Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

Иошито был напуган не только ранами, которые незнамо как получила Юи, но и настроением брата. Таким он его еще не видел.

– Асакура-доно, мы связали и заперли Кобэ, – доложил Фудзивара Хидэо, протиснувшийся сквозь толпу слуг в покои госпожи. – Мы проследим, чтобы он не сбежал, не волнуйтесь.

Однако Кэтсеро лишь мрачно посмотрел на вассала и поджал губы. Тот мгновенно стушевался.

– Кобэ? Так это он всё устроил? – с нескрываемым удивлением спросил Асакура-младший, и Фудзивара в ответ кивнул. – Вот ведь пройдоха!

Иошито ожидал хоть какой-то реакции брата, но тот вновь перевёл взгляд на жену. Казалось, его мало что интересовало в данный момент. Юи лежала без сознания на боку пока две служанки старательно промывали глубокую рану, оставленную на её спине острейшей катаной. Кэтсеро же всё это время стискивал бледное запястье юной девушки, наверняка считая пульс.

– А что случилось с Юи? – этот вопрос Иошито задал с осторожностью. Он вопросительно посмотрел сначала на брата, который ничего не ответил, а затем на Фудзивару. – Ну же, объясните мне! Я тут вообще-то тоже делом занимался, пока вы по лесу бегали.

Вассал неуверенно потоптался на месте, скользя взглядом от своего господина на его младшего брата. Последний, однако, уже сгорал от нетерпения и начинал раздражаться:

– Да хватит глазами хлопать, говорите уже!

– Ну… по всей видимости, госпожа Юи ускользнула из покоев, несмотря на охрану, – с некой опаской начал Хидэо, следивший за реакциями молодого даймё. – Во дворе она натолкнулась на Кобэ, а тот, чтобы она не рассказала о нём доно, похитил её. Благодаря смелости госпожи, которая ранила его коня, мы сумели нагнать их в лесу, но… госпожа в итоге пострадала от меча Кобэ, когда пыталась вырваться.

На этих словах, как ни странно, Кэтсеро поднял взор на вассала.

– Вы, вероятно, хотели сказать, что она пострадала из-за вашего идиотизма и невнимательности? – процедил даймё с такой злостью, что Фудзивара стушевался еще сильнее и опустил глаза в пол. – Если бы вы выполняли свою работу как надо, она бы не покинула покои и всего этого бы не случилось!

Иошито не мог не согласиться с братом. Все они знали характер Юи и видели, как её расстроил поставленный Кэтсеро ультиматум, поэтому несложно было предположить, что она попытается хоть как-то предотвратить массовое убийство в поместье. Всё это было предсказуемо. И тем не менее, охрана её упустила. Более того, никто не заметил, как девушка, которой надлежало сидеть в покоях, наверняка спокойно ходила по дому. Никто не заметил или же все сделали вид, что не видят её, надеясь, что у неё получится их спасти?

– Мой брат прав, – промолвил Иошито, вновь обращаясь к Хидэо, на которого было уже жалко смотреть. – Как же это вы её упустили все вместе? Юи, конечно, юркая, но не настолько, чтобы совершенно никто не увидел её в доме или во дворе. Вы видели её днем?

Краем глаза молодой самурай увидел, как заёрзали служанки, промывающие рану госпожи. Это не укрылось и от внимательного взгляда Кэтсеро, который теперь скрипел зубами, глядя на них.

– Лично я госпожу не видел, но знаю, что слуги заметили её в коридорах. Она общалась со служанками и вассалами, хотела помочь в поисках шпиона. Никто не решился сказать об этом доно, так как все боялись еще больший гнев на себя навлечь, – самурай со шрамами на лице тяжело вздохнул, наверняка ощущая свою вину. – Мы тогда подумали, что помощь госпожи будет кстати и промолчали.

От последней фразы, которая повисла в и без того тяжелом воздухе, Иошито шумно выдохнул и потёр лицо ладонями. Шутка ли: дюжина самураев понадеялась на девчушку, которая и постоять за себя едва может! Звучало это всё как очень плохой анекдот.

Кэтсеро, по всей видимости, был того же мнения, потому что впервые за пару часов вскочил с татами и в два шага пересёк покои жены, чтобы остановиться напротив Фудзивары. Снующие из коридора в комнату слуги поспешили раствориться в длинных коридорах, предчувствуя грядущую бурю. Служанки же, сидевшие подле госпожи, сжались на месте и прикрыли глаза, явно жалея, что не могут никуда уйти и спрятаться от гнева хозяина. Некомфортно стало даже Асакуре-младшему, который теперь вблизи наблюдал побагровевшее от гнева лицо брата.

– Ну-ка повторите ещё раз. Мне послышалось? – громким голосом переспросил молодой даймё, сотрясая стены покоев. – Все видели, что она разгуливает по дому. Все знали, что она ищет предателя. И никто и не подумал её остановить? Вы совсем, что ли, оборзели здесь все?!

Яростный рык разнёсся по всему поместью, заставляя всех, включая Иошито, содрогнуться. Асакура-младший отчасти порадовался, что сломанная ключица вынудила его просидеть в покоях до самого начала пожара. Он не знал о том, что затеяла невестка, а значит и обвинить его было не в чем. А вот Фудзиваре повезло меньше: хоть он и не видел, как Юи нарушила приказ мужа, он обо всём знал, но не счёл нужным сообщить о происходящем господину. Он несомненно был виновен в том, что девушка в итоге пострадала.

Кэтсеро тем временем вплотную подошёл к вассалу и, схватив того за шиворот двумя руками, резко встряхнул мужчину, который был больше него раза в полтора.

– Вы, Фудзивара, облажались. Вы не выполнили мой приказ, не отыскали шпиона, так теперь ещё и вздумали оправдывать свои ошибки непокорностью моей жены! – всё внутри молодого даймё клокотало. Иошито сглотнул и сделал шаг назад, не завидуя участи Хидэо. – Да вас убить мало за это. Убирайтесь из моего дома, пока я вашу голову на пику не водрузил!

Асакура-старший с силой оттолкнул от себя Фудзивару, из-за чего тот влетел в прикрытые сёдзи, снося их со своего пути. Очередной оглушительный грохот пронёсся по бесконечным коридорам поместья, сообщая всем, что их господин в ярости. Вылетевший за пределы покоев Хидэо же спешно опустился на колени и поклонился хозяину с таким сожалением и отчаянием, что его лоб встретился с полом с глухим стуком.

– Асакура-доно, молю вас! Не гоните меня! Мне некуда идти! Будьте снисходительны!

«Юи на грани смерти, а он о снисхождении просит. Вот ведь наглец!» – настала очередь Иошито возмущаться.

Не успел его брат что-либо ответить Фудзиваре, как Асакура-младший подлетел к склонившему голову самураю и схватил того за собранные в тугой хвост волосы.

– Снисходительны? Мы уже проявили невероятную снисходительность, не прибив вас на месте! – почти что прокричал Иошито, заставив Хидэо сглотнуть. На него он, впрочем, не смотрел: его взгляд, видел Асакура-младший, был направлен на лежащую без чувств Юи. – Что, хотите получше разглядеть, что натворили с ней? Так давайте мы вас носом ткнём в эти раны!

Он сам утратил над собой контроль и попытался было подтащить почти не сопротивляющегося вассала к футону, на котором лежала Юи, однако дорогу ему преградил Кэтсеро. По его мрачному взгляду и покачиванию головой Иошито понял, что брат не собирается никого подпускать к постели жены.

– Просто вышвырни его и всё, – коротко приказал тот, после чего повернулся к служанкам, которые пытались не издавать ни звука. – Вы следующие на очереди, если что. Как явится лекарь – собирайте вещи и проваливайте.

– Г-господин! – тут же заплакала одна из девушек, поднимая наконец взгляд на хозяина. – Прошу вас! Нам тоже совсем некуда идти! В лесах бродят разбойники, на носу зима, что же с нами будет там?

– Это ваши проблемы. Вы подписали себе приговор, когда ослушались моего приказа.

Обе девушки разрыдались и взялись за руки. Они продолжили бормотать извинения и умоляли их не выгонять, однако Кэтсеро было наплевать. Он махнул рукой брату, веля тому выпроваживать Фудзивару, который к этому моменту поднялся на ноги и скорбно смотрел перед собой.

– Госпожа не одобрила бы этого, – пробормотал бывший вассал, кланяясь Асакуре. Тот хмыкнул в ответ и опустился на пол рядом с футоном девушки. – Когда Юи-сан придёт в себя, она сильно огорчится из-за того, что вы делаете.

– Я сумею утихомирить её, для этого мне не нужна кучка непокорных идиотов, – отрезал Кэтсеро, вновь накрывая прохладную ладонь жены своей.

– Вот именно, утихомирить. Подавить и надломить, – негромким тоном ответил Фудзивара, отступая, тем не менее, во тьму коридора. – Вы очень грубы с ней, поэтому она так себя ведёт. Знает, что вы её никогда не поймете и не примете такой, какая она есть. Она добрая и чуткая госпожа, а вы этого не переносите. Жаль вас. Гордыня и власть затмили ваш разум.

Застывший на пороге Иошито округлил глаза от дерзости бывшего вассала. Что это только что было? Фудзивара отчитал его брата? Боясь узнать, какая реакция за этим последует, Асакура-младший посмотрел с опаской на Кэтсеро. Молодой даймё сверлил Хидэо чуть прищуренным взглядом. Уголок его губ едва заметно дёрнулся, как будто он хотел усмехнуться, но не сумел. Тёмные глаза наполнились холодом и… обидой? Иошито подумал, что ему показалось. Уж Кэтсеро было не так легко обидеть.

– Вон, – спокойным, но ледяным тоном произнёс Асакура.

Повторять дважды не пришлось. Фудзивара, не кланяясь больше, зашагал по коридору прочь от покоев. После того, как бывший вассал исчез с его глаз, Кэтсеро обратил внимание на всхлипывающих служанок. Просверлив их взглядом добрых несколько минут, мужчина наконец заговорил:

– Еще хоть один проступок – и я вас в публичный дом продам. Вы служите мне, а не Юи. Вы выполняете моиприказы, а не её. Если Юи ведёт себя неподобающе, вы говорите об этом мне. Если вы этого не будете делать, я вам головы откручу. Поняли?

Несмотря на то, что сказанное звучало как самая грубая угроза, девушки радостно закивали головами и принялись благодарить господина. С их души спал огромный камень. Еще бы, им не улыбалось остаться на улице зимой без еды и денег.

Иошито же задумался о том, передумал ли его брат из-за слов Фудзивары или в самом деле пожалел несчастных девушек? Хотя когда последний раз Кэтсеро вообще кого-то жалел? Слова Фудзивары, должно быть, здорово его задели, раз он взял свои слова назад.

Из коридора снова донёсся шум: несколько человек бежали к покоям хозяйки дома, приговаривая, что нужно спешить. Иошито и Кэтсеро выпрямились на месте, поняв, что долгожданный лекарь наконец прибыл. Спустя минуту в комнату с сумками и узелками наперевес вбежал грузный пожилой мужчина.

– Ох, что же произошло, Асакура-доно? – Еле спросил он сквозь отдышку. – Подняли меня среди ночи, заставили бежать сюда, а тут часть поместья с землей сравнялась! Я чуть не поседел от увиденного!

Впрочем, он изумился ещё больше при виде окровавленной спины Юи.

– Боги! Это что же такое?! Что за ужас?! – завопил он, оглушив всех вокруг. – А ну расступились сейчас же! Двигайтесь, глупые девки! Кто же так раны промывает?! Бедная госпожа…

Кэтсеро поднялся с пола и подошёл к брату, который наблюдал за происходящим, нервно поскрипывая зубами. Лекарь тем временем принялся осматривать девушку.

– Кёко в порядке? – неожиданно безучастный голос брата вырвал Иошито из переживаний за невестку.

– Не знаю, я к ней не ходил. Тут такой дурдом творился, что было не до любовных страданий, – вздохнул молодой самурай, удивляясь самому себе.

Он и желал и боялся показаться перед Кёко, которая, как он уже знал, пришла в себя. Асакура-старший невесело усмехнулся и кивнул. Наверняка ему польстило, что брат в кои-то веки поставил нужды семьи выше своих чувств.

– Так, надо снять одеяние с госпожи, – продолжал командовать возле футона лекарь. – Давайте, безголовые девки, помогайте мне!

Иошито понял, что пора удалиться. Кивнув старшему брату, который остался следить за происходящим, парень вышел из покоев, попутно оглядевшись. Хорошо хоть никто из слуг и вассалов не вздумал подсматривать. Хотя вряд ли бы они осмелились даже приблизиться к хозяину после разноса, который тот устроил.

Вопрос брата напомнил ему о том, что он хотел сделать, но всё так и не мог решиться. Время ли сейчас для такого? Иошито встал посреди коридора и почесал затылок. Юи бы наверняка сказала, что он должен проведать Кёко. Той сейчас должно быть очень непросто.

Глубоко вздохнув и собрав волю в кулак, Иошито простоял на месте несколько минут, прислушиваясь к себе. Пожалуй, пока не время. Слишком много безумств происходит сейчас, чтобы тревожить свою душу еще и из-за Кёко. Решив так, парень медленно направился в сторону поврежденной пожаром части дома. Лучше направить силы на разбор завалов и поиска того, что могло уцелеть.

***

Слугам и вассалам потребовалось более двух дней, чтобы привести пострадавшее поместье в порядок. Несмотря на то, что на месте доброй трети дома осталось лишь пепелище, последствия пожара оказались не такими катастрофичными. По крайней мере, никто из людей не погиб и не пострадал. Единственными жертвами пожара оказались лошади, которых Кобэ безжалостно поджег вместе с конюшнями.

Асакура Кэтсеро не мог поспорить с тем, что со стороны предателя это был весьма умный ход: никто бы в жизни его не догнал на своих двоих, если бы Юи не попыталась спастись, ранив коня Кобэ. Однако гибель послушных, натренированных и надёжных коней здорово разозлила молодого даймё. Найти и купить новых лошадей, которые будут хотя бы наполовину такими же покорными, почти невозможно. На обучение новых животных потребуются силы и время, а ни того, ни другого у Асакуры уже не осталось.

Выплескивать своё негодование, однако, Кэтсеро было почти не на кого: отныне все в доме ходили по струнке, опасаясь, что их выгонят на улицу подобно Фудзиваре. Никто не знал, почему глава семьи прогнал взашей именно его, своего приближенного вассала. И это пугало людей еще сильнее. Уж если выгнали Фудзивару, то и их могут вышвырнуть в два счёта.

Единственным человеком, на которого Асакура мог спускать всех собак, был Кобэ. За эти пару дней бывший вассал испытал на себе множество пыток: его топили в чане с водой, избивали, а также подвешивали почти на сутки, что едва не привело к смерти предателя. Убивать его так быстро, конечно же, было не в интересах Кэтсеро. Сначала он планировал выплеснуть на Кобэ всю ненависть, ярость и досаду, а уже потом думать, что с ним делать дальше.

Пытать бывшего вассала, ставшего причиной стольких бед, было невероятно приятно. Удерживая голову Кобэ в чане с водой, Асакура слабо улыбался, наблюдая за тем, как почти бьётся в конвульсиях тело его жертвы. И нет, ему не было его жаль. Эта мразь не только подвергла опасности Юи, но и вырезала целую семью в деревне. В этом Кобэ тоже признался после долгих пыток.

В маленькой комнатушке, где происходила пытка, было душно и жарко. В ней воняло гарью и испражнениями: Кобэ был вынужден справлять нужду прямо здесь, на полу. Идеальное место для того, чтобы сначала измучить человека, а затем бросить его там, вынуждая страдать даже в отсутствие мучителя.

– Кэтсеро, ты его убьешь сейчас, – скучающим тоном произнёс Иошито, наблюдавший за пыткой со стороны.

Асакура бросил разочарованный взгляд на младшего брата, после чего закатил глаза и, схватив Кобэ за волосы, вытащил его голову из воды. Братьев тут же оглушил громкий и отчаянный кашель. Казалось, лёгкие предателя не выдержат пытки в этот раз и вот-вот разорвутся.

– Жаль, что нельзя его убить, потом воскресить, а затем снова убить, – проворчал Кэтсеро, вытирая руки о полотенце, которое чересчур заботливо оставили ему слуги. Вот настолько они его теперь боялись.

Иошито, стоявший в углу комнатки, хмыкнул и закивал. В кои-то веки братья не спорили друг с другом, а наоборот поддерживали. В подобных ситуациях они понимали друг друга как никто, ведь они выросли в семье, в которой истязания провинившихся слуг и даже родственников были в порядке вещей. Иронично, как за последние два года они забыли свою сущность.

«Не забыли, а затолкали глубоко внутрь, надеясь, что она больше не проснётся», – поправил себя молодой даймё, склоняясь над валяющимся на полу мужчиной. Кобэ часто и тяжело дышал, глаза его были навыкате, а кожа приобрела землистый оттенок. Бинты, покрывающие обрубок его руки, намокли, а на поверхности ткани проступила кровь.

– Как ты тут? Всё еще мнишь себя спасителем государства? – с усмешкой обратился к предателю Асакура-старший.

Не получив ответа от задыхающегося мужчины, Кэтсеро ухмыльнулся и похлопал его по щеке. Пожалуй, на сегодня он с ним закончил.

– Может выпьем? – предложил младший брат, когда глава семьи одёрнул черное одеяние и выпрямился. – Не хочу сидеть в одиночестве в тех унылых покоях.

Иошито уже успел утомить Кэтсеро жалобами на то, что вместо его аскетичной, но светлой и уютной спальни, ему досталась серая конура. Конечно же, конурой эти покои были только по мнению Иошито, который не любил что-либо менять.

– Радуйся, что у тебя вообще отдельные покои есть, – напомнил ему Кэтсеро, отходя от обессиленного Кобэ. Тот, похоже, был на грани потери сознания. – Выпить я не против, но сначала зайду к Юи.

Младший брат покачал головой, выражая молчаливое желание присоединиться к нему и проведать невестку. Проверив напоследок еле дышащего Кобэ, мужчины вышли из комнатушки и, убедившись, что охрана покорно заперла за ними двери, направились в покои юной девушки.

Жизнь Юи была вне опасности. По крайней мере, так уверял лекарь. Рана на её спине была глубокой, но ни позвоночник, ни мышцы не были рассечены, а именно этого опасался Кэтсеро. Несмотря на потерю крови, девушка отделалась лёгким испугом. Если, конечно, не учитывать, что она плакала от боли каждый раз, когда приходила в себя. Из-за этого Такаяму отпаивали настойками, которые помогали ей переживать самый острый период заживления во сне.

Вот и в этот раз, зайдя в покои Юи, Кэтсеро и его брат застали девушку спящей. Служанки заботливо укрыли лежащую на животе госпожу покрывалом, когда зашли мужчины, и низко поклонились им. Асакура-старший опустился рядом с футоном жены и мягко погладил её по волосам. Несмотря на бледность, Юи казалась умиротворённой: она спокойно дышала и, кажется, видела хорошие сны.

– Да уж, ну и учудила она, – вздохнул Иошито при виде невестки. Ему наверняка было так же тяжело видеть её в таком состоянии. – И ведь даже не отчитаешь и не накажешь её.

– Она и сама себя наказала неплохо, – ответил Кэтсеро, нахмурившись.

– С другой стороны, что ещё от неё можно было ожидать? Только подобной выходки. Как бы ещё не взбрыкнула, когда узнает, что ты Фудзивару прогнал.

– Не думаю, что она в ближайшее время вообще сможет брыкаться, – заметил Асакура и взглянул на швы под покрывалом. Всё выглядело неплохо, но шрам останется навсегда. – Но благодаря её выходке мы поймали Кобэ.

Младший брат согласно кивнул. Если бы Юи не похитил Кобэ, они вряд ли вышли бы на него. Ему бы удалось сбежать, а слуги и вассалы полегли бы один за другим от меча хозяина. Однако, по мнению Кэтсеро, ему было бы легче казнить всех, чем наблюдать, как плачет от боли Такаяма.

– Давай выпьем здесь, – сказал молодой даймё и махнул служанкам, как только Иошито угукнул.

Женщины в рабочих синих одеяниях поспешили за сакэ и закусками, оставляя хозяев дома наедине. Оба брата молчали: старший вслушивался в ровное дыхание раненой девушки, младший же тонул в своих мыслях. Вскоре служанки внесли в комнату два подноса с подогретым сакэ, маринованными овощами и жареной рыбой. Поставив всё неподалёку от футона госпожи, прислуга удалилась.

– Объясни-ка, почему ты до сих пор не прикончил Кобэ? После всего, что он натворил? – с интересом спросил Иошито, хватаясь за кувшин с сакэ.

К удивлению Кэтсеро, младший брат налил тёплый напиток в первую очередь ему и только потом плеснул в свою чашу. Это было знаком примирения. Неужто Иошито надоело с ним собачиться по поводу и без?

– Сначала он должен как следует помучиться, – даймё поднял чашу с сакэ и пригубил. На языке осталось приятное жжение, скользнувшее внутрь. – К тому же, я хочу знать, о чем он докладывал Комацу. Это важно для нашей безопасности. Пусть послужит мне ещё немного, потом покончу с ним.

Закинув маринованный лотос в рот, Иошито спешно закивал, одобряя план брата.

– А Комацу ничего не заподозрит, когда узнает, что одного его шпиона ты выгнал, а второго казнил? Не слишком ли опрометчиво было прогонять Фудзивару?

Настала очередь Асакуры-старшего вздыхать. Фудзивара, несмотря ни на что, был отличным вассалом. Преданным, ответственным и не льстивым, в отличие от множества других их слуг. Однако простить самураю своеволие, которое чуть не стоило жизни Юи, Кэтсеро не мог.

– Фудзивара не выполнил моё условие – не нашёл шпиона к оговорённому сроку. К тому же, он тоже виновен в том, что произошло с Юи. Пусть скажет спасибо, что голова на месте, – произнёс мужчина и бросил очередной взгляд на спящую жену.

– Юи сама виновата в том, что с ней случилось. Хотя, пожалуй, твоя вина в этом тоже есть. Знал же, что она не будет сидеть спокойно и ждать, – напомнил Иошито, заставляя брата усмехнуться и кивнуть.

Кэтсеро и так по ночам изводил себя этими мыслями. Какой бы упрямой ни была Юи, если бы он в тот день лично её контролировал, ничего этого бы не случилось.

«Но я не могу быть рядом всегда», – напомнил себе Асакура и одним резким движением осушил чашу. Он подумал о том, что уже очень скоро его будут ждать в столице. Как он сможет покинуть родных, зная, какие глупости те порой совершают?

– Я не говорил, но через пару недель мне надо будет отправиться в Эдо, – нарушил Кэтсеро зависшую на несколько минут тишину. Иошито непонимающе нахмурился. – Комацу хочет иметь меня под боком. Наверняка понял, что меня так удобнее контролировать.

– И надолго ты собираешься уехать? Как мы тут всё отстроим без тебя? – Младший брат снова удивил мужчину тем, каким недовольным голосом он это спросил.

Кэтсеро думал, что эта весть скорее обрадует Иошито, который последние месяцы только и делал, что проклинал брата.

– Пока не знаю, сколько времени мне придётся там провести. Как-нибудь справитесь и без меня. Станешь ненадолго старшим в семье, будешь всем руководить. Разве ты не этого хотел?

Молодой парень вздохнул, пробубнил под нос что-то и вновь подлил старшему брату сакэ. Его действительно не обрадовала участь стать главным в доме, пусть и на время.

– Как-то это не вовремя, Кэтсеро. Я женюсь на сомнительной пассии, дом частично сгорел, Юи ранена, а ты собираешься уехать не пойми на сколько. Я не управлюсь со всем этим один.

Иошито качал головой, отчего из хвоста, туго затянутого на затылке, выпали две пряди. Они попали парню в глаза, заставив его раздраженно смахнуть их. Ему, подумал Асакура-старший, действительно подходила роль младшего брата. Он боялся грядущей ответственности за дом и семью.

– Я попробую получить отсрочку у Комацу, хотя бы на месяц. У меня и коней-то нет, чтобы отправлять в путь сейчас, – невеселым голосом сказал Кэтсеро, мысленно проклиная Кобэ за убитых лошадей. – Но если не получится, придётся тебе взять дом и земли на себя. Юи тебе поможет, чем сможет.

– Мне нравилось дружить с ней против тебя, а не советоваться. Еще и контролировать её – я с ума сойду. А когда под крышей дома появится та сумасбродная Наоки, я сбегу, не сомневайся.

Тихо засмеявшись, чтобы не потревожить сон Юи, Кэтсеро отправил в рот кусок жареной рыбы. Бросив взгляд на девушку, он поджал губы. Надо бы убедить Комацу дать ему разрешение явиться на службу позже. У него предостаточно уважительных причин для этого.

Пару минут братья сидели молча, наслаждаясь тишиной, которую прерывал лишь шум дождя за закрытыми перегородками. Прикончив кувшин с сакэ, которое теперь грело его изнутри, Кэтсеро прислонился спиной к стене и задумался. Почему ему так понравилось мучить Кобэ? Дело было не только в отмщении, он это чувствовал. Неужто настолько заскучал, перебирая бумаги?

Еле слышный стук в дверь отвлёк Асакуру-старшего от самокопания. Переведя взгляд на сёдзи, за которыми кто-то шептался и шуршал одеяниями, Кэтсеро кивнул Иошито, молча веля тому проверить, кто наведался в такой час. Младший брат, набивший полный рот еды, проворчал нечто невнятное, но послушно встал.

Едва тот отодвинул недавно починенную перегородку, Асакура-старший приподнял бровь, увидев на пороге Таро и его сестру. Лицо Иошито вмиг загорелось при виде Кёко. Кэтсеро мог поспорить, что тому стало неловко, потому что парень начал быстро пережёвывать.

– Асакура-доно, простите за то, что потревожили вас и госпожу в столь поздний час, – взял слово Таро, ступая в комнату.

Кёко последовала за ним по пятам, а Иошито наоборот остался позади, вжавшись в перегородку. Ну что за влюблённый болван?

– Всё в порядке. Сейчас так суетливо в доме, что я сам уже перепутал день с ночью, – вежливо ответил Кэтсеро, поднимаясь с татами. – Вы что-то хотели?

Он встал в нескольких шагах от Таро и махнул Иошито рукой, чтобы тот наконец затворил сёдзи. Молодой Хасэгава замялся и кивнул, так что когда он начал говорить, хозяин дома уже понимал, о чём пойдёт речь.