Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

Тонущий в своих мыслях Хасэгава не увидел, как задрожали, а затем и приподнялись длинные ресницы Кёко. Сердце в его груди стучало так быстро, пока он продумывал пути отступления из поместья, что его рука, в которой он держал руку девушки, задрожала.

– Братец? – Тихий девичий голос нарушил тишину небольшой комнаты, вынудив молодого мужчину нервно вздрогнуть и поднять глаза на сестру. – Это же ты?

В комнате, где не горела ни одна масляная лампа, уже стояли вечерние сумерки. Заспанные, но всё же немного испуганные глаза Кёко пытались разглядеть лицо склонившегося над ней брата, словно она сомневалась, что это в самом деле он. Стремясь поскорее успокоить сестру, Таро быстро закивал и коснулся ладонью её лица:

– Это я, не бойся. Ты в безопасности.

Он говорил негромко, но уверено. Меньше всего он хотел бы, чтобы девушка вновь впала в истерику от обрушившихся на неё воспоминаний. Однако, вопреки его опасениям, на этот раз Кёко не стала хвататься за голову и заходиться в рыданиях, как случалось каждый раз после её пробуждения. Наоборот, впервые за почти неделю она спокойно присела на футоне и непонимающе огляделась.

– Мы в доме господина Асакуры, – напомнил девушке брат и с трудом потянулся к масляной лампе, пытаясь её зажечь. Несколько мгновений – и тёплый свет мягко разогнал тьму, собирающуюся возле постели Кёко. – Как ты себя чувствуешь?

Он видел, что сестра нахмурилась и еще раз непонимающе огляделась. Длинные и немного спутанные тёмные волосы струились по её белоснежному дзюбану, а лисьи глаза бегали по освещенной теперь уже комнатке. Помнит ли она вообще, почему они здесь оказались?

– А где же отец и матушка? – Промолвила было поначалу Кёко, будто подтверждая опасения брата, но почти сразу умолкла и приложила ладонь к приоткрытым губам. – О боги…

Превозмогая боль от раны, Таро придвинулся еще ближе к сестре и мягко её приобнял. Воспоминания всё же нахлынули на девушку безжалостным потоком, отчего и без того хрупкое тело затряслось от горя и боли. Её плач заглушил и крики служанок в коридоре, и не менее громкие мысли самого мужчины, который теперь не мог думать ни о чем, кроме как об утешении младшей сестры.

– Всё будет хорошо, – неустанно повторял он каждый раз, как она всхлипывала. – Мы есть друг у друга, а значит, всё будет хорошо.

Огонь в масляной ламе подрагивал, будто присоединяясь к семейному горю, а запах жженого дерева становился всё отчетливее, но Таро не мог осознать приблизившуюся к ним опасность. Брат и сестра были так поглощены страданиями, что вынырнули из объятий друг друга, лишь когда сёдзи, отделяющие их от остального дома, распахнулись, с громким стуком ударившись о стену.

– Скорее, уходите! В доме пожар! – истошно завопила служанка, ворвавшаяся в гостевые покои. – Быстрее, вставайте же!

Опешив, Таро не сразу сообразил, что хочет от него прислуга. Он очнулся лишь тогда, когда Кёко принялась покашливать от дыма, который внезапно принялся активно наполнять комнату. Следом за Кёко закашлялся и он: горло начало невыносимо саднить, а глаза заслезились уже не из-за обрушившихся на них бед.

Немолодая служанка подбежала к Кёко и, взяв её за руки, помогла той подняться с постели. Девушка, пролежавшая почти две недели, с трудом передвигалась, поэтому Таро поспешил подхватить сестру, невзирая на протестующий бок. Швы грозились вот-вот разойтись от неожиданно резкой нагрузки, но какая теперь разница? Они должны выбраться из поместья, пока еще могут дышать.

Выйдя в коридор, где дыма стало еще больше, брат и сестра закашляли еще сильнее, но продолжили двигаться в сторону выхода под предводительством служанки. Та то и дело подгоняла их, даже не стараясь обращаться к гостям вежливо. Впрочем, в царившей суете едва ли кто-то обратил на это внимание.

Таро смог вдохнуть полной грудью только на улице. Почти выкатившись из горящего поместья, все трое рухнули на влажную землю и впились в неё пальцами, отползая всё дальше и дальше от дома. Оглушенный треском горящего дерева и криками людей вокруг, Хасэгава лёг на спину и уставился покрасневшими от дыма глазами в небо. Небо, однако, было чернее черного.

– Господин, они здесь! – натужно закричала кому-то служанка и Таро услышал спешно приближающиеся шаги.

Тьму над его головой затмила фигура хозяина дома. Сквозь слёзы от дыма, молодой мужчина увидел озабоченное лицо Асакуры Кэтсеро, который дышал слишком глубоко и часто. Кэтсеро подал ему руку и Таро воспользовался этим, чтобы наконец-то подняться на ноги. Встав, он оглянулся на Кёко, которая продолжала сидеть на земле и кашлять.

– Вы в порядке? – Громко прокричал Асакура, стараясь перекричать вопли вокруг и треск огня. Таро только и смог, что закивать.

Затем хозяин дома направил свой взгляд на Кёко, но, убедившись, что девушка в себе, вновь повернулся к служанке:

– Где Юи? Почему не привела её?!

– Я не нашла её, господин, – едва не плачущим тоном ответила прислуга. Таро увидел, как Асакура принялся нервно оглядываться. – В покоях её не было, хотя охрана послушно стояла возле её дверей, пока я не прибежала. Возможно, она вышла через двор?

Сквозь кашель, Хасэгава услышал громкое ругательство, вырвавшееся из груди хозяина дома. Он не до конца понимал, что происходит, но тревога и страх, отразившиеся на лице Кэтсеро, намекали на то, что юной хозяйке дома могла грозить опасность.

– Если нужно, Асакура-сан, я могу помочь с поисками госпожи, – попытался было предложить Таро, но молодой даймё только покачал головой и унёсся куда-то вглубь всё увеличивающейся толпы погорельцев.

– Ну что за глупая девчонка, куда она могла запропаститься! – Причитала рядом с гостями служанка, заламывая от переживаний руки. – Ох, госпожа…

Хасэгава принялся быстро осматриваться, будто бы надеялся хотя бы так помочь отыскать Юи. Его охватило не меньшее волнение, однако едва ли его это касалось. Одёрнув себя, Таро вновь обратил внимание на сестру. Кёко глядела вокруг испуганным взглядом, поэтому, когда брат предложил ей отойти подальше от дома, она спешно закивала. Подняв девушку с земли, Хасэгава повёл её в сторону распахнутых ворот.

Как ни странно, за пределы ворот никто из слуг и вассалов выходить не спешил: все они носились по двору и помогали пострадавшим. Несколько человек то вбегали в горящее поместье, то выбегали из него, выкрикивая имя пропавшей госпожи. Все они, чувствовал Таро, были уже на грани отчаяния.

Яростный огонь пока что охватил только треть дома, но не было никаких сомнений в том, что ему не потребуется много времени, чтобы проглотить огромное поместье целиком. Вдобавок к дому, судя по всему, загорелись и конюшни, из которых валил ужасающий черный дым. Отныне воздух был наполнен не только запахом гари, но и вонью горящей плоти. Таро искренне понадеялся на то, что плоть эта не принадлежала людям.

– Госпожа Юи! Госпожа! – Со всех сторон кричали люди.

– Братец, смотри, – произнесла Кёко негромко, обращая на себя внимание брата. – Это заколка?

Девушка указывала чуть поодаль, за границу дома. Прямо за воротами на черной земле лежало серебряное украшение, поблескивающее в свете языков пламени. Молодой мужчина подошел к находке и поднял её с земли, осматривая. Это действительно была заколка, причем дорогая. Но кто мог обронить её здесь? Он еще раз огляделся. За пределами поместья людей не было. Здесь была лишь тьма, источаемая поредевшим осенним лесом.

«Могла ли Юи пробегать здесь? Или это был какой-то воришка, воспользовавшийся ситуацией?» – задумался Таро и вновь посмотрел на бегающих во дворе обитателей поместья. Они так и не нашли свою госпожу.

– Асакура-сан! – закричал мужчина, завидев неподалёку фигуру хозяина дома. – Возможно, я кое-что нашел. Это может помочь найти госпожу Юи.

Асакура и несколько его вассалов мигом оказались рядом с воротами. Едва они приблизились, Таро показал молодому даймё заколку:

– Мы нашли это здесь. Это может принадлежать госпоже?

Кэтсеро выхватил у гостя украшение и, не успев как следует его рассмотреть, шумно выдохнул. Судя по тяжелому взгляду, который теперь был направлен в чащу леса, заколка и правда принадлежала Юи. Вассалы Асакуры тут же принялись осматриваться.

– Здесь труп, Асакура-доно, – громко сообщил один из них спустя минуту. Он стоял возле стены, которая ограждала дом от незваных гостей. – Это Хираи. Кажется, он… вспорол себе живот.

Кёко охнула и отшатнулась, а Таро наоборот сделал пару шагов вперёд, разглядывая тело самурая. Его внутренности и впрямь вывалились наружу и теперь медленно чернели на земле. Что происходит в этом доме? Поместье горит синим пламенем, а труп обнаруживают за его пределами?

Не успел Таро озвучить свои вопросы, как Асакура Кэтсеро сорвался с места и ринулся в самую тьму леса. Вассалы, похоже, поняли своего сюзерена без слов и бросились вслед за ним, оставляя Таро и Кёко позади.

– Неужели что-то случилось с его женой? – испуганно зашептала Кёко, когда брат подошел к ней.

– Будем надеяться, что всё в порядке, – успокаивающе проговорил мужчина, придерживая сестру за плечи.

Он очень сомневался в том, что всё на самом деле в порядке. Дела явно были плохи. По правде говоря, он не верил даже в то, что Асакура Юи была жива.

***

Молодой даймё несся сквозь стремительно темнеющий лес, горя одновременно от злости, негодования и страха. Зол он был, как ни странно, на самого себя: он чувствовал, что случившийся пожар был следствием выбора, перед которым он поставил затаившегося в толпе шпиона. Решился бы тот на подобное, если бы над его головой не замаячил меч? Конечно же, нет. Ему не было бы резона рисковать крышей над головой и своей вполне сытой и тёплой жизнью, которая была обеспечена всем в поместье Асакура.

Негодование же обрушилось на него в тот момент, когда он понял, что несмотря на все его усилия, жизнь Юи в очередной раз оказалась под угрозой. Из-за его ли ошибки или же из-за её безрассудности – этого он пока что не знал. По правде говоря, он втайне надеялся, что самонадеянная девчонка в очередной раз попала в неприятности по собственной глупости, а не из-за того, что он недооценил противника. И всё же, кто бы ни был повинен в том, что юной девушке грозила опасность, корить себя он в любом случае будет сильнее всего.

Страх кипел внутри с мгновения, когда он увидел первую жертву своей роковой ошибки. Хираи не было смысла убивать себя, даже если допустить, что он был шпионом. Проносясь между почти облысевшими в преддверии зимы деревьями, Асакура почти сразу отверг мысль о том, что предателем мог быть такой неуверенный и, сказать по правде, немного трусливый человек как Хираи. Его пытались подставить, изобразив самоубийство, но инсценировка эта была сделана наспех, небрежно и неубедительно. Человек, разыгравший представление с Хираи, сейчас скрывался в этом мрачном лесу.

Позади Кэтсеро столь же быстро и отчаянно бежали Фудзивара и Ямамото, которые периодически выкрикивали имя госпожи. Они надеялись, что она, а значит и предатель, могут быть где-то поблизости, но сам Асакура не был в этом уверен. И именно эта неуверенность злила его больше всего.

– Если бы этот ублюдок не сжег всех лошадей… – ругался неподалеку Ямамото, почти выплевывая лёгкие от быстрого бега.

Убитые лошади были не самой большой их проблемой, но если бы не это, мужчины могли бы быстрее настичь сбежавшего шпиона и отыскать Юи. Ямамото был прав, понимал молодой даймё, тот ублюдок всё хорошо просчитал. Он почти не оставил им шанса догнать его, особенно если он сам успел взять коня.

– Возможно, он не успел уйти далеко, – ответил Фудзивара, стараясь не дать их надеждам угаснуть. – Труп Хираи еще тёплый, а пожар начался совсем недавно. Скорее всего он опередил нас на полчаса, не больше.

– За полчаса он мог бы уже ускакать так далеко, что мы будем пару часов бежать до него и всё равно не догоним! – продолжил ворчать Ямамото. – Ох, если бы не госпожа…

Асакуре не понравились причитания Ямамото. Если бы он не забрал Юи, то что? Шпиона можно было бы отпустить вот так? Безнаказанным? Нет уж. Чёртов предатель поплатится за всё, что сделал.

– Хватит трепать языками, сосредоточьтесь! – гаркнул на вассалов даймё, замедлив темп.

Он пытался прислушаться к происходящему в лесу. Быть может, он услышит звук копыт, рассекающих опавшие листья? Или же девичий крик? Подумав о последнем, Кэтсеро сглотнул. Рассчитывать на такое было ужасно, но он был бы благодарен и за такую подсказку. Лес был слишком велик, чтобы они могли вот так вслепую по нему бежать. Ямамото был прав: у шпиона была фора и, если он правильно ей распорядился, искать они его могут вечность.

Как назло, пришлось продвигаться неспешно. Ну же, хотя бы один знак! Куда бежать? Где её искать? Юи не была глупа, она должна была что-то оставить, чтобы он мог её отыскать. Раз она сделала это у ворот, вполне могла бы оставить подсказку и в лесу. Вот только лес был огромен, а надвигающаяся ночь не оставляла шанса обнаружить даже что-то крупнее заколки.

Его охватило отчаяние. Как же так? Как он это допустил? Теперь ему если и хотелось кого-то наказать, то только себя.

И тут внезапно, когда он утратил уже всякую надежду, лесную чащу пронзил далёкий, но неистовый крик. Женский. Асакура тут же встрепенулся и посмотрел туда, откуда донёсся крик. Несколько сотен метров, не больше. Не теряя ни секунды, он велел вассалам не отставать и бросился туда, откуда теперь звучала лишь тишина. Кэтсеро старался не думать о причинах, которые сначала заставили девушку закричать, а затем умолкнуть.

Листья предательски шуршали под ногами бегущих мужчин, наверняка оповещая шпиона об их приближении. Однако и они начали улавливать звуки и голоса впереди. Женский голос более не был слышен, зато мужское бормотание нарастало с каждым пройденным метром. Когда он зазвучал так громко, что можно было различать отдельные слова, Кэтсеро остановился. Веля вассалам сделать то же самое, даймё немного пригнулся и начал пробираться к цели медленными шажками. Нельзя было спугнуть мерзавца.

– Дрянная девчонка! Как ты посмела?! – восклицал мужчина, которого Асакура уже узнал.

Это был его вассал. Кобэ. Неприметный, тихий, но не в меру самоуверенный, как помнил его Кэтсеро. Он нередко охранял ворота, да и занимал не самую низшую ступень среди всех вассалов. И всё же Асакура удивился, что предателем оказался именно он.

«Человек, любящий возвышенные речи» – вот как молодой даймё нередко называл его про себя. Разве же не он еще не так давно клялся и божился у ворот поместья, что готов за него, Асакуру, умереть? Кэтсеро мрачно хмыкнул. Как он и думал, то была ложь.

Лес почти полностью погрузился во тьму, однако Асакура сумел разглядеть раненого коня, лежавшего на боку между деревьев. Конь фыркал и пытался подняться, но ему мешала торчащая в боку стрела. По лицу Кобэ же стекала струйка крови. Судя по всему, он получил ранение, слетев с коня.

Сохраняя полное молчание, Кэтсеро перевёл взгляд на фигуру девушки, что лежала на земле. Кобэ возвышался над ней, горя от ярости, сама же она еле шевелилась. В спутанных волосах виднелись пожелтевшие листья, а грудь часто вздымалась от дикого страха. Асакура сжал рукоять катаны при виде крови на бледной кисти, которую Юи выставила перед собой, защищаясь.

– Надо было прикончить тебя в доме, мерзавка, – Кобэ плевался ядом, мечась между девушкой и конём, который уже обессилел и больше не пытался встать. – Пожалел тебя, думал, ты другая. Не такая, как они все. А ты еще хуже!

Последнюю фразу Кобэ прокричал такой силой, что эхо разнеслось на километр вперёд. Переполненный гневом, он хотел было наброситься над Юи, которая вновь вскрикнула, увидев занесённый над ней кулак, но громкий оклик заставил мужчину застыть на месте.

– Стоять! – приказным тоном велел Кэтсеро, делая два шага к нему. Словно по привычке, Кобэ и впрямь остановился. – А ну отошёл от неё.

Асакура вышел из-за деревьев и остановился в паре десятков метров от жены и стоявшего рядом с ней вассала. Отходить тот не спешил, наоборот, увидев своего хозяина, Кобэ вытащил из-за пояса меч и направил его в сторону Юи. Та же, услышав голос мужа, медленно обернулась и посмотрела на него глазами, в которых были только страх и сожаление.

– А, это вы, доно, – почти нараспев произнёс Кобэ, приветствуя его. – Не думал, что мы встретимся вновь.

– Ты поджёг мой дом, похитил жену и рассчитывал, что больше меня не увидишь? – невесело усмехнулся Асакура. – Совсем идиот?

Он слышал, что Фудзивара и Ямамото вытащили свои катаны, готовясь наброситься на предателя.

– Я мог бы поспорить, кто из нас на самом деле идиот – вы или я, – не менее дерзко ответил ему Кобэ.

Он присел на корточки рядом с Юи. Острое лезвие катаны теперь дотрагивалось до её шеи, заставляя девушку еле слышно всхлипнуть.

– Да и госпожу похищать я не собирался, если честно. Кто же виноват, что она столь сердобольна. Правда, госпожа? – На губах шпиона расцвела слабая улыбка. – Надо же было ей так неудачно оказаться во дворе и увидеть, как я расправляюсь с Хираи. Ну разве же я мог позволить ей побежать к вам и обо всём доложить?

Конечно же, она ослушалась. Как могло быть иначе? Еще одно последствие выставленного им ультиматума.

– Давай так: отойди от неё подальше и мы с тобой пообщаемся. Возможно, я тебя даже не убью, – проговорил Асакура охрипшим голосом, но Кобэ только фыркнул. – Если не отойдёшь, мы всё равно тебя схватим. И вот тогда ты пожалеешь обо всём. Я с тебя кожу заживо сдеру.

– Ну да, – катана предателя еще плотнее прижалась к шее Юи. – Вы конечно же меня схватите, но сначала полюбуетесь, как я перережу горло вашей жене. Вы же этого не хотите, правда? Впрочем, может и хотите. У вас двоих странные отношения.

Кэтсеро скрипнул зубами и шумно выдохнул. Услышанное отчего-то его задело. Чтобы какой-то вассал рассуждал о его отношениях с женой?! Неслыханная наглость!

– Слишком много болтаешь. Последний шанс тебе даю. Отойди или пожалеешь, – процедил даймё и сделал еще два шага вперёд. Кобэ при виде этого зацокал и придвинул заложницу к себе еще ближе.

– Знаете, почему я решил вас предать? Потому что вы до ужаса самоуверенны. Вы – честолюбивый кусок дерьма, который забрался на вершину и теперь на всех смотрит свысока. Вы так смотрите не только на слуг и вассалов, но даже на неё. А ведь госпожа для вас дороже всех, я это знаю. Но не дороже ваших амбиций.

Кобэ перевёл взгляд на Юи, дрожавшую в его руках. Кэтсеро тоже смотрел только на жену, стараясь не вслушиваться в то, что говорил бывший вассал.

– Комацу-доно прав, вы несёте для него угрозу, ведь кто знает, когда вы возомните себя выше него? Если это случится, вся страна вновь погрязнет в войне, а это будет настоящей трагедией. За вами нужен был глаз да глаз, и я взял на себя столь ответственное задание. Раз кое-кто не справился…

На этот раз взгляд Кобэ устремился на Фудзивару, который стоял позади господина. Асакура не обернулся, следя за движениями предателя, но услышал грозный рык своего вассала. Кобэ же хмыкнул, а затем тяжело вздохнул и поднял глаза к небу, ставшему совсем черным.

– И что же нам теперь делать? Вы меня не отпустите, но умирать мне совсем не хочется. Я еще недостаточно послужил стране и Комацу-доно, – будто назло Асакуре принялся рассуждать Кобэ. – Мне же вас в одиночку не одолеть.

– Тогда помиримся и всё забудем? – шутка, однако, вышла совсем невесёлой, так как была произнесена ледяным тоном. Кэтсеро до смерти надоела эта болтовня. – Ты не выйдешь отсюда живым, если не отпустишь Юи. Сейчас же.

Бесполезно. Мерзкий предатель еще сильнее обвил шею своей заложницы, демонстрируя, что плевать он хотел на любые угрозы. В его руках сейчас был козырь, который был сильнее любых слов Асакуры. Он пользовался слабостью Кэтсеро с таким самодовольством, что хотелось наброситься на него, наплевав на возможные последствия. Но так было нельзя, еще одна ошибка может стоить жизни Юи, а рисковать ей ещё сильнее молодой даймё боялся. Это не то, что он готов поставить на кон, лишь бы победить.

– Боюсь, что вы, доно, не в том положении, чтобы…

Продолжить дерзить он не смог: его лицо внезапно исказилось, а из горла вырвался подавленный крик, пронзивший уже погрузившийся в ночь лес. Всё произошло настолько быстро, что Асакура и двое его вассалов не успели моргнуть, как Кобэ неожиданно рухнул на колени, выпуская из хватки девушку. Юи рухнула на холодную землю вслед за ним и попыталась было поскорее отползти от мужчины, но тот зарычал и схватил её за полы кимоно. Мелькнуло лезвие катаны.

Только услышав девичий вскрик, Кэтсеро отмер и бросился вперёд. Мгновение – и он настиг Кобэ. Одного взмаха катаны хватило, чтобы высвободить Юи из яростной хватки ублюдка: острое лезвие рассекло со свистом воздух и отрубило кисть бывшего вассала, которой он цеплялся за свою заложницу. Теперь Кобэ завопил так громко, что спящие на деревьях птицы зашуршали крыльями и поднялись в небо.

– Госпожа! – воскликнул Фудзивара, подбежав к Юи и опустившись на землю рядом с ней. – Госпожа, как вы?

Поглощенный же гневом и жаждой возмездия Асакура едва ли замечал испуганные восклицания Фудзивары, который отчего-то принялся причитать. Всё внимание молодого даймё было сосредоточено на человеке, которого он жаждал убить. Схватив за горло предателя, Кэтсеро поднял его с земли и впечатал в дерево с такой силой, что то содрогнулось.

– Ну и кто из нас теперь самоуверенный и самовлюблённый кусок дерьма?! – процедил сквозь сжатые зубы мужчина, стискивая горло Кобэ.

Тот пытался вырваться из хватки, цепляясь за одежды своего хозяина, но не мог нащупать ни одного слабого места. Ему не оставалось ничего, кроме как хрипеть и ловить ртом воздух, который у него не получалось даже вдохнуть. Вымещая скопившуюся за долгие недели ярость, Асакура не сразу заметил, что из бедра предателя быстрой струйкой течет кровь. Впрочем, это его только раззадорило. Секунда – и Кобэ уже пытался кричать, несмотря на стиснутое горло, из-за вжавшегося в рану колена. Пытать его было необычайно приятно.

– Доно! Доно! – Фудзивара позвал его, кажется, не меньше дюжины раз, прежде чем Кэтсеро соизволил отвлечься от своей жертвы и бросить на него недовольный взгляд. – Госпожа ранена, ей нужна помощь!

И даже эти слова не сразу проникли в разгорячённый пыткой разум Асакуры. Толком не поняв, что происходит, молодой мужчина посмотрел через плечо на девушку, лежавшую на коленях Фудзивары. Кимоно на её спине было рассечено, а из, казалось бы, простого пореза лилась кровь. Лицо же Юи было бледнее бледного.

Руки сами выпустили предателя. Забыв про него в считанные секунды, Кэтсеро спешно подошёл к жене. Та словно обрадовалась, когда он оказался рядом: уголки её почти побелевших губ чуть приподнялись. Юи смотрела на него из-под дрожавших ресниц и еле слышно шептала:

– Простите меня. Я не хотела, чтобы всё так вышло.

Фудзивара, казалось, всхлипнул. Передав девушку своему господину, он поспешил встать и присоединиться к Ямамото, который тем временем скручивал сопротивлявшегося Кобэ.

– Зато я наконец-то смогла за себя постоять, – продолжила бормотать Юи, теперь на плече мужа. – Видите, я сумела чему-то научиться.

– Ты умница, – согласился с ней мужчина. Обняв её покрепче, Кэтсеро поднялся с земли, удерживая жену на руках. Уткнувшись в её затылок, он прошептал: – Продержись совсем чуть-чуть. Скоро мы будем дома.

Сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди. Юи не произнесла больше не слова, лишь обмякла в его объятиях, когда молодой даймё направился к выходу из леса. Он даже не обернулся на Кобэ, которого наконец одолели его вассалы. Ему стало на него плевать.

Ему стало плевать на всё. Весь мир померк в одно мгновение. Он снова допустил ошибку. И на этот раз цена может оказаться неподьемной.

Глава 10

Этой ночью некогда величественное и размеренное поместье клана Асакура тонуло в суете и страхе. Совместными усилиями слуг и вассалов пожар удалось потушить, но перед этим он успел уничтожить добрую треть дома. Покои хозяина поместья и его брата, Иошито, пострадали сильнее всего: единственным, что удалось спасти, были тяжелые сундуки, в которых хранились самурайские доспехи. Всё остальное сгорело дотла.

Поначалу Иошито переживал из-за сгоревших книг и так полюбившейся ему аскетичной комнаты, но все его мысли о потерях испарились, стоило ему увидеть на пороге дома старшего брата. При виде почти мертвенно-бледной девушки, которую Кэтсеро нёс на руках, видимо, из самого леса, Иошито испуганно сглотнул.

С этого мгновения суета и страх захватили поместье с новой силой. И без того вымотанные слуги теперь бегали по поместью, пытаясь хоть чем-то помочь госпоже. Они сновали из её комнаты в длинные, все еще наполненные запахом гари коридоры, выполняя поручения Иошито: одни носили воду и тряпки, другие побежали в ближайшую деревню за лекарем, третьи же продолжали устранять последствия пожара. Руководил всем этим младший из братьев Асакура. Старший же впервые за всё время, что его знали слуги и вассалы, почти не шевелился, сидя у постели жены, и молчал.