Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

Всё напрасно. Акира запер их снаружи.

– Пожалуйста, не надо, – жалобным голосом, в котором звучали слёзы, попросила Такаяма, однако гость лишь удивлённо хмыкнул. – Прошу…

– Я заплатил за тебя хорошие деньги. Без них твоя семья умрёт от голода в считанные месяцы, – к ужасу девушки, Такаги приблизился, чтобы склониться над ней и смерить уничижительным взглядом. – Хочешь, чтобы твои родные умерли?

– Н-нет, – Юи покачала головой и в очередной раз всхлипнула. Она смотрела в маленькие чёрные глаза гостя и дрожала от страха. – Конечно же не хочу.

– Ну так веди себя хорошо, – процедил мужчина сквозь зубы, не обращая внимания на слёзы, что снова покатились по бледным щекам.

Такаги не испытывал к ней ни капли жалости, потому что не видел в ней живого человека. Для него она была дорогой вещью, которой он горел желанием обладать. Чувствуя себя не иначе как заложницей, товаром, Такаяма вновь прикрыла глаза и попробовала раствориться в своём страхе так, чтобы не видеть и не понимать происходящего.

Она пыталась отрешиться от пальцев, которые опять принялись скользить по её щеке, а затем и по шее. Старалась не думать о запахе алкоголя, исходившем от мужчины, и не чувствовать отвращение, накрывшее её, когда губы Такаги требовательно впились в её. Не желая отвечать на грубый поцелуй, Юи стиснула пальцами ткань своего одеяния и вжалась в дверь так сильно, что та, надеялась она, всё же сломается под напором её отчаяния.

Такаги Рю, впрочем, отступать не собирался. Положив руку на талию девушки, он резко притянул её к себе, надеясь таким образом подавить её сопротивление, однако та упёрлась ладонями ему в грудь. Внутри неё отчаянно боролись отвращение к мужчине и страх подвести родных. К собственному стыду, Юи помнила, что в тот раз, как и во все последующие, отвращение одержало верх.

Задыхаясь от кипевших внутри чувств и нехватки воздуха из-за требовательных губ Такаги, юная девушка не прекращала борьбу. Гость от такой строптивости злился всё сильнее: он обхватил за запястья упирающиеся ему в грудь руки и стиснул их с такой силой, что Юи всё же не удержалась и охнула от боли.

– Интересно, Акира знает, какой неблагодарной сучкой выросла его дочь? – шипел на ухо Рю, пока девушка пыталась вырвать запястья из болезненной хватки. – Тебе, видимо, совершенно наплевать на своего бедного отца, раз ты так себя ведёшь.

– Это неправда, – выдавила сквозь слёзы Такаяма, ощущавшая себя теперь ничтожнее рисового зёрнышка. – Просто это… это неправильно…

– Неправильно? – её оглушил громкий смешок, после которого мужчина, тихо рыкнув, обхватил шею девушки и одним резким движением повалил её на пол. – Кто ты такая, чтобы рассуждать, что правильно, а что нет?

Растворившись во сне, которое превратилось в живое воспоминание, Юи царапала пальцами старые татами, не решаясь поднять голову. Почему она всё никак не проснётся? Что такого она сделала, чтобы прожить этот кошмар вновь? Впрочем, самый кошмар, помнила она, был еще впереди.

Не давая ей возможности собраться с силами для нового противостояния, Такаги решительно склонился над дрожащей фигурой. Развернув тихо плакавшую девушку к себе лицом, он навалился на неё, придавив своим весом, и, предупреждая малейшее сопротивление, обхватил пальцами тонкую шею.

– Ты меня очень огорчила, – сказал Рю прямо в лицо Такаяме, которая, испугавшись, что он вот-вот её задушит, замерла под ним. – Я-то думал, ты умнее. Впрочем…

Он в очередной раз усмехнулся, а затем наклонился губами к её уху.

– Еще на том празднике стоило понять, что умом ты не блещешь. Просто красивая… вещь, – Юи вздрогнула, когда мужчина коснулся кончиком языка мочки её уха.

Не произнеся больше ни слова, Такаги заглянул в её наполненные слезами глаза и, насмешливо улыбнувшись, крепче сжал её горло. Лишенная возможности вдохнуть полной грудью, Такаяма, запищав от страха, принялась царапать пальцами руку гостя, надеясь ослабить хватку, но всё было напрасно. Чем сильнее она царапала его, тем меньше воздуха могла вдохнуть. Что уж говорить про сопротивление.

Наслаждаясь её беспомощностью, Рю торопливо развязал свободной рукой пояс на брюках-хакама и, прикрикнув на девушку, устроился между её бедёр. Широко улыбаясь от предвкушения, он одним резким движением развязал пояс на талии Юи и, невзирая на слёзы и хрипы, которые тут же вырвались из приоткрытых губ Такаямы, запустил ладонь под дзюбан. Горячая рука обожгла кожу девушки, которая похолодела от ужаса и неверия.

Нет, этого не может быть. Всё не может произойти вот так. Почему? За что? За что они так с ней поступают? Девушка плакала от непонимания и боли, что разрывала её сердце на части. Она чувствовала, что еще мгновение и жизнь её больше никогда не станет прежней. Еще мгновение и она будет принадлежать ему.

От этой мысли Юи захлебнулась в слезах и изо всех сил впилась ногтями в руку мужчины, который готов был обесчестить её. Она услышала его злобное ворчание и ощутила, как пальцы на шее стиснулись еще сильнее. Нет, она не отступит. Не позволит этому случится. Будь что будет. Даже если он задушит её, лучше умереть так, чем позволить унизить себя.

– Маленькая дрянь!

Такаги вскрикнул, когда девушка внезапно вонзилась ногтями не в руку, сжимавшую её шею, а в его щеку. Три яркие алые полоски появились на искажённом гримасой ненависти лице, и кровь из них медленно полилась по щеке и короткой шее мужчины. Изумлённый этим, он ослабил хватку, позволив Юи сделать вдох и закричать изо всех сил.

Её крик, казалось, проник далеко за пределы огромного поместья. Он был настолько оглушителен, насколько убийственной была боль в её сердце. Изнемогая от испуга, обиды и гнева на родных, девушка, почувствовав в себе не пойми откуда взявшуюся решительность и силу, ударила Такаги сжатым кулачком. Ударив почти вслепую, она угодила прямо в кадык. Не успевший защититься, мужчина захрипел от боли и скатился с девушки на пол.

Не медля ни секунды, Юи вскочила на ноги и побежала к сёдзи, которые, как и ранее, были заперты. Но ей было наплевать. Она знала, что обязана вырваться отсюда. Любой ценой. Поэтому она принялась тарабанить по перегородке и кричать изо всех сил, моля о помощи. Кто-то же должен прийти. Хоть кто-нибудь.

Папа. Мама. Джуичи. Кто-нибудь.

Однако дверь так и оставалась закрытой. Почему они не хотят ей помочь? Они не могут не слышать её. Не могут не знать, что здесь творится. Так почему?

Плача уже от ярости, девушка начала сотрясать сёдзи и в конце концов ей удалось порвать плотную бумагу, которой была выстлана перегородка. Этой небольшой дырочки оказалось достаточно, чтобы просунуть руку наружу и нащупать палку, которая подпирала перегородку, не давая ей распахнуться.

Они заперли её. Снаружи. За что?

Отбросив палку в сторону, Юи распахнула сёдзи за мгновение до того, как Такаги, проклиная девушку, ринулся на неё. Но он не успел. Она уже была свободна. Выбежав в тёмный коридор, Такаяма со всех ног понеслась вперёд. Не оглядываясь, она всё бежала и бежала до тех пор, пока тьма, из которой она пришла в этот сон, не сомкнулась вокруг неё снова.

***

Широкая спальня была залита солнечным светом, который с лёгкостью проникал через сёдзи. Вернувшись из сплошной темноты и открыв глаза, Юи не сразу привыкла к столь яркому свету. Щурясь, она присела на мягком футоне и уткнулась лицом в согнутые колени. Тело по-прежнему била дрожь, как и во сне, который, знала она, сном и не являлся. Это было воспоминание. Самое ненавистное и самое болезненное. То, о чем она никогда не хотела вспоминать, всё-таки вырвалось наружу.

Она вспомнила всё до малейших деталей. Запахи, взгляды, ухмылки, собственные мысли. Чувство абсолютной беспомощности. Злость на тех, кто обрёк её на такую участь. Она ничем не заслужила подобного обращения. Так за что же?..

Возможно, она просидела бы так всё утро, копаясь в себе и своей памяти, если бы тихий шелест сёдзи не вынудил её вернуться в реальность. Всё еще не отошедшая от своих переживаний во сне, Юи распахнула глаза и с испугом посмотрела в сторону отворившейся двери. На пороге застыла, склонив голову, старшая служанка – Мэй.

– Доброе утро, госпожа. Надеюсь, я не разбудила вас, – виноватым тоном проговорила женщина. В руках у неё, заметила девушка, было чистое белье. – Я оставлю это здесь, а вы, как будете готовы, позовите меня. Я помогу вам одеться.

Такаяма не сразу нашлась, что ответить. В голове по-прежнему царил туман, вынудивший усомниться на мгновение, действительно ли это явь, а не сон? Несколько раз моргнув и окинув взглядом свою комнату, которая была наполнена одними только тёплыми воспоминаниями, Юи немного успокоилась. Конечно же это всё не сон. Она дома. Там, где ей никто не навредит.

Сделав глубокий вдох, девушка постаралась сосредоточиться на последней мысли, но внимание отвлёк пустующий в паре метров от неё футон.

– Ах да… – снова заговорила Мэй, когда девушка уставилась непонимающим взглядом на футон, который был разложен для гостьи, которой теперь и след простыл. – Асакура-сама велел разместить Кёко-сан в одной комнате с её братом. Она сейчас с ним, так что не переживайте, пожалуйста.

– С братом? – повторила Такаяма, переводя взор на служанку, которая быстро кивнула. – Но… как она себя чувствует?

– Боюсь, что всё так же, – ответила Мэй, качая головой. – Ничего не говорит, не ест, да и, судя по всему, не понимает, где находится. Лекарь сказал, что она в шоке и непонятно, как скоро выйдет из него. Да и выйдет ли вообще. Бедная девочка, такое пережить.

Юи еще раз посмотрела на аккуратно заправленный футон и нахмурилась. Она в точности знала, что творится сейчас в душе Кёко, но совершенно не понимала, как можно ей помочь. Что помогло ей самой избавиться от этой боли?

– А как Кэтсеро? – Юи вновь повернулась к служанке, которая не смела сойти с места без разрешения. – Он всё еще злится? На меня или… на вас?

За всей суетой, что творилась в поместье после появления незваных гостей, она совсем позабыла убедиться, что никому из прислуги не грозит наказание за её безрассудство. Особенно теперь, когда она знает, что её муж наказывает слуг и вассалов не только словом.

– Не думаю, – Мэй снисходительно улыбнулась взволнованной госпоже, однако спокойнее той не стало. – По крайней мере, ночью Асакура-сама не выказывал недовольства. Он был задумчив, да, но не зол. Не беспокойтесь.

– Ночью? – Такаяма захлопала глазами. – А что было ночью?

– Посреди ночи, когда вы уже спали, госпожа, приехал человек, и Асакура-сама о чем-то беседовал с ним. Недолго. Уж не знаю, что они обсуждали, но мне показалось, что этот человек как-то связан с нашими гостями.

Сердце в груди Юи пропустило пару ударов. Кто-то приезжал посреди ночи, чтобы поговорить с Кэтсеро о Кёко и её брате? Неужели это был тот самый человек, что сотворил такое с их семьёй?

– А сейчас… сейчас он в доме? – запинаясь, спросила девушка. Липкий страх, сопровождавший её во сне, напомнил о себе опять. – Этот человек, с которым разговаривал мой муж?

– Нет, госпожа. Он уехал довольно быстро, причём довольно сердитый. Асакура-сама не позволил ему остаться на ночь. Мы удивились, всё-таки была глубокая ночь, да и человек этот – советник сёгуна, но господин выпроводил его в ночи…

Мэй продолжала высказывать свои предположения о том, что могло пойти не так в разговоре двух мужчин, но Юи её уже не слушала. Её мысли закрутились вокруг двух слов, которые женщина произнесла со флёром уважения и страха, – «советник сёгуна».

Неужели это действительно был он? Такаги посмел приехать в их дом и что-то требовать?

Понимая, что умрёт от ужаса, если не убедится, что их гости в безопасности, девушка слетела с постели и, не обращая внимания на не прекращавшую свой рассказ служанку, выбежала из комнаты в одном ночном одеянии. В коридоре было холоднее, чем в спальне, но Юи едва ли обращала внимание на это. Шагая босиком по почти ледяному полу в одном тонком нагадзюбане, она пыталась представить Такаги, вышагивающего по коридорам спящего поместья.

Мог ли он пройти мимо её покоев, пока она находилась в ловушке сна-воспоминания?

«А вдруг Кэтсеро велел увести Кёко в другую комнату именно для того, чтобы показать её Такаги?» – по спине побежали мурашки, и девушка ускорила шаг. Нет, сущая глупость. Он бы так не поступил.

Однако мысль об этом не сильно успокоила Юи: сердце заходилось все быстрее, пока она шла по направлению к гостевым покоям, в которых укрывались Таро и, надеялась девушка, его сестра.

«Если Кэтсеро отказал Такаги, неудивительно, что тот уехал отсюда разъяренный», – подумала Такаяма, гадая, какие угрозы советника сёгуна пришлось выслушать её мужу. Не грозит ли теперь опасность и им? – «Даже если и грозит, защитить Кёко и её брата было правильным решением».

С этой мыслью Юи подошла к гостевым покоям и на всякий случай приложила ухо к закрытым сёдзи, прежде чем войти. В комнате царила полная тишина, поэтому, сделав глубокий вдох, девушка тихонько отодвинула перегородку в сторону и заглянула в комнату.

Несмотря на то, что во всем доме было достаточно свежо, в гостевой комнате было душно, а в воздухе стоял запах крови и пота. Запах этот исходил от молодого мужчины, который, превозмогая боль от ран, сидел рядом с футоном, разложенным в самом дальнем углу комнаты.

На этом футоне лежала без сознания совсем юная девушка, больше походившая на девочку, настолько хрупкой и миниатюрной она выглядела. Её кожа была всё такой же бледной, что сильно контрастировало с темными длинными волосами, разметавшимися по постели. Дрожащая мужская рука непрерывно гладила её по голове, будто утешая.

При виде этой сцены сердце Юи сжалось. Хасэгава Таро, еще вчера находившийся на пороге смерти, теперь восседал у постели сестры и выражение его лица отражало величайшее горе.

– Простите за беспокойство, Хасэгава-сан… – еле слышно вымолвила Такаяма, зайдя в комнату и застыв на самом ее пороге. Таро резко вскинул голову и посмотрел на хозяйку дома с недоверием. – Я зашла проведать вас и вашу сестру. Узнать, не нужно ли позвать лекаря.

О том, что она пришла сюда, чтобы убедиться в том, что Такаги не забрал с собой Кёко, Юи предпочла умолчать. Не стоило пугать их сейчас.

С полминуты молодой мужчина изучал её лицо, которое то бледнело от его холодного взгляда, то розовело от неловкости. В конце концов, взгляд его немного потеплел, когда он осознал, кто перед ним.

– А, госпожа Юи. Прошу прощения, не сразу вас узнал, – виновато произнес Таро и наклонил голову, чтобы выразить уважение девушке. – Лекарь… Да, я думаю, его стоит позвать. Я не понимаю, что с моей сестрой, она не приходит в себя.

Таро выглядел по-настоящему растерянным и напуганным. Скользнув по нему сочувствующим взглядом, Такаяма кивнула:

– Конечно, я распоряжусь, чтобы позвали лекаря. И думаю, будет не лишним, если он осмотрит и вас. Ваша рана очень серьезная.

Несмотря на то, что рану в правом боку мужчине зашили, Юи приметила небольшое красное пятно на белом одеянии Хасэгавы. Сам Таро, однако, не обращал никакого внимания на свою рану, он был полностью поглощен страхом за сестру.

– Спасибо вам, госпожа, – тихо сказал мужчина и еще раз поклонился, насколько позволяли швы. – И простите за то, что вторглись в ваш дом. Нам некуда было идти…

Проникнувшись сожалением к раненым гостям, Юи, мотая головой, прошла в центр скромной, но изысканно украшенной гостевой комнаты:

– Не нужно извиняться, вы правильно поступили, приехав сюда. Здесь о вас позаботятся и защитят вас, не сомневайтесь.

«По крайней мере, мы с Иошито-сан уж точно на вашей стороне», – подумала при этом Такаяма, уверенная в том, что Иошито не позволит Кэтсеро выгнать Кёко и её брата на улицу.

Тонкие губы Таро изогнулись в измученной и слабой улыбке, после чего он перевел взгляд обратно на сестру. Та еле слышно дышала, в то время как веки её даже не дрожали, как это обычно бывает во время сна. Похоже, шок был настолько сильным, что сознание покинуло её и не спешило возвращаться.

«А вернётся ли она к нам вообще? Вдруг она действительно сошла с ума от горя и больше никогда не придёт в себя?» – испуганно подумала Юи, смотря на Кёко, которая больше походила на мертвеца, чем на живого человека.

– Спасибо за ваши добрые слова, госпожа, но я знаю, что Асакура-сан не в восторге от нашего приезда. Он уже заходил к нам, – признался молодой мужчина, однако в его голосе не было осуждения или обиды, которые ожидала услышать девушка. – И это неудивительно, ведь теперь мы с сестрой являемся детьми предателя. Наше присутствие здесь может навлечь на вас беду.

Услышав это, Такаяма нахмурилась, приметив про себя, что какое-то время назад и она была дочерью предателя. Её отец точно так же как и Хасэгава Исао пошёл против сёгуна, вот только последний заплатил куда большую цену за предательство, чем Акира.

– Даже если вы и навлечете беду на этот дом, думаю, мы выстоим, – с мягкой улыбкой ответила девушка, отчего Таро посмотрел на неё с удивлением. – Поэтому не беспокойтесь, пожалуйста. Ваша главная задача сейчас – поправиться и привести в чувство Кёко-сан. А заботу обо всём остальном доверьте нам.

Если бы Кэтсеро сейчас стоял рядом с ней, он бы наверняка возмущенно фыркнул и высказал бы жене всё, что думает о ней и о гостях. Однако его здесь не было, и Юи чувствовала себя вправе давать подобные обещания. Вероятно, её слова резко отличались от того, что говорил молодому мужчине хозяин дома, потому что Таро смущенно усмехнулся:

– Ваша доброта не знает границ, Юи-сан. Спасибо вам за эти слова. Теперь я чувствую себя менее виноватым перед вашим мужем. И всё же…

Так и не договорив, Хасэгава посмотрел на спящую сестру и накрыл её тонкие пальцы своей ладонью. Сердце Юи при этом ёкнуло, настолько нежным и заботливым выглядел этот жест. Понаблюдав за братом и сестрой с минуту, девушка, преисполненная светлыми чувствами, глубоко поклонилась им и медленно направилась к выходу.

Как бы ей ни хотелось помочь им пережить горе и боль, это было не в её власти. Всё, что она могла сделать – это позвать лекаря, который должен будет позаботиться об их физическом состоянии. А уж душу излечить сумеет только время.

Думая об этом, а также проводя параллели с её жизнью в родительском доме, Такаяма с толикой грусти осознавала, насколько их с Кёко семьи разные. Родители Юи без лишних сомнений отдали дочь на растерзание, стремясь вырваться из бедности, в то время как родители Кёко до самой смерти защищали её честь. И как же замечательно, что у неё остался старший брат, которому она может довериться. От Джуичи такой теплоты ждать не приходилось.

Вздохнув, девушка завернула за угол и, к своему удивлению, тут же увидела спешащего в сторону гостевых покоев лекаря. Пыхтя и качая головой, он шел в сопровождении Кэтсеро, чьё лицо было совершенно бесстрастным. По крайней мере до момента, пока он не увидел жену, мгновенно застывшую при виде мужа.

– Что ты здесь делаешь? – хмуро поинтересовался Асакура, подходя к девушке, которая непроизвольно сжалась то ли от царящей в коридоре прохлады, то ли от его холодного взгляда. – Да еще и в таком виде…

Проследив за его взглядом, Юи смутилась еще сильнее, поняв, что даже не удосужилась накинуть на тонкое ночное одеяние хаори. Ногти на босых ногах при этом медленно синели от холода, который она еще не успела почувствовать.

– Я хотела убедиться, что с нашими гостями всё в порядке, – тихо вымолвила девушка, на чьем лице всё так же читалась грусть, при виде которой Кэтсеро вскинул бровь. – Мне рассказали, что ночью приезжал Такаги-сан. Это правда?

Лекарь, остановившийся позади хозяина дома, взглянул на того с опаской. Очевидно, никто не делился с ним подробностями происшествия, но едва ли он обрадовался, поняв, что его просят помочь людям, за которыми охотится советник сёгуна. Асакура, приметивший его испуганный вид, укоризненно посмотрел на Юи.

– В этом доме ни у кого рот не закрывается, я смотрю, – недовольно пробурчал мужчина и, к удивлению девушки, обошёл её и завернул за угол. Лекарь же коротко поклонился хозяйке дома, но двинулся следом за Асакурой.

Юи на мгновенье опешила от такой бестактности, но уже через несколько мгновений развернулась и пошла следом за мужчинами, которые уже отодвигали сёдзи, ведущие в гостевые покои. Однако стоило ей приблизиться к порогу комнаты, как дорогу ей преградил Кэтсеро, нависший над ней со строгим видом.

– Возвращайся в свои покои, нечего здесь крутиться, – произнёс он тоном, не терпящим возражений. – Тебя это всё никак не касается.

Такаяма же была совершенно не согласна с ним.

– Меня это касается так же, как и вас, – решительным голосом заявила она. – Как хозяйка дома, я хочу быть уверена, что наши гости в порядке, и…

– А я как хозяин дома говорю, что тебе здесь нечего делать, – оборвал её Асакура, смерив взглядом, от которого девушка почти надулась. – Вместо того, чтобы бегать раздетой по дому, лучше позаботься о Кичиро.

– Но вы же не собираетесь отдавать их на растерзание Такаги, ведь так? – спросила она настойчивым тоном.

Она понимала, что ни к чему хорошему этот спор не приведёт, но страх, завладевший ей еще во сне, так и не отпускал. Всё-таки Такаги Рю и того, что он мог сделать с бедной Кёко, Юи боялась куда сильнее, чем сердитого мужа, который, негромко выругавшись, переступил порог покоев обратно и затворил за собой сёдзи, оставляя лекаря наедине с гостями.

– Юи, я понимаю, что тобой сейчас движет страх, но выбирай тон, когда говоришь со мной, – тихо, но всё так же строго сказал Асакура, наклонившись почти к самому лицу жены. – И прекрати говорить о Такаги в присутствии посторонних. Не хватало еще, чтобы все в наших землях обсуждали мои возможные разногласия с советником сёгуна.

Так и не получив ответа на свой вопрос, Такаяма нахмурилась и посмотрела в сторону, предпочитая уткнуться взглядом в деревянную стену. Кэтсеро же, видела она краем глаза, выпрямился и продолжил смотреть на неё выжидающе.

– Как видишь, Такаги уехал, так и не получив желаемого, – заговорил спустя мгновение мужчина. – Если бы я хотел отдать наших гостей на растерзание, так и сделал бы. Однако, как ты можешь заметить, они всё еще здесь, более того я позвал лекаря, чтобы их осмотрели. Так что, думаю, вместо того, чтобы относиться ко мне как к врагу, ты могла бы и поблагодарить меня.

Поколебавшись несколько мгновений, Юи кивнула, признавая правоту Асакуры.

– Я ни в коем случае не отношусь к вам как к врагу, господин, – уже более покорным голосом вымолвила девушка, отчего Кэтсеро немного расслабился. – И я очень благодарна вам за то, что вы позволили Кёко-сан и её брату остаться у нас. Просто я сильно распереживалась, когда увидела, что сделали с этой бедной девушкой…

На минуту в коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием за дверями гостевых покоев. Лекарь неторопливо делал своё дело, пока хозяин дома изучал взглядом притихшую жену, которая опустила глаза в пол. Он и правда был с ней слишком груб и холоден в последние дни. Конечно же, не всегда это было незаслуженно, но то был факт.

Мягко коснувшись пальцами её на удивление холодного плеча, Асакура выдавил из себя лёгкую улыбку и произнес:

– Позволь мне со всем разобраться самостоятельно. Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы помочь им.

Юи, услышав обнадеживающие слова, словно выдохнула от облегчения и быстро закивала, осторожно обхватив двумя руками запястье мужчины.

– Спасибо вам. Мне нужно было это услышать, – призналась она, осмелившись на явную улыбку. – Простите, что сомневалась.

– Рад, что мы всё выяснили. А теперь, прошу тебя, отправляйся в свои покои, – куда более спокойным тоном попросил Кэтсеро. – И, кстати, можешь надеть одеяние для тренировки.

И без того большие глаза девушки тут же расширились, а из приоткрытых губ вырвался радостный возглас. Наконец-то! Прошло столько времени с последней их тренировки, что она уже начала было переживать, уж не отказался ли муж от затеи обучить её самозащите.

– Правда-правда? – Юи почти запрыгала на месте от воодушевления, к своему стыду совсем позабыв о раненых гостях, от которых ее отделяла одна лишь дверь. – Вы сегодня потренируетесь со мной?

– Да, но не раньше, чем после обеда. До тех пор надо разобраться с бумажными делами, – вспомнив про снова выросшую гору писем на столе, Асакура слегка закатил глаза. – Но после этого я бы с радостью размялся, да и тебе тренировка пойдёт на пользу.

Продолжая кивать без остановки, Юи широко улыбнулась, чувствуя, как настроение её улучшилось во сто крат. Она и правда почувствует себя увереннее и спокойнее, если вновь возьмет в руки боккэн. Она должна научиться защищать себя и своих родных, тогда ей не будет страшно даже слышать имя Такаги.

«Ведь тогда я смогу дать ему отпор», – сказала себе девушка, предвкушая тренировку с мужем.