноги. Присев рядом с сыном, Юи погладила малыша по пухлой щеке и вздохнула. Никогда ещё ей не было так одиноко в этом большом доме. Здесь были десятки слуг и вассалов, но каждый из них соблюдал грань дозволенного, опасаясь сближаться с юной девушкой. Наоки и та игнорировала хозяйку дома, предпочитая заниматься своими делами.

«Надо было настаивать, чтобы Кэтсеро взял меня с собой. Так мне было бы спокойнее», – подумала Такаяма, опуская голову на подушку. Она надеялась, что сон сможет унести её тревоги и обиду.

Сна, однако, не было ни в одном глазу. Поворочавшись под одеялом с полчаса, Юи в конце концов села на футоне и уставилась на дверь. Голоса уже затихли, но она не сомневалась, что охрана была на месте. Позволят ли они выйти ей посреди ночи? Захотелось подышать свежим воздухом.

– Мамочка, куда ты? – раздался детский голосок, стоило ей попробовать подняться на ноги. Кичи глядел на неё сонными глазками и зевал.

– Никуда, малыш. Спи сладко, я с тобой, – с нежностью в голосе ответила Юи, поглаживая малыша по волосам.

Успокоенный этими словами ребёнок тут же прикрыл глаза и вмиг погрузился в глубокий сон. Наблюдая за сыном, который тихонько сопел, Такаяма ощутила, как обида в сердце растворяется. И чего она ждёт от Кэтсеро, если он всегда был таким? Её же куда больше изумило бы эмоциональное и наполненное признаниями письмо.

– Но всё равно, мог бы приписать, что скучает и любит, – тихо пробормотала Юи, про себя решив, что в следующий раз отправит ему такое же сухое письмо. Пусть прочувствует, как это неприятно.

Девушка лежала с открытыми глазами и гладила сына по животу не менее часа, прежде чем услышала тихое шебуршание за запертыми сёдзи. Но не за теми, что охранялись вассалами. Кто-то шуршал за перегородками, которые вели из спальни в сад.

– Кто там? – испуганно прошептала Юи, боясь разбудить ещё и Кичиро. Но затем мысленно обругала себя: и кто услышит её шёпот из-за дверей?

Осторожно поднявшись с постели, она сделала два неуверенных шага к сёдзи и присмотрелась. За глухими деревянными перегородками невозможно было что-либо разглядеть, но девушка надеялась расслышать что-то, что поможет ей понять, грозит ли им опасность. И она услышала.

Тихий, совсем робкий стук по деревянной раме. Не похожий на стук разбойника или вора. И всё-таки, посмотрев на сладко спящего малыша, она не решилась открыть. Кто знает, за чем этот человек пришёл в ночи?

– Госпожа, это я, Хасэгава. Вы спите? – услышав негромкий мужской голос, Юи распахнула от удивления глаза. – Госпожа?

– Хасэгава-сан? Что… что вам нужно? – подала голос Такаяма, застыв на месте от испуга.

– Простите, что беспокою вас в такое время. Но моя сестра… Кажется, ей нехорошо. Могу я попросить вас позвать лекаря? Пожалуйста.

Сердце Юи замерло. Что могло случиться с её служанкой? Ещё днём Кёко смущённо улыбалась, принимая в дар расшитое серебряными нитями кимоно, и выглядела здоровой.

– Я понимаю, насколько бесцеремонно звучит моя просьба и как это всё выглядит, но нам нужна ваша помощь. Умоляю, – твердил за перегородкой Таро.

В голосе парня зазвучал такой страх, что Юи не смогла противиться. Вздохнув и отринув недоверие, она подошла к сёдзи и медленно её отперла. На небольшом крыльце, которое спускалось к саду, согнувшись в три погибели, стоял Таро.

– Что случилось с Кёко? – выдавила из себя девушка, не решаясь отодвинуть перегородки шире.

Хасэгава покрутил головой, чтобы убедиться, что рядом никого нет и так же тихо прошептал:

– Одна из служанок прибежала ко мне и сообщила, что у Кёко жар. Я не ходил к ней сам, потому что мне запрещено покидать пост и показаться перед всеми я не могу. Иошито-сан с меня потом не слезет, вы же понимаете.

Юи нахмурилась. Таро говорил с ней необычайно откровенно. Никто из вассалов никогда бы не осмелился сказать нечто подобное о хозяевах поместья.

– Поэтому я рискнул прийти к вам. Знал, что вы поймёте и никому не расскажите, что я ушёл. Но это всё ради сестры, – голос самурая становился всё более взволнованным с каждым словом. – Служанки не позовут ей лекаря, пока не велите вы.

– Они могли бы прийти ко мне и попросить. Точно так же, как и вы, – заметила девушка, всё же отступив от перегородки на шаг. Внутри зародилась тревога.

– Им на неё наплевать. Сказали, что не будут вас сейчас беспокоить и разберутся со всем утром. Но это же бесчеловечно, разве нет? – возмутился Хасэгава и по его лицу скользнула тень злости. – Госпожа Юи, прошу. Я бы ни за что не пришёл к вам вот так, в ночи, крадучись, если бы не было серьёзного повода.

Он заговорил громче, отчего Кичи на футоне заворочался и принялся потирать глазки. Низкий мужской голос, судя по всему, услышала и охрана у дверей, потому что в следующее мгновение Юи и Хасэгава услышали обеспокоенный голос:

– Госпожа? У вас всё в порядке?

Таро на крыльце занервничал, опускаясь почти на корточки. Смерив его неуверенным взглядом, Такаяма вздохнула. В самом деле, почему она так распереживалась? Если Кёко плохо, естественно, что её брат пытается сделать всё, чтобы помочь сестре.

– Хорошо. Я попрошу позвать лекаря, – сказала Такаяма и Таро, согнувшийся на крыльце, быстро закивал. – Но прошу, больше не приходите ко мне вот так. Вы меня напугали, да и… Если охрана узнает, у вас возникнут проблемы посерьёзнее, чем недовольство Иошито-сан.

Всего на секунду, но Юи приметила, как глаза Хасэгавы прищурились. Как если бы ему не понравилось услышанное и он на короткий миг уронил свою маску дружелюбия.

– Да, госпожа, конечно. Спасибо вам, – помедлив, произнёс парень. – Простите, что потревожил. У меня не было дурного умысла, поверьте. Ни тогда, ни сейчас.

Быстро поднявшись на ноги, Таро глубоко поклонился госпоже и бесшумно спустился в сад, чтобы раствориться в ночной темноте. Юи проводила его недоверчивым взглядом и, убедившись, что он и впрямь ушёл, затворила сёдзи. Сердце колотилось, словно бешеное. Что же с ним не так? Почему она его опасается?

– Госпожа? Госпожа Юи? Откройте, пожалуйста. У вас всё хорошо?

Тихонько заперев перегородки, девушка бросила взгляд на малыша, который продолжал спать, и направилась к двери. За главными сёдзи уже были слышны взволнованные голоса обоих охранников, которые, однако, вмиг затихли, стоило Юи отпереть дверь и выглянуть в коридор. На неё уставились две пары перепуганных донельзя глаз.

– Госпожа, почему же вы не отвечали? Мы уже думали дверь ломать! – запричитал высокий мужчина, на чьём лице отразилось облегчение. – Мы слышали голоса, к вам кто-то заходил?

Оба вассала заглянули в покои девушки поверх её головы.

– Прислуга заглянула через сад, сообщила, что моей служанке стало плохо, – солгала Такаяма и тут же ощутила укол совести. И почему она должна врать людям, которые стремятся её защитить? – Не могли бы вы, пожалуйста, передать Мэй-сан, что нужно позвать лекаря для Кёко? Ей нехорошо, я переживаю за неё.

– П-прислуга? – второй вассал тут же занервничал и посмотрел на первого с сомнением. – Госпожа, но почему прислуга пришла к вам через сад? Она же могла пройти по коридору через нас.

«Не в бровь, а в глаз», – подумала Такаяма, осознав, как глупо звучало её оправдание.

Но что она должна сказать? Что вассал, которого и без того уже все в доме обсуждают из-за ссоры с госпожой, пробрался к ней в ночи мимо охраны? Если об этом сообщат Иошито или, упасите боги, Кэтсеро, Таро несдобровать. С какой бы опаской она не относилась к Хасэгаве, Юи не хотелось приносить ещё больше проблем ему и Кёко. Последняя и так слишком натерпелась в последнее время.

– Послушайте, просто сделайте, как я прошу. Пожалуйста, – выдохнула девушка, не в силах более ни врать, ни оправдываться. – Кёко нужна помощь, сейчас важно лишь это.

Охранники вновь переглянулись, но кивнули. Один из них глубоко поклонился хозяйке дома, а затем торопливо зашагал прочь от покоев Такаямы. Юи проводила его виноватым взглядом. Не прозвучала ли её просьба слишком грубо?

– Госпожа Юи, – прервал её размышления второй охранник. Он глядел на неё с толикой неодобрения в чёрных глазах. – Мы же вас защищаем. Позвольте нам выполнять нашу работу. Если с вами что-то случится, плохо будет всем в доме. Не надо лгать и покрывать нарушителей из сердоболия. Каждый в доме должен помнить своё место.

Девушка потеряла дар речи от подобной прямолинейности. Охранник же, впрочем, не ждал ответа: поклонившись госпоже, он повернулся спиной к сёдзи, намекая, что более не намерен её тревожить.

– Спокойной ночи, госпожа. Если что-то понадобится, не стесняйтесь попросить, – сказал напоследок вассал.

Юи тихонько поблагодарила его и, поджав губы, прикрыла сёдзи. Она вновь осталась наедине со своими страхами и сомнениями. Бросив очередной обеспокоенный взгляд на сына, который видел уже десятый сон, Такаяма сглотнула. Внутри расцветало чувство вины. Ради чего она лгала? Охранники же всё прекрасно поняли.

Разочарованная в себе, в своей необоснованной тревоге и недоверии, Юи улеглась обратно на футон. Ей было так тяжело без Кэтсеро. Раньше в минуты сомнения и страха она могла всегда прийти к нему и поделиться тем, что травило душу. Пусть он и не всегда всерьёз относился к её переживаниям, зато после каждого такого разговора ей становилось легче.

В уголках глаз зародились слезинки. Наоки права. Она и в самом деле слабая и ничтожная.

Девушка уснула незаметно. Пытаясь хоть как-то успокоиться, она представила, что Кэтсеро и в самом деле где-то рядом. Присматривает за ними, как и было написано в письме. Тревога и печаль постепенно сошли на нет, позволив Юи погрузиться в глубокий сон.

Долгое время она не видела ничего, кроме пустоты. Умиротворяющей, абсолютной, тихой. Сюда не проникала ни одна дурная мысль, но и ничего хорошего в этой тьме не было. Чёрные волны уносили девушку всё глубже. Так глубоко, что в конце концов впереди появился тусклый свет. Не в силах противиться своему сознанию, Юи нырнула в океан света, который уже невыносимо бил в глаза, и оказалась посреди залитой солнцем комнатки.

Маленькая, потрёпанная временем и бедностью. Со скрипящим полом и выцветшими рисунками на стенах. Девушка захлопала глазами. Она вернулась в поместье Такаяма. В комнату, что когда-то была её покоями. Неловко шагая по истёртым татами, Юи боялась дышать. Почему она здесь? Снова.

– Юи, ну сколько можно тебя ждать? Гости уже заждались!

Из-за приоткрытых сёдзи раздался недовольный голос матери. Девушка уже и забыла, каким звонким и манерным он был когда-то.

– О, ну слава богам, ты уже готова! А что это за причёска? Я же велела тебе собрать волосы повыше! Непристало юной девушке ходить с распущенными волосами, ты же знаешь!

Она не знала, что ответить матери. Та стояла в дверях и оценивающе осматривала дочь, которая только и могла, что хлопать глазами и открывать рот в безмолвии.

– Семья Хасэгава, конечно, не самая богатая и влиятельная, но вариантов у нас осталось не так много, – вздохнула Аска, приблизившись к дочери, чтобы попробовать собрать её волосы в приличную причёску. – Ох, ну что это у тебя за волосы? Непослушные, ужас. Впрочем, какова хозяйка – такова и грива.

Женщина посмеялась в то время, как Юи поджала губы крепче. И почему ей приснился именно этот день?

– Этот жених хотя бы молод, он твой ровесник. Так что не упрямься, как с Такаги Рю, – строго сказала мать, вынудив дочь бросить на неё укоризненный взгляд.

– Такаги Рю приходил сюда не как мой жених. Вы же знаете, матушка, – осмелилась произнести Юи, на что Аска недовольно поморщилась.

– Какая разница, Юи? А нищий жених, по-твоему, сильно лучше? Такаги хоть готов был заплатить столько, что мы бы год ни в чём не нуждались, – цокнула женщина, всё-таки заколов волосы дочери повыше. – Не капризничай, а выполняй долг. Иначе твой отец снова нас всех накажет.

Сердце за секунду разбилось на тысячи осколков. Не зная, что и ответить матери, Юи позволила взять себя за руку и повести по залитому солнцем коридору. Она не желала даже оглядываться по сторонам: настолько больно ей было здесь находиться.

– Как зайдёшь – поклонись. Сразу же, а не как в замке сёгуна. Ты так нас тогда опозорила, до сих пор стыдно людям в глаза смотреть.

– Ну так не смотрите, – сказала Юи, но никто её не услышал. Потому что на самом деле она ничего не ответила матери в тот день. Ей было больно, но тогда она промолчала.

– Ещё и этот Асакура постоянно отправляет сюда своих гонцов с письмами. Как ему только не стыдно? На что он рассчитывает? Таких недоносков топить надо при рождении, – с презрением произнесла Аска и оглянулась на дочь через плечо. – Я тебе говорила не привлекать его внимание на ужине, а ты что сделала? Сидела вся такая несчастная там, глаза на мокром месте, да на него смотрела! Понравилась ты ему, я сразу поняла. Вот только пусть не надеется. Он и грязи из-под наших ногтей не стоит, а смеет гонцов присылать!

И эти возмущения матери она оставила без ответа. Женщина ещё пару минут ворчала, понося клан Асакура последними словами, но все их Юи пропустила мимо ушей. В то время она и не знала толком, кто такие Асакура и чем они не угодили её родителям. Да и знать не желала: она пыталась выжить в доме, в котором её через день представляли новому потенциальному жениху. Юи и считать их устала, да и зачем? Её мнение всё равно никого не интересовало.

Как и говорила Аска, в гостевом зале их уже ожидали. Седовласый, но отнюдь не старый мужчина восседал на дзабутоне напротив Акиры. Слева от гостя сидели два юных парня. Бросив на них мимолётный взгляд, Такаяма не сразу поняла, кто из них Таро – настолько они были похожи.