Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

– Господин, вы только, пожалуйста, не ругайте Юи-сан, – попросил из-за спины Хидэо, отчего сюзерен бросил на него хмурый взгляд из-за плеча. – Она очень расстроена тем, что случилось с девушкой. Смотрит на неё каждый раз и чуть ли не плачет.

Кэтсеро хотел было ответить, что его жена смотрит так почти на всё, что её беспокоит, но промолчал. Пожалуй, это прозвучало бы слишком бесчувственно.

– Не думаю, что у меня хватит на это сил, – ответил он вассалу, подойдя к прикрытым сёдзи.

Мужчина медленно отодвинул перегородку, не размениваясь на стук, и встал на пороге широкой спальни, которая была залита тёплым светом нескольких ламп. В первую очередь его взгляд упал на девушку, свернувшуюся на постели калачиком, а уже затем на сидевшую подле неё Юи. Последняя была бледнее раненого Иошито и то и дело всхлипывала.

– Она спит? – подал голос Асакура, и Юи вздрогнула, словно не услышав, как отворились сёдзи.

Её блестящие от слёз глаза воззрились на двух мужчин, которые неспешно зашли в комнату и затворили за собой дверь. Кэтсеро сделал несколько шагов к футону, на котором лежала Кёко, и попытался всмотреться в её спящее лицо. Такое же бледное, как у Юи. Веки не дрожат. Даже губы не потеряли синюшный цвет, из-за чего гостья больше была похожа на труп, чем на спящую девушку. Да и дышала она через раз: только выждав с полминуты, Асакура сумел разглядеть, как приподнялась и тут же опустилась её грудь.

– Служанки заварили ей ромашковый чай, чтобы она поспала немного, – тихонько вымолвила Юи. – До этого она просто сидела и смотрела в одну точку на протяжении нескольких часов.

– Она ничего не говорила? Совсем? – разочарованно протянул Кэтсеро, и юная девушка покачала головой.

«Прекрасно. Один на грани смерти, а вторая повредилась рассудком», – с раздражением подумал мужчина, однако вслух ничего не сказал. Его обеспокоило разбитое состояние жены.

– Тот, кто сделал это с ней – настоящее животное, – выдавила из себя Юи и сглотнула. – У неё синяки по всему телу, даже на шее. Как будто её…

Не сумев договорить, Такаяма замолчала и опустила глаза в пол, позволяя слезинкам падать на татами. Асакура оглянулся на Фудзивару, который стоял с таким же несчастным видом, и вздохнул. Если уж эти двое чуть ли не рыдают, страшно было подумать, как отнесётся к таким вестям Иошито. Кэтсеро искренне надеялся, что ему еще никто ничего не сообщил.

– Вы думаете, тот, кто это сделал, действительно может прийти сюда? За ней и её братом? – девушка спросила это с такой осторожностью, будто не хотела знать ответ.

– Не знаю. Возможно, – мужчина пожал плечами, а глаза Юи наполнились страхом. – Тебе нечего бояться. Даже если придёт, живым он отсюда не уйдёт. Я позабочусь.

Впервые за всё время она не стала оспаривать его намерение убить кого-то, а только кивнула. Асакура же задумался, в одиночку ли действовал этот человек? Если да, то как ему удалось избавиться от остальных членов семьи? Уж не убил ли он их во сне? Кэтсеро с трудом мог представить разбойника, который был способен убить в одиночку бравых воинов.

Юи тем временем потихоньку успокаивалась: утерев со щек слёзы, она сделала глубокий вдох и поднялась с татами, чтобы приоткрыть ведущие в сад сёдзи. Приятный прохладный воздух хлынул в душную спальню, помогая девушке прийти в себя. Асакура, наблюдавший за ней со спины, махнул Фудзиваре, веля ему оставить их наедине. Тот мгновенно выполнил приказ, затворив за собой перегородку с тихим стуком.

Бросив на спящую Кёко недоверчивый взгляд, молодой даймё подступился к жене, которая обнимала себя за плечи, прислонившись к перегородке:

– То, что случилось с ней, никогда не случится с тобой. Ты же понимаешь?

Юи оглянулась на него с неуверенностью в медовых глазах, которая не понравилась мужчине.

– Вы думаете, что я переживаю за себя?

– А разве нет? – Асакура прислонился к дверному косяку и внимательно посмотрел на жену. Снаружи царило почти что зимнее безмолвие, на которое не хотелось даже смотреть. – Разве когда ты смотришь на неё, ты не вспоминаешь те дни?

Одетая в простенькое светлое кимоно, поверх которого было наброшено плотное хаори, Юи закусила нижнюю губу и опустила глаза.

– Не просто вспоминаю, – выдавила она из себя бесцветным голосом. – Чувствую. Смотрю на все её синяки и вспоминаю, что у меня были такие же. Но дело не только во мне. Я жалею, что не смогла ей помочь.

– Вы с Иошито пытались ей помочь. Она отказалась от вашей помощи. Никто не виноват в том, что такое произошло с ней и с её семьёй. По крайней мере, ты уж точно не виновата.

Такаяма вновь с сомнением на него посмотрела, однако Асакура ответил ей уверенным взглядом. Не хватало еще, чтобы она корила себя за то, что сделал какой-то ублюдок.

– А что, если… Что, если это сделал он? – с трудом озвучила она вопрос, который озадачил мужчину. Он нахмурился, не понимая, о ком она говорит. – Такаги. Вдруг это был он?

Кэтсеро бросил очередной взгляд на лежавшую на футоне Кёко и стиснул челюсти. Догадка Юи ему не пришлась по душе.

– С чего ты взяла, что это он? – настала его очередь глядеть на неё с сомнением. – Она что-то сказала?

Девушка покачала головой и еще сильнее обняла себя за плечи. В комнате становилось холодно.

– Дело в её шее. В синяках на шее. Тот, кто это сделал, душил её, – Такаяма не знала, куда деть полные стыда глаза, поэтому мужчина бережно обхватил её плечо и наклонился к её лицу. – После той самой встречи с Такаги у меня были похожие синяки. Я тут же подумала о нём, когда увидела, что сделали с ней.

«Синяки на шее?» – Асакура поначалу не понял, что она имеет в виду, и скользнул взглядом по тонкой белой шее. Представлять её, покрытую синяками от чужих пальцев, было неприятно. Юи приметила этот взгляд и смутилась, вжав голову в плечи.

– Не нужно это представлять, пожалуйста, – попросила Юи, но образ руки, крепко сжимающей её тонкую шею, уже плотно закрепился в его мыслях. – Я не хочу, чтобы вы думали о том, что тогда было. Речь ведь не обо мне сейчас.

Если подумать, она никогда не рассказывала в деталях, что именно Такаги сделал той ночью. Кэтсеро знал лишь то, что он не успел закончить начатое, потому что девушка билась за себя изо всех сил. Но вот что Такаги делал с ней тогда, Юи никогда не упоминала.

– Если это всё-таки был он, что вы будете делать? – Такаяма затаила дыхание, заглядывая в прищуренные глаза мужа.

Тот наклонил голову, не понимая, какого ответа она ждёт:

– А что по-твоему я должен буду сделать?

– Я имею в виду, вы ведь не вернёте её Такаги, правда? Если он приедет сюда? – длинные ресницы задрожали, как и тихий голосок.

Асакура нахмурился еще сильнее и отодвинулся от взволнованной девушки, которая тут же вцепилась пальцами в рукав его черного кимоно. Её глаза были полны отчаяния и мольбы, противостоять которым было трудно до невозможности. И тем не менее Кэтсеро не спешил отвечать. Как бы он ни презирал Такаги Рю, потеря даже той пропитанной ложью и лицемерием «дружбы» вполне могла стоить ему головы.

– Это может быть и не он, – Асакура не спешил давать какие-либо обещания. – Не будем загадывать наперёд.

Юи, однако, подобный ответ нисколько не порадовал. Расширив и без того большие глаза, она выпустила его рукав и отвернулась к замёрзшему саду. На деревьях и кустах не было ни одного листочка, лишь голые ветви покачивались под порывами холодного ветра, от которого кожа покрывалась мурашками. Кэтсеро понимал, о чём думает жена, но сказать более ничего не мог. Всякому потаканию должен быть предел.

– Как и всегда, вы думаете только о себе и о своём положении, – в голосе Юи звучала глубокая обида. – Вам наплевать на то, что и с кем сделают, если это равнодушие гарантирует вам безопасность. Не так ли?

Она воззрилась на него осуждающим взглядом, и мужчина закатил глаза:

– Я не обязан заботиться обо всех бедных и несчастных, если ты не забыла. И да, безопасность семьи для меня важнее какой-то незнакомки. Тебе бы тоже не помешало пересмотреть свои приоритеты.

– Едва ли девушку, которая чуть не стала вашей невесткой, можно назвать незнакомкой, – Такаяма сложила руки на груди недовольно поджала губы. – И вас не просят заботиться обо всех. Помогите только ей и её брату. Неужели я о многом вас прошу?

– Принять незнакомцев в доме и обеспечить им уход – этого более чем достаточно, тебе не кажется? – на этот раз голос Асакуры прозвучал гораздо строже. – Да и ты должна быть благодарна за то, что я вообще их не вышвырнул. Просить меня о большем – уже наглость.

– Но ведь… – Юи хотела было продолжить спор, однако раздражённое цоканье мужа и его предупредительный взгляд вынудили её замолчать.

– Хватит. Я понимаю, что тебя напугала эта ситуация, но перестань испытывать моё терпение. Что бы ни случилось с Кёко, к тебе это не имеет никакого отношения, – сказав так, мужчина отодвинул девушку с порога и одним быстрым движением запер сёдзи, отрезая комнату от сада. – Ты ни в чем не виновата и ничего ей не должна. Даже если ты права, и за всем стоит Такаги, тебя это не касается.

– Может, и не касается, но я чувствую её боль! – возразила Такаяма, сложив руки на груди, однако Кэтсеро ответил ей сомневающимся взглядом.

– Навряд ли она сама сейчас что-то чувствует.

Отойдя от насупившейся жены, Асакура вновь встал напротив футона и посмотрел на незваную гостью, чьё лицо было закрыто длинными черными прядями. Она едва заметно дрожала от холода, который пропитал собой покои, и очень медленно дышала. Вместо испачканного кровью и грязью хаори на ней было надето теплое кимоно медового цвета, которое Юи наверняка без сожалений отдала девушке. Кэтсеро скользнул взглядом по хрупкой фигуре, спрятанной под одеянием, и вздохнул, припомнив синяки и ссадины, которые он успел заметить еще на крыльце. Неудивительно, что Юи восприняла всё так болезненно: ему самому было неприятно лицезреть немые страдания Кёко.

То ли увидев выражение жалости на его лице, то ли окончательно распереживавшись, но Такаяма, простояв в сторонке пару минут, внезапно подступилась к мужу и мягко коснулась пальцами его плеча.

– Иошито-сан ещё не знает, что случилось с их семьёй. И с Кёко, – расстроенно пробормотала она, и Асакура приобнял её за талию, надеясь хотя бы немного утешить. – Не знаю, как ему сказать. Он наверняка обвинит во всём себя и… вас. Да и меня, что уж там.

– Я сам ему расскажу. Позже. Когда у него мозги на место встанут, – он не хотел даже представлять реакцию Иошито на произошедшее.

Подумав о брате, Кэтсеро недовольно сжал губы, понимая, что нахождение Кёко под крышей их дома может уничтожить последнюю надежду женить Иошито на Наоки. Мало у него было проблем до этого…

– Папа, не надо, – тихий голос Кёко, которая была погружена в глубокий сон, заставил Юи вздрогнуть и еще сильнее прижаться к мужу. Тот нахмурился, пытаясь уловить какой-нибудь смысл в её бормотании. – Не надо…

Выдавив из себя еще пару еле различимых слов, гостья умолкла, однако её дыхание постепенно выровнялось, а бледность начала сходить на нет. Становилось ли ей лучше или же всё дело было во сне, который она видела, Асакуре было всё равно. Его обеспокоенность тем, что на самом деле произошло в поместье Хасэгавы росла с каждой минутой, равно как и понимание, что за всем этим навряд ли стояли разбойники. Опустив взгляд на жену, которая прикрыла глаза, уткнувшись в его грудь, Кэтсеро сглотнул. А вдруг она права? Вдруг всё это дело рук Такаги?

«И что тогда? Начнёшь играть в благородство, выгораживая людей, которых ты даже не знаешь?» – спросил внутренний голос, так похожий на голос отца, что стало неприятно. – «Избавься от них, пока не поздно».

И всё-таки решиться на это мужчина не мог. Одного взгляда на заблудившуюся в страшных воспоминаниях Кёко хватало, чтобы понять, что поступать так жестоко. Лучше уж подождать и посмотреть, явится ли кто за выжившими или нет. Если за всем действительно стоит Такаги, он непременно вскоре окажется на пороге его дома, просто потому что знает, что Кёко и её брату бежать больше некуда.

– Не бойся, – сказал Асакура не то Юи, которая тихонько всхлипывала у него на груди, не то самому себе. – Всё будет хорошо.

Пустые слова. Ничего не значащие обещания. Он это знал, но отчего-то продолжал надеяться на то, что так и будет. Так или иначе, но у них всё на самом деле будет хорошо. Он позаботится. А вот ждёт ли детей Хасэгавы счастливая судьба – большой вопрос.

***

Когда взмокший и запыхавшийся всадник подъехал на старом коне к окружённому лесом поместью, ночь уже давным-давно вступила в свои права, озаряя ярким лунным светом совершенную тьму. Такаги Рю, облачённый в дорогие доспехи из плотной дублёной кожи, которые были надеты поверх пропитавшегося кровью кимоно, остановил чужого коня в нескольких метрах от высоких ворот и резво спрыгнул на замёрзшую землю.

Советник сёгуна не обратил внимания на недовольное фырканье коня и даже на собственные гудящие от боли ноги: окинув острым взором пустынную тропинку, избитую подковами коней, Такаги двинулся к запертым воротам, держа наперевес длинную катану. Её острое лезвие, обагрённое кровью, тускло заблестело в лунном свете, когда он, сжав пальцы в кулак, три раза громко постучал в тяжёлые ворота. Кто бы ни стоял сегодня на страже, ему лучше поторопиться.

Раздражённый от голода и усталости, Такаги с нетерпением смотрел на всё еще закрытые ворота, за которыми только спустя пару минут раздался звук ленивых шагов. Тяжело вздыхая и бубня под нос, кто-то принялся открывать замок, не стесняясь выражать своё негодование ночному гостю. Но ничего. Такаги был уверен в том, что стоит этому ленивому ослу увидеть, кто перед ним, как он быстро прикусит язык.

– Неужели нельзя в более человеческое время приехать? – заворчал стражник, выглядывая из-за тяжёлой створки ворот. Пара раскосых глаз с осуждением уставилась на выжидающего в паре метрах от него советника. – Что надо?

Такаги Рю, не ожидавший такого приёма с порога, на мгновение опешил и прищурился. Этот глупец, что же, издевается над ним? Неужто он так плохо выглядит, что его никто не узнаёт? Впрочем, после суток, проведённых в дороге, об этом можно было и не спрашивать.

– Позови своего хозяина, – приказал Такаги ледяным тоном, но стражник в ответ только усмехнулся.

– Хозяин спит. Ночь на дворе, или не видишь? Я не буду будить его из-за какого-то незнакомца. Приезжай, как солнце встанет.

Тонкие губы Рю скривились в усмешке несмотря на то, что дерзкий ответ самурая его нисколько не позабавил. Дерзить в этом доме – добрая традиция?

– О, я уверен, что Асакура тут же подскочет на постели, когда ты скажешь ему, кто именно пожаловал к нему в дом, – сказал мужчина, чьё терпение было почти на исходе.

– Да? Очень сомневаюсь, – стражник, который был выше советника на добрых две головы, сонно зевнул. – Ну ладно. И кто же у нас тут пожаловал?

На этот раз Такаги широко улыбнулся, но вновь без какой-либо радости. Однако один факт его всё же насмешил: стража у Асакуры Кэтсеро была настолько же беспардонной, насколько был дерзок сам молодой даймё.

– Такаги Рю, – громко представился мужчина и секунду спустя наконец насладился выражением испуга на лице воина. Тот нервно сглотнул и отступил на один шаг. – Я требую, чтобы ты разбудил своего хозяина и сказал ему, что я прибыл забрать то, что принадлежит мне.

Глава 7

Признаться честно, Асакура Кэтсеро не сильно удивился, когда посреди ночи в дверь его покоев кротко забарабанил один из вассалов. Лежа на футоне и сверля задумчивым взглядом потолок, мужчина размышлял о том, как же сильно его презирают боги, что из раза в раз ставят перед ним невозможный выбор. Защитить собственную мать или же вынести ей приговор? Проглотить гордость и простить заклятого врага или растоптать его? Покорно исполнять приказы господина, который ни во что его не ставит, или же выступить против него, рискуя всем? Ни один его выбор не был похож на предыдущий, однако все они неминуемо заставляли его сталкиваться с неприятными последствиями.

Поэтому когда вассал на пороге его спальни принялся извиняться за то, что побеспокоил его в столь поздний час, Кэтсеро понял, что ему придётся в очередной раз сделать выбор. Вот только был ли он готов встретиться с последствиями? Надевая поверх ночного одеяния темно-серое хаори из шерсти, Асакура с сомнением заглядывал вглубь себя. Как ему надоело выбирать из двух зол. И как же, черт побери, осточертело нести ответственность за всё в одиночку.

Такаги Рю должны были сопроводить в гостевой зал, поэтому, одевшись, мужчина быстрым шагом направился в другое крыло поместья. Ветер снаружи завывал с такой силой, что его свист был слышен даже через толстые стены, и хозяин дома понадеялся, что непогода не разбудит никого из его родных. Это решение он должен принять сам, без их давления и призывов к совести. Если уж ему всё равно придётся делать непростой выбор, он должен быть взвешенным.

Сонные служанки в гостиной уже расставляли на небольшом столике закуски, когда Асакура зашел в зал. Они казались взволнованными и бросали друг на друга неуверенные взгляды, очевидно, не понимая, почему их подняли в столь поздний час. Кивнув в ответ на глубокий поклон женщин, Кэтсеро устало опустился на дзабутон и принялся ждать. Ночной гость должен быть уже поблизости, а он так и не принял решения.

– Господин, мы подогрели сакэ, – тихо проговорила старшая служанка – Мэй, вынуждая Асакуру перевести взгляд со стены на неё. Та стояла, склонившись, и указывала ладонью на кувшин посреди стола. – Можем ли мы еще что-то сделать?

Две служанки, стоявшие по обе стороны от Мэй, не смели поднять глаза на господина, который лениво покачал головой:

– Нет, можете идти пока.

Женщина кивнула, и все трое попятились к выходу, согнувшись. Асакура провожал их равнодушным взглядом до самой двери, но стоило им ступить в коридор, как он опомнился.

– Подождите, – повысил он голос, обращаясь к Мэй. Та будто бы испуганно застыла на месте и посмотрела на него, округлив глаза. – Проследите, чтобы моя жена не выходила из своих покоев, пока я не закончу здесь.

Немолодая служанка слегка замешкалась, однако пару мгновений спустя закивала:

– Конечно, господин. Я присмотрю за ней, не беспокойтесь.

Прислуга наконец удалилась, оставив сёдзи приоткрытыми в ожидании гостя. Оставшись наедине со своими мыслями, Кэтсеро глубоко вздохнул и, не дожидаясь прихода Такаги, плеснул себе в чашу тёплое сакэ. Нервы были натянуты как струна.

«Поверит ли Такаги, если я скажу, что их здесь нет?» – спросил себя Асакура, делая щедрый глоток. Сакэ скользнуло внутрь, согрев горло и грудь, однако волнение никуда не делось. И с чего вдруг он так беспокоится за каких-то чужаков? Ему стоит волноваться не за них, а за себя, ведь Такаги Рю вполне может превратить его жизнь в ад, если пожелает.

Стоило об этом подумать, как в коридоре послышались шаги. Бросив недовольный взгляд на распахнутые сёдзи, хозяин дома прислушался к ним: были ли они неуверенными? Осторожными? Неторопливыми? Нет, тот, кто направлялся на встречу с ним, шагал быстро и уверенно: звук его каблуков эхом разносился по дому, из-за чего Кэтсеро понадеялся, что Мэй ответственно отнесётся к его приказу. В том состоянии, в каком сейчас находилась Юи, девушке не стоило встречаться с Такаги. Он и так потратил весь вечер на то, чтобы успокоить её.

Асакура осушил чашу ровно за мгновение до того, как Такаги Рю появился на пороге гостиной, сияя широкой улыбкой и доспехами, которые слегка заблестели в свете нескольких масляных ламп. Семенившие позади него вассалы, как и служанки до этого, обменивались друг с другом взглядами, в которых легко читался ужас. Неудивительно: все они знали, что в стенах поместья скрываются чужаки, по души которых могут явиться в любой момент. И тот факт, что за ними явился не какой-то разбойник, а сам советник сёгуна, делал ситуацию еще хуже. Впрочем, подумал Кэтсеро, растягивая губы в неискренней улыбке, не вассалам же придётся нести ответственность перед Такаги, а ему.

– Кэтсеро, я так благодарен тебе, что ты согласился меня принять в столь поздний час, – громко воскликнул Рю, заходя в гостиную. Пожалуй, даже слишком громко. – Да еще и накрыл для меня стол. Вот это гостеприимство!

Асакура поднялся с дзабутона, чтобы поприветствовать советника неглубоким поклоном и заодно убедиться, что вассалы, как и было им велено, забрали у гостя оружие. И действительно: на поясе Такаги не виднелось ни катаны, ни вакидзаси, отчего волнение всё же немного уменьшилось.

– Ты удивил меня своим поздним визитом, – солгал Асакура, не стирая с губ фальшивую улыбку. – Стол не такой уж богатый, но это лучшее, что я мог подготовить в такой час.

– И тем не менее, я польщен, – засмеялся Такаги Рю, присаживаясь на дзабутон напротив молодого даймё. Тот опустился следом и сразу же наполнил чашу гостя еще не остывшим сакэ. – То, что нужно! Я страшно замёрз и проголодался. Видимо, зима уже на пороге. Думаю, в этом году морозы нас не пощадят, как считаешь?

Кэтсеро пожал плечами и махнул рукой застывшим на пороге вассалам, которые сразу же исчезли, притворив за собой сёдзи.

– Не исключено, – равнодушным голосом ответил мужчина. Его мысли были заняты истинной целью визита Такаги, но никак не погодой. – Почему ты здесь, а не в столице? Разве Комацу сейчас улыбается разбираться со всем в одиночку?

– Комацу-доно, – поправил его Рю, отхлёбывая сакэ, от которого его лицо просветлело секунду спустя. – Мне пришлось покинуть его по личному делу. Думаю, ты догадываешься, по какому. Ведь так?

Его маленькие глазки с интересом смотрели на Асакуру, который наклонил голову на бок и вскинул бровь. Что безопаснее – притвориться, будто он ничего не знает, или же сказать правду?

– Полагаю, что речь идёт о свадьбе с дочерью Хасэгавы, – ответил молодой даймё, подумав несколько секунд. Такаги довольно кивнул и отправил в рот маринованный дайкон, который тут же запил сакэ.

– Ты, как и всегда, проницателен. Уже наслышан, небось, о моих планах? – с хитринкой, которая не ускользнула от острого взора Кэтсеро, поинтересовался Такаги. – Надеюсь, твой брат не сильно расстроился из-за того, что Хасэгава отказал ему. Поверь, у меня не было намерения никого обидеть.

«Как бы не так», – хмыкнул Асакура, покачивая головой. Действительно ли он должен участвовать в этой игре? Гость, однако, не спешил снимать маску дружелюбия, и приходилось отвечать ему тем же.

– Иошито, конечно, не обрадовался отказу, но, думаю, он переживёт, – протянул хозяин дома, радуясь, что младший брат его не слышит.

Такаги согласно кивнул и подвинул к себе плошку с рисом, куда принялся накладывать овощи и кусочки жареной рыбы. У Кэтсеро же аппетита не было совсем: он наблюдал за расслабленными действиями советника, понимая, что тот чувствует себя хозяином положения. И вероятно, так и есть.

– Если учесть, что совсем скоро он женится на Наоки, то горевать ему долго не придётся, – довольно заявил Рю, а Асакура поджал губы. – Ты же дал согласие на брак, верно?

– Откуда ты знаешь об этом? И двух дней не прошло, как я отправил согласие Комацу-доно.

Неожиданно для самого себя Кэтсеро ощетинился. Он тут же представил, как шпион (второй шпион – мысль об этом до сих пор не давала покоя) доносит о каждом его действии не только сёгуну, но и его советнику.

– Я не знал, что ты отправил согласие. Но я знал, что ты согласишься, – ухмыльнулся Такаги, а с лица Асакуры, наоборот, исчезло даже подобие улыбки. – В конце концов, выбор-то у тебя небольшой. Ты не рискнёшь разгневать Комацу-доно. Особенно после того, как он узнал о твоей помощи императору. Да и разве же это не честь – породниться с сёгуном, а? Думаю, о таком ты всю жизнь мечтал.

«Едва ли», – снова усомнился про себя молодой мужчина. С нынешним сёгуном он хотел бы иметь как можно меньше общих дел. И желательно никаких родственных связей.

– Глупо выстраивать союзы, исходя из своих чувств, – продолжал рассуждать Такаги, допивая вторую чашу сакэ. – Я говорил тебе об этом не единожды и буду говорить и дальше. Пусть хотя бы брак твоего брата принесёт пользу, раз уж…

– Осторожнее, – предупредительно выговорил Асакура, поднимая палочки на уровень его глаз. – Следи за языком.

– Ах, Кэтсеро, оставь свои угрозы. Ты не хуже меня знаешь, что я прав, – советник нисколько не смутился, заставив хозяина дома недовольно прищуриться. – Если бы ты в своё время выбрал невесту из семьи повлиятельнее, тебе не пришлось бы бороться за место под солнцем, рискуя жизнью.

– Этого мы уже не узнаем, – прохладно ответил Кэтсеро, откладывая в сторону палочки и запивая растущую внутри неприязнь горьковатым сакэ. – Если уж ты такой поборник стратегических союзов, почему решил жениться на дочери Хасэгавы? Вряд ли во всей стране найдётся семья беднее них.