Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

– Что здесь происходит? А ну живо отошёл от неё! – громкий голос прервал речь Таро, который начал было распаляться всё сильнее.

Обернувшись, Юи увидела, как к ним торопливо шагает Иошито. Молодой самурай выглядел не менее разъярённым, чем раскрасневшийся от эмоций Хасэгава, который резко выпустил руку Такаямы при виде младшего хозяина дома. Приблизившись к ним, Иошито встал перед невесткой, закрыв её от уязвлённого взгляда вассала.

– Что вы себе позволяете, Хасэгава? – спросил парень требовательным тоном. – Жить надоело? Вы не смеете даже разговаривать с Юи, не то что прикасаться к ней!

Такаяма с облегчением спряталась за спиной Асакуры-младшего, благодаря всех богов. Она не знала, чего можно ожидать от парня, который, очевидно, потерял голову от горя.

– Я всего лишь задал ей пару вопросов…

– Вы и на это прав не имеете, – одёрнул его Иошито холодным тоном. – Что это были за вопросы, если ответы на них вас так разозлили?

– Обычные вопросы. Госпожа Юи неправильно их восприняла, вот я и пытался разъяснить, что имею в виду.

Услышав столько наглое оправдание, Юи негромко выдохнула. Вот, значит, как?

– Тогда в следующий раз формулируйте свои вопросы чётче. Чтобы вас точно поняли, – грозно ответил Иошито. – Впрочем, Юи вы их более не зададите. Чтобы на пушечный выстрел к ней не приближались.

К удивлению Такаямы, Таро спорить не стал. Вместо этого он неглубоко поклонился Иошито и пробурчал под нос извинения. Юи же почувствовала, как быстро колотится сердце при виде его удаляющейся по коридору фигуре.

Что он за человек? Откуда в нём такая слепая ярость? Почему он решил обрушить своё негодование и злость на неё?

– Ты в порядке? – мягко спросил Иошито, поворачиваясь к невестке.

Та с трудом отвела взгляд от Хасэгавы и кивнула:

– Всё нормально. Немного испугалась такой настойчивости, вот и всё.

– О чём он тебя спрашивал? Чего хотел?

– Честно говоря, я так и не поняла, чего он от меня хотел, – призналась Юи, поджимая губы и хмурясь. – Кажется, его очень задело, что Такаги Рю не получил по заслугам. Но ещё он спрашивал про Кэтсеро. Всё хотел понять, почему я простила его. Говорил, что он такой же, как Такаги и Комацу-сан.

Иошито возмущённо зашипел и тоже посмотрел вслед парню, который уже исчез в коридорах поместья.

– Вот ведь гадёныш. При Кэтсеро он и рот открыть боялся, а тут осмелел. Убить бы его.

– Не стоит. Я думаю, он расстроен и не до конца осознаёт, что творит, – Юи положила руку на плечо Иошито. – Проводите лучше меня в покои. Что-то я совсем замёрзла.

Иошито отвлёкся от негодования, приметив, как дрожит невестка. Кивнув, он приобнял её за плечи и повёл по коридору в сторону покоев.

– Повезло тебе, что у меня бессонница, иначе слушала бы и дальше возмущения этого Таро, – недовольно бормотал Асакура-младший. – Заканчивай ходить в одиночестве. Кэтсеро нет, некоторые почувствовали себя свободнее. Но это ненадолго. С завтрашнего дня установлю в доме железную дисциплину!

Юи улыбнулась, подумав о том, как Иошито и Кэтсеро на самом деле похожи.

– Думаю, у вас получится. Кто знает, возможно, вы даже стороже Кэтсеро будете?

Девушка тихо рассмеялась, когда Асакура-младший скуксился и покачал головой.

– У меня свои методы. Не такие, как у него. Правда, я пока не знаю, какие, но не сомневайся, порядок я верну вмиг!

Спрятавшись за поворотом, Таро вслушивался в разглагольствования Иошито и следующие за ними смешки Такаямы. Когда же их голоса затихли в темноте, Хасэгава тяжело вздохнул. Возможно, он совершил роковую ошибку. Не удержал эмоции в узде.

Насколько дорого это будет стоить ему? А Кёко?

Хотя какая разница? Он не собирается тут оставаться.

Ему нужно преподать клану Асакура суровый урок. После этого он заберёт сестру и исчезнет.

Нужно продержаться несколько дней. И всё будет.

Глава 15

Асакура Кэтсеро ненавидел быть у кого-то в долгу. Ещё хуже, если этим «кем-то» являлся человек, которого он не переваривал. А уж быть должником Такаги Рю и вовсе было худшим из наказаний.

В отличие от Асакуры, скользкому советнику не составило труда убедить Комацу Сэйджи в необходимости отпустить молодого вассала в родные земли. Чтобы добиться согласия сёгуна, Такаги, не моргнув глазом, пообещал, что захватит и привезёт правителю зачинщика восстаний и его приспешников, а также проследит, чтобы своенравный Кэтсеро после исполнения долга вернулся в столицу вместе с ним.

Несмотря на то, что Асакура не верил в россказни Такаги, он охотно поддержал все его предложения в присутствии болеющего сёгуна. Ему нужно было попасть домой любой ценой. С остальным он разберётся, когда удостоверится, что его родным ничего не угрожает.

Прихватив с собой полторы тысячи воинов, Такаги Рю и следующий за ним на гнедом коне Кэтсеро выдвинулись из столицы на восток страны. Туда, откуда уже начали поступать первые тревожные сообщения об общественных волнениях. Так, на третий день пути Асакура узнал, что на самой окраине его земель, которые располагались далеко от родового поместья, вспыхнуло первое крупное восстание. Завершилось оно огнём и кровью. Бунтовщики не оставили после себя ничего: изничтожив небольшие деревушки и их жителей, они двинулись дальше.

Снег и лёд затрудняли движение многотысячной армии, которая и без того была нерасторопной. Подъезжая всё ближе к своей провинции, Кэтсеро всё сильнее злился из-за малейшей задержки, будь то сон или приём пищи. Без этой толпы остолопов он бы передвигался куда быстрее. Однако вырываться вперёд ему не позволял Такаги Рю. Советник следил за ним как коршун, не давая даже опережать его на дороге. Он явно играл его страхами и гордостью, удерживая молодого даймё на коротком поводке.

На седьмой день пути, когда они были уже рядом с провинцией Асакуры, пришла ещё одна весть. Комацу Сэйджи стало хуже. Воспаление лёгких не щадило мужчину, но никто – особенно Кэтсеро – не ожидал, что его состояние ухудшится. Это было плохой вестью: энтузиазм армии тут же упал. Люди за спиной начали испуганно шептаться о будущем страны без Комацу Сэйджи. Не начнётся ли новая война, когда он умрёт? Что будет с ними? А если он умрёт, пока они в пути?

Доведённый до исступления этими перешёптываниями, и без того взвинченный Асакура оглянулся через плечо и рявкнул:

– Заткнитесь вы там. Языками чесать будете дома.

Следующие за ним самураи удивлённо захлопали глазами, но затем кивнули и извинились. Когда все наконец притихли, Кэтсеро шумно выдохнул. Легче не стало. Их обсуждения уже проникли в его голову, сея сомнения и страх.

– Люди задают разумные вопросы. Не стоит их затыкать, – раздался рядом скрипучий голос.

Повернув голову, Асакура увидел Такаги, который ехал на рыжем коне и довольно улыбался. Вот уж кого не опечалила весть о здоровье Комацу Сэйджи.

– Не строй из себя доброго генерала. Тебе не идёт, – криво ухмыльнулся Кэтсеро. – Расположение пустоголовых болванов – не то, что поможет тебе занять место Комацу.

– Как можно такое говорить! И это при живом-то господине! – притворно оскорбился Такаги, однако затем рассмеялся. – Ладно тебе, Кэтсеро. Признай, что ты на нервах и не порть настроение остальным.

– Естественно, я на нервах. Если верить тебе, в моём доме живёт человек, который уже несколько месяцев разносит страну в щепки. Хорошему настроению тут неоткуда взяться.

Такаги пожал плечами и посмотрел перед собой. Скрипнув зубами, Кэтсеро последовал его примеру. Перед ними простирались белоснежные поля, за которыми виднелась деревушка. Первая, расположенная на его землях. Судя по девственно чистому снегу и тишине, которая царила вокруг, сюда бунтовщики пока не дошли.

«И ни за что не дойдут», – сказал про себя Асакура. Этого нельзя допустить.

– Ты не веришь, что Хасэгава Таро организует восстания, – произнёс спустя несколько минут Такаги, продвигаясь на коне через глубокие сугробы. – Отчего так? Думаешь, он недостаточно умён?

Умён ли он? Уже неделю Асакура размышлял о том, что вообще не знает Таро. Он всегда был для него сыном своего отца и братом Кёко. Но кем он был сам по себе – загадка.

– Он просто мальчишка. Мне сложно поверить, что он на такое способен. Слишком молод, – ответил мужчина, удерживая поводья. Конь начал ступать неуверенно.

– Ты в его возрасте уже готовился обрушить род Такаяма, – усмехнулся советник и взглянул на нахмурившегося Кэтсеро. – А ещё через пару лет разжёг войну и сверг сёгуна. На фоне этого небольшие бунты, устроенные Хасэгавой, кажутся детским лепетом.

– Допустим. Но как ему это удаётся? Таро – сын бедного самурая. У него нет ни денег, ни влияния, чтобы привлечь на свою сторону такую толпу. Харизмой тоже не блещет. Обычный простак.

Впрочем, в глубине души Асакура догадывался, что Хасэгава Таро может быть не так уж и прост. За то короткое время, что молодой самурай прислуживал ему, Кэтсеро успел заметить его строптивость. Приказы он выполнял, но как будто через сопротивление. Не стеснялся высказывать несогласие тогда, когда все стояли перед сюзереном, склонив голову. А уж та его просьба броситься вслед за Такаги Рю и убить его посреди леса…

Таро был нестабилен. Но вот являлся ли он тем самым волком в овечьей шкуре, которого так хочет увидеть в нём Такаги?

– Кто знает, как он это делает. Я знаю лишь, что этот Таро – сын своего отца. Идеалиста, поборника справедливости, радикала, – в голосе советника послышались стальные нотки, которые отвлекли Асакуру от размышлений. – И его сын такой же. Если не ошибаюсь, их крошечный кусок земли располагался неподалёку от твоего дома?

– Да, и что? – молодой даймё нахмурился сильнее.

Такаги не смотрел на него. Его маленькие глазки продолжали глядеть на заснеженные поля, но Кэтсеро знал, что на самом деле всё внимание советника сейчас обращено на него.

– Никогда не задумывался о том, что на твоих землях царит покой не потому, что ты так восхитительно ими управляешь? А потому, что тебе повезло с соседями? Семья Хасэгава вряд ли хотела приближать бунтовщиков к своим границам. Запустив их в твои владения, они тоже могли бы поставить под удар собственные земли. Бунты сложно контролировать, они как эпидемия – могут поглотить всё, что находится рядом.

– Тебя послушать, так он не мальчишка, а гениальный революционер, – пробурчал Асакура, но неприятные мысли уже было не изгнать. Что, если это правда?

– Революционер, – кивнул Такаги. – Но далеко не гениальный. Ему всего лишь повезло. Он воспользовался шатким положением Комацу. Ничего бы у него не получилось, если бы этот ублюдок уверенно сидел на троне.

Услышав из уст советника столь резкие слова в адрес сёгуна, Асакура уставился на него с изумлением и натянул поводья. Конь замер посреди снежного поля и недовольно зафыркал.

– Почему мне кажется, что ты уже списал Комацу Сэйджи со счетов? – строго спросил даймё. – Больше не говоришь о нём с придыханием, не стесняешься оскорблять в лицо и за спиной. В чём дело?

Такаги Рю тоже остановился. Армия позади мужчин замедлила ход, расценив остановку как разрешение на привал. Утомлённые долгой дорогой самураи начали спускаться с коней и разминаться, неустанно причитая об усталости и холоде. Асакура же не стал обращать на них внимания: он глядел прямо на советника в ожидании ответа.

– Он не жилец. Ни политически, ни телесно, – тихо выговорил Рю, оглядываясь на шумевших позади вассалов. – Для него всё кончено. Свадьба в твоём доме это доказала. Все эти влиятельные гости, которых он пригласил на свадьбу племянницы, его презирали и испытывали на прочность на протяжении всего празднования. И Комацу выступил перед ними чертовски плохо. Все укрепились во мнении, что на троне ему не место.

– Не припомню такого. Наоборот, гости тогда рассыпались перед ним в благодарностях и пытались вытянуть из него побольше благ. Не придумывай.

– Ты застал лишь малую часть праздника, Кэтсеро, – посмеялся Такаги и потёр раскрасневшиеся от мороза щёки. – Ты бы заметил всё это, если бы сидел с нами от начала до конца, а не гулял со своей красавицей под луной, позабыв о долге.

Поморщившись от его снисходительного тона, Асакура спрыгнул с коня и оказался по колено в рыхлом снеге. И угораздило же его нестись через половину страны в такую погоду! Дважды.

– Пусть эти люди и не уважают Комацу, но он всё ещё сёгун. И наш господин, – прохладно ответил молодой даймё. Такаги, посмеиваясь, спустился на землю вслед за ним. – Что, не согласен?

– Да как сказать, – советник неопределённо пожал плечами и подошёл к соратнику. На его губах продолжала играть хитрая улыбка. – Кэтсеро, вот за что я тебя всегда уважал, так это за то, что ты не идеалист. Ты не веришь в справедливость, ты веришь в факты. Ты умён. Поэтому ты должен понимать, к чему всё идёт.

– К тому, что ты предашь своего хозяина. Ты уже всё решил, – несмотря на галдящих в стороне самураев, Асакура произнёс эти слова еле слышно. – И что, позволь узнать, ты хочешь от меня? Почему ты говоришь это всё только мне, а не им?

Он кивнул на вассалов, которые успели развалиться на снегу и начать поедать запасы рисовых пирожков. Простодушные глупцы не обращали никакого внимания на перешёптывающихся мужчин, и это было благом.

– Они не поймут. Сам видел, как они занервничали от одной мысли о том, что Комацу не станет, – маленькие глаза Такаги Рю прищурились от презрения к подчинённым. – Кэтсеро, в последние месяцы мы с тобой много конфликтовали, но по сравнению с тем, что грядёт, наши разногласия – сущая ерунда. Предлагаю обо всём забыть. Мы ещё понадобимся друг другу.

– Пытаешься склонить меня на свою сторону? Предлагаешь и мне предать Комацу? – кулаки стиснулись сами собой, а в груди зажёгся огонь ярости. – Забудь. Я больше не клятвопреступник.

– Пока что, Кэтсеро, я тебе ничего не предлагаю. Ничего, кроме мира между нами, – Рю подступился ещё на шаг к молодому даймё, однако тот отступил. – Давай поговорим, когда схватим бунтовщиков и спасём твои земли. Сядем за чашечкой сакэ в твоём уютном доме и под закуски всё обсудим. Спокойно. Без лишних ушей. Как два умных человека.

Асакура не успел отвергнуть предложение советника: завершив свою речь, тот сдвинулся с места и направился к толпе вассалов. Те, завидев приближающегося Такаги, поспешили вскочить на ноги и глубоко поклониться человеку, который наверняка уже про себя распорядился их жизнями. Наблюдая за невысоким, облысевшим и довольно щуплым мужчиной со спины, Кэтсеро подумал о том, что не знает человека отвратительнее Такаги Рю.

Его бы воля, он бы покончил с советником сёгуна прямо здесь и оставил бы его тело в снегу посреди поля, чтобы весной им занялись животные. Однако ему не позволят. Уж не прихватил ли Такаги полторы тысячи остолопов лишь для того, чтобы обеспечить полную безопасность себе любимому?

«Этот ублюдок нас всех погубит».

Когда Такаги Рю обернулся и удостоил молодого даймё очередной слащавой улыбкой, Асакура закатил глаза и отвернулся. Надо продержаться ещё несколько дней. Сначала нужно добраться до дома. А уж решать судьбу чёртового пройдохи он будет после.

***

Недобрые вести о начале восстаний распространились по провинции слишком быстро. Перепуганные люди, проживающие на ещё недавно тихих и мирных землях, ежедневно отправляли в поместье Асакура десятки писем, умоляя главу клана защитить их от бунтовщиков. Иошито, которому не посчастливилось встать во главе семьи в это непростое время, делал всё, что мог. Прислушавшись к просьбам простолюдинов, он отправил сотню воинов в бунтующую деревушку, но этого оказалось недостаточно. Спустя пару дней все они пали, так и не подавив восстание.

Довольно быстро бунт перетёк на соседствующие с разгромленной деревней земли. Ещё одна сотня лучших вассалов пала за считанные дни, так и не достигнув цели. Когда под угрозой оказалась вся западная часть провинции, Иошито понял, что отсидеться в поместье не удастся: если они не выступят против преступников сейчас, очень скоро всё поместье окажется в окружении. А уж этого допустить было нельзя.

«Кэтсеро с меня точно три шкуры спустит, если так продолжится», – сглотнул Асакура-младший, читая очередное донесение об уничтоженной деревне. Делать нечего. Надо собирать армию и выдвигаться навстречу бунтовщикам.

Не особо сопротивляясь этим мыслям, молодой самурай разослал письма всем вассалам, которые жили в том числе в соседних провинциях, и принялся собираться. Чёрно-золотые доспехи, по которым он нисколько не скучал, были вычищены слугами до блеска. Примеряя обмундирование впервые за пару лет, Иошито пыхтел от его тяжести. Однако, помнил он, лучше страдать от тяжести доспехов, чем от очередной стрелы в плече.

В ожидании, пока служанки подготовят припасы в дорогу, а конюхи запрягут с десяток коней разом, Асакура-младший нетерпеливо вышагивал во дворе по расчищенным от снега дорожкам. Был бы тут Кэтсеро – наверняка все двигались бы в два раза быстрее.

– Шевелитесь, вы как черепахи! – прикрикнул Иошито на конюхов, которые уже пыхтели.

Услышав недовольство в его голосе, слуги и впрямь ускорились. Теперь уж он понимал, почему его старший брат не церемонился ни с вассалами, ни с работниками: стоит дать слабину и они тут же начинали лениться.

– Что за бездари! Пока вы тут возитесь там люди погибают вообще-то! – продолжил наседать на людей Асакура-младший, но эти слова наоборот подействовали на слуг удручающе. – Давайте же быстрее! Или, клянусь, я вас с собой туда потащу, чтобы в пути всё доделывали!

Один из конюхов нервно икнул, заслышав такую угрозу, и нечаянно задел коня. Оскорблённое животное тут же зафыркало и почти было лягнуло несчастного, однако тот в последнее мгновение отскочил в сторону. При виде этой нелепой сцены Иошито зарычал от злости и направился было в сторону бесполезного слуги, однако зазвучавший в нескольких метрах девичий голос вынудил его остановиться:

– Боги, Иошито-сан, да вы ещё ворчливее Кэтсеро. Я уж думала, это невозможно.

Оглянувшись, Асакура увидел спешно приближающуюся к нему Юи. Завернутая в утеплённое хаори, девушка шла в сопровождении Фудзивары и Кёко. Последняя ступала по двору, опустив глаза так низко, что наверняка не видела ничего перед собой.

– Если их не подгонять, они тут уснут, – пробурчал Иошито, мгновенно сконфузившись при виде Кёко. – А ты зачем их дома вышла? Знаешь же, что сейчас неспокойно. Я просто так возле твоих покоев охрану поставил, а?

От такого тона Юи сначала округлила глаза, а затем быстро захлопала ресницами.

– Вы просто копия своего брата, – выдохнула она, качая головой. – Я пришла проводить вас и попросить быть осторожным. Не ждали же вы, что я буду отсиживаться у себя.

– Да, сидеть под замком ты не умеешь. Это мы все уже поняли, – ухмыльнулся Асакура-младший, поправляя доспехи, которые сидели слишком туго. – И всё же, пока меня не будет, не разгуливай по дому так свободно. Ходи всегда в сопровождении Фудзивары. Неохота, чтобы мой братец потом из-за тебя мне голову открутил.

Он приметил, что Фудзивара, стоявший позади хозяйки дома, довольно улыбнулся и кивнул, без лишних слов благодаря Иошито за доверие. Скользнув по нему оценивающим взглядом, молодой самурай скривил губы. Ладно уж, если Кэтсеро доверяет ему, у него нет права сомневаться.

– А с Наоки-сан вы попрощались? – поинтересовалась Такаяма и нахмурилась, увидев, как он отрицательно покачал головой. – Иошито-сан, ну сколько можно? Как можно так вести себя с женой? Вы ни во что её не ставите.

Слышать это в присутствии Кёко было настолько неловко, что Асакура раздражённо зашикал на невестку. Юи неспроста высказала это всё именно при ней: хотела наказать его за бездушие, которое он проявляет к Наоки.

– Тихо ты. Это тебя не касается. Что ты всюду лезешь? Кэтсеро тебя совсем разбаловал. Не смей меня поучать, я дозволения на это не давал!

Грубить Юи совсем не хотелось, но он ничего не мог с собой поделать. Стыд захватил его с головой. Что подумает о нём Кёко? Впрочем, едва ли она вообще о нём думает. За несколько минут она так и не оторвала взгляд от земли.

– Как скажете, господин Асакура, – обиделась Такаяма и посмотрела ему за спину. – Вы поедете вдесятером? Не слишком ли вас мало?

– По пути ко мне присоединятся ещё три сотни воинов. Соседние кланы хотят поддержать нас, чтобы всё окончательно не рухнуло, – ответил Иошито, про себя молясь о том, чтобы они сдержали обещание. – Всё будет в порядке, не изводи себя.

– Кэтсеро тоже говорил, что всё будет хорошо, а от самого ни слуху, ни духу, – Юи ещё сильнее насупилась и сложила руки на груди. – И как вам обоим верить после такого?

– Нормально всё с моим братцем. Фудзивара же сказал, что их видели по пути в столицу, все были живы, – повторял Иошито уже в десятый раз за последние несколько дней.

Юи, однако, его речи не успокаивали. Она не могла ни спать, ни есть из-за отсутствия вестей и никакие разумные доводы не могли это изменить. Иошито знал, что невестка смогла бы вздохнуть с облегчением, получив долгожданное письмо от мужа, но его всё не было. Полтора месяца без единой весточки. Для неё это было пыткой.

– Да, госпожа, уверяю вас, они успешно добрались до замка. Свиту Комацу видели все вплоть до столицы, – подал голос Фудзивара, выступая вперёд.

– Значит, ему просто-напросто не до меня, – разочарованно пробормотала под нос Такаяма. – Хотя бы вы меня не подводите тогда. Возвращайтесь живым и здоровым!

Иошито слабо улыбнулся. Такая забота была ему приятна, а потому желание ворчать на девушку вмиг исчезло. Кто ещё в этом доме способен был сказать ему такие добрые слова? Уж явно не Наоки.

– Вернусь, но сначала разгоню этих мерзавцев. Я заставлю их пожалеть о том, что они сунулись на наши земли, – торжественно заявил парень и схватился за рукоять катаны, что висела на поясе. – Никто не смеет претендовать на то, что принадлежит клану Асакура.

Юи в ответ на его слова позабавлено улыбнулась, а Фудзивара согласно закивал. Единственным человеком, кто никак не отреагировал на его речь, была Кёко. Она и не шелохнулась. Что за странная девчонка?

– Эй, Кёко, где твой брат? – устав от игры в молчанку, решил всё же обратиться к ней Иошито. Доспехи и оружие придали ему уверенности.

Служанка вздрогнула, услышав своё имя, и наконец подняла глаза на мужчину.

– Таро охраняет ворота, как и всегда. Вы же знаете, – вымолвила Кёко и тут же посмотрела на Юи, которая подарила ей мягкую улыбку.

– О, как и всегда? Ему эта служба уже не мила? – тон Иошито стал ещё язвительнее. – Надо поручить ему дельце посложнее, раз вы слишком хороши для такого.

Кёко стрельнула в него рассерженным взглядом, но ответить не решилась.

«Что, думала, я буду терпеть твоё пренебрежение вечно?» – в глазах Асакуры можно было легко прочитать этот немой вопрос. Чёрт, как же приятно носить эти доспехи!

– Возьму-ка я Таро с собой в дорогу. Ему не помешает размяться, да и Юи надоедать не будет, – продолжил наседать на девушку Иошито, но лёгкий шлепок по предплечью заставил его замолчать.

– Прекратите так себя вести, – одёрнула его Такаяма, хмурясь. – Хасэгава-сан ещё не оправился полностью, вы же знаете. Да и мне он нисколько не мешает, поэтому…

– Ты слишком добра к людям, которые плюют на твои чувства, – оборвал её молодой самурай, нехотя переводя взгляд с Кёко на невестку. – Он хотя бы извинился? Перед тобой или передо мной? Нет. Значит, он считает себя правым. Раз он может оскорблять тебя и нашу семью, то и в бой ринется резво.

– Иошито-сан, пожалуйста, не надо, – Кёко выступила вперёд. Её глаза вновь смотрели вниз, но дрожащий голос выдавал охватившее девушку волнение. – Мой брат действительно ещё слаб. Его раны зажили, но тело не выдерживает больших нагрузок. Дорога дастся ему тяжело, а уж про битвы мне и думать страшно. Будьте снисходительны, позвольте ему остаться, молю.

За брата своего она горой. Иошито поджал губы, ощущая одновременно и стыд и злость на Кёко. Игнорировала его неделями, а стоило заговорить о Таро, как она взмолилась. Более того, осмелилась подойти ближе обычного. Асакура скользнул взглядом по её исхудавшей фигуре, запрятанной под плотным синим одеянием, и шумно выдохнул.

– Твоему брату следует научиться быть благодарным, если он не хочет быть изгнанным, – произнёс Иошито после нескольких секунд молчания. – Пусть уважает тех, кто защитил вас и дал вам кров. Так и передай ему.

Кёко покорно кивнула и, оступившись, сделала шаг назад, снова скрываясь за спиной Юи. Последняя же сверлила Асакуру рассерженным взглядом, при виде которого Иошито цокнул:

– И не надо так на меня смотреть. Я ещё добрый. Знаешь, что Кэтсеро бы сделал, услышав, что наговорил тебе Таро? Прекрасно знаешь. И его бы твои надутые губки не проняли, так что прекращай. Не будешь себя уважать – о тебя все так и будут ноги вытирать.

– Никто о меня ноги не вытирает, – расстроенно пробурчала Юи, отводя взгляд от Иошито. Парень в ответ с сомнением хмыкнул. – Мне больше нравилось, когда вы были собой, а не копировали брата.