Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

– Не переживайте, я справлюсь, – поспешила усадить их на место юная девушка и в конце концов поставила поднос перед Иошито. Тот принялся сверлить её недовольным взглядом.

– Не могла попросить прислугу? – проворчал он, наблюдая, как девушка вытирает со лба пот. – У нас полный дом слуг, а надрываешься почему-то ты. Позоришь нас перед гостями.

– Чем меньше служанки знают, тем меньше им придётся скрывать от Кэтсеро. После вашей выходки все боятся помогать мне, – ответила Юи, усаживаясь напротив Таро, который выглядел несколько виноватым. – Что ж, приятного всем аппетита!

Сказав так, Такаяма положила на дымящийся рис несколько закусок в виде жареной рыбы и маринованных овощей и принялась неторопливо есть. Мужчины же, переглянувшись, нехотя взяли с подносов свои порции. Аппетита не было совсем, но в отличие от Иошито, который продолжал пребывать в печали из-за Кёко, Таро осторожно попробовал кусочек жареной рыбы и через мгновение широко улыбнулся:

– Очень вкусно, госпожа Юи. Спасибо вам за заботу.

– Да ладно, ты готовить научилась? – не удержался от насмешки Иошито и посмеялся, когда невестка смерила его оскорблённым взглядом. – Надо же. Не зря бегала за служанками.

Тихо хохотнув при виде вспыхнувшего лица Такаямы, Асакура-младший взял всё же с подноса плошку с рисом и, наложив себе закусок, рискнул попробовать приготовленное девушкой блюдо. К его удивлению, еда была действительно вкусной. Настолько вкусной, что Иошито засомневался, что всё это приготовила его невестка. Раньше же она только портила продукты и пересаливала еду!

– Хасэгава-сан, скажите, мы можем чем-то помочь вам и Кёко? – осмелилась спросить Юи, когда тарелки на подносах опустели, а мужчины удовлетворённо выдохнули.

Иошито тут же бросил взгляд на девушку, гадая, какую игру она ведёт. На чьей же она стороне – его или всё-таки Кэтсеро? Хасэгава Таро же слегка пожал плечами и мягко улыбнулся хозяйке дома.

– Думаю, вы уже достаточно нам помогли, госпожа. Вы не прогнали нас с порога, приняли у себя, помогаете залечить наши раны. Ваш муж не позволил Такаги забрать Кёко… Я никогда не смогу отплатить вам за такую доброту.

– Так вы знаете, что Такаги Рю приезжал сюда за вашей сестрой? – с горечью и небольшим удивлением в голосе поинтересовалась Такаяма, на красивом лице которой вновь появилось сочувствие.

Иошито удивился не меньше. Хасэгава-младший, получается, знал, что его враг приезжал сюда, но не попытался отомстить за сестру и родных? Иошито это показалось странным. Если бы он был на месте Таро, то даже с переломанными ногами полз бы, чтобы отомстить человеку, который лишил его семьи. Сам Иошито именно так и поступил бы, если бы Кэтсеро удосужился предупредить его о ночном приезде Такаги.

– Знаю, – кивнул Таро и невесело улыбнулся, смотря скорее вглубь себя, чем на сидящих перед собой собеседников. – Асакура-сан всё мне рассказал той же ночью, когда Такаги уехал. Сказал, что тот приезжал за моей сестрой, намеревался её забрать, но Асакура-сан защитил Кёко. По крайней мере, до тех пор, пока Такаги не вернётся за ней с разрешением от сёгуна.

Не зная, что и думать о брате, Иошито посмотрел на Юи, и та кивнула, подтверждая слова Таро. Вот, значит, как. Кэтсеро воспользовался правом не возвращать несчастную девушку этому мерзавцу, но всем было понятно, что такой ход лишь отсрочил неизбежное. Комацу Сэйджи, конечно же, даст Такаги разрешение забрать Кёко, и тогда у Кэтсеро не будет иного выбора, кроме как отдать девушку на растерзание советнику.

– И что же вы собираетесь делать, когда он вернётся за ней? – Асакура-младший нарушил наконец воцарившуюся в комнате тишину и в упор посмотрел на Таро, который ответил ему таким же тяжелым взглядом. – Позволите её увезти? Мой брат не станет препятствовать Такаги, если у того будет разрешение от сёгуна. Должен же быть у вас какой-то план?

Иошито понимал, что теперь его голос звучал отнюдь не дружелюбно, да и вежливости в его словах уже не было. Внутри потихоньку разгорался огонь при мысли о том, что Кёко может угодить в лапы Такаги. В лапы человека, который сотворил с ней такое. Человека, который свёл её с ума.

Таро глухо посмеялся, держась рукой за рану, боль в которой превращала его улыбку в гримасу. Переведя взгляд с Иошито на младшую сестру, которая лежала рядом и еле дышала, молодой парень накрыл своей ладонью руку Кёко и снова посмотрел на собеседника.

– Конечно же, у меня есть план, Иошито-сан. Уж не думаете ли вы, что я позволю этому старому ублюдку покуситься на мою сестру? Я ни за что не отдам ему Кёко, – процедил Таро, который теперь выглядел настолько угрожающе, что даже Юи неловко заёрзала на месте. – Асакура-сан выиграл для меня время. Недели две. Этого времени хватит, чтобы мои раны немного затянулись. Тогда мы с Кёко сможем покинуть ваш дом до приезда Такаги.

– Но куда же вы отправитесь? Такаги Рю непременно начнёт вас искать. Он может отправить сотню воинов на ваши поиски. Вам придётся скрываться от него всю жизнь, – озадаченно проговорила Юи, на лице которой теперь виднелось волнение.

– Лучше я буду скрываться всю жизнь, чем отдам сестру этому мерзавцу, – голос Таро звучал непреклонно, и Иошито согласно кивнул.

Его успокоило осознание того, что Хасэгава не собирается жертвовать младшей сестрой, лишь бы остаться в живых самому. И всё же, если они уедут, он может больше никогда не увидеть Кёко. Подумав об этом, на душе стало совсем скверно.

– Мой брат знает о ваших планах? – поинтересовался Иошито и удивился, когда Таро кивнул.

– Если честно, это план господина Асакуры. Он сказал, что если мы хотим жить, нам нужно убраться отсюда до приезда Такаги, – признался молодой самурай, а Юи и Иошито переглянулись. – Поэтому он приглашает к нам лучших лекарей, чтобы мы поскорее встали на ноги. Я бесконечно благодарен ему и вам, конечно же, за такую заботу.

– С чего это Кэтсеро вдруг так подобрел? – пробубнил себе под нос Иошито, разрываясь между чувством благодарности брату и обидой на него. – Еще недавно хотел выкинуть вас на улицу…

– Иошито-сан! – укоризненно одёрнула его Такаяма, после чего поспешила склонить голову перед Таро. – Хасэгава-сан, простите его за эти слова. Господин Иошито сейчас немного не в себе.

Услышав дерзкие речи невестки, Асакура-младший покраснел и смерил её убийственным взглядом. Та, однако, едва заметно пожала плечами, заметив его смущение.

– Всё в порядке, госпожа Юи. Я всё понимаю. Кто же захочет принимать в своём доме гостей, за которыми охотится сам советник сёгуна? – грустно вымолвил Таро, но девушке всё же слабо улыбнулся. – Конечно, Асакура-сан имел полное право нас выгнать, но он этого не сделал. Думаю, мне жизни не хватит, чтобы отплатить ему за доброту.

– Доброту, – фыркнул Иошито, не веря в то, что такие возвышенные речи говорятся в адрес его брата. – Впервые на моей памяти кто-то назвал Кэтсеро добрым.

Невестка вновь посмотрела на него с укоризной, а Хасэгава кивнул, не стирая с губ улыбку. И тем не менее, Асакура-младший мог поспорить, что для Юи рассказ Таро был таким же откровением. Еще недавно Кэтсеро рвал и метал, требуя прогнать взашей брата и сестру, а сейчас помогает им спастись от гнева Такаги Рю? В чем же его выгода?

«Наверняка надеется, что если Кёко исчезнет, я забуду о ней и женюсь на племяннице Комацу», – быстро сообразил Иошито, однако злиться на брата уже не хотелось. Учитывая плачевное положение клана Хасэгава, которые отныне были заклеймены как предатели сёгуна, о женитьбе на Кёко можно было забыть. Сейчас нужно думать о спасении её жизни.

– Вы, наверное, уже устали от общения с нами, – услышал Асакура-младший вежливый голос невестки, которая начала собирать посуду на подносы. – Мы пойдём, а вы отдыхайте. Если пожелаете, я могу позвать лекаря, чтобы он еще раз осмотрел вас и Кёко-сан.

Иошито нехотя поднялся с татами вместе с Такаямой и бросил последний взгляд на Кёко. Та даже не шевельнулась за то время, пока они были здесь.

– Спасибо вам за заботу, госпожа Юи. Думаю, пока что можно обойтись без лекаря, – Таро медленно поклонился хозяевам дома, держась за перевязанный бок. – Лучше заглядывайте к нам время от времени. Мне не так печально и одиноко, когда кто-то приходит. Особенно вы. Ваша доброта освещает эти мрачные дни.

Асакура-младший вопросительно приподнял бровь, прочитав робость на лице Хасэгавы, а стоявшая рядом с ним невестка слегка покраснела. Если бы не понурое настроение, Иошито непременно поддел бы засмущавшуюся девушку и заодно посоветовал бы Таро быть осторожнее со словами. Однако молодой человек лишь молча поклонился гостю и, с трудом удержавшись от того, чтобы вновь посмотреть на Кёко, проследовал к выходу.

– Иошито-сан, с ней всё непременно будет хорошо, – произнесла Такаяма, едва они оказались наедине посреди длинного коридора.

Асакура-младший взглянул на неё с сомнением и пожал плечами. Сейчас он не был в этом уверен. А что, если Кёко никогда не очнется? Она останется здесь навсегда? Шагая по, казалось, бесконечно длинному коридору, Иошито прокручивал в голове все воспоминания, связанные с Кёко. Всё его внимание было направлено вглубь себя, так что он совершенно не замечал невестку, которая с трудом тащила два нелегких подноса с посудой.

– Могли бы хоть немного помочь, – еле слышно проворчала Юи, чьи щеки порозовели от натуги.

– Я сам-то еле стою на ногах, – ответил на её возмущение Иошито, нехотя вынырнув из мрачных мыслей. – И вообще, это работа прислуги. Раз уж ты так их жалеешь и изо всех сил рвешься выполнять их работу, не ной.

– Какой вы добрый, – съязвила в ответ юная девушка, на что Асакура-младший только усмехнулся. – Между прочим, я просто хотела проведать наших гостей и убедиться, что у них всё хорошо. Не могу же я сидеть без дела, когда у них такая беда.

Иошито промолчал, соглашаясь с ней про себя. Он тоже не смог бездействовать. В тишине они дошли до середины коридора и с каждым шагом, что приближал их к кухне, бегающих по коридору служанок становилось все больше.

– Кстати, куда уехал мой братец? – вспомнил внезапно Иошито и повернулся к Юи, которая уже пыхтела от тяжести посуды.

Девушка не успела ответить, так как через мгновение и Иошито, и Такаяму оглушил громкий возглас служанки:

– Госпожа! Зачем же вы так надрываетесь!

Одна из множества служанок наконец заметила утомленную тяжелой ношей хозяйку дома и поспешила к ней. Несколько раз виновато поклонившись Иошито, который, впрочем, не обратил на неё особого внимания, женщина приняла из рук Юи подносы с посудой.

– Почему вы не попросили кого-то из нас, вам нельзя таскать такие тяжести! – прислуга принялась отчитывать девушку, которая наконец-то выдохнула с облегчением. – Что бы сказал господин Асакура, увидев вас! Вы совсем нас не бережете, госпожа!

Иошито показалось, что служанка и впрямь рассердилась на Такаяму, то же самое заметила и Юи, которая виновато улыбнулась женщине.

– Извините, Мэй-сан, – промолвила невестка и, к полному изумлению Асакуры-младшего, поклонилась прислуге. – Не хотела вас беспокоить.

– Для чего же мы тогда нужны, по-вашему мнению, госпожа? – продолжала ворчать Мэй так, будто отчитывает нерадивую служанку, а не хозяйку дома. – Вы должны беспокоить нас в любое время дня и ночи, а не таскать тяжести и не портить своё прекрасное одеяние!

Женщина охнула, глядя на пятна жира на кимоно юной девушки. Иошито же, и без того еле стоявший на ногах, начал раздражаться. Какого черта она смеет отчитывать Юи?!

– Послушайте, забирайте свой поднос уже и убирайтесь, – не выдержал в конце концов молодой самурай, рявкнув на прислугу так резко и громко, что подпрыгнула не только она, но и стоявшая рядом невестка. – Вы должны выполнять свою работу молча, а не причитать и ругать кого-то из хозяев. Знайте своё место!

Вмиг побледневшая и проглотившая язык Мэй спешно склонила голову перед Асакурой и, тихонько бормоча извинения под нос, попятилась назад с подносом в руках. Когда она наконец скрылась на кухне, Иошито рыкнул и посмотрел на Такаяму:

– Ты хозяйка дома или кто? Уже служанки тебя отчитывают. Не смешно ли?

Юи же огорченно пожала плечами в ответ:

– Я просто чувствую себя виноватой из-за того, что им постоянно достаётся от Кэтсеро или моей матушки, поэтому не хочу подвергать их лишней опасности получить выговор.

– Ну так им и достаётся от них из-за твоего своеволия, – заметил Иошито и махнул рукой на вздыхающую Такаяму. – Ладно, не важно. Тебя всё равно не изменить. Ну, так где мой братец?

– Он уехал в деревню по делам, – всё еще расстроенным голосом проговорила Юи. – Сказал, что ему нужно встретиться с торговцами, чтобы обсудить налоги. К вечеру обещал вернуться.

Иошито позабавлено хмыкнул, представив с каким скучающим видом его брат будет слушать жалобы торговцев:

– Да, не завидую ему. Так и вижу, как он закатывает глаза после каждой просьбы снизить налоги.

Юная девушка улыбнулась краешком губ, по-видимому, тоже представив эту сцену.

– Думаю, Кэтсеро немного устал от такой жизни. Всё-таки воину вроде него сложно отказаться от своей природы и заниматься исключительно управлением, – задумчиво произнесла Такаяма, когда они с Иошито уже подошли к её покоям.

Молодой самурай вопросительно приподнял брови: он не ожидал от невестки такой проницательности. Сам-то он уже давно заметил, что Кэтсеро ведёт себя как загнанный в клетку дикий зверь, которому не терпится выбраться на волю.

– Будем надеяться, что он не устроит очередную войну только потому, что заскучал дома, – пошутил было Асакура-младший, но по невеселому взгляду Юи быстро понял, что шуткой его слова были только наполовину. – Ладно тебе, не переживай. Всё будет хорошо.

– Думаете? – с сомнением спросила девушка, чьи пальцы принялись нервно теребить ткань лилового кимоно. – Я переживаю, что Кэтсеро может в конце концов отвернуться от Комацу-сан, и тогда война вспыхнет вновь. Это будет ужасно.

– Не думай об этом. Размышлять о таком явно не твоя забота, – мягким (пожалуй, даже слишком) голосом ответил ей Иошито и положил ладонь на плечо невестки. – К тому же, я ведь говорил, что если Кэтсеро вновь попробует подвергнуть нас всех опасности, я лично его прибью.

– Вот уж успокоили, – глаза девушки стали еще шире, стоило ей представить подобное.

– Я и не пытался тебя успокоить, всего лишь напомнил, – посмеялся самурай, чувствуя, как настроение улучшилось от разговора с девушкой. – Ты мне как сестра теперь, так что я сделаю всё, чтобы защитить тебя и Кичиро.

– Еще недавно вы меня оскорбляли да ругали, а теперь говорите, что я вам как сестра, – Юи захлопала ресницами, и всё же щеки её немного порозовели от услышанного. – Что это с вами случилось?

Асакура-младший аккуратно развёл руками, стараясь не тревожить сломанную ключицу:

– Скажем так: я оценил твою заботу о нашей семье и обо мне в частности. И конечно же, я благодарен тебе за помощь Кёко. Спасибо, что впустила её в наш дом.

Юи, не ожидавшая благодарности за свой совершенно безрассудный поступок, совсем зарделась и широко улыбнулась. Иошито знал, что ото всех на неё сыпались лишь упрёки за помощь семье Хасэгава, и ему захотелось хоть как-то её подбодрить, сказать, что она поступила правильно. Все в этом доме (да и, возможно, в целой стране) думали только о себе. Все боялись оступиться и получить выговор, а потому с лёгкостью бы пожертвовали парочкой полуживых незнакомцев. Отринуть этот страх и поставить на место человечность удалось только Юи, и за это Иошито был ей благодарен.

– Не обращай внимание на ворчание служанок или наших вассалов. Ты поступила правильно, – продолжил свою хвалебную речь молодой парень. – И я очень рад тому, что однажды ты стала частью нашей семьи. Спасибо тебе за то, что превратила нас в уважаемых людей.

Произнеся это, Иошито почувствовал, как в горле вновь встал ком и поспешил умолкнуть. Ему не хотел вновь расчувствоваться на глазах у девушки. Та же, наоборот, готова была вот-вот расплакаться от услышанного и быстро-быстро моргала, стараясь сморгнуть подошедшие слёзы.

– Эй, я сказал тебе это не для того, чтобы ты тут ревела. Не смей плакать! Лучше иди к себе поскорее, мне надо отдохнуть от тебя, – Иошито вновь надел на лицо непроницаемую маску и отмахнулся от девушки, которая в ту же секунду прыснула из-за перемены его настроения. – Давай-давай, иди отсюда. Я очень устал.

– Как скажете, Иошито-сан, – посмеялась Юи, делая шаг назад. – Вам действительно надо отдохнуть, вы стали таким сентиментальным.

– Вот ведь наглая девчонка! – начал было ворчать на неё Иошито, однако девушка поклонилась ему, сохраняя улыбку на лице. – Ни одного доброго слова тебе больше не скажу.

– А мне достаточно того, что я услышала, – гордо заявила Такаяма. – Буду вспоминать ваши слова каждый раз, когда вы будете ругать меня. Или когда мне будет грустно. Они согреют моё сердце.

Не успел Асакура-младший запротестовать, как Юи резко развернулась и, махнув собранными в хвост волосами, исчезла за углом, оставляя молодого самурая стесняться в одиночестве. Несколько мгновений Иошито смотрел на то место, где только что стояла невестка, и размышлял о том, что эта глупая девчонка сумела изменить не только его вечно мрачного и недовольного братца, но и его самого.

Или же это любовь к Кёко настолько его изменила? Помогла ему всё-таки избавиться от жесткой скорлупы, которая сковывала сердце на протяжении многих лет. Подумав о том, что с Кэтсеро наверняка произошло нечто похожее при встрече с Юи, Иошито хмыкнул. Наконец-то ему удалось понять брата хоть в чем-то. Так быть может, и Кэтсеро сможет понять его?

Перед глазами Асакуры-младшего снова всплыл образ Кёко. Вот она стоит перед ним, смущенная и зардевшаяся, а через мгновение лежит на белоснежной постели, еле дыша. Сможет ли он отпустить её, когда Таро вознамерится увезти её подальше от его, Иошито, глаз? Молодой самурай отнюдь не был в этом уверен.

«Я должен попробовать удержать её здесь. Нужно поговорить еще раз с Кэтсеро, на этот раз спокойно. Он должен понять меня, не имеет права не понять», – сказал себе парень и вздохнул, подумав о том, какой непростой разговор с братом его ждет. Он уже пытался агрессивно противостоять ему и ругаться, но плодов это не принесло.

Возможно, стоит попробовать поговорить по душам? Юи бы такой подход точно одобрила, да и игра стоит свеч. Ему надо привлечь брата на свою сторону, чтобы уберечь Кёко от скитаний по стране. Пусть он не женится на ней, но хотя бы она будет рядом. На такое Кэтсеро мог бы согласиться.

Особенно если Иошито предложит брату то, от чего он не сможет отказаться. Брачный союз с кланом сёгуна.

***

Несмотря на то, что деревушка, расположенная неподалёку от поместья клана Асакура, изначально была маленькой, сегодня здесь жили уже, казалось, тысячи людей. Приехав сюда впервые за год, Кэтсеро поразился тому, как сильно она разрослась, превратившись, по сути, в небольшой город. По узким улочкам теперь бегало туда-сюда такое количество людей, что молодой даймё поначалу растерянно застыл на месте, оказавшись посреди настоящей толпы.

– Сюда что, вся страна переехала? – недоумённо вымолвил он, оглядывая проходящих мимо крестьян.

Те то и дело на бегу глубоко кланялись застывшим на их пути самураям, но шагу не сбавляли, что еще больше сбивало с толку мужчину. С одной стороны, это казалось ему дерзостью, но с другой, было видно, что работы у этих людей много и они не могут терять ни секунды.

– Многие приехали сюда ради лучшей жизни, – с улыбкой произнёс Фудзивара, и Асакура воззрился на него с недоверием. – Из-за восстаний множество людей бегут в ваши земли, господин. Здесь и спокойно, и работа есть. Что еще нужно работягам для счастливой жизни?

– Да уж, такого я не ожидал, – вздохнул Кэтсеро, про себя надеясь, что Комацу Сэйджи нескоро прознает о том, как быстро растёт население подконтрольных ему земель.

Чем больше людей живет на его земле, тем больше налогов он собирает. Чем больше налогов он получает, тем больше у него власти и тем более уязвимым становится положение Комацу Сэйджи. Никто не должен быть богаче и влиятельнее сёгуна. Особенно человек, которого и без того подозревают в причастности к восстаниям.

– Это же замечательно, доно. Значит, вы всё делаете правильно и ваши земли процветают, – излишне радостным голосом заявил Хидэо.

Асакура же в очередной раз недовольно посмотрел на вассала, не понимая, зачем вообще взял его в эту поездку. Стоило оставить его в поместье, глядишь, и шпион отыскался бы побыстрее. Впрочем, рисковать и брать с собой другого вассала, который вполне мог оказаться настоящим шпионом Комацу, тоже не улыбалось. В отличие от остальных вассалов, Фудзиваре он хотя бы немного доверял. Иронично, если учесть, что тот предавал его на протяжении двух лет.

– Не хотелось бы привлекать внимание Комацу еще и тем, что мои земли живут да процветают, пока он у себя в столице борется с мятежами, – мрачно ответил вассалу Кэтсеро. – Впрочем, ладно. Он и так найдёт повод меня в чем-нибудь заподозрить. Давайте всё же займёмся делом, хочется вернуться домой поскорее.

В поместье его всё еще ждали гора бумажной работы, незваные гости, за которыми нужен глаз да глаз, да сумасбродный братец, способный выкинуть такое, что самому Кэтсеро бы и в голову не пришло. Ему необходимо было контролировать всё и всех, чтобы спокойная домашняя жизнь окончательно не превратилась в хаос.

– Сюда, Асакура-доно, – исключительно вежливым тоном произнёс Фудзивара, подойдя вместе с господином к небольшому деревянному дому.

Облачённый в черное кимоно, под которым скрывалась толстая кольчуга, и темно-серые брюки-хакама Асакура положил руку на видневшуюся из-под хаори рукоять катаны и подошёл к воротам дома. Дом этот, хоть и казался небольшим, выглядел вполне зажиточным по сравнению с другими хлипкими строениями в деревне. Семья, жившая в этом доме, явно не испытывала нужды в деньгах, решил Кэтсеро.

Приоткрыв калитку, Фудзивара Хидэо несколько раз громко окликнул хозяев, ненароком привлекая внимание всех прохожих. Асакура, чьё лицо было скрыто соломенной шляпой-амигаса, оглянулся на снующих позади него людей, и к собственному удивлению заметил, что некоторые прохожие застыли на месте, наблюдая за самураями.

– Хозяев этого дома уже давно никто не видел, господа, – подал голос старик, проходящий мимо со связкой сена на спине. – Нет их. Будто сгинули.

Услышав это, Кэтсеро непонимающе нахмурился:

– Они уехали? Как давно?

– Уехали они или нет, я не знаю, но их давненько не было видно. Мы и стучались к ним, и звали их, всё без толку, – поддержала старика женщина чуть моложе него.

По её одеянию, на котором не было ни пятнышка, ни потёртостей, самураи сразу поняли, что уж она-то явно не крестьянка. Возможно, работает на постоялом дворе?

– Как это возможно, Асакура-доно? – как можно тише спросил Фудзивара, на лицо которого читалось то же недоумение, что и на лице молодого даймё. – Разве вы не говорили, что это семейство хотело с вами что-то обсудить?

Так и было. Кэтсеро продолжал хмуриться, вспоминая письмо от человека по фамилии Нода. В том письме Нода слёзно просил даймё приехать в деревню, чтобы помочь ему разобраться с обнаглевшими торгашами, которые продают товар втрое дешевле себестоимости. Своими дерзкими ценами, писал Нода, они лишают его покупателей, более того, товар они продают некачественный, но беднякам всё равно, они только рады купить всё по дешевке! Последнее особенно возмущало Ноду. Асакура же только хмыкнул, дочитав его письмо. Очередной толстосум, разозлившийся из-за справедливой торговли.

И всё же он решил приехать в деревню, чтобы лично посмотреть в глаза человеку, который, лишившись возможности наживаться на бедняках, смеет высказывать недовольство и жаловаться господину. Теперь же, стоя возле ворот дома, который едва ли выглядел опустевшим или запущенным, Асакура ровным счётом ничего не понимал. Пригласил в свой дом даймё, а затем сбежал? Да кто в здравом уме так поступит?

– Надо проверить дом, – произнёс в конце концов молодой мужчина, вытаскивая из ножен катану. В его груди зародилось дурное предчувствие. – Фудзивара-сан, вы тоже будьте настороже.

Вассал с шрамами на лице мгновенно встал по стойке смирно и поклонился господину, который сделал несколько шагов вперёд и остановился на месте приоткрытой калитки. И крошечный сад напротив дома, и сам дом Ноды – всё выглядело идеально чистым и ухоженным. Вот небольшая грядка, в которой кто-то из обитателей дома выращивал ароматные приправы для блюд. Рядом стройным рядом стояли грабли, лопата и деревянное ведро. На противоположной стороне двора стояла коновязь, однако Асакура не заметил ни следа лошади: ни отпечатка копыт, ни овса, которым обычно питаются эти животные.

Теперь Кэтсеро не сомневался в том, что происходит что-то странное. Дурное предчувствие сменилось уверенностью в том, что за дверью красивого дома его не ждёт ничего хорошего. Быть может, это ловушка? Его пригласили сюда, чтобы убить?