Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

Сам хозяин комнаты лежал всё в той же белоснежной постели, теряясь на её фоне в белом дзюбане. Застыв у самого входа, девушка заметила, что сегодня Асакура-младший был не таким бледным, но его уставший взгляд говорил о том, что сил у него едва ли стало больше. Он восстанавливался довольно медленно, из-за чего Юи снова почувствовала себя виноватой.

– Поставь сюда поднос с едой и уходи, – небрежно бросил мужчина, даже не смотря на того, кто вошел в комнату: он был поглощен книгой. Девушка растерялась, не зная, что ей делать, поэтому спустя еще несколько мгновений Иошито недовольно вздохнул и перевёл взгляд на дверь: – Ты что, огло… А, это ты.

При виде невестки Асакура-младший недовольно фыркнул и, закатив глаза, отвернулся. Юи при этом обиделась еще сильнее. Убрав за уши пряди длинных волос, она без особого желания поклонилась мужчине и сделала еще два шага вглубь комнаты. Иошито не отреагировал.

– Доброе утро, Иошито-сан, – вежливо начала девушка, волнуясь. Молодой самурай вновь ничего не ответил. – Как вы себя чувствуете? Вам лучше?

Иошито скривил губы, продолжая прятать глаза в книге, которую, была уверена Такаяма, он вовсе не читал. Это было ему свойственно – скрывать свои эмоции. Этим он очень отличался от брата, который зачастую не сдерживал себя, но зато довольно быстро успокаивался. Иошито же переваривал чувства тихо и долго, из-за чего мало кто мог сказать наверняка, что происходит у него на душе.

– Если тебя Кэтсеро подослал, можешь передать ему, что моё состояние его никак не касается, – с хорошо различимой прохладой в голосе проговорил Асакура-младший. – А еще, что я не передумаю ему на радость. Пусть сам женится на той шлюшке, если хочет.

Юи нахмурилась, поняв, что со вчерашнего дня его настроение ничуть не улучшилось. И как она должна убеждать его, если он воспринимает в штыки любое слово? Девушка огорчилась. Чем она заслужила такое отношение?

– Её зовут Наоки и, возможно, вам не стоит так говорить про неё, – с осторожностью произнесла Такаяма, а Иошито, хмыкнув, покосился на невестку. – Вы ведь её толком не знаете.

– Мне не нужно её знать, чтобы понять, что она готова лечь под кого угодно, – заявил он, стреляя взглядом. – Даже под Кэтсеро. Что такое? Ты не знала, что она чуть не затащила его в постель?

Ему хотелось уязвить её посильнее, и у него это получилось. Не понимая, о чём Иошито говорит, Такаяма нахмурилась и покачала головой, отрицая услышанное. Асакура-младший усмехнулся и, чуть присев в постели, отбросил книгу в сторону.

– Это случилось в день, когда мой братец впервые приехал в дом Комацу Сэйджи. Помнишь? Он уезжал, чтобы наладить отношения с союзниками твоего отца, – мужчина криво улыбнулся. – Которого он до этого убил. Не припоминаешь такого? Странно. Видимо, ты на самом деле позабыла, что сотворил Кэтсеро, раз так послушно выполняешь его просьбы образумить меня. Но я-то мыслю здраво, так что не старайся.

– Вы действительно так считаете? – спросила Юи, не выдержав его наступления. – Что мыслите здраво?

– Конечно. Я не слеп, в отличие от тебя, – тут же отозвался Иошито с еще большим вызовом в голосе. – Я не позволю Кэтсеро помыкать мной. То, что ты перед ним стелешься, – это твой выбор, хоть и довольно странный, если учесть, что он убил всех, кого ты любила. Скажи, когда ты с ним спишь, о чём ты думаешь?

Такаяма вспыхнула, но не от стыда, а от злости, которая вмиг заставила её сжать кулаки. Асакура, увидевший это, вновь только усмехнулся:

– Понимаю. Тебе нравится быть его игрушкой, ведь он дарит тебе иллюзию защищенности. Это Кэтсеро умеет, да.

– Это не иллюзия, – возразила девушка, сделав еще шаг вперед. Иошито приподнял бровь в ответ. – Он оберегает нас всех. Не только меня и Кичиро, но и вас. Вы могли бы быть хоть немного благодарны ему. Посмотрите, как вы живёте сейчас: в тепле и уюте. Вам не нужно думать о том, что вы должны выполнить какое-нибудь грязное поручение, чтобы заработать на тарелку риса. Вокруг вас бегает дюжина слуг, которая сделает всё, стоит вам только попросить. Боги, да вам даже не нужно утруждать себя работой – Кэтсеро взял всё на себя! Вы на самом деле считаете, что всё, что ваш брат вам дал, – иллюзия?

Она выдержала долгий холодный взгляд, которым смерил её в ответ мужчина. Он, поняла девушка, совсем не ожидал такого дерзкого ответа, однако Юи было наплевать на то, оскорбится Иошито или нет. В конце концов, он своими словами причинил ей немало боли.

– Мой брат мне ничего не «давал», – едко выдавил из себя Асакура-младший, прищурившись. – Мы вместе прошли войну. Я заслужил это всё не меньше, чем он. Я должен быть ему благодарным? За что? За то, что он уничтожил нашу семью? За то, что моя жена умерла из-за его недальновидности? Мой ребёнок?

– То, что случилось с Сумико-сан и вашим ребёнком ужасно, но… – попыталась было прервать его Юи, но мужчина громко шикнул на неё и поднял палец, веля ей замолчать.

– Умолкни. Не смей произносить имя Сумико, – процедил он, направляя на неё указательный палец. – Не смей произносить имя Кёко. Даже моё имя не произноси. Ты виновата во всём не меньше моего брата, потому что стелешься под него, пытаешься заслужить его прощение и при этом даже не понимаешь, какой лицемеркой себя выставляешь.

Волна небывалой обиды нахлынула на юную девушку, которая почувствовала, что вот-вот расплачется от его ядовитых слов. За что он так с ней?

– Но в чём я виновата? – надрывисто спросила Такаяма, к горлу которой уже подступали слёзы. – Я, как и вы, сделала всё, чтобы помочь Кёко, но разве же есть моя вина в том, что она не захотела принять вашу помощь? Я обманула мужа ради этого…

– Какой кошмар, ты обманула мужа! – воскликнул Иошито так громко, что слова отразились от стен и прозвучали в несколько раз резче. – Ты на самом деле считаешь, что по сравнению с тем, что сделал с твоей жизнью Кэтсеро, твой маленький обман так уж страшен? Нет, Юи. Он использует тебя точно так же, как использовал всю жизнь меня. Что он потребовал в обмен на прощение? Убедить меня в том, что я должен жениться на Наоки? Ты хоть понимаешь, как гнусно звучит это требование?

Юи, к огромному своему огорчению, понимала. Ей трудно было смириться с мыслью, что она вынуждена обманывать и хитрить, чтобы вновь заслужить благосклонность мужа. Однако произнести это вслух девушка не могла, а потому ограничилась опущенными в пол глазами.

– Ты ведь не лицемерка, Юи, – продолжал тем временем Иошито, и голос его проникал в самое сердце. – Ты добрая, справедливая девушка. По крайней мере, была такой не так давно. Я уважал тебя за это. Но почему сейчас ты идёшь на такую подлость?

– Я всего лишь хочу помочь Кэтсеро, – пробормотала она, наполняясь сожалением. О чём она только думала?

– Кэтсеро сам со всем справится, поверь мне. Он не из тех, кто опускает руки, когда что-то идёт не так, как он хочет. Уж за кого, а за него ты беспокоиться не должна, – отрезал мужчина, понизив голос. Судя по всему, этот спор стоил ему всех накопленных сил, потому что следующие слова он произнёс еле слышно: – Не иди у него на поводу. Всё равно я не соглашусь, а ты возненавидишь себя. Пусть Кэтсеро сам расхлёбывает кашу, которую заварил.

Совершенно разбитая, Такаяма немного подумала, прокручивая в голове весь их разговор, но в конце концов кротко кивнула. Иошито был прав. Она не должна совершать подобную подлость только ради того, чтобы Асакура простил ей небольшой обман. Решив так, девушка почувствовала небывалое облегчение. Ей не придётся идти против самой себя. Вздохнув, Юи устало опустилась на татами в паре шагов от Иошито, который следил за каждый её движением и выражением лица.

– Простите меня, – произнесла она, подогнув под себя ноги, и склонила перед молодым самураем голову. – Мне стыдно за то, что я собиралась сделать.

Она не видела, как изменилось выражением лица Иошито: из разъярённого оно превратилось в такое же усталое, как у неё. Поняв, что тема исчерпана, мужчина кивнул и опустился обратно на подушку, которая поддерживала его поясницу. Юи, выпрямившись, посмотрела на него виноватым взглядом.

– Главное, что ты вовремя одумалась, – сказал Асакура-младший и тяжело вздохнул. – Обидно было бы потерять последнего человека, которому я доверяю. Пришлось бы остаться в одиночестве.

Юная девушка смущенно улыбнулась и покачала головой:

– Я не оставлю вас в одиночестве, будьте уверены. Ни вас, ни Кэтсеро.

Снова услышав имя брата, Иошито раздражённо закряхтел и прикрыл глаза, не зная, куда от него спрятаться.

– Уж его-то тебе точно нельзя оставлять в одиночестве. Он же тогда совсем зазнается.

Юи хихикнула, не удержавшись, а слёзы, которые уже было навернулись на глаза, вмиг исчезли. На сердце впервые за несколько дней стало легко, да так, что она смогла вздохнуть полной грудью. На пару минут между ней и Иошито воцарилось молчание, которое никто из них не счёл неловким. Наоборот, оно было нужно им обоим, чтобы привести разрозненные мысли в порядок. Когда же Асакура-младший нарушил тишину, его голос стал гораздо спокойнее:

– Извини за то, что наговорил вчера. Про то, что ты не можешь забеременеть. Я так хотел осадить Кэтсеро, что наплевал на твои чувства. Мне жаль. Ты, конечно, ни в чем не виновата.

Такаяма благодарно ему улыбнулась. Винить себя меньше от его слов она не стала, но получить извинение было приятно. Всё-таки не так уж и часто перед ней извиняются.

– Спасибо. Хорошо бы это действительно было правдой, – пробормотала девушка и поджала от досады губы. – Я всё гадаю, когда Кэтсеро скажет, что не может так рисковать продолжением рода, и заведёт наложницу.

Несмотря на боль в плече и ключице, Иошито громко фыркнул, да так, что Юи распахнула от удивления глаза: настолько насмешливо прозвучало его фырканье.

– Никогда, – с уверенностью заявил Асакура-младший и воззрился на невестку со смешком в глазах. – Он скорее женит меня и даст еще троих наложниц вдобавок, чтобы продолжение рода стало сугубо моей проблемой, чем заведёт наложницу себе. Как бы мерзко мой брат себя не вел порой, но тебя он любит. Да так, что даже настойчивая Наоки не сумела заставить его забыть о тебе.

Не зная, как реагировать на такое откровение о племяннице Комацу, Такаяма чуть нахмурилась и постаралась выдавить из себя улыбку. Она и не думала, что между её мужем и девушкой, которая может стать частью их семьи, было что-то подобное.

– Не переживай, Юи, – на этот раз голос Иошито звучал успокаивающе. – Всё наладится. Кэтсеро не сможет долго на тебя сердиться.

– За вас я переживаю не меньше, – Юи скользнула осторожным взглядом по виднеющимся из-под дзюбана бинтам. – Я очень боялась, что вы умрёте. Это были ужасные дни.

– Это ерунда, – отмахнулся мужчина, зевая. Невестка широко улыбнулась: молодой самурай, как и всегда, изображал из себя героя. – Были раны и похуже. А тут всего-то – ранение в плечо. Не повезло только, что из-за глупого коня, который меня скинул, стрела сломала мне ключицу, но даже так я остался жив.

– Звучит совсем не как ерунда, – Такаяма нахмурилась, представив, какой кошмар должен твориться под бинтами, однако Иошито лишь развёл руками.

– Зато я поговорил с Кёко. Ничуть не жалею о том, что поехал. Пусть она и отказала мне, но я всё равно рад. Надеюсь, что она не пожалеет о своём выборе.

Юи про себя усомнилась в том, что возможно выйти замуж за Такаги Рю и не пожалеть об этом, но не стала ничего говорить. Разрушать надежды раненого и отвергнутого мужчины было бы слишком жестоко.

– Думаю, у неё всё будет хорошо, – она постаралась произнести это как можно более убедительным тоном. – Она кажется сильной девушкой.

– Повезёт, если так. Но если нет… я ей не завидую, – Иошито посмотрел в стену напротив пустым взглядом, и Юи посочувствовала ему.

«Должно быть, он очень сильно за неё беспокоится», – поняла она и с сожалением поджала губы. – «Как жаль, что всё вышло именно так».

– Как ты думаешь, почему она согласилась на брак с Такаги? – молодой самурай обратился к ней спустя еще несколько минут молчания. – Я был ей настолько не интересен?

Подобный вопрос, заданный уязвлённым тоном, заставил девушку невольно улыбнуться: наконец-то Иошито снял свою маску и не постеснялся предстать перед ней обиженным. Это значило, что конфликт между ними действительно исчерпан.

– Не думаю, что дело в том, что вы были ей неинтересны, – мягким голосом ответила Такаяма и улыбнулась парню одним лишь взглядом. – Вы росли в окружении братьев, у вас никогда не было сестры, поэтому вы, возможно, не понимаете, какие большие надежды возлагаются на дочерей. Особенно если семья небогата. У дочерей нет права выбора, в отличие от сыновей. Мы делаем то, что от нас ожидает семья. В случае с Кёко всё, наверное, еще сложнее.

Юи на мгновение замолчала и посмотрела в пол, думая о том, в каком невыгодном положении оказался клан Хасэгава. Практически в таком же, в каком была её семья три года назад. Как и Исао, Акира тогда искал способы выжить, и его, как и Исао крепко держали за горло, заставляя делать то, что он совсем не хотел. Девушка вспомнила, как скрежетал зубами отец, осознав, что ему не оставили выбора: выдать дочь замуж за убийцу Джуичи было единственным вариантом. Да и её саму подобная участь привела в настоящий ужас.

Вот только ей несказанно повезло, что Асакура Кэтсеро впоследствии оказался совсем не таким жутким человеком, каким порой хотел казаться. Кёко навряд ли повезёт так же: Такаги Рю, знала она, был во много раз страшнее, чем могло показаться на первый взгляд. Да и на второй, и на третий, пожалуй, тоже.

– Но ведь я предлагал ей помощь, – Иошито не переставал недоумевать, глядя в стену. – Говорил, что защищу и её, и её родных. Почему она мне не поверила? Почему её отец нам не поверил? Хотя почему отец не поверил, я не удивляюсь: мой братец тут же отозвал предложение, узнав, во что вляпался Хасэгава. Тоже мне…

– Вы в самом деле собираетесь мучить себя всеми этими вопросами? – снисходительно посмотрела на него Юи. – Зачем? Едва ли вам кто-то даст на них ответы. Просто примите её решение, смиритесь с ним. Рано или поздно, но вам станет легче, я обещаю.

Асакура-младший скривил губы и с сомнением покачал головой, очевидно, сомневаясь в том, что ему когда-нибудь полегчает. Да и обещать такое она не могла.

– А если она всё-таки пострадает? Кто знает, на какую жизнь обречёт её семья вкупе с Такаги. Ты права, у меня не было сестры, но у меня была мать, которая страдала каждый день из-за моего отца. Мы все видели, как он мучил её, и ни у кого не хватило ума и сил вступиться за неё. Ни у кого, кроме Кэтсеро…

Поправив самого себя, мужчина хмыкнул и покачал головой. Юи, которой очень редко что-то рассказывали о предыдущей хозяйке дома, прислушивалась к каждому слову. Она помнила, как жестоко поступил с ними отец, вынудив детей вынести приговор родной матери, и считала это настоящей дикостью, однако прошлое было не изменить. Что могут понимать дети о смерти? О предательстве? Если уж на то пошло, то в случившемся с Кэйко виноваты не её сыновья, а только её муж.

– За Кёко тоже некому будет вступиться, – подытожил Иошито и плечи его поникли, а голос стал еще тише. – И эта мысль меня убивает.

Юная девушка хорошо его понимала. Она сама в последнее время много размышляла о том, как сложится судьба той, которую она почти не знает.

– Давайте не будем думать о плохом. Вполне возможно, всё обойдётся, и её жизнь в замке сёгуна будет не такой уж плохой, – предположила Такаяма, а Асакура-младший невесело скривил губы. – Вам нужно начать заботиться о себе. И, желательно, перестать огрызаться на брата. Кэтсеро правда желает вам добра, пусть он и ошибается порой.

– Как мне перестать на него огрызаться, если он меня раздражает? – в очередной раз закатил глаза мужчина. – Если я начну с ним разговаривать сейчас, он опять заведёт разговор о женитьбе, а мне это не нужно, так что…

Он продолжил объяснять невестке, почему не может согласиться с решением брата, которое тот принял за него, но Юи отвлеклась на громкий топот в коридоре. Кто-то бежал сломя голову, по коридору, приближаясь к покоям. От чужого топота всё внутри девушки неожиданно напряглось, а сама она перестала слушать рассуждения Иошито. Впрочем, и тот довольно быстро умолк, поняв, что происходит что-то неладное.

– Что за… – только и успел пробормотать молодой самурай, когда Юи вскочила на ноги и со страхом посмотрела на пока что запертые двери.

Те распахнулись, не успел Асакура-младший закончить предложение, и на пороге его комнаты возник вассал Кэтсеро – Хираи. Добежав до места назначения, высокий мужчина попытался поклониться, но вместе этого согнулся и тяжело задышал.

– Там… стоят… двое… у… ворот… – выдавливал из себя Хираи, задыхаясь, пока Такаяма стояла, боясь моргнуть или вздохнуть. – Кажется… ранены…

– К-кто? – голос Юи дрожал: страх захватил её целиком. – Асакура-сан и Фудзивара-сан?

Хираи быстро замотал головой, но легче ей от этого не стало. Иошито за её спиной попытался было присесть на футоне, но резкая боль в плече тут же отбросила его, пыхтящего, обратно на подушку.

– Нет… господин еще не… приехал, – вассал с трудом выпрямился и постарался сладить со сбивчивым дыханием. – Это дети Хасэгавы Исао. Девушка и парень. Они умоляют впустить их.

***

Когда покрытые грязью и потом нежданные гости поднялись на крыльцо огромного поместья, Юи, встречавшая их у самого порога, охнула от ужаса. Парень и девушка, что остановились у дверей и склонили головы перед хозяйкой дома, не имели ничего общего с теми красивыми и гордыми людьми, которые приезжали на омиай. Белое одеяние молодого самурая было пропитано кровью, которая медленно проистекала из правого бока, заставляя мужчину сереть с каждым шагом, что он делал по направлению к Юи, зажавшей рот ладонью.

Хасэгава Таро опирался на сестру, которая и сама с трудом ступала босыми ногами по холодному крыльцу, и тяжело дышал. Понимая, что он вот-вот рухнет и неминуемо потянет за собой Кёко, девушка велела Хираи подхватить парня и отвести его в любые свободные покои.

– А вы позовите лекаря, – приказала Такаяма, обращаясь к Мэй, что смотрела на гостей округлившимися глазами, обомлев. – Скорее же!

Мэй, вздрогнув, кивнула и торопливо побежала в дом, чтобы отыскать лекаря, который следил всё это время за состоянием Иошито. Однако стоило Хираи приблизиться к Таро, чьи глаза уже начали закатываться от бессилия, как юная девушка, всё это время цепляющаяся за одеяние брата, запротестовала. Испуганная приближением Хираи, она резко отступила на два шага, из-за чего опирающийся на неё парень потерял равновесие и рухнул на крыльцо с глухим стоном.

– Помогите ему, – попросила Юи, и Хираи спешно наклонился к раненому, чтобы помочь ему подняться с пола. – Осторожно, не торопитесь. Он совсем без сил.

– Н-нет, н-нет… – всё это время бормотала Кёко, вжимаясь спиной в колонну. – Н-нет…

Тем не менее, шокированная всем происходящим, она не спешила мешать Хираи, благодаря чему тот, провозившись с её братом пару минут, всё-таки сумел поставить его на ноги. Юи с ощущением настоящего бессилия наблюдала за тем, как оба мужчины медленно исчезают в глубине дома. Несложно было представить, какая суета царила внутри, да и то ли еще будет.

Стоя на крыльце в окружении нескольких служанок и трёх вассалов Кэтсеро, Такаяма-младшая с беспокойством посмотрела на ворота, которые всё еще были распахнуты настежь, и гадала, как скоро объявится муж. Веля впустить нежданных гостей, она понимала, что нарушает все возможные правила, чему глава дома, очевидно, несильно обрадуется. Вассалы и те выглядели напряженнее обычного, и Юи прекрасно понимала, что ими движет страх получить выговор от своего сюзерена. После произошедшего с Иошито впускать в дом незнакомцев, за которыми вдобавок еще и кто-то гонится, было безмерно глупо. Но поступить иначе девушка не могла.

Оторвав взгляд от парадных ворот, рядом с которыми ходили из стороны в сторону стражники, Такаяма вновь посмотрела на дрожавшую у колонны Кёко. Та, казалось, не видела ничего из того, что происходило вокруг: взгляд её был совсем пустым, как если бы она смотрела внутрь себя. Что она там видела? У Юи защемило сердце, стоило ей посмотреть на голые ноги, что виднелись из-под хаори, которое было ей велико. Вероятно, оно принадлежало Таро.

– Кёко-сан, – тихонько обратилась к гостье девушка и сделала два шага навстречу ей. Та никак не отреагировала. – Кёко-сан, пойдёмте со мной, пожалуйста. Я вам помогу.

– Госпожа, не нужно к ней приближаться, – холодно высказался стоявший рядом Ямамото – вассал Асакуры – и неожиданно выступил перед Юи, преграждая ей путь. – Она не в себе. Вдруг еще набросится на вас?

– Не оставлять же её здесь, – возмутилась Такаяма и попыталась было обойти мужчину, но тот выбросил руку, снова останавливая её. – Что вы делаете?

– То, что должен. Моя обязанность – защищать вас и всех, кто живёт в этом доме, поэтому я не могу позволить вам подвергнуть себя опасности, – ответил вассал глубоким басом, не терпящим возражений, однако хозяйка дома только нахмурилась. – С ними обоими должен разбираться Асакура-доно, а не вы. Дождёмся его, тогда и…

– Отойдите, – прервала его Юи и строго посмотрела на выброшенную перед ней руку, которая, пожалуй, была размером с неё саму. – Никакой опасности нет. Ей самой нужна помощь, разве вы не видите?

Мужчина промолчал, лишь дёрнул бровью, и Такаяма, вздохнув, решительно ринулась в обход, однако и эта попытка была пресечена: не касаясь молодой госпожи, воин перехватил её и вновь вырос перед ней. От такой невозможной наглости девушка сжала кулачки и топнула ногой, сердясь с каждой секундой всё больше.

– Пропустите меня к ней, сейчас же, – настойчиво потребовала Юи, смотря на вассала с недовольством. – Вы не имеете права мне что-то запрещать.

– Я ни в коем случае ничего не запрещаю вам, госпожа, а только защищаю, – сказав так, Ямамото слегка поклонился, но хозяйка дома от этого нисколько не оттаяла. – Эта девушка не отвечает за себя в данный момент. Посмотрите на неё. Она даже не понимает, где находится. Если она набросится на вас…

– Ничего такого не будет! – воскликнула Такаяма, глядя прямо в глаза непреклонному самураю. – Да, она не в себе, но это не отменяет того факта, что ей нужна помощь. Она не причинит вреда никому.

– Простите, Юи-сама, но подобные вопросы должен решать господин Асакура. Мы не можем впускать в дом кого попало без его позволения. Для начала давайте дождёмся господина, а уже потом…

– Да она умрёт от холода! – от бессилия Юи опять топнула ногой по ледяному полу, и девушка у колонны вскрикнула от испуга. – Ямамото-сан, прошу, уйдите с дороги.

Слуги и вассалы, ставшие свидетелями этого противостояния, начали перешептываться за спиной госпожи. Взволнованная состоянием Кёко, Юи не сразу поняла, что обсуждают они отнюдь не правильность поведения Ямамото, а то насколько эгоистично поступает она сама. Эгоистично?! Возмущенная услышанным, Такаяма-младшая обернулась через плечо и смерила упрекающим взглядом двух служанок. Те, приметив, что на них смотрят, спешно умолкли и опустили глаза в пол.

– Вы тоже против того, чтобы впустить её в дом? – спросила она, складывая руки на груди. Головы и плечи служанок совсем поникли. – Почему?

Больше никто не перешептывался. Все стояли молча, но бросали друг на друга такие смущенные взгляды, что Юи стало не по себе. Они все знают что-то, чего не знает она.

– В чем дело? Говорите же. Почему вы не хотите помочь ей?

Однако никто из них не нашел в себе смелости, чтобы ответить. Вместо них слово в очередной раз взял Ямамото, к которому девушка повернулась, стоило его басу пронзить тишину:

– Асакура-доно сурово накажет нас всех, если мы пропустим её в дом. Нам и так грозит выговор за то, что мы приняли этого парня, но он ранен. Он не сможет нанести вред, даже если очень захочет. А эта девушка повредилась рассудком, от неё можно ожидать чего угодно. Если Асакура-доно, вернувшись, поймёт, что мы впустили в дом чужачку, которая, к тому же, не в себе, пятьдесят ударов розгами покажутся нам блаженством.

– Какие пятьдесят ударов? О чем вы? – Такаяма вздохнула и подняла глаза к небу, ощущая абсурдность этого оправдания. – Асакура-сан не будет никого пороть. С чего вы взяли, что вам это грозит? Да, возможно, он будет недоволен, но… я с этим справлюсь сама. Никому из вас не придётся страдать из-за моего решения.

– Простите, госпожа, но едва ли вы сможете сдержать своё слово, – Ямамото поджал губы, а взгляд его посуровел. Теперь он глядел на девушку не как на хозяйку дома, но как на маленькую капризную девочку. – После вашей последней выходки меня как раз и наградили пятьюдесятью ударами. У меня и без того не спина, а одна открытая рана. Если такое повторится…

Глаза Юи широко распахнулись, едва смысл сказанного дошёл до неё.