Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

– Давай так. Научись для начала манерам. Перестань вести себя как дешевая юдзё. Меня это не привлекает, – сказал наконец Асакура, заставляя Наоки поднять на него заплаканные глаза. – Не вопи на весь дом. Не изводи слуг. Не будь вертихвосткой. Стань скромной и послушной. Тогда мне будет проще находиться рядом с тобой.

– То есть вы просите меня превратиться в Кёко? – невесело усмехнулась Наоки. – Я не буду меняться, чтобы угодить вам и вашей безответной любви. Лучше буду одинокой до конца своих дней, чем пойду на такое ради вас.

Иошито нахмурился и пожал плечами. Ему было наплевать.

– Как хочешь. Я сказал, что тебе нужно сделать, чтобы мы смогли ужиться. Если не согласна, живи как хочешь. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Сказав так, Асакура всё же переступил порог и быстро зашагал по коридору, на этот раз не оборачиваясь на застывшую позади девушку. Наоки тоже не стала бежать за ним. Пусть катится. Она и без него проживёт. И без них всех!

Захотелось унестись прочь из дома, который ей вмиг опротивел. Что ей здесь делать? Никому она тут не нужна. И они ей все не нужны, пусть и богачи!

«Соберу вещи и умчусь отсюда на край страны! Пусть оправдываются перед Комацу как хотят!»

Загоревшись этой идеей, Наоки направилась в сторону своих покоев. Она уже живо представляла, как взбирается на рыжего коня и уезжает как можно дальше. Туда, где она наконец станет свободной. Где её никто не посмеет унизить.

Однако девушка не прошла и половину пути, когда в одном из мрачных коридоров увидела нечто странное. Из давно опустевших покоев хозяина дома выходила тёмная фигура. Пригнувшись, некто тихонько протискивался через нешироко открытые сёдзи, то и дело оглядываясь.

На его счастье – никого из слуг в коридоре не было. На его несчастье – в нескольких метрах от покоев Асакуры застыла Наоки, которая хлопала глазами от удивления. Увидев её, человек в чёрном одеянии вздрогнул и, странно помедлив, слетел с места.

Девушка тоже не сразу осознала происходящее, а потому понеслась за наглецом, когда его фигура уже исчезла за первым же поворотом. В кимоно и носочках Наоки бежала куда медленнее взломщика, а потому довольно быстро потеряла его и раздосадовано остановилась в дюжине метров от покоев Кэтсеро. Раздражённо выдохнув, Наоки стиснула кулачки, горя одновременно от безмерной наглости незнакомца и от обиды, что ей не удалось его схватить.

– Надо же, какой быстрый, – пробурчала под нос девушка, возвращаясь назад. Она хотела проверить, что натворил наглец в покоях хозяина дома.

К ещё большему удивлению Наоки, в широких покоях Асакуры Кэтсеро царил абсолютный порядок. Каждая вещь лежала на своём месте, не давая повода заподозрить, что кто-то здесь рылся. Странно.

Значит ли это, что человек, который сюда проник, точно знал, где следует искать то, за чем он пришёл? Или же он, напротив, ничего не знал, но до ужаса боялся, что кто-нибудь заметит неладное, а потому был крайне осторожен и положил всё точно на свои места?

Наоки, застыв посреди комнаты, задумчиво нахмурилась и сложила руки на груди. И что могли искать в покоях Кэтсеро? Всё важное он наверняка забрал с собой. А может…

«Письма? Те самые, за которыми все так охотились?» – промелькнула в голове Наоки мысль, которая совсем ей не понравилась.

Если кто-то в доме Асакуры ищет компромат на него же, у них большие проблемы. Если этот вор служит Такаги Рю, значит, советник не теряет надежды отомстить даймё, а это плохо и для самой Наоки. Не ровен час, и её казнят за предательство вместе с остальными членами семьи! Этого нельзя допустить. Она ещё не всё взяла от жизни, чтобы умирать вот так глупо.

– Наоки-сан? Что вы здесь делаете? – неожиданно услышала Наоки женский голос. Тот самый, что за месяц уже набил ей оскомину.

Закатив глаза, девушка обернулась и тут же встретилась взглядом с Юи, которая застыла на пороге с искренним изумлением на лице.

– Тут кто-то был, – ответила Наоки, дёрнув плечом. У неё не было никакого желания общаться с нахалкой, которая возомнила себя лучше всех. – Проходила мимо и увидела, как кто-то выбежал отсюда. Вот и зашла проверить, не утащили ли чего.

Юи спешно переступила порог покоев и приблизилась к Наоки, непрестанно оглядываясь. Судя по её нахмурившимся бровям, хозяйка дома тоже не заметила ничего необычного.

– Вы не видели, кто это был? Мужчина или женщина? – спросила в конце концов Такаяма, поворачиваясь уже к Наоки.

– Если бы я видела, кто это был, я бы уже на весь дом вопила, – хмыкнула девушка и смерила собеседницу снисходительным взглядом. – Это был мужчина, точно. Высокий, хоть и пытался казаться низким, пригибаясь. В черном одеянии, как у синобиЯпонское название для «ниндзя»..

Наоки вспомнила, что лицо вора она не разглядела как раз из-за того, что оно было закрыто чёрной тканью. Если бы в коридоре не было так мрачно, она бы смогла разглядеть хотя бы глаза, но в этом чёртовом доме с каждым днём становилось всё темнее и темнее.

– Но это точно кто-то из жителей поместья. Чужаки бы не стали так старательно раскладывать всё по местам, – заявила Наоки, посмотрев на недоумевающую Юи. – У вас тут воришка. Причём довольно дерзкий, раз залез именно к Кэтсеро.

Наоки было интересно, как отреагирует Такаяма, когда услышит, как фривольно она произнесла имя хозяина дома. И девушка повелась: прежде чем ответить ей хоть что-то, бровь Юи изогнулась от недовольства.

– Асакура-сан забрал все важные документы и вещи с собой в столицу, – с лёгким нажимом произнесла Такаяма, отчего Наоки фыркнула. Как просто её задеть. – И никто из жителей дома не стал бы воровать у него. Это исключено.

– Ну-ну, тогда как он сюда попал? У вас тут охрана лучше, чем в замке Комацу, – покачала головой девушка. – Но ты права в том, что для того, чтобы полезть именно к Кэтсеро, у вора должна была быть веская причина. Он хотел украсть что-то настолько ценное для него лично, что в моменте готов был рискнуть всем.

Под пристальным взглядом старшей госпожи Наоки принялась вышагивать по покоям, заглядывая в каждый угол.

– Он точно искал те письма. Что ещё могло понадобиться Такаги? – негромко пробормотала Наоки, скорее рассуждая вслух, чем делясь мыслями с Такаямой.

– Письма? Что за письма? – быстро заморгала Юи, явно не понимая, о чём идёт речь.

– Письма, которые я добыла для Кэтсеро. Компромат на него. Я выкрала их у Такаги, – победно улыбнулась Наоки. Ей польстило, что она была в курсе дел хозяина дома в то время, как его жена и понятия ни о чём не имела. – Неужели не знала? Надо же. Как некрасиво со стороны Кэтсеро.

– Перестаньте называть его по имени, – вспыхнула в конце концов Юи и сделала широкий, но нерешительный шаг к девушке. – У вас нет на это права. И входить в покои моего мужа вам не дозволено. Прошу вас уйти. Сейчас же.

Даже если бы голос хозяйки дома был стальным и холодным, Наоки бы не покорилась из принципа. Однако на деле голос Юи пару раз дрогнул, да так, что приказ стал напоминать мольбу. Жалкое зрелище. Хмыкнув, девушка пожала плечами.

– Я увидела вора, вот и зашла. Надо было убедиться, что ничего не пропало. И не приказывай мне, будто ты госпожа, – с вызовом ответила Наоки, приблизившись к Такаяме.

– Я и в самом деле госпожа для вас, Наоки-сан. Нравится вам это или нет, – Юи сделала ещё шаг, оставляя между ней и Наоки меньше метра. – Извольте подчиняться, если не хотите лишиться всех благ в доме.

– Ну да, лишишь меня слуг. Вот так трагедия, – Наоки закатила глаза и обошла девушку, которая тут же обернулась на неё. – Вперёд. Забирай у меня служанок. Забирай мои покои. Корми меня отбросами. Я перед тобой всё равно голову не склоню. А знаешь, почему? Потому что я не покоряюсь слабым и ничтожным.

Она с удовольствием наблюдала, как глаза Такаямы округлились от возмущения, а сама девушка чуть не задохнулась от наглости Наоки. И за что только братья Асакура её любят? Глупая и ничтожная. Дочь своего мерзкого отца.

– Убирайтесь, немедленно! И не смейте больше сюда возвращаться! – повысила голос хозяйка дома, однако Наоки и так была уже на пороге.

Снисходительно ухмыльнувшись Юи, девушка покачала головой.

– Больно надо. У меня, в отличие от вас, есть дела поинтереснее теперь, – сказала Наоки. – Найду воришку и подвешу его за самое интересное место. Сделаю благое дело для семьи, раз уж вы со своими обязанностями не справляетесь.

Не дожидаясь, что ответит Такаяма, племянница сёгуна развернулась на месте и быстро зашагала. Она уходила не потому, что решила последовать приказу глупышки Юи, нет. Она уходила, чтобы заставить считаться с ней и Такаяму, и ничтожного Иошито.

«Подам им пример, как надо служить на благо клана. А там, кто знает, может меня и заметят».

Вдохновлённая этой мыслью, Наоки пустилась вперёд по длинным коридорам. Теперь ей не хотелось убегать из поместья. У неё наконец появилась достойная цель.

«Я вам всем покажу, кто такая Наоки. Вот увидите».

***

– Ты издеваешься? Просишься назад, едва приехав?!

Если бы у Комацу Сэйджи были силы, он бы выразил своё возмущение гораздо громче. Однако подхвативший воспаление лёгких сёгун мог только натужно хрипеть, чему Асакура был рад. Его настроение и так было хуже некуда. Не хватало ещё, чтобы Комацу оповестил всех обитателей замка об опасности, что нависла над владениями его вассала.

– Если не хотите, чтобы и на моих землях начались беспорядки, вы должны меня отпустить, – с нажимом произнёс Кэтсеро уже, казалось, в пятый раз. – Я не просто так хочу уехать.

– Как же. Это мы с тобой уже проходили, помнишь? Когда ты бросил меня на поле боя, чтобы спасти свою девчонку! – ворчал Комацу, сидя на мягчайшем футоне под толстым одеялом. – Ты мне тогда столько проблем принёс!

Рядом с постелью сёгуна стояли бесчисленные баночки со снадобьями и травами, которые если и помогали, то довольно медленно.

– И у меня были обоснования для этого что тогда, что сейчас. В ваших же интересах, чтобы я уехал и предотвратил катастрофу, – Асакура изо всех сил старался говорить тихо, но страх и злость клокотали внутри, вынуждая его иногда повышать голос. – Если и моя провинция падёт, вам конец. А если с моими родными что-то случится, я вам этого не прощу. Самолично скину вас с трона!

Он начал терять над собой контроль. Это был плохой знак. Так он ничего не добьётся, лишь разозлит Комацу ещё сильнее. И так и случилось: разъярённый угрозами, что сорвались с языка вассала, Сэйджи стукнул кулаком по футоне и наклонился вперёд. Асакура, сидевший в нескольких метрах от него, увидев, как побагровело его до этого бледное лицо.

– Закрой рот, Асакура! За такие слова я тебя и казнить могу, – процедил сёгун, трясясь от гнева. – Ты приехал сюда, чтобы помочь мне улучшить мою репутацию. Ты утверждал, что тогда восстания должны прекратиться. Вот и выполняй свою работу! Глядишь, так и на твоих землях сохранится мир.

– За три-четыре дня я не улучшу репутацию, которую вы годами уничтожали, – огрызнулся молодой даймё, стискивая кулаки. – Я разберусь со всем дома и вернусь. Клянусь. Возможно, даже зачинщиков поймаю и притащу их к вам. Я всё это сделаю, но дайте мне несколько дней!

Кэтсеро ненавидел самого себя за то, что ему приходится умолять. Причём умолять не кого-то, а именно Комацу Сэйджи! Человека, к которому он испытывал лютое презрение.

– Нет. Ты остаёшься здесь и делаешь то, что тебе велено. Посмеешь выехать за ворота замка – я прикажу тебя стрелами нашпиговать. Ты понял?! – Комацу чуть повысил голос, но в следующее мгновение оглушительно закашлялся.

Его измождённое болезнью лицо стало совершенно пунцовым, а лёгкие начало раздирать с такой силой, что мужчина схватился за грудь и сложился пополам. Асакура мог бы понаблюдать за этим с наслаждением, но все его мысли уже крутились вокруг родных, которых он бросил в окружении врагов. И какого чёрта император не предупредил его раньше?! Если бы Кэтсеро знал обо всём заранее, он бы ни за что не уехал.

– К тому же, откуда ты можешь знать, что в твоей провинции должно что-то случиться? – прохрипел сёгун, откашлявшись. – Тебе кто-то об этом сообщил? Кто?

– У меня свои источники. Раскрывать их я не обязан, – коротко огрызнулся вассал

– Ну, раз так, значит, не очень-то тебе надо домой, – Комацу усмехнулся, хотя на его вновь побледневшем лице виднелось недовольство. – Иди, выполняй свою работу. Чем быстрее сделаешь, что велено, тем быстрее вернёшься к своей семейке.

Сёгун утомлённо сполз на мягкие подушки. Кэтсеро недовольно фыркнул, когда он махнул ему рукой, веля убираться, и вскочил с дзабутона. Старый ублюдок. Вот бы он поскорее сдох.

Молодой даймё вылетел из покоев правителя страны с такой скоростью, что охрана у двери вздрогнула, когда перегородка с силой ударилась о косяк. Прокричав вслед Асакуре, что тому следует быть повнимательнее и повежливее, они принялись тихо ворчать за спиной удаляющегося мужчины.

Судя по тому, с каким страхом отшатывались от него слуги и даже низшие вассалы, дикая ярость, которую он старался сдерживать, всё же выступала на его лице. Кэтсеро ступал по коридорам, пытаясь придумать план бегства, но каждый из них неизменно приводил его к краху. Комацу его не выпустит. Схватит и засадит в клетку, как предателя, если он попробует штурмовать ворота замка. Он в ловушке.

– Что, Кэтсеро, день не задался? – насмешливый голос советника раздался за секунду до того, как он вырос на пути Асакуры.

Невысокий мужчина приторно улыбнулся летевшему на него даймё в ожидании, что тот замедлится или остановится. Однако вместо этого Кэтсеро одним резким движением толкнул его в сторону и продолжил идти. Он услышал, как советник влетел плечом в стену и злобно зашипел на него, но оборачиваться и не подумал. Ему не до него.

– Таким поведением ты ничего не добьёшься, – бросил ему вслед Такаги. – Тебя казнят и всё, если будешь брыкаться так рьяно. Уж это точно не спасёт твоих родных во время восстания.

«Какого чёрта?»

Асакура резко остановился. Быстро оглянувшись через плечо, он встретился взглядом с Такаги, который стоял в нескольких шагах от него. От хитрой ухмылки немолодого советника всё тело будто содрогнулось, но не от страха, а он злости. Нахлынувший словно ледяная волна, гнев заставил Кэтсеро развернуться и двинуться уже в обратном направлении – прямо на Такаги Рю.

– Так это твоих рук дело? Ты отправил ко мне этих преступников? – взревел Асакура, вновь толкая советника в стену.

Почти облысевший мужчина улыбнулся ещё шире:

– Если бы я хотел кого-то к тебе подослать, Кэтсеро, я бы сделал это раньше. Но это противоречит моим интересам. Заставить народ немного поворчать на тебя? Это я могу. Однако рушить мир в последней спокойной провинции… я, по-твоему, идиот?

Асакура, возвышавшийся над ухмыляющимся советником, стиснул челюсти. Он ему не верил.

– Тогда откуда ты знаешь, что грядёт восстание? Кто тебе сказал?

– Цитирую тебя: у меня свои источники, раскрывать их я не обязан, – Такаги Рю пожал плечами и отделился от стены. – Но мои пташки куда старательнее твоих, поэтому они сообщили мне ещё одну крайне интересную деталь. Не уверен, что она тебя обрадует, но, возможно, немного успокоит.

– Успокоит? Это как же твои сплетни должны меня успокоить? – Кэтсеро совсем уж невесело усмехнулся и потёр лоб.

Что он вообще тут делает? Почему слушает его? Ему надо бежать во весь опор к родным, а не вести беседы с Такаги.

– Твои земли скоро разгромят. Ты не успеешь добраться вовремя, поэтому рекомендую тебе выдохнуть и не рисковать своим положением зазря, – говорил, тем временем, советник, скользя маленькими глазками по напряжённому даймё. – Потому что твой дом никто не тронет. Как и твою семью.

– Надо же, эти разбойники настолько милосердны, что разнесут всё вокруг, но пощадят моё поместье? Я в восхищении от их добросердечности, – с сарказмом выдохнул Асакура, чьи пальцы то и дело сжимались и разнимались от нервов.

– Любишь же ты ёрничать. Дело не в том, что эти мерзавцы добры или благосклонны лично к тебе, нет. Дело в том, кто находится на территории твоего поместья.

Такаги на пару секунд умолк, чтобы насладиться выражением полного непонимания на лице Кэтсеро.

– И кто же там находится? – вскинул бровь молодой мужчина.

– А вот это уже весть, которая тебя одновременно огорчит и обрадует, – советник разве что руки не начал потирать: настолько довольным от выглядел. – Ты пригрел на груди змею. А точнее – змея.

– О чём ты? – Асакура замер, сверля советника напряжённым взглядом.

– Мои пташки доложили, что человек, который ответственен за восстания, живёт в в твоём поместье.

– Что за чушь? Снова наговариваешь на меня? Под крышей моего дома нет преступников, – отрезал Кэтсеро, однако Такаги в ответ широко улыбнулся.

Сделав два шага по направлению к молодому даймё, Рю посмотрел на него снизу вверх.

– Ошибаешься, Кэтсеро. Разве ты недавно не приютил у себя несчастных беглецов?

– Кёко и Таро? Ты опять о них? Какие из них преступники?

Асакура начал терять терпение. Почему все вокруг него зациклены на этой семейке?

– Девчонка ни при чём, – сказал Рю с некоторым сожалением. – Дело в мальчишке. Зачинщик восстаний – Хасэгава Таро. И на этот раз я затребую с тебя его голову.

***

В поместье Асакура было непривычно тихо. Служанки, которые до этого носились, пытаясь всё успеть к новому году, укрылись от холодной ночи под теплыми одеялами. Вассалы проводили ушедший год тихо: поели горячего в благоговейной тишине, которую изредка нарушали шепотом и тихими смешками, да улеглись спать. Все жители засыпали в предвкушении хацуюмэ – первого сна в новом году, который предскажет их судьбу.

Наступил четвёртый год эпохи Тэнмэй. Будет ли он благосклонен к людям? Принесёт ли мир и радость? Унесёт невзгоды?

Юи отчего-то сомневалась в этом. Стоя в ночи посреди открытой галереи, девушка наблюдала за падающими хлопьями снега. Укутанная в тёплое хаори поверх тонкого дзюбана, она не замечала холода, несмотря на то, что губы её медленно синели. Все её мысли крутились вокруг Кэтсеро.

Первый сон Такаямы Юи в новом году был кошмаром. Оглушительным, ледяным, жестоким. Проснувшись посреди ночи, девушка, которую тут же начало трясти, выбежала из своих покоев на свежий воздух и так там и застыла. Неужели грядёт что-то ужасное?

Юи не помнила сон целиком, но вид крови, громкие крики и чей-то злобный смех отпечатался в памяти, не позволяя сомкнуть глаза вновь. Письмо так и не пришло. Ни вчера, ни сегодня. Может, об этом и предупреждал её сон? О том, что со свитой Комацу что-то случилось?

Девушка всхлипнула. Стоя в одиночестве посреди коридора, она не спешила утирать слёзы. Прятаться было не перед кем. По крайней мере, так она думала, пока не услышала позади неуверенные шаги.

– Госпожа Юи? Всё в порядке? – раздался в тишине мужской голос.

Заслышав его, Такаяма всё же торопливо смахнула со щёк слезинки и оглянулась через плечо. Неподалёку стоял Таро. Облачённый в тёплое темно-синее одеяние, он изучал взглядом девушку, которая уже начала трястись от холода.

– О, Хасэгава-сан? – Юи удивилась, но все же повернулась к мужчине. – Да, всё хорошо. Просто захотелось воздухом подышать.

– Посреди ночи? Да ещё и в такой мороз? – брови Таро взлетели от услышанного, а сам он сделал два неуверенных шага к девушке. – Вы ещё и плачете…

Застеснявшись его внимательного и отчасти сочувствующего взгляда, Такаяма запахнула серое хаори и попробовала растянуть губы в улыбке.

– Да нет, это глаза от холода защипало. Ничего особенного, – отмахнулась она.

Таро с сомнением хмыкнул, но кивнул, не желая смущать её ещё сильнее.

– Вам тоже не спится? – спросила Юи, желая отвлечь его от жалости, которую она наверняка вызвала.

– Можно и так сказать. Свой первый сон я уже увидел и он мне не то, чтобы понравился. Решил прогуляться, – признался парень и осмелился подступиться к девушке ещё на несколько шагов.

Теперь он стоял почти наравне с Юи, но выдерживал дистанцию.

– И что же вам приснилось? Что-то грустное?

Хасэгава тяжело вздохнул и кивнул. На его ещё молодом лице уже виднелось множество морщинок – следы непростой жизни.

– Со дня гибели моих родных мне почти каждую ночь снится одно и то же. Вечер, когда их убили, – негромко проговорил Таро, переводя взгляд с Юи на заснеженный двор. – Так что неудивительно, что и сегодня мне приснилось то же самое. Хотя я, конечно, надеялся увидеть что-то более приятное. Всё-таки это должно было быть предсказанием.

Девушка посмотрела на него с сочувствием и поджала губы.

– Мне жаль, что вы так страдаете. И жаль, что человек, который это сотворил, не понёс наказание, – ответила она, почему-то испытывая вину.

Разве же она могла хоть как-то повлиять на приговор Такаги? Конечно же, нет. Никто бы её и слушать не стал. И тем не менее, ей было неловко видеть печаль на лице Таро.

– Ещё понесёт, не переживайте. Я заставлю Такаги Рю страдать, – холодно произнёс парень, продолжая смотреть вдаль. – Он заплатит и за пролитую кровь моих родных и за слёзы моей сестры.

На короткое время в галереи воцарилась тишина. Юи не знала, что ответить Хасэгаве, чьи слова были пропитаны гневом и болью. Таро же стискивал губы, вероятно, жалея, что облёк ярость в слова. И всё же, минуту спустя он вновь посмотрел на Такаяму. Та глядела во двор, пытаясь не дрожать от мороза.

– Можно спросить? – вымолвил Таро, привлекая внимание девушки. Юи помедлила, но кивнула. – Как ты живёшь с Асакурой?

Неожиданный вопрос повис в воздухе, заставляя Такаяму вскинуть брови и округлить глаза. Впрочем, куда сильнее её удивил не вопрос, а то, что Хасэгава внезапно заговорил с ней на равных.

– Я… А почему вы спрашиваете?

Таро пожал плечами, нисколько не стесняясь того, что смутил её:

– Пытаюсь понять. Я вот ненавижу человека, который уничтожил мою семью. Готов пойти на всё, лишь бы прикончить его. Этот огонь в моей груди не погасить, как бы Кёко ни просила меня одуматься. Как бы она меня ни умоляла, я не могу успокоить свой гнев. Я готов умереть ради мести. Знаю, что мою сестру это не обрадует, но ничего не могу с собой поделать. Вот и спрашиваю, в чём твой секрет? Как ты смогла забыть?

Его тёмные глаза сверлили его с вниманием, которое Такаяме вмиг стало неприятно. Ей захотелось отступить от него как можно дальше.

– При всём моём уважении, Хасэгава-сан, я не буду отвечать на ваш вопрос. Потому что всё, что случилось со мной, касается только меня.

– Ошибаешься. Это касается всех, кто столкнулся с такой же бедой, – Таро сделал ещё шаг вперёд, стоило Юи отодвинуться от него. – Кто знает, быть может, твой ответ спасёт мне жизнь. Быть может, я найду успокоение. Не думаешь?

В его голосе послышалась злость, от которой по коже девушки побежали мурашки. Она отступила ещё на два шага от парня, чьи брови сдвинулись.

– Вы не найдёте успокоение в моём ответе. Потому что Асакура-сан для меня не преступник, который уничтожил мою семью.

– Как так? Разве он не убил твоего брата, отца? Он же низверг ваш клан, – Таро отказывался понимать и принимать её ответ. – Я много чего знаю. Даже то, что, если бы не Асакура, наши семьи могли бы породниться. Так почему он не преступник?

Это было уже слишком. Юи стиснула кулачки и сделала шаг вперёд, оставляя между ней и Таро меньше метра.

– Вы переходите черту, – сказала она куда громче, чем до этого. – Судьба моей семьи и мои отношения с мужем вас не касаются. У нас с вами разные ситуации и мои откровения вам не помогут. Прошу вас больше не задавать мне такие бестактные вопросы.

Не дожидаясь ответа Таро, Такаяма сдвинулась с места и хотела было направиться к себе, но она не успела сделать и трёх шагов: крепкие мужские пальцы схватили её за предплечье, останавливая.

– Погоди. Я не хотел оскорбить или обидеть тебя, – вымолвил Хасэгава более покорным голосом. Однако Юи оглянулась на него со страхом в глазах. – Я всего лишь пытаюсь понять, что в этом плохого?

Тело девушки начало трясти. Что за странный человек?

– Отпустите меня! Немедленно. Или я закричу, – потребовала она, пытаясь вырвать руку из цепкой хватки.

Однако Таро не отпускал. Наоборот, он притянул её ещё ближе и наклонился, словно изучая лицо Такаямы.

– Я не плохой человек. Но я люблю справедливость, – прошептал он, глядя в глаза Юи. – Почему те, кто совершает бесчестные поступки, на вершине и их уважают? А мой отец, который всегда жил по совести, жестоко убит и унижен?

– То, что случилось с вашими родными, ужасно. И я вам сочувствую. Но эти вопросы вы должны задавать не мне, – девушка в очередной раз попыталась вырвать руку.

– А кому? Асакуре? Он такой же, как Такаги Рю. И как Комацу Сэйджи. Ему наплевать на справедливость, он держится за власть и закрывает глаза на преступления, которые совершает его сюзерен. Вот поэтому я и спрашиваю тебя, как ты можешь с этим мири…