Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

– С радостью. Следуйте за мной, мой господин.

Несмотря на дюжину тяжелых взглядов, которыми её смеряли самураи, Наоки не удержалась и картинно поклонилась. Когда же она выпрямилась, на её красивом лице сияла самодовольная улыбка. Не обратив особого внимания на Асакуру, который стиснул челюсти от напряжения, Наоки засеменила по дорожке к парадному входу.

Приближаясь ко входу в поместье, Кэтсеро всё отчетливее слышал нарастающий гул голосов. Да и атмосфера становилась всё более тревожной: капли крови на снегу теперь виднелись чаще, вместе со следами волочения. Наспех осмотревшись, Асакура понял, что Таро, вероятно, схватил на полпути, а затем, победив его в схватке, втащили обратно в дом.

– А вам, я смотрю, предатель интересен больше, чем жена и сын? – громко поинтересовалась Наоки, прерывая его размышления. – Я уж думала, вы первым делом спросите, как они. Живы ли? Не пострадали ли во время всего этого безумия?

– Если бы пострадали, ты бы сейчас не ёрничала, – заметил Кэтсеро, хотя мысленно обругал себя за то, что так легко отвлёкся на мысли о предателе. – С Юи и Кичиро всё хорошо?

– Плохо же вы меня знаете, – посмеялась Наоки. Молодому даймё же было невесело. – В порядке они. Ваша жёнушка, оказывается, не такая уж и кроткая. Повздорила с Таро, а затем натравила на него охрану. Я впечатлена. Хотя я бы предпочла, чтобы он со своей сестрицей исчез. Терпеть их не могу, обоих.

Наоки абсолютно ничего не стеснялась. Ни Асакуры, что глядел ей в затылок, качая головой, ни воинов, что покорно следовали за ним и вслушивались в рассказ девушки. Такаги и вовсе усмехнулся, услышав такую глупую откровенность.

– Мы бы, конечно, и без вас справились бы с их казнью, но хорошо, что вы приехали, – подытожила девушка, приближаясь к широкому залу. – Сдаётся мне, Таро знал, что вы едете, поэтому так отчаянно и убегал. Боится вас до жути. Это так сексуально, знаете ли.

Кэтсеро закатил глаза в то время, как Такаги ещё более мерзко захихикал. Устроить невестку выволочку, впрочем, Асакура не успел: впереди уже виднелась полчища слуг. Они столпились у самого входа в зал и наблюдали за происходящим, переговариваясь.

– Кошмар какой! Ну даёт! А мы его приютили, кормили, сестру его лечили! А он так подло поступил! – бормотали служанки, покачивая головами.

– А ну все за работу, живо! – высокий голос Наоки неожиданно прервал громкий гул голосов. – Жить надоело? Зрелище вам подавай вместо работы? Бездари!

К удивлению молодого даймё, слуги – все до единого – резко замолчали и опустили головы вниз. Помявшись с полминуты, они принялись кланяться девушке, а затем отступать вглубь дома, освобождая коридор. На месте застыли лишь несколько служанок, которые с изумлением и благоговением глядели на Асакуру Кэтсеро, возникшего буквально из ниоткуда.

– Господин Асакура, вы ли это? О, слава богам! Как хорошо, что вы здесь! – запричитали три служанки, почти подпрыгивая от радости.

Глаза мужчины округлились. За сегодня он слышал это уже во второй раз.

«Скорее уж второй раз за всю жизнь», – поправил себя Кэтсеро, кивая слугам.

– Мы сообщим госпоже, что вы вернулись! Вот она порадуется! – воскликнула младшая из служанок и улизнула прежде, чем Наоки, уже открывшая рот, успела на неё прикрикнуть.

– Ну что за бестолочи! Любую причину найдут, лишь бы не работать, – возмутилась невестка и топнула ногой от негодования.

Наблюдавший за ней Асакура хмыкнул:

– Тебе бы поучиться разговаривать со слугами, не вереща. Голова от тебя уже раскалывается.

Не сказав Наоки более ни слова, Кэтсеро обошёл её, чтобы отодвинуть сёдзи, за которыми звучали мужские голоса. Большой зал, в котором ещё недавно праздновалась свадьба Иошито, превратился в судилище. С десяток разгневанных самураев спорили друг с другом, заставляя сотрясаться не только воздух, но и сидевших на татами подсудимых.

При виде Таро, чьё лицо и шея были сплошь покрыты ссадинами и порезами, Асакура стиснул зубы. Рядом с парнем, который боялся поднять глаза на бушующих самураев, сидела Кёко. Скользнув по ней коротким взглядом, молодой даймё приметил, что тело девушки колотила сильная дрожь, а сама она была белее снега.

– Казнить их надо! Обоих! И думать тут нечего! – твердил Рэндзиро, тыкая пальцем то в парня с девушкой, то в высокого самурая, который лишь покачивал головой. – Фудзивара, тебе господин что сказал? Охранять поместье и всех, кто тут обитает! Опять увиливаешь от обязанностей?

– Я не увиливаю. Но мы должны быть разумны! Решение о казни могут принимать только братья Асакура, а их сейчас нет здесь. Что они скажут, если мы казним тех, кто мог бы поведать, что на самом деле творится в стране? – настаивал на своём Фудзивара Хидэо, однако в ответ услышал недовольные смешки и обвинения в трусости.

– Так давайте запытаем их и всё выведаем! И господину потом расскажем. Или мы собираемся ещё незнамо сколько жить под одной крышей с преступниками? А если их придёт кто-то спасать? Что будет тогда? А я тебе скажу, что: сдохнем мы тут все в одночасье!

Ответить на очередной выпад Фудзивара не успел. Их споры прервал громкий возглас:

– Надо же, даже бороться за жизнь не будете? Вот так и сдохнете, как шавки покорные? Да, зря я вам жалованье плачу, видимо.

С десяток вассалов медленно повернулись ко входу и быстро-быстро заморгали, увидев застывшего на пороге Асакуру Кэтсеро. Тот глядел на них, вскинув брови. В самом деле, что за толпа недоумков?

– А-асакура-доно? – икнул Рэндзиро, округляя глаза так, что они грозились вывалиться из орбит. – Вы ли это?

– Что вы тут устроили? Что за самосуд? – вместо того, чтобы отвечать на вопросы шокированных вассалов, Кэтсеро принялся засыпать их своими.

Распахнув сёдзи настежь, он прошёл вглубь зала, пока толпа самураев расступалась перед господином. Таро дёрнулся в сторону, стоило Асакуре оказался в двух шагах от него, однако резкий рывок Фудзивары вынудил его остаться на месте. Кёко подняла на хозяина дома заплаканные глаза и громко всхлипнула. Надеялась ли она на то, что он её спасёт?

– Асакура-доно, с возвращением! – глубоко поклонился Фудзивара, делая шаг вперёд. – Вы очень вовремя. У нас здесь… не самая простая ситуация.

– Да куда уж проще? – тут же завозмущался ещё один вассал, подступаясь к Асакуре. – Господин, всё предельно просто. Этот мерзавец, Хасэгава, напал на госпожу, а потом попытался сбежать! Он убил троих наших соратников, но мы его схватили. А теперь он пытается избежать наказания за содеянное и утверждает, что может что-то поведать о восстаниях, если мы сохраним им жизнь! Ага, сейчас, ищите дураков!

Асакура поморщился от яростного вопля вассала и поднял руку, веля тому замолчать.

– Это правда, Хасэгава? И что же такого вы можете рассказать о восстаниях? – Кэтсеро присел на корточки напротив Таро.

Тот вновь предпринял неудачную попытку отодвинуться. В глазах молодого самурая читался настоящий ужас. Наоки права: он и в самом деле боится хозяина дома.

– Я… я всё расскажу. Всё. Только не убивайте Кёко. Прошу, – в шёпоте Хасэгавы слышалось отчаяние. – Простите. Я всё расскажу.

– Что ты мне расскажешь? Как организовывал восстания по всей стране? Это, конечно, любопытно, но не стоит ни твоей жизни, ни её. Смогу это всё выведать и у твоих прихвостней, – протянул Асакура, гадая, насколько велико отчаяние Таро. Настолько ли, чтобы сдать даже тех, кого он не планировал сдавать?

– Они не знают того, что знаю я. Они знают не больше вашего, – сглотнул Хасэгава. – Я буду вам полезен. Только не убивайте.

Его мольбы прервал скрипучий голос:

– Ты утверждаешь, что истину знаешь лишь ты. Но так ли это? Ты ведь можешь и врать напропалую, только бы спастись. Тебе нельзя верить. Тобой движет страх смерти.

Асакура оглянулся на советника через плечо и нахмурился. Надо было оставить его у ворот.

– Вы правы. Мной движет страх. За сестру. Но именно из-за него я готов рассказать правду. Я готов сделать всё, – вымолвил Таро и голос его дрожал то ли от безысходности, то ли от ненависти к Такаги Рю. – Дайте нам шанс. Прошу.

Умолять Такаги парень не стал. Затравленный взор Таро вновь был направлен на Кэтсеро. Тот наклонил голову вбок и задумался. Что такого этот мальчишка может ему рассказать? Возможно ли, что он блефует?

– Нет. Мы тебя казним и отвезём твою голову в столицу, – Такаги повысил голос. – Чтобы твои соратники знали, что ваша армия проходимцев обезглавлена.

– Думаете, я возглавляю восстания? Вы ошибаетесь. Причём жестоко. Я исполнитель, как и многие, – Таро рискнул заговорить громче.

– Не вешай мне лапшу на уши. Мои люди сообщили, что это ты за всем стоишь!

Слушая пререкания советника и Хасэгавы, Асакура вздохнул. Он слишком устал, чтобы сейчас со всем этим разбираться. Под звуки всё нарастающего спора, молодой даймё поднялся на ноги и подошёл к Такаги.

– Давай отложим до вечера эти разбирательства. Пусть посидят под замком и подумают. Нам нужно отдохнуть, – сказал Кэтсеро, нависнув над Рю. Последний успел покраснеть от гнева.

– Шутишь? У нас есть шанс расправиться с ним здесь и сейчас, а ты хочешь подождать до вечера? – возмутился советник, стреляя взглядом то в Хасэгаву, то в Асакуру. – С чего вдруг?

– Принимать подобные решения стоит на холодную голову. Моя голова сейчас еле соображает, – Кэтсеро толкнул Такаги в плечо, вынуждая его отступить на шаг от заложников. – Я не хочу совершить ошибку, за которую будет расплачиваться вся страна. До вечера они никуда не денутся.

Тонкие губы Рю искривились в ухмылке. Маленькие глазки же принялись изучать Асакуру с такой дотошностью, что в конце концов молодому даймё захотелось закрыть эти глаза раз и навсегда.

– А может, ты хочешь дать им возможность сбежать? Ты не так давно уже помог им уйти от наказания, и вот, что случилось, – тихо выговорил советник, наклоняясь чуть ближе к соратнику. – Может, вы в сговоре?

Кэтсеро посмотрел на него исподлобья:

– Были бы мы в сговоре, я бы не мчался сюда, чтобы спасти родных. Не неси чушь. Боишься, что я дам им сбежать – стереги их сам хоть весь день.

Такаги прищурился, но ничего не ответил. Идея сторожить преступников лично, пока все остальные будут отдыхать после долгой дороги, его наверняка не прельстила.

– Кроме того, что ты скажешь Комацу, когда он начнёт засыпать тебя вопросами? Будешь гнуть свою линию, что во всём виноват он? – Асакура указал на сжавшегося за его спиной Таро. – А если восстания продолжатся? Что тогда?

На пару минут в комнате воцарилась тишина. Ни Такаги, ни вассалы, которые всё это время старались быть незаметными, не промолвили ни слова. Даже Наоки, опирающаяся на косяк у входа, поджала губы, но согласно кивнула.

– Ладно, – процедил наконец Такаги Рю, стиснув зубы. – Вернёмся к обсуждению вечером. Но если они сбегут – помяни моё слово, Асакура, – тебе несдобровать.

– Да уж, наверняка, – хмыкнул Кэтсеро, после чего повернулся к Хасэгаве и застывшим вокруг вассалам: – Заприте их. И только попробуйте проворонить – головы сниму со всех.

– Девчонку тоже? – со странным напряжением в голосе поинтересовался Фудзивара.

Молодой даймё перевёл взгляд с Таро на Кёко. Девушку уже не колотила дрожь, однако с каждой минутой она всё больше напоминала живой труп. Она более не отрывала глаз от татами и не реагировала на голоса вокруг. Она застыла.

– Её можно отдать мне, – захихикал Такаги, за что тут же удостоился тяжёлого взгляда хозяина дома.

– Нет, – отрезал Асакура. – Её заприте отдельно от брата. И чтобы никто не приближался к ней.

Он услышал облегчённый вздох Фудзивары, но не придал этому значения. Его мысли постепенно перетекали к той, о ком он, к своему стыду, совершенно позабыл посреди этих интриг. Юи.

– А ты у нас, оказывается, защитник девичьего благочестия, – разочарованно фыркнул Такаги. – Кто бы мог подумать.

Ничего не сказав в ответ, Асакура щёлкнул пальцами, веля вассалам шевелиться. Таро и его сестру увели довольно быстро, а вот слуги, которые вновь скопились в коридорах, снова принялись гудеть. Впрочем, и это не продлилось долго: рассерженный крик Наоки вмиг разогнал любопытствующих зевак. За это девушка заслужила одобрительный кивок от Кэтсеро.

Он вышел из парадного зала вслед за самураями и зашагал по длинным коридорам. Сердце, которое билось ровно и во время беседы с Таро, и во время спора с Такаги, начало ускоряться. Как же долго он не был дома. Как долго не видел её.

Дойти до покоев жены Кэтсеро не успел. Она появилась перед ним чуть раньше, вынудив молодого даймё резко остановиться. В отличие от него, Юи шла по коридору неуверенно, а увидев мужа, и вовсе застыла. В больших медовых глазах даже на расстоянии виднелся шок, смешанный с облегчением и радостью.

Асакура отмер первым. Подгоняемый сердцем, он вмиг преодолел разделявшее их расстояние и остановился в шаге от Такаямы. Та продолжала изучать его лицо и фигуру, облачённую в доспехи, тяжесть которых мужчина давно перестал замечать.

– Неужели это вы? В самом деле? Это не сон? – прошептала Юи и протянула руку, чтобы дотронуться до груди Кэтсеро. – Это и правда вы.

Криво улыбнувшись, Асакура сделал ещё шаг, уничтожая и ту дистанцию, что оставалась между ними. Его замёрзшие и обветрившиеся после долгой дороги пальцы коснулись щеки девушки. Тёплой, нежной, как лепесток мягчайшего цветка. Невероятно приятное ощущение.

– Пожалуй, я был слишком самонадеян, когда решил, что смогу прожить в столице без тебя, – выдохнул молодой даймё. Одним быстрым движением он притянул Юи к себе и крепко обнял. – Я безумно по тебе скучал.

Он не знал, улыбнулась ли Такаяма в ответ на эти слова или же нахмурилась. Лишь ощутил, как её тонкие пальцы впились в пластины доспехов, а сама девушка прижалась к нему сильнее.

– Я и сама чуть не умерла от тоски по вам, – тихонько проговорила Юи, отчего Асакура благодарно улыбнулся. – Больше не оставляйте меня одну так надолго. Без вас всё пошло прахом.