Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

Впрочем, оглянувшись на собравшуюся возле ворот толпу, Асакура отбросил мысль о том, что его хотят убить. Если и хотят, то не здесь и не сейчас. Решив так, молодой мужчина поправил на всякий случай кольчугу под черным одеянием, и двинулся ко входу в дом. Он слышал, что вассал следовал за ним по пятам, а любопытные зеваки на улице неустанно перешептывались, рассуждая, что им не следовало бы туда соваться. Нода, говорили они, был тем еще жадным мерзавцем, и наверняка просто-напросто сбежал из деревни, когда понял, что все узнали о том, как он наживается на крестьянах.

Но Асакура знал, что всё это неспроста. Поднявшись на крыльцо дома, из которого не доносилось ни звука, молодой даймё посмотрел на остановившегося рядом Фудзивару. На его лице читалось напряжение: губы были поджаты, а испещренный шрамами лоб рассекали морщины от сдвинутых бровей. Кэтсеро кивнул ему, подавая знак, что сейчас может произойти всё, что угодно, а затем осторожно подёргал дверь дома.

Перегородка отъехала в сторону с поразительной лёгкостью, как если бы проём был смазан маслом. Однако обеспокоило Асакуру вовсе не то, с какой лёгкостью отворилась входная дверь, а мерзкий запах, ударивший в нос, стоило ему впустить в дом свежий воздух. Запах был гнилостным, сладким, едким. Он обрушился на стоявших на пороге мужчин подобно ледяной волне, сбив их с ног и заставив закашляться. Покачиваясь на крыльце и сгибаясь от кашля, Кэтсеро слышал позади себя возгласы людей, до которых тоже дошел отвратительных запах смерти.

– Боги, как воняет!

– Мертвецами пахнет, сомнений нет.

– Говорил я вам, что уже который день мертвечиной попахивает, а вы говорили, что я выдумываю!

– Сколько ж они там лежали, что так воняет?

Улочка теперь была наполнена взволнованными и напуганными людьми, которые, однако, продолжали с любопытством наблюдать за самураями. Асакура же, с трудом переведя дух, выпрямился и попробовал заглянуть вглубь дома, но внутри не было видно ничего, кроме тьмы. Тьма эта была опасна, но она зазывала его войти внутрь и увидеть своими глазами тот кошмар, который она скрывает. В том, что внутри его ждёт именно кошмар, Кэтсеро даже не сомневался.

Держа катану наготове, Асакура смело переступил порог дома, стараясь не вдыхать едкий воздух. Фудзивара еще откашливался на крыльце, но молодой даймё не собирался его ждать. Он зашагал по мрачному узкому коридору прямо к источнику жуткого запаха, не дыша. Дорогу ему подсказывали крошечные, едва заметные в полумраке капельки крови, которые вели его к комнате, располагающейся в глубине дома.

– Господин, подождите! – крикнул с порога Фудзивара, но Асакура не остановился.

Он двигался, словно заворожённый, к своей цели.

– Господин, куда же вы! – громкий топот оповестил мужчину о том, что вассал помчался за ним следом.

Впрочем, Кэтсеро было всё равно. Он уже прошел до самого конца коридора и остановился возле сёдзи, которые были окрашены изнутри в кроваво-красный цвет. На перегородке не было видно ни одного миллиметра белой бумаги-васи, вся она была покрыта с обратной стороны засохшей кровью. При виде кроваво-красных сёдзи Асакура сглотнул. Здесь действительно произошло нечто страшное.

Не желая тонуть в страхе и сомнениях, молодой даймё взялся за деревянную раму окровавленных сёдзи и попробовал отодвинуть их в сторону. На этот раз перегородка двигалась туго из-за засохшей в проёме крови. Несколько сильных и резких движений, однако, позволили Асакуре приоткрыть дверь хотя бы наполовину, и этого было достаточно, чтобы жуткая картина предстала наконец перед его глазами.

Небольшая комнатка шириной примерно в четыре татамиПримерно 6.5 метров квадратных. была залита кровью от пола и до самого потолка. Кровь эта была уже вязкой и местами засохшей. Она заливала каждый уголок комнаты, а на потолке виднелись щедрые брызги, как если бы кто-то набрал кровь в ведро и выплеснул его прямо наверх. На полу с открытыми глазами лежали в ряд пять обескровленных тел в белых кимоно. Они лежали ровно, словно солдаты на построении, и ярко контрастировали с залитой кровью комнатой.

Глаза Кэтсеро зачем-то жадно выхватывали каждую деталь того ада, что предстал перед ним, и оторваться от него не получалось, несмотря на ужасающий смрад, поглотивший всё вокруг. Среди трупов, лежавших на окровавленных татами, Асакура разглядел двоих мужчин, двух женщин и одного ребёнка, которому на вид было не больше трех лет. Малыш, как и его родные, смотрел в потолок безразличным взором, держа в давно уже охладевшей руке игрушку.

– Чёрт подери! – кто-то громко выругался над самым его ухом, заставив Асакуру вздрогнуть и отвлечься от созерцания ада. – Это что же такое…

Глаза Фудзивары были наполнены священным ужасом, а сам он затрясся от потрясения. Впервые в жизни, вероятно, он был так напуган.

– Это… это… это трупы? А почему тут так много крови? Почему она везде? – спросил он, едва не задыхаясь от увиденного. – Господин!

У Кэтсеро же ответов на его вопросы не было. Тот продолжал изучать комнату, явственно ощущая угрозу. Нет, здесь не было более ни одной живой души, лишь тела. Однако в этих телах и крылась загадка. Или же, наоборот, разгадка? Два мужчины. Две женщины. Ребёнок. Уж не намёк ли это на его собственную семью?

– Господин, глядите! Это же ваш мон!Родовой символ. – воскликнул внезапно Фудзивара Хидэо, показывая пальцем в самый дальний и затемнённый угол комнаты.

Острый взгляд Асакуры мгновенно переместился туда. Действительно. На стене, почти в самом углу, чёрной тушью был нарисован символ его рода – глициния. На фоне вязкой и тёмной крови он не сразу разглядел свой мон, но теперь Кэтсеро отчётливо его различал. Идеально нарисованный чёрный круг с раскинувшимися внутри него ветвями глицинии был, похоже, единственным местом, до которого не дотронулись реки крови.

– Какого чёрта? – только и смог выдавить из себя Асакура, чьи глаза были широко раскрыты, но не от страха, а от изумления.

Кому понадобилось рисовать мон клана Асакура посреди этого кровавого кошмара? Точнее нет, не так. Кто посмел убить целую семью ради того, чтобы нарисовать над их трупами символ его рода?

– Асакура-доно, что происходит? – продолжал недоумевать рядом Фудзивара, но Кэтсеро лишь качал головой.

Он и сам не знал. Не понимал. Его пригласили сюда, рассчитывая, что он увидит всё своими глазами. Но ради чего? Запугать? Глупости. Все его враги и недоброжелатели знают, что подобным его не испугать. Или же?..

Молодой даймё скользнул взглядом по телу маленького мальчика и девушки, что лежала рядом с ним. Это предупреждение? А два мужчины, что покоятся рядом с ними? Это он и Иошито?

– Фудзивара-сан, – повернулся наконец Асакура к вассалу. – Сейчас же позовите сюда комиссараКомиссары (или Бугё (奉行)) в Японии эпохи Эдо – должностные лица, отвечавшие за порядок.. Немедленно.

Еле дышащий рядом Хидэо быстро поклонился и без лишних слов побежал по коридору, спеша выполнить приказ господина. Оставшись один на один с телами, Кэтсеро, не долго думая, пересёк небольшую комнату в три шага и остановился напротив нарисованного на стене мона. Тот, кто нарисовал его, заметил Асакура, не допустил ни одной ошибки. Рисунок в точности повторял символ его дома и не допускал ни одного огреха.

– Чьих же это рук дело? – задумчиво пробормотал молодой даймё, оглядываясь на трупы в белоснежных одеяниях.

Это явно была угроза. Его здесь ждали. Хотели показать ему эту кровавую сцену, намекнув тем самым, что в следующий раз эта участь настигнет его родных.

«Ублюдки», – выругался про себя Асакура, поворачиваясь обратно к мону. Смотреть на него в такой обстановке было невыносимо, поэтому Кэтсеро несколькими резкими движениями размазал рисунок по стене рукавом. Теперь на месте изящного символа рода Асакура виднелась лишь смешанная с вязкой кровью клякса.

Не желая более оставаться в зловонном доме, мужчина бросил последний взгляд на окоченевшие трупы и направился к выходу. Едва он пересёк порог дома и оказался на свежем воздухе, пусть и лицом к лицу с взволнованной толпой, дышать стало в тысячи раз легче. Казалось, за те несколько минут, что он пробыл в доме семьи Нода, он успел забыть, каким приятным бывает свежий воздух.

Асакура стоял у ворот дома и дышал полной грудью, игнорируя возгласы и причитания жителей деревни, когда Фудзивара подбежал к нему вместе с перепуганным до чёртиков немолодым мужчиной. То был комиссар, призванный следить за порядком в деревне.

– Вот, господин, привёл его, как вы и просили, – сообщил Хидэо и Кэтсеро удовлетворённо кивнул.

– Разберитесь с тем, что произошло в этом доме, – приказным тоном обратился он к мужчине, и тот выпрямился по струнке смирно. – Я хочу знать, кто убил их, когда и зачем. Желательно, как можно скорее.

– Д-да, Асакура-сама, непременно разберёмся, – принялся кланяться комиссар, с опаской при этом глядя на приоткрытые двери дома, который продолжал источать зловоние.

По лицу комиссара было видно, что ему вовсе не улыбалось заниматься убийством целой семьи, да еще и таким жестоким. Но раз об этом просил даймё, на земле которого он живёт и работает, иного пути, кроме как выполнить все указания, у комиссара не было.

– Присылайте мне каждые два дня письма обо всём, что узнаете. Если вам нужны будут люди или какая-то помощь, не стесняйтесь просить, – продолжал тем временем Кэтсеро, не обращая никакого внимания на то, что комиссар бледнеет с каждым его словом. – Я хочу знать всё, о том, что здесь произошло.

Комиссар склонял голову так часто и так низко, что в конце концов с трудом сумел разогнуться, но ни Фудзивара, ни Асакура не обратили на его кряхтение никакого внимания. Отдав приказ и убедившись, что комиссар внял его словам, Кэтсеро двинулся прочь дома, желая избавиться от мерзкого запаха гнили. Тот, казалось, пропитал его одежду безвозвратно.

– Асакура-доно, не хотелось бы этого говорить, но, боюсь, человек, который всё это устроил, всерьёз намерен вам навредить, – обеспокоенным голосом вымолвил Фудзивара, шагающий следом за сюзереном.

– Судя по всему, вы правы. Это было похоже на предупреждение, – ответил тот, выбравшись наконец из толпы зевак.

Не сбавляя шага, он удалялся от дома Нода, однако в мыслях то и дело всплывала кровавая сцена. Пять человек, включая ни в чём не повинного ребёнка, убили ради того, чтобы пощекотать его нервы? Наблюдал ли за ним человек, который устроил это представление? Быть может, он был так близко, что Асакура и не заметил его?

Мужчина резко остановился посреди улочки и оглянулся на людей, толпившихся у дома. Все они были заняты обсуждением случившегося и уже не обращали никакого внимания на даймё, который внимательно изучал их. Мог ли человек, отправивший ему письмо, находиться среди них? Если он и здесь, сейчас до него никак не добраться.

Шумно выдохнув, Асакура развернулся и направился к коновязи, у которой они оставили коней:

– Нужно возвращаться домой, сейчас же.

Фудзивара согласно кивнул, и Кэтсеро приметил, что его покрытое шрамами лицо было белее белого. Даже уродливые и выпуклые шрамы, казалось, побелели. По всей видимости, кошмар в доме Нода ужаснул даже бывалого и отважного воина.

– Асакура-доно, клянусь вам, я сделаю всё, чтобы отыскать человека, совершившего такое страшное преступление! – к удивлению Асакуры, заявил Фудзивара, едва они забрались на коней.

С трудом, но Кэтсеро, ничуть не польщённый нарочитой верностью вассала, выдавил из себя снисходительную ухмылку:

– Лучше найдите шпиона, Фудзивара-сан. Вот ваше главное задание. Вы же помните? Ваше время на исходе.

Стушевавшийся вассал кивнул и поклонился сюзерену, но более не произнёс ни слова. Вероятно, догадывался Асакура, Фудзивару гложила ответственность, которая была возложена на него: либо Хидэо находит затаившегося в поместье шпиона, либо Кэтсеро убьёт всех слуг и вассалов, что живут под крышей его дома. Включая самого Фудзивару.

А может, произошедшее в деревне – это дело рук шпиона Комацу? Быть может, так он демонстрирует непокорному вассалу свою власть над ним? Подумав об этом, Асакура сглотнул и пришпорил коня, желая как можно скорее оказаться дома. Ему не стоит покидать родных, пока шпион не найден.

Вот только его время тоже было на исходе. Двенадцатый месяц был уже почти на пороге, а это значит, что через две недели он должен будет отбыть в столицу, чтобы предстать перед Комацу Сэйджи.

Времени было катастрофически мало и, вероятно, человек, устроивший кровавую резню в деревне, прекрасно об этом знал.

***

Да, он действительно обо всём знал. Знал о приближающемся отбытии Асакуры Кэтсеро из поместья. Знал о жуткой ссоре, что произошла между двумя братьями из-за несостоявшейся свадьбы. Он даже знал, как часто Асакура посещает покои своей жены – наивной и добродушной девушки, которая каждый день широко улыбалась человеку, который предавал её мужа.

Он был в курсе всего, что происходит с Асакурой Кэтсеро и его близкими. И оттого почувствовал себя обделённым, когда не сумел лицезреть ужас, который наверняка возник на лице молодого даймё при виде той кровавой сцены, которую он создал для него. Это казалось несправедливым. Он хотел увидеть, как в глазах его господина промелькнёт непонимание и страх за близких. Но его лишили этой возможности.

Чертов Фудзивара! Суёт свой нос куда ни попадя. И с чего вдруг хозяин решил взять с собой Фудзивару? Это он должен был отправиться с Асакурой в деревню. Он, а не этот урод!

Пыхтя про себя, он тихо шагал по коридору, стараясь не привлекать к себе внимание служанок и других вассалов, которые и без того не смотрели в его сторону. Всем было на него наплевать. Никто его не видел. Даже господин и тот не замечал его. Он ненавидел их всех. Интересно, сумеет ли он сделать так, что все они погибнут в страшных муках?

Лелея свои жуткие мысли, он слегка улыбался и шёл вперёд, к распахнутым дверям, которые вели на улицу. Солнце уже давно опустилось за горизонт, поэтому сквозь открытые перегородки он видел бесконечную ночную тьму, которую прерывали лишь редкие масляные фонари и свечи.

А может быть, поджечь дом со всеми его обитателями?

Идея эта ему понравилась. Будет интересно наблюдать, как они будут бегать в огне, гореть и задыхаться. А в конце останется только гора пепла и обгоревших тел. Эта сцена будет не менее завораживающей, чем та, что он устроил в деревне.

Выйдя на крыльцо и вдохнув свежий воздух, в котором пока что не было ни намёка на запах дыма, он довольно улыбнулся. Впрочем, уже через минуту улыбка с его губ сползла: он не может убить их сейчас. Ему не отдавали такой приказ.

«Убивать семью в деревне мне тоже не приказывали, и тем не менее, это не помешало мне развлечься», – подумал он, ухмыляясь. Он надеялся, что Комацу Сэйджи не прознает о его вольности. В противном случае, он рискует стать ненужным даже презираемому всеми сёгуну…

– Господин возвращается! Господин возвращается! – внезапно закричали стражники у ворот, заставив его вздрогнуть. – Открывайте ворота!

Застыв как вкопанный на крыльце, он наблюдал, как забегали по двору вассалы и слуги, готовясь встретить хозяина дома. Все они, казалось, были рады своему господину. И почему никто из них никогда не бывает рад ему? Он скрипнул зубами и насупился. Мысль поджечь каждый сантиметр поместья вновь начала завладевать его разумом.

– О, он уже приехал? – рядом с его ухом зазвучал звонкий девичий голос, услышав который, он оглянулся.

Совсем рядом с ним стояла она. Единственная обитательница дома, которая его замечала. И действительно, приметив его, девушка, как и всегда, широко улыбнулась и смущенно зарделась.

– Простите, не хотела побеспокоить вас, – произнесла Асакура Юи чуть тише, чем ранее. – Не смогла удержать свою радость.

Радость? Он уже давно не чувствовал подобного. И всё же, он понимающе кивнул госпоже и перевёл взгляд на распахнутые ворота. Силуэты двух самураев и их коней уже виднелись за ними, а цокот копыт заполнил тихий вечерний двор.

Каким будет лицо Асакуры Кэтсеро? Сможет ли он прочитать на нём страх или беспокойство? Заглянет ли он ему в глаза, позволив насытиться эмоциями сполна?

– Ох, я всегда так переживаю, когда господин уезжает, – к его удивлению, Юи продолжила делиться своими мыслями, отвлекая его от приближающихся всадников. – Сейчас ведь такое неспокойное время…

Он ощутил лёгкое раздражение. И почему она решила поговорить с ним именно сейчас, когда он собирается насладиться плодами своей работы?

– Вы правы, госпожа, время непростое, – тем не менее, он не выдал своих истинных чувств и ответил девушке вежливым тоном. – Но я думаю, вам не стоит переживать за Асакуру-доно. Он опытный воин. Случись что, он непременно с этим справится.

Хозяйка дома обеспокоенно на него взглянула, но через мгновение согласно кивнула и вновь повернулась к воротам, которые уже пересекли мужчины. Несмотря на жгучее желание заглянуть в лицо Асакуры, едва он спустится с коня, он задержал свой взор на юной девушке. Та была одета слишком легко для такого холодного предзимнего вечера: всего лишь в лёгкое кимоно без какой-либо накидки. Распущенные волосы же слабо трепетали от лёгкого ветерка, завораживая его.

Пожалуй, её он пощадит, если ему поручат вырезать клан Асакура целиком. Он отпустит её в благодарность за то, что она всегда его замечала.

С трудом оторвавшись от Юи, он всё-таки перевёл взгляд на всадников, которые уже спрыгнули с коней и двинулись к крыльцу. В полутьме ему было сложно разглядеть все эмоции, отражающиеся на лице Асакуры Кэтсеро, но одну из них он различал явственно – страх. Он с трудом сдержал улыбку при виде неё.

Неужели ему удалось напугать такого могущественного самурая? А он хорош!

– Асакура-сан, с возвращением! – защебетала девушка и хотела было спуститься с крыльца, чтобы подбежать к мужу, однако тот резко выставил перед собой руку, молча приказывая ей остановиться.

Та непонимающе нахмурилась, но застыла на месте.

– В дом, живо, – коротко скомандовал ей Кэтсеро, поднимаясь по ступеням, и Юи послушно отступила к распахнутым сёдзи.

Его самого же Асакура удостоил только мимолётным взглядом. Ему это не понравилось. Неужели после всего, что молодой даймё видел в деревне, он не мог удостоить его чем-то большим? Присмотреться к нему внимательнее? Подозрительно прищуриться?

Это было просто оскорбительно.

Однако он не произнёс ни слова, лишь молча направился в дом следом за господином, его женой и Фудзиварой (будь он проклят!). В отличие от Асакуры, Хидэо всё же обратил внимание на идущего за ними по пятам человека, но сказать ничего не мог: Юи крутилась рядом с ними, отказываясь уходить к себе. Жаль. Ему бы хотелось послушать, что скажет ему Фудзивара.

– Как ваша поездка? Всё успешно? Как там в деревне? Вы что-нибудь привезли с собой? – он слабо ухмылялся, слыша, как тараторит Такаяма. Что ж, это было даже в некотором роде очаровательно.

Асакура Кэтсеро же, судя по то и дело закатывающимся глазам, очаровательным этот допрос не находил.

– Всё в порядке, – отвечал самурай жене сдержанным тоном, но та продолжала болтать, следуя за ним по коридору. В конце концов, Кэтсеро резко остановился и сказал уже более жёстким тоном: – Юи, иди к себе. Мне сейчас не до тебя. Поговорим потом.

Хоть он замедлился, чтобы Асакура и Фудзивара не заподозрили его в слежке, он сумел даже на расстоянии увидеть, как Юи обиженно насупилась.

– Госпожа, не переживайте, пожалуйста, всё хорошо, – обратился к ней в этот момент Фудзивара, и голос его звучал, пожалуй, слишком доброжелательно.

Впрочем, неудивительно. Фудзивара не стеснялся демонстрировать, что относится к своей госпоже как к младшей сестре.

– Ну раз вам не до меня… – буркнула Такаяма и отступила от мужчин, хотя уродливое лицо Фудзивары Хидэо при этом накрыла тень печали. – Не буду вам мешать. Я всего лишь хотела вас поприветствовать.

Как всегда повздорили. Он с интересом наблюдал за тем, как девушка нарочито вежливо поклонилась мужу, а затем и Фудзиваре, после чего спешно удалилась за угол. Звук её быстрых шагов постепенно отдалялся, но Фудзивара и Асакура продолжали стоять на месте и вслушиваться в них. Зачем?

«Наверняка оба почувствовали себя виноватыми перед ней», – заключил он, спрятавшись за угол. Теперь он не хотел привлекать к себе внимание. Хотелось услышать, что они думают о его представлении.

– Кажется, госпожа Юи обиделась, – огорчённо вымолвил Фудзивара и вздохнул.

– Сейчас это не главная проблема, – голос Асакуры звучал раздражённо. Или же нервно? – Только не вздумайте разболтать ей о том, что было в деревне.

Услышав слова господина, он широко улыбнулся. Оценил, значит, его старания? Если Асакура так взволнован, выходит, он всё сделал правильно. Сумел выбить его из колеи.

– Как можно, Асакура-доно, – ответил хозяину Хидэо. – Едва ли о таком можно кому-то рассказать… Это же самый настоящий кошмар. Даже мне после такого будут месяц сниться дурные сны! Что уж говорить о нежной душе Юи-сан.

«Нежной душе», – он усмехнулся про себя. Как поэтично. И как такой урод может так красиво выражаться?

На короткое время мужчины замолчали и он успел было подумать, что упустил их, однако, выглянув из-за угла, он увидел, что они никуда не ушли. Асакура Кэтсеро стоял, прислонившись спиной к стене и смотрел пустым взглядом перед собой. Ему понравился этот взгляд.

– Я уверен, что всё подстроил шпион Комацу, – тихо произнёс наконец молодой даймё, а Фудзивара Хидэо согласно кивнул. – А если это сделал он, значит, сейчас он находится под крышей моего дома. Ест, спит, дышит. Следит за мной, за Юи, за всеми, кто здесь живет. Угрожает мне. И всё это за мой счет!

На последней фразе Кэтсеро повысил голос так резко, что и Фудзивара, и он сам, прячущийся за углом, вздрогнули. Теперь Асакуру захватывала ярость. Вот какую эмоцию он жаждал увидеть на самом деле!

– Два дня, Фудзивара-сан. У вас есть два дня. Не больше. Я не могу так рисковать.

Он нахмурился, не понимая, что значили эти слова. Он дал Фудзиваре какое-то задание? Какое же? И почему он об этом не знает?

– Д-да, господин, я всё сделаю, – покорно проговорил Хидэо, хотя лицо его выражало сплошную печаль. – Клянусь.

Более никто из них не вымолвил ни слова. Он стоял за углом и тяжело дышал, понимая, что что-то упускает. Что-то серьёзное. И в этом был замешан Фудзивара. Быть может, ему поручили поймать шпиона? Поймать его? И на это ему дали всего лишь два дня?

А что же будет потом?

Гадать долго не пришлось. Он знал Асакуру Кэтсеро, а потому быстро сообразил, что, в случае неудачи, расплачиваться Фудзиваре придётся кровью. Своей и всех остальных обитателей поместья Асакура.

Что ж, это было интересно. Получается, за ним ведётся самая настоящая охота? В таком случае, у него нет иного выбора, кроме как всех одурачить и спастись самому. Он еще нужен Комацу Сэйджи.

Значит, нужен козёл отпущения. Придётся выбрать, кто из мерзавцев, живущих под крышей, достоин смерти больше других. Придётся устроить еще одно представление.

***

– Что там было? – шокировано переспросил Иошито, глядя на старшего брата неверящим взглядом.

Тот сидел напротив его постели, устало прислонившись спиной к стене, и кивал. Впервые за несколько дней с момента последней ссоры они сидели лицом к лицу, и оба они, как ни странно, были этому рады.

– Пять трупов? – продолжал изумляться Иошито под молчаливое кивание Кэтсеро. – Но почему пять? Если уж он хотел изобразить наш клан, должно было быть четыре тела, разве нет?

Асакура-старший и сам поначалу недоумевал, почему же убийца убил именно пятерых? А потом осознал. Человек, который совершил это преступление, был прекрасно осведомлён о его планах женить младшего брата и желал, чтобы Кэтсеро об этом знал. Зачем? Для чего? Чтобы он подозревал каждого рядом с собой? Для этого, впрочем, не нужно было устраивать таких сцен: он и без того уже исподлобья смотрел на каждого проходящего мимо него человека.

– Видимо, знал о твоих планах жениться, вот и убил еще одну женщину. Хотел, чтобы я знал, что он где-то рядом, – честно ответил брату Кэтсеро. Скрывать что-либо от него уже не было ни сил, ни желания, ни времени. – У нас проблемы, Иошито.

Выслушав откровения брата, Асакура-младший тяжело вздохнул и опустился на подушку, обдумывая слова Кэтсеро. Тот тем временем продолжал смотреть куда-то вглубь себя, вспоминая каждую секунду, проведённую в том доме. Что уж говорить, если его хотели выбить из колеи этой сценой, им удалось. С момента возвращения Асакура-старший ощущал себя не в своей тарелке. Он не мог более ничего делать и ни о чем думать. Ни о чем, кроме кровавой сцены в доме Нода.

Было ли ему страшно? Если он и боялся, то не за себя.

– То есть ты считаешь, что человек, который это сделал, живёт под крышей нашего дома и ещё и смеет нам угрожать? – тихо проговаривал Иошито, глядя в потолок. – Надо же, да у этого ублюдка вообще нет ни стыда, ни совести. Давай убьём всех, в ком не уверены?