Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

Услышав предложение брата, Кэтсеро усмехнулся. Они были слишком похожи, хоть Иошито и упорно старался это отрицать.

– Убить-то можно, да только где гарантия, что от него мы при этом избавимся? Он может быть и в числе тех, кому мы доверяем.

– Тогда давай убьём вообще всех и будем уверены, что избавились от него, – Асакура-младший недовольно посмотрел на Кэтсеро и вновь сел в постели. – Нельзя позволять какому-то выродку угрожать нам. Мы должны дать жёсткий отпор, если не хотим стать актёрами его следующего кровавого театра.

Иошито был прав. Во всем. Кэтсеро и сам считал, что это был самый безопасный для его семьи вариант. Вот только какую цену он заплатит за такую жестокость? Для Юи это станет большим ударом, она успела привязаться едва ли ни к каждому жителю поместья. Однако обида жены будет не самой большой его проблемой, если он решится на такое зверство. Он рискует обратить против себя всю страну.

– Если мы поубиваем несколько десятков человек без особой причины, боюсь, нам этого не простят. Страна и так бунтует против Комацу, лишь у нас всё более-менее спокойно, – напомнил Асакура-старший, хотя у самого уже руки чесались избавиться ото всех. – Представь как возмутятся князья соседних провинций. Да они будут во всю глотку вопить о том, что доверенное лицо Комацу Сэйджи – жестокий преступник, и тогда восстаний станет еще больше. Мы тут и так сидим как на пороховой бочке.

Кэтсеро чувствовал себя загнанным в угол и оттого раздражался с каждой минутой всё сильнее. Иошито в постели тоже нахмурился, по-видимому, начиная осознавать масштаб проблемы. Несколько минут братья сидели молча, совершенно не понимая, что им теперь делать. Пожертвовать репутацией, которую они с таким трудом выстраивали несколько лет? Репутацией, ради которой умерли их братья. Или же поставить под удар семью? Выбор был отвратительным.

– И что же теперь делать? Ждать, пока он прирежет нас в постелях? – недовольным голосом спросил Иошито, и Кэтсеро покачал головой.

– Нет, мы с Фудзиварой попытаемся его найти. Однако если не найдём в течение двух дней… Боюсь, придётся пойти на крайние меры, – молодой даймё произнёс эти слова и понял, что выбор он давным-давно уже сделал. Просто дал себе ещё пару дней, чтобы смириться с ним. – Так или иначе, но мы прихлопнем ублюдка.

Иошито согласно закивал, поддерживая решение брата. В кои-то веки они в чём-то сошлись. Однако Кэтсеро мог поспорить, что младший брат стал смиреннее из-за Кёко, которая так некстати оказалась в доме и теперь рисковала своей жизнью вместе со всеми обитателями поместья.

Голова Асакуры-старшего начала раскалываться от мыслей и духоты, поэтому он поднялся с пола и приоткрыл сёдзи, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха. Снаружи было так темно, что невозможно было разглядеть даже темнеющий вдали лес. Казалось, поместье накрыла непроглядная тьма. В какой момент их жизнь превратилась в сплошной кошмар? Два года они жили спокойной жизнью, а теперь все проблемы навалились на них разом.

Думая об этом, Кэтсеро потёр переносицу и тяжело вздохнул. Как он может уехать отсюда, когда под крышей его дома творится такое? Мало ему было проблем с женитьбой Иошито…

– Кстати, как там наши гости? – вспомнил молодой даймё и посмотрел на брата, который несколько стушевался под его мрачным взглядом.

Конечно же, Кэтсеро знал, что Юи и Иошито нарушили все указания хозяина дома и навестили Таро и Кёко. Впрочем, его это несильно удивило. Выслушивая доклад служанки, которая присматривала за Юи по его указанию, Асакура-старший подумал о том, что скорее бы удивился, если бы его жена не воспользовалась возможностью проверить Кёко. Что до Иошито, то чего еще можно было ожидать от человека, который был без памяти влюблён в незнакомку?

– Прислуга всё рассказала, да? – быстро сообразил Асакура-младший и фыркнул, когда Кэтсеро кивнул. – Так я и думал. Знаешь, а вообще-то обидно, что ты настолько мне не доверяешь, что заставляешь служанок за мной следить.

– Служанка следила не за тобой, а за Юи. Сам виноват, что оказался рядом с ней, когда она решила так щедро накормить гостей, – в голосе Кэтсеро прозвучала насмешка. – Неужели думали, что я ничего не узнаю?

Если бы Иошито мог, он бы наверняка пожал плечами. Однако из-за раны ему пришлось ограничиться закатанными глазами.

– Честно говоря, мне было всё равно, узнаешь ты или нет. Я хотел увидеть Кёко, и я её увидел.

– И как, полегчало? – поинтересовался старший брат всё тем же насмешливым голосом. Ему хотелось поговорить о чём-то помимо шпиона под крышей их дома. Хотя бы на пять минут забыть о кровавой сцене.

Иошито же медленно покачал головой. Естественно, ему не стало легче. Пока Кёко в таком состоянии, он не сможет расслабиться ни на мгновение.

– Тяжело видеть её такой, – признался Асакура-младший, и Кэтсеро понимающе кивнул. – Она как будто… погасла. Вся бледная, словно мертвая. И, что самое ужасное, я ничего не могу сделать, чтобы ей помочь.

– Увы, остаётся только ждать. Возможно, скоро она придёт в себя.

Молодой даймё вновь перевёл взгляд на клубившуюся снаружи тьму, которая, хоть и завораживала, но вызывала еще большую тревогу. Прикрыв сёдзи, Кэтсеро опустился на дзабутон, чувствуя себя спокойнее в свете масляных ламп, освещавших широкие покои Иошито.

– Послушай, Кэтсеро. Я хотел поговорить с тобой о Кёко, – нарушив долгое молчание, заговорил наконец младший брат, и тут же вскинул руку, увидев как закатились глаза старшего. – Нет-нет, это не про женитьбу. Я понимаю, теперь глупо надеяться на то, что она станет моей женой. Но она находится в ужасном положении и я хочу ей хоть как-то помочь.

– Это не твоя забота, у неё есть брат, – решительно ответил Кэтсеро, но Иошито, судя по тому, как решительно он выпрямился в постели, не собирался отступать.

– Её брат находится в точно таком же положении, и едва ли он сможет обеспечить ей хоть сколько-нибудь достойную жизнь. Даже если они уедут из поместья до приезда Такаги, какая жизнь их ждёт? Такаги не оставит попыток добраться до них.

К удивлению Асакуры-старшего, Иошито говорил спокойно и рассудительно, что было ему совершенно несвойственно. Слушая его, Кэтсеро даже наклонил голову набок: ему стало интересно, к чему ведёт брат. Уж не хочет ли Иошито предложить ему какую-то сделку?

– Кёко будет вынуждена всю жизнь бежать и жить в страхе, а я не могу этого допустить, понимаешь? – продолжал тем временем молодой парень, на лице которого теперь читалась боль. Видя это, Асакура-старший поджал губы. – Я хочу, чтобы она осталась здесь. Пусть не как моя жена, но хотя бы как наша гостья. Я не могу отпустить её жить в нищете и страхе.

– И как ты себе это представляешь? На каких основаниях я откажу советнику сёгуна, когда он придёт сюда с официальным требованием передать ему Кёко? – спросил Кэтсеро, заранее зная, что у Иошито не было ответа на эти вопросы. – Скажу, что не передам ему девушку, потому что мой брат решил сделать её наложницей? Это сумасбродство.

– Я не говорил, что она будет моей наложницей! – тут же принялся спорить младший брат, мгновенно отринув своё напускное спокойствие. – И не надо отказывать Такаги. Просто скажи, что она и её брат сбежали, ведь они так и планировали сделать? Не будет же Такаги обыскивать наше поместье!

– Да, именно это Такаги и сделает: обыщет поместье. И я не смогу ему воспрепятствовать. Он будет иметь на это право, потому что Кёко – его невеста.

– Тогда спрячем её в другом месте, да хотя бы в деревне, – не отступал Иошито, вынуждая старшего брата тяжело вздохнуть и прикрыть глаза. – Я прошу тебя как брата. Пожалуйста, Кэтсеро, помоги мне защитить Кёко. Я на самом деле её люблю.

Усталость тяжелым камнем рухнула на плечи Асакуры-старшего, стоило последней фразе слететь с уст его брата. Кэтсеро понимал: что бы он сейчас ни ответил Иошито, тот его не услышит. Каждый из них будет стоять на своём, и в итоге он выйдет из покоев брата, хлопнув сёдзи.

– Иошито, поверь, я тебя понимаю. Во всём, – осторожно проговорил Асакура-старший, заглядывая в глаза брата, который глядел на него с надеждой. – Но ты предлагаешь мне пойти против Такаги. Против Комацу. Против всего сёгуната. Кёко и её брат – дети клятвопреступника, предателя. Их участь в любом случае будет незавидной.

На мгновение Кэтсеро прервался, вспоминая Хасэгаву Исао. Во время их последней встречи тот тоже сокрушался о том, какое страшное будущее ждёт его дочь.

– Если мы заступимся за Кёко, то потеряем доверие Комацу, – продолжил Асакура-старший, думая о том, что и в этой ситуации ему приходится выбирать между благополучием семьи и чьей-то жизнью. – И в любом случае, пусть даже мы пойдём на этот риск, права Такаги мы не сможем оспорить. Мне жаль, но у этой девочки нет шанса избежать своей участи. Если Кёко и её брат хотят выжить, им придётся бежать. Но в конце концов, думаю, они всё равно окажутся в ловушке Такаги.

Он видел, как Иошито, смотревший на него широко раскрытыми глазами, сглотнул, услышав приговор, который огласил Кэтсеро. Тот явно не ожидал услышать, что девушку, которую он так полюбил, невозможно спасти. Часто дыша, Иошито отвернулся от старшего брата и посмотрел в стену пустым взглядом. Он сидел так не больше минуты, после чего всё же сказал:

– Я всё равно хочу попробовать её спасти. Пусть это и бесполезно, я должен сделать всё, чтобы ей помочь. Поэтому я прошу тебя, своего старшего брата, с которым мы прошли и огонь, и воду, помочь мне.

Надежда на то, что Иошито всё же его услышал, испарилась в мгновение ока. Впрочем, подумал Кэтсеро, на его месте он упрямился бы точно так же. Однако услышать следующую фразу брата Асакура-старший совсем не ожидал:

– Я согласен жениться на Наоки, если это поможет завоевать доверие Комацу. Это должно компенсировать те подозрения, которые у него возникнут, если мы заступимся за Кёко, ведь так?

«Какой же ты глупец», – вздохнул про себя Кэтсеро и в очередной раз прикрыл глаза, будучи не в силах смотреть более на брата, который явно обезумел от любви.

– Я женюсь на Наоки, и тогда мы станем родственниками сёгуна. А раз уж мы родственники, он может не бояться нашего предательства, верно?

– Даже если так, как ты заставишь Такаги отказаться от Кёко? Твоя свадьба ничего не изменит, – проворчал старший брат.

– Для этого мне и понадобишься ты, братец, – с ухмылкой заявил Иошито, вынуждая Асакуру-старшего вскинуть бровь. – Я женюсь на племяннице сёгуна, так уж и быть. Пусть она мне совершенно не нравится, но это та цена, которую я заплачу, чтобы остаться рядом с Кёко. А тебя я попрошу убедить Такаги отказаться от прав на Кёко. Ты же тоже хочешь, чтобы я женился на Наоки, ведь так?

С одной стороны, план Иошито был глуп и ненадёжен. Но с другой… Кэтсеро нахмурился, понимая, что эта сделка нужна ему. Он уже отправил Комацу своё согласие на свадьбу Иошито и Наоки, и отступать было некуда. Судьба даёт ему шанс, от которого он просто не может отказаться.

– Что скажешь, Кэтсеро? Для тебя это тоже выгодно, – вторя его мыслям, продолжал младший брат.

В комнате, залитой светом масляных ламп, в очередной раз воцарилась тишина. Кэтсеро сверлил брата тяжелым взглядом, про себя оскорбляя его последними словами. Вот, значит, как. Решил потребовать плату за своё смирение. Вот только по карману ли она самому Кэтсеро?

Пока что он с трудом представлял, как убедит Такаги не предъявлять свои права на Кёко. Но родство с Комацу, возможно, сможет их спасти, даже если девушка останется жить в поместье клана Асакура. Конфликт с Такаги будет неприятным, однако он не принесёт Кэтсеро и половины тех проблем, которые настигнут его, откажись Иошито от брака с Наоки.

– Договорились, – произнёс наконец Асакура Кэтсеро, и младший брат победоносно хлопнул в ладоши, насколько ему позволяла рана. – Но у меня есть условие. Кёко не будет в нашем доме просто гостьей, и наложницей твоей она тоже не станет.

Асакура-младший нахмурился, не понимая, к чему ведёт брат. Кэтсеро же выпрямился на месте и ухмыльнулся:

– Она станет прислугой. Такой же, как и все. Просто так жить в доме я ей не позволю.

– Да ради бога, – фыркнул Иошито, тем не менее, немного обидевшись. – Лучше пусть будет служанкой, чем угодит в весёлый квартал, пытаясь спастись от Такаги.

– Это еще не всё, – Асакура-старший теперь улыбался. Он свою выгоду тоже не собирался упускать. – Раз уж мне надлежит спасти твою девчонку, ты тоже заплатишь за это определённую цену.

На этот раз лицо Иошито, наблюдавшего за тем, как веселится рядом брат, скривилось. Уж он не сомневался, что сейчас Кэтсеро предъявит ему не менее крупный счёт.

– Наоки должна родить тебе сына. Так что увильнуть от исполнения супружеского долга у тебя не получится, – Асакура-старший видел, как брат закатил глаза и поморщился. – Если племянница сёгуна родит тебе сына, наш род станет еще сильнее. Так что я на тебя рассчитываю.

Асакура поднялся с места под недовольный стон Иошито и усмехнулся. Такая сделка его более чем устраивала.

– Я эту девку уже презираю, если хочешь знать, – проворчал молодой парень и рухнул на подушку, чувствуя себя скорее проигравшим, чем победителем.

– Мне всё равно, – Кэтсеро пожал плечами и направился в сторону выхода, провожаемый прищуренными глазами брата. – Это нужно сделать ради семьи, так что закрой глаза и работай.

Под раздраженное шипение Иошито старший брат, посмеиваясь, выскользнул из его покоев и в конце концов победоносно улыбнулся, стоя посреди темного коридора. Пожалуй, это даже неплохо, что дети Хасэгавы прибежали за помощью именно к ним. Теперь у Кэтсеро появился рычаг давления на самого непокорного человека в доме – на его брата. И только ради этого стоит побороться с Такаги за Кёко.

Глава 9

Тяжелые шаги хозяина замка эхом отражались от прочных стен и разносились по нескончаемо длинному коридору. Комацу Сэйджи любил гулять по сёгунскому замку и наслаждаться осознанием, что теперь это его владения. Равно как и вся остальная страна. Всё, что он видит вокруг себя, принадлежит ему. А тех, кто не согласен, он был готов стереть с лица земли.

Теперь Комацу чувствовал себя гораздо увереннее. Ему удалось подавить почти все восстания и даже без помощи Такаги, успехи которого в последние месяцы мало радовали сёгуна. Предложив бунтующим налоговые послабления, дополнительные земли и приглашение на службу в сёгунский замок, Сэйджи сумел успокоить князей самых беспокойных провинций. Это было поразительно просто.

«Люди всегда думают только о деньгах и власти», – хмыкнул про себя Комацу, приближаясь к покоям, которые находились в самом конце коридора.

Он предпочитал не думать о том, что идею подкупить бунтарей ему подал Асакура Кэтсеро, усомнившийся, что демонстрация силы поможет сёгуну удержать трон. Однако глупо было бы испытывать недовольство из-за того, что его вассал оказался прав. Осмелившись усомниться в решениях Комацу, Асакура, сам того не желая, спас своего господина от позорного свержения. По крайней мере, пока.

Продолжая ухмыляться, мужчина остановился возле прикрытых сёдзи и прислушался к щебечущим в комнате голосам. Насмешливый и властный голос его племянницы хорошо выделялся на фоне робких и заискивающих голосов её служанок. Желая понаблюдать воочию за капризами дерзкой племянницы, Комацу Сэйджи медленно отодвинул сёдзи, и не подумав постучать.

Его глазам предстала уже хорошо знакомая картина: Наоки – за два года скитаний вытянувшаяся, словно тростинка, – нависала над одной из служанок и громко возмущалась.

– Ты что, совсем слепая? Я же сказала, что хочу кимоно из черной ткани с золотой вышивкой! А это что? – девушка трясла перед лицом прислуги светло-коричневой тканью. – Коричневая! Ты предлагаешь мне выходить замуж в этом? Жить надоело?!

Стоявший на пороге Комацу вновь хмыкнул, на этот раз осуждающе. Характер племянницы, и до того не отличающейся покладистостью, совсем испортился за то время, что она провела на улице. Кроме того, его удивляло, что Наоки принялась готовиться к свадьбе с Асакурой Иошито с рвением, которое изводило всех и каждого в замке. Интересно, и как её с таким характером примут в доме Асакуры?

– Н-но госпожа, – всхлипывала на татами одна из служанок, – не положено, чтобы невеста, да и вообще девушка, надевала такие мрачные цвета. Особенно на свадьбу!

Услышав её пререкания, Наоки швырнула кусок ткани в лицо прислуги. Комацу при виде этого стиснул зубы.

– Это цвета клана, частью которого я скоро стану, безмозглая! – повысила голос племянница, и обе служанки сжались на месте от её крика. – Я решаю, что мне надеть на свадьбу, а не вы!

Шумно вздохнув, Комацу Сэйджи всё же переступил порог комнаты, чем наконец обратил на себя внимание Наоки. Однако вопреки его ожиданиям, та не поспешила склонить голову перед дядей. Наоборот, она швырнула на пол другие образцы тканей и повернулась к зеркалу, игнорируя тяжелый взгляд Комацу.

– Оставьте нас, – коротко приказал сёгун служанкам и те, не медля ни секунды, выбежали из покоев. Наверняка хотели убежать как можно дальше от капризной девчонки.

Наоки лишь фыркнула им вслед и принялась расчесывать длинные каштановые волосы, которые струились прямой волной почти до бёдер. Молча наблюдая за ней в течение минуты, Комацу отметил, что она красива настолько же, насколько отвратителен её характер.

– Знаешь, если ты вздумаешь так вести себя в доме Асакуры, ты там долго не продержишься, – заявил он племяннице, которая тут же закатила глаза. – Тебя вышвырнут, опомниться не успеешь.

– Да? Пусть попробуют, – молодая девушка повернулась к дяде и хитро улыбнулась. – Рожу им сына и никто меня даже пальцем не тронет.

«Какая же ты глупая», – подумал Комацу, но вслух произносить эти слова не спешил. Племянница обладала слишком взрывным характером: не ровен час откажется вообще замуж выходить, а этот брак был ему нужен.

– Будешь так себя вести – не успеешь даже зачать этого сына. Кэтсеро с тобой церемониться не будет, запомни. У нас с ним и так не самые тёплые отношения, не хватало еще, чтобы моя племянница устраивала в его доме хаос.

По правде говоря, Комацу был бы и не против, если бы Наоки привнесла ложку дёгтя в счастливую жизнь семейки, которая давно набила ему оскомину. Но сделать это надо было так, чтобы от девушки в итоге не отказались. В противном случае, сёгун лишится хорошего стратегического союза, и его положение станет еще более шатким.

– Ох, этот Кэтсеро, – Наоки махнула рукой и усмехнулась, поворачиваясь обратно к зеркалу.

Поправив волосы и наряд – богато украшенное лиловое кимоно, – девушка надула губы, а после продолжила:

– По правде говоря, Кэтсеро мне нравится больше, чем его несуразный братец. Быть женой главы клана мне больше по душе. Неужели нельзя ничего сделать?

– Скорее небо рухнет на землю, чем Асакура откажется от своей женушки, – проворчал Сэйджи, не понимая, от чего испытывает большее раздражение: от дерзости племянницы или же от мысли о том, как прочны отношения Кэтсеро и Юи.

– Ну, это мы еще увидим, – Наоки хитро ухмыльнулась, после чего вновь повернулась к дяде. – Ладно уж. Говорите, чего хотели.

Услышав такой наглый тон, Комацу едва не задохнулся от возмущения:

– Как ты разговариваешь со старшими? Неужели все манеры позабыла, скитаясь по улице?

Девушка в ответ лишь закатила глаза и пожала плечами. Она прекрасно знала, что дядя сделал большую ставку на её брак с Иошито, и не стеснялась теперь вертеть Комацу как хотела. В конце концов, это она была ему нужна, а не он ей. И без дяди-сёгуна она прекрасно прожила бы: публичных домов в стране было немало, а мужчины проявляли к ней неиссякаемый интерес.

– Послушайте, давайте не будем притворяться, что мы друг друга уважаем, – протянула Наоки до ужаса скучающим тоном. – Вы считаете меня проституткой, а я вас – слабым стариком, который изо всех сил пытается усидеть на трясущемся троне. К чему эти условности?

На этот раз девушка перешла черту. Вспыхнув от гнева, Сэйджи в два шага пересёк комнату и остановился напротив племянницы. Та посмотрела на него с интересом и насмешкой в лисьих глазах, но уже через секунду Комацу отвесил её звонкую пощечину, от которой Наоки рухнула на пол.

– Закрой. Свой. Рот, – процедил сёгун, опускаясь на корточки рядом с девушкой для того, чтобы схватить её за шелковистые волосы. – По какому это праву уличная девка смеет разевать рот на правителя страны? Думаешь, я буду это терпеть лишь из-за твоей помолвки с Асакурой? Ошибаешься. Я тебя по стене размажу, а потом найду другую беспризорную девку, удочерю её и выдам замуж. Ничего не изменится.

Выслушав угрозы, Наоки не затряслась от страха. На глазах её не выступили слёзы, да и взгляд не стал менее дерзким. Ощущая, как горит щека, девушка только слабо улыбнулась и, насколько позволяла мёртвая хватка Комацу, кивнула. Она привыкла к такому отношению, её было не напугать побоями или угрозами отказаться от неё. Вот только и терпеть это отношение Наоки не собиралась: она всегда платила ударом за ударом.

– Еще как изменится. Другая беспризорная девка не будет вам так же верна, как я. Влюбится в этого Иошито и дело с концом. А я не влюблюсь, да и ради вас убить его готова.

– Мерзавка, – прошипел Комацу, но волосы племянницы отпустил. Поднявшись на ноги, он продолжил смотреть на неё сверху-вниз. – Как можно быть такой невоспитанной и наглой?

Наоки присела на татами и дотронулась до горящей щеки, надеясь, что синяка не останется. Не хватало еще прийти побитой на собственную свадьбу!

– Жизнь сделала меня такой, – ответила она уже не так громко, но всё так же резко. – И вы, дядюшка. Если бы я была мягкой и покорной, не выжила бы на улице.

– Теперь ты живешь не на улице, а в замке сёгуна, – поспешил напомнить ей Сэйджи, которого препирания с племянницей почти довели до белого каления. – Изволь соответствовать. Не позорь меня.

На пару минут в комнате воцарилась тишина. И девушка, и её дядя обдумывали всё сказанное и услышанное, не желая больше продолжать спор. Наконец Наоки медленно встала с пола и примиряюще улыбнулась Комацу Сэйджи:

– Хорошо, признаю, я была немного груба. Но это всё из-за служанок, которые не слушают меня и приносят мне не то, что я требую. На своей свадьбе я хочу выглядеть идеально. Так, чтобы у всех челюсти отвисли.

Погодя пару мгновений, Комацу ухмыльнулся. Для Наоки этот брак всё-таки был так же важен, как и для него. Интересно, почему? Так рвётся замуж?

– На всякий случай повторяю: не вздумай лезть к Кэтсеро. Его это разозлит. Ты выходишь за его младшего брата, вот его внимания и добивайся.

– Знаете, как говорят? «Запретный плод сладок», – улыбка Наоки стала еще шире, отчего её красота засияла. – Впрочем, ладно. Выполню ваш приказ. Стану женой скучного и посредственного младшего брата. А там, кто знает, может, и старший на меня внимание обратит.

«Просто невозможная девчонка», – выдохнул Сэйджи и потёр переносицу. С другой стороны, это будет уже проблема Асакуры: поддастся на её чары – сам себе враг.

– Я уже заранее сочувствую этой семейке, кто бы мог подумать, – пробурчал сёгун, но через секунду махнул рукой: – Бог с ними. Я здесь не за этим. Ты сделала то, о чем я тебя просил?

На этот раз Наоки ограничилась недовольной гримасой, хотя Комацу видел, как сильно ей хотелось закатить глаза. Видимо, хорошая затрещина сделала своё дело и привила девушке каплю уважения и страха перед дядей.

– Да, я отыскала того человека. И даже пообщалась с ним, – сказав так, племянница отчего-то сложила руки на груди и слабо нахмурилась. – Он не знал, кто я на самом деле. Думал, что я очередная юдзёПроститутка. Пьяный ублюдок…

Сэйджи с любопытством отметил, что Наоки действительно была оскорблена подобным предположением незнакомца.

«Небось видел ее насквозь», – усмехнулся про себя мужчина, но вслух нетерпеливо спросил:

– И?

– И не знает он ничего. Ни о старых восстаниях, ни о новых. Вы уверены, что это вообще тот человек? – Наоки скривила губы.

– Такаги заверил меня, что он имеет прямое отношение к восстаниям. Так что либо тот ублюдок очень хорошо лжет, либо…

«Либо Такаги вновь ошибся», – договорил про себя сёгун, не решившись отчего-то произнести это вслух. Не потерял ли его советник былую хватку?

Наоки, несмотря на всю её невоспитанность и дерзость, обладала удивительной способностью видеть людей насквозь. Этот навык она получила, выживая на улице. И коли уж молоденькой девушке удалось не только сохранить свою жизнь, но и не угодить в передряги, сомневаться в её чутье не приходилось.

– Вы бы, дядюшка, меньше слушали этого Такаги, – скучающим тоном ответила Наоки, присаживаясь на татами за маленький столик.

Племянница потянулась за небольшим сундучком, что стоял возле стола, и, открыв его, принялась любоваться сверкающими украшениями.