Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

– Я надеюсь, что ты не пожалеешь о своём выборе, – произнёс самурай, отступая еще дальше от порога дома Хасэгавы. – Очень надеюсь.

Кёко больше не отвечала. В абсолютном молчании Иошито взобрался на фыркающего коня и, со всей силы ударив его шпорами, понёсся прочь от трухлявого поместья. Он не желал давать себе возможность передумать, поэтому даже не обернулся, боясь, что тогда не сможет уехать. Вместо того, чтобы прощаться с Кёко и её домом, Асакура-младший гнал рыжего коня как можно дальше, хлестал его по бокам и отдавал команды низким, грозным голосом. Лошади это не нравилось, поэтому раз за разом она ржала всё громче и возмущеннее, однако Иошито было наплевать.

Он тонул в злобе на себя и на Кёко. Как может он вот так уезжать, когда очевидно, что ей нужна помощь? Как может она его прогонять, когда так нуждается в защите? Но поворачивать назад он не собирался. Она сделала свой выбор. Он сделал свой. Вот и всё. На этом надо закончить.

Секунды перетекали в минуты, минуты в часы, а он всё так же несся прочь от поместья Хасэгавы, желая уехать даже дальше, чем находился его собственный дом. Хотелось сбежать на другой конец страны, чтобы уже грызущему его желанию вернуться за Кёко не оставалось ничего, кроме как умолкнуть навеки. Чем дальше он уедет, тем меньше будет о ней думать. Так ему казалось. Однако чем глубже Асакура-младший погружался в густой лес, чем ближе подъезжал к родовому гнезду, тем сильнее становилось желание развернуться.

Впрочем, даже если бы он принял такое решение и в последний миг повернул коня назад, уже было слишком поздно. Несясь во весь опор, Иошито совершенно не замечал, что тёмный лес отнюдь не так пустынен. Молодой самурай не слышал цокот копыт, которые следовали за ним по пятам, зная, что еще чуть-чуть, и он их заметит. Иошито и правда заметил слежку за собой, но было слишком поздно: стрела, вырвавшаяся из лука одного из преследователей, пролетела добрую сотню метров и вонзилась в левое плечо парня. Внезапная острая боль заставила Асакуру вскрикнуть и выпустить из рук поводья. В тот же миг сердитый на хозяина конь встал на дыбы, и Иошито полетел на влажную землю, корчась от боли.

Рухнув в траву посреди мрачного леса, он судорожно вздохнул, ощутив, что при падении стрела прошла насквозь, скользнув под ключицу. Тёплая кровь начала пропитывать одежду, да так быстро, что мир перед глазами молодого самурая вскоре помутнел. Кто-то зашаркал возле него, посмеиваясь, и Иошито быстро понял, что смеются они над его глупостью: еще бы, забыл надеть доспехи, которые могли бы спасти его от такой нелепой ситуации.

– Он точно должен быть богатеньким, – заявил один из двух мужчин, которые склонились над ним. Сквозь пелену, которая густела перед глазами, Иошито разглядел их потрёпанный вид и полные ярости и обиды на мир глаза. – Посмотри на его коня, слишком уж хорошие на нём доспехи для лошади какого-то ронина. Но вот что он сам не надел доспехи – это странно.

– Может, он украл коня? Может, он тоже бежит от Комацу? – предположил его соратник, услышав которого Асакура-младший поморщился.

Лучше бы они правда решили, что он нищий ронин. Тогда спросить с него будет нечего. Первый мужчина с сомнением хмыкнул и принялся ощупывать Иошито, пытаясь отыскать мешочек с деньгами или оружие. Однако если первое Асакура-младший забыл взять с собой, когда выезжал из дома, то второе всегда было при нём. Катана, изготовленная годы назад лучшим мастером страны, и вакидзаси к ней в пару. Подарки деда. Оба клинка были вложены в ножны, покрытые чёрным перламутром, а на рукоятках виднелся узор из золота и серебра. Неприлично дорогое оружие. Стоит ли удивляться, что воришки тут же приметили его.

– Угу, и оружие он тоже украл? Смотри, какая изысканная работа! – мужчина стащил катану с пояса Иошито, у которого не было сил на сопротивление, и принялся осматривать её при бледном свете луны. – Нет, он точно богатенький. Просто идиот: забыл надеть доспехи. Эй! Эй, слышишь меня?

Нисколько не церемонясь, он толкнул Асакуру, почти готового потерять сознание, в здоровое плечо. С трудом разлепив веки, Иошито воззрился на вымазанное в грязи лицо немолодого мужчины, который глядел на него с неприязнью.

– Ты кто такой? Из какой семьи? – спросил ронин и шлепнул парня по щеке, заметив, что тот снова пытается закрыть глаза.

– Шел бы ты к черту, – выдохнул Иошито ему в лицо. Силы покидали его с каждой секундой, и даже эти слова дались ему тяжело. – Хочешь ограбить – грабь. Только побыстрее.

– Смотри-ка на него, – усмехнулся второй мужчина и вытащил из-за пояса катану, которая была слишком хороша, чтобы принадлежать такому выродку. Это Иошито понял сразу. – В твоём положении я бы не дерзил. Мы можем и заколоть тебя прямо сейчас.

В этот момент рассудок Асакуры-младшего помутился. Теряя связь с реальностью, которая медленно растворялась перед глазами, он тихо посмеялся. Как забавно. Двое жалких вояк могут его убить только из-за того, что он, позабыв о всякой осторожности из-за Кёко, не надел доспехи. Никогда в жизни он не совершал ошибки глупее. Что скажет Кэтсеро, когда узнает, что брат погиб из-за такой мелочи? Наверное, обзовёт идиотом.

– Слушай, мне кажется, он того… – упирающийся кончиком катаны в его щеку разбойник захлопал глазами и покосился на соратника. Тот согласно кивнул. – Что делать-то будем?

– Заберём его, а там посмотрим, – решительно ответил мужчина и наклонился к Иошито, который к этому моменту уже потерял сознание. – Хватай за ноги, закинем его на коня. Непростой он парень, непростой. За него можно много выручить. Я это чувствую.

– Как же мы за него что-то выручим, если даже не знаем, кто он и откуда? – недоумевал второй воин, но приказ исполнил.

– Потом разберёмся. Держи крепче. Не хватало еще укокошить его до того, как мы сможем что-то поиметь с него.

Ухватив Асакуру-младшего за руки и за ноги, мужчины сделали ровно три шага в сторону послушно стоявших рядом коней, прежде чем острый танто вонзился в висок первому разбойнику. Выпустив руки Иошито, мужчина мешком рухнул на землю, оставив соратника смотреть на него с открытым ртом.

– Что… ч-что… – только и успел пробормотать он за секунду до того, как горло его пронзила стрела.

Булькая из-за заливающей рот и глотку крови, второй разбойник упал на землю рядом с первым и столкнулся взглядом с его мёртвыми глазами. Это было последнее, что он увидел в своей жизни – залитое кровью лицо друга и его пустые глаза.

– Я же тебе говорил, что надо прошерстить лес! – ликовал кто-то, пробираясь сквозь кусты и деревья к трём лежавшим на земле мужчинам. – А ты «нет», да «нет». Никогда ты моему чутью не веришь.

– Дело не в том, что не верю, – поспешил возразить ему друг, ступая рядом. – Просто если Асакура-доно заметит, что нас нет на посту…

– Если Асакура-доно заметит, что нас нет, он, я уверен, забудет об этом, как только узнает, что мы спасли его брата, – заметил соратник и склонился над Иошито. Тот был бледен, как мертвец. От такого сравнения стражник и сам побледнел. – Асакура-сан. Асакура-сан, вы меня слышите? Вы живы?

– Думаю, лучше его в дом поскорее отнести, да лекаря позвать, – сказал второй стражник, подхватывая с земли брошенное оружие господина. – А этих ублюдков оставим здесь, пусть Асакура-доно решает, что с ними делать.

– Ты прав, – согласился молодой мужчина и спешно подхватил Асакуру-младшего под мышки. – Только давай осторожно. Кажется, эти ублюдки его серьёзно ранили. Тут столько крови…

– Сдаётся мне, в доме теперь и подавно не будет спокойно, – вздохнул его соратник. Он обхватил руками икры Иошито, и вместе они подняли парня с земли. Тем не менее, даже вдвоём тащить его было неимоверно тяжело, из-за чего мужчины пыхтели, осторожно шагая в сторону поместья. – Асакура-доно будет в ярости. Может, лучше ты ему скажешь, что его брат умирает? А я сбегаю за лекарем. Не хочу видеть его лицо, когда он узнает.

– Трус, – ответил ему стражник. Впрочем, он прекрасно понимал соратника. Приносить дурные вести господину не хотелось и ему. Особенно после того, как они отпустили Иошито и не сообщили о его отъезде главе семьи. – Давай надеяться, что нас не лишат головы за то, что мы вообще позволили ему уехать.

***

Как только Асакура Иошито покинул родовое гнездо и направился в поместье Хасэгавы, Юи, наблюдавшая за ним с крыльца, усомнилась в правильности принятого ей решения. Она видела, с какой неохотой стражники соглашаются не оповещать хозяина дома о том, что его младший брат уехал. Видела, как он, по всей видимости, совсем потеряв голову, не надел поверх дорожного одеяния доспехи, и сомневалась в том, стоит ли его окликнуть и напомнить об осторожности. Она знала, что Иошито только отмахнётся от неё и помчится дальше, желая скорее увидеть Кёко, но даже не представляла, какой кошмар последует за такой небрежностью.

В тот миг, когда стражник ворвался в покои хозяйки дома, девушка крепко спала, положив голову на плечо мужа, который почти мгновенно провалился в сон после дня, проведённого с родными. Кичиро сопел на соседнем футоне и даже не пискнул, когда сёдзи отъехали в сторону так резко, что ударились о косяк. Вздрогнул лишь Кэтсеро, который спал хоть и крепко, но очень чутко. Юи проснулась только тогда, когда стражник бросился на колени посреди её покоев и начал громко причитать, извиняясь за что-то перед господином.

– Асакура-доно! Прошу, простите нас! Мы не знали, что всё так обернётся, клянусь! – чуть не рыдал молодой мужчина, заливая громким голосом половину дома.

С трудом открыв глаза, девушка, не понимавшая, что происходит, посмотрела сонным взглядом сначала на мужа, который уже сидел в постели и хмурился, недоумевая, а затем на стражника. Прошло не менее минуты, прежде чем Такаяма сумела различить среди извинений и рыданий стражника слова, которые тут же избавили её от какой-либо сонливости. Случилось что-то очень плохое. К этому моменту Кэтсеро уже вскочил на ноги и, набросив на тело дзюбан, навис над испуганным мужчиной.

– Ну-ка повтори еще раз, – потребовал Асакура, смотря на вассала таким сердитым взглядом, что стражник сжался на месте.

– И-иошито-сан уехал вчера вечером из дома, просил вам об этом не говорить. А… а теперь… – мужчина запнулся и поспешил отвести взгляд от сюзерена. – Мы нашли его в лесу, неподалёку от дома. На него напали. Он… он ранен.

Едва слова стражника повисли в ночной тишине, Юи почувствовала, как сердце рухнуло камнем вниз, а руки похолодели от испуга. Ранен? Как же так? Она посмотрела на мужа, который был бледнее смерти, и внутри всё перевернулось. Дрожа всем телом, Такаяма медленно поднялась с футона и сделала пару шагов к мужчинам, которые продолжали молчать, погрузившись каждый в свой страх.

– Он сильно ранен? – взволнованная девушка нарушила тишину первой, и оба мужчины перевели на неё взгляд. У Кэтсеро, видела она, дёрнулась верхняя губа от её вмешательства. – Вы позвали лекаря?

– Д-да, госпожа. Лекарь уже в пути, – торопливо ответил ей стражник, пока глава семьи молчал, сверля жену тяжелым взглядом. – У Иошито-сан сильное кровотечение, понимаете ли, стрела пробила плечо, поэтому…

– Так какого черта вместо того, чтобы пытаться ему помочь, вы сейчас сидите передо мной и ноете? – внезапно сорвался Асакура и заговорил так громко, что Кичи беспокойно заёрзал в постели. – Пока лекаря нет, вы должны ему помогать!

– Н-но, Асакура-д-доно, – снова залепетал что-то стражник, вид у которого стал совсем несчастный. – Мы же не знаем…

– Мне наплевать, чего вы не знаете, – Кэтсеро понизил голос, приметив, что малыш сел на футоне и принялся протирать глазки, однако и Юи, и стражнику показалось, что теперь он звучал еще более грозно. – Из-за вашей безответственности мой брат истекает кровью, а вы смеете оправдываться незнанием? Да за такое я вас без головы оставлю.

Мужчина на полу судорожно выдохнул и бросился в самые ноги господина, причитая и умоляя его пощадить, но Асакура уже отступил от него и выбежал из спальни, оставив жену и вассала дрожать на месте.

– А-асакура-доно, простите, – закричал ему вслед стражник и тем самым наверняка разбудил половину дома. Как только сюзерен ушел, так и не обратив на его мольбы внимания, мужчина переключил всё своё внимание на Такаяму. Та нервно сглотнула, видя, как его трясёт. – Госпожа! Госпожа, прошу. Уберегите нас от гнева Асакуры-доно, молю. Мы же ни в чём не виноваты.

Юи только закусила нижнюю губу и быстро закивала, не осмеливаясь произнести ни слова. Конечно, они не виноваты, и Кэтсеро это поймёт, когда немного успокоится. Когда убедится, что с Иошито всё в порядке. Если, конечно, всё будет именно так. Однако если Иошито умрёт, уже ничто не спасёт ни стражу, ни её саму от разрушительного гнева хозяина дома.

«Нет, этого не произойдёт! Всё будет в порядке!» – попыталась успокоить себя Такаяма, но сама она едва ли в это верила сейчас.

Тот взгляд, которым Асакура-старший посмотрел на неё, едва узнав о несчастье, не сулил ничего хорошего ни ей, ни кому бы то ни было в доме. Догадался ли он о том, что все, за исключением его самого, знали об отъезде младшего брата? Что напряжённая и виноватая улыбка, которую девушка удерживала на губах на протяжении всего вечера, – не более чем маска, призванная скрыть не только истинные чувства Юи, но и их общий с Иошито секрет?

– Мамочка, что-то случилось? – залепетал в сторонке сонный малыш, повернувшись к которому Такаяма вновь примерила маску беззаботности. Впрочем, навряд ли она получилась искренней.

– Всё хорошо, малыш. Ложись спать, – сказала она ласковым голосом и подошла к ребёнку, смотревшему на неё с лёгким испугом. – Всё в порядке.

– Что-то случилось с дядей? – насупился Кичи, и Юи вздохнула, не решаясь ни солгать ребёнку, ни сказать правду. Не хватало еще, чтобы и у него внутри поселился такой же страх, который сейчас сковывал её по рукам и ногам. – Почему папа ругался?

– Госпожа, прошу, – снова запричитал стражник за её спиной и, посмотрев на него, девушка увидела, как он упёрся лбом в мол. – Попросите Асакуру-доно нас пощадить. Мы же просто выполняли просьбу Иошито-сан.

Из глубины дома до всех, кто сидел в покоях, донёсся яростный рык главы семьи, и Юи вздрогнула на месте, приобняв малыша за плечи. Кичи тихонько захныкал вместе со стражником, чьи кулаки уже били по татами от безысходности.

– Что с ним произошло? – вымолвила девушка минуту спустя, стоило крикам затихнуть. – Кто на него напал?

– К-какие-то воришки, госпожа. Хотели, видимо, украсть коня и оружие, – выдавил из себя мужчина, выпрямляясь, и шмыгнул носом. – Мы убили их и оставили тела в лесу, потому что спешили спасти Иошито-сан. Там было столько крови, что мы поначалу подумали, что он умер, но нет… Живой. Хотя и на грани.

Договорив, стражник тяжело вздохнул и спрятал обросшее щетиной лицо в огромных ладонях. Такаяма прониклась к нему настоящей жалостью. Уж если кто и должен сейчас так убиваться, так это она сама. Впрочем, всё еще было впереди.

– Не переживайте, я поговорю с господином, – проговорила Юи, стараясь вложить в свой голос хотя бы толику уверенности. – Конечно же, он не должен казнить вас за то, что вы исполнили просьбу его брата.

– С-спасибо, Юи-сан, – мужчина глубоко поклонился девушке, и она попыталась улыбнуться.

– Дяде, наверное, надо помочь, – подал голос Кичиро, чьи большие глаза с беспокойством смотрели в темноту за распахнутыми сёдзи.

Оттуда всё еще доносились голоса, которые теперь принадлежали не разъярённому Асакуре, но служанкам, спешившим исполнить его указания. Юи, вслушивающаяся в эти звуки не менее внимательно, чем ребёнок или стражник, кивнула. Нельзя сидеть здесь, боясь последствий собственной ошибки (предательства?), пока Иошито истекает кровью. Если есть хоть что-то, чем она может ему помочь, надо это сделать.

– Ты прав, малыш, – Такаяма поцеловала сына в макушку. – Я пойду помогу папе и дяде, а ты подожди меня здесь, хорошо? Хираи-сан за тобой присмотрит. Вас не затруднит, Хираи-сан?

Стражник, который не ожидал, что хозяйка дома знает его имя, опешил, однако мгновение спустя быстро закивал:

– Конечно, госпожа. Всё, что угодно. Не переживайте, я глаз с него не спущу.

Кичиро был не так воодушевлён расставанием с мамой, поэтому впился пальцами в её белый дзюбан и замотал головой:

– Я пойду с тобой. Я хочу помочь дяде.

– Нет, Кичи, – Юи отняла от себя цепкую детскую ручку и поцеловала её, качая головой. – Там и без тебя будет много помощников. Лучше поспи, а как проснёшься, так и я уже вернусь.

Ребёнок вновь принялся хныкать и протестовать, но Такаяма была непреклонна. Кичи не должен видеть ни истекающего кровью дядю, ни отца, который наверняка разразится праведным гневом на всех, кто будет рядом. Решив так, она уложила мальчика обратно в постель и, подоткнув ему одеяло, поцеловала малыша в лоб. Кичиро же надулся от обиды.

– Хираи-сан, спасибо вам, – девушка поднялась с постели и набросила на тонкий дзюбан тёплое хаори. Мужчина тоже встал на ноги и склонил перед ней голову. – Я обещаю, что поговорю с Асакурой-сан. Он вас не накажет.

– Не знаю, как и отблагодарить вас, госпожа, – выдохнул Хираи и вымученно улыбнулся.

– Не стоит, – покачала головой Юи и, посмотрев на обиженного малыша в последний раз, направилась прямо к распахнутым сёдзи. – Я постараюсь вернуться как можно скорее, но…

– Ни о чем не беспокойтесь. Я буду с маленьким господином столько, сколько нужно.

Ей захотелось и поблагодарить стражника, и одновременно извиниться перед ним за ситуацию, в которую он угодил по её вине. Если бы она только предупредила Кэтсеро, возможно, ничего бы этого не случилось, и жизнь ни в чем не повинного вассала не стояла бы теперь на кону.

Выскользнув из просторных покоев в тёмный и прохладный коридор, Такаяма спешным шагом направилась к покоям Иошито, откуда и доносился весь шум. Изредка мимо девушки пробегали служанки, неся в изящных, но удивительно сильных руках чаны с горячей водой и полотенца. Все они причитали на ходу и не успевали даже кланяться молодой госпоже, однако Юи едва ли это замечала. Все её мысли были сосредоточены на Иошито.

Ей было страшно подумать о том, что сегодня ночью последний из братьев её мужа может умереть. По её вине. Чем ближе девушка подходила к спальне, в которой лежал истекающий кровью парень, тем сильнее подгибались её коленки. Она не знала, что скажет Кэтсеро. Что уж там, она не знала, как будет смотреть ему в глаза после лжи, которую он, вполне возможно, уже раскрыл.

– Лекарь, лекарь, Асакура-сама! – закричала позади неё служанка, и Юи оглянулась, чтобы увидеть немолодого мужчину, который спешил в покои Иошито вместе с совсем юной прислугой. – Лекарь приехал!

Они пробежали мимо Такаямы и скрылись в комнате, из которой в тёмный коридор лился свет по меньшей мере трёх масляных ламп. Девушка застыла в двух шагах от распахнутой перегородки и сделала три глубоких вдоха, пытаясь собраться с силами. Сердце билось так быстро, что руки начали дрожать, а где-то внутри поднималась паника. Если бы можно было вернуть всё назад и не позволить этому глупцу покинуть поместье! Если бы можно было отговорить его! Дышать стало сложнее, поэтому Юи приложила руку к груди – туда, где колотилось сердце – и чуть не расплакалась. Ужас начал накатывать на неё ледяной волной.

– Госпожа, вы в порядке? – зазвучал прямо возле уха обеспокоенный голос, однако девушке почудилось, будто он доносился издалека. – Принести вам воды? Госпожа?

Кто-то приобнял её за плечи и отвёл в сторону от дверей, за которыми слышался строгий и требовательный голос лекаря. Такаяма боялась вслушиваться в его слова, да и не могла: внезапно стало слишком страшно. Стоило ей покинуть свои покои, в которых было так уютно и спокойно, как пугающая своей жестокостью реальность принялась зажимать её в тиски. О чем она только думала? О чем думал Иошито? Такой конец будет, пусть и жестоким, но справедливым для тех, кто считает себя выше всяких правил и предосторожностей. Именно такими людьми были она и младший из братьев Асакура, и теперь им придётся заплатить за свою гордыню.

Юи не знала, сколько она простояла, утопая в жутких мыслях. Минуту, час, целые сутки? Время для неё словно перестало существовать. Из этой пугающей бездны, которая затягивала её всё глубже и глубже, девушку вытащил голос Кэтсеро. Померещилось, будто он звучит где-то совсем рядом, но придя в себя, Такаяма обнаружила, что сидит на полу напротив покоев Иошито, а Асакура-старший стоит в дверях и разговаривает с утомлённым лекарем. На одежде обоих мужчин виднелись влажные тёмные пятна. Кровь, сразу поняла она.

– Я сделал всё, что смог, Асакура-сама. Но если позволите, я хотел бы остаться в вашем доме на пару дней, чтобы проследить, что ваш брат действительно идёт на поправку, – говорил лекарь, вытирая пот со лба и шеи. – Пока что я не могу вас обнадёжить, увы. Он очень ослаб.

– Делайте всё, что можете и не можете, чтобы спасти его, – ответил Кэтсеро с решимостью, которая не сочеталась с бледностью на его лице. – Я заплачу столько, сколько скажете. Если вам нужны еще лекари, зовите их. Я всё оплачу. Но мой брат должен выжить.

– Я постараюсь, Асакура-сама, – кивнул собеседник и поклонился, прежде чем пересечь порог комнаты и уйти вглубь залитого тьмой коридора.

Юи проводила его растерянным и слегка затуманенным взглядом.

– Что ты тут делаешь? – услышала она ледяной тон Асакуры, который теперь глядел прямо на неё.

Девушка порадовалась, что сидит, иначе от взгляда, которым смерил её муж, подкосились бы ноги. Кэтсеро выглядел измученным: из-за неестественной бледности кожи под глазами ярко выделялись синяки, а скулы и челюсть были настолько напряжены, что лицо заострилось еще сильнее. Он перестал быть похож на человека, который еще прошлым вечером широко улыбался, играя с маленьким сыном. Сейчас он выглядит так же, подумала Юи, как и четыре года назад, когда она впервые увидела его в замке Токугавы. А ведь в то время злость горела внутри него адским пламенем.

– Я пришла помочь, – выдавила из себя Такаяма и с трудом поднялась с пола.

С удивлением она обнаружила стоявшую рядом чашу с водой, которую, похоже, принесла ей служанка, увидев её состояние. Кэтсеро же громко хмыкнул и зашёл внутрь комнаты, не оставив жене иного выбора, кроме как последовать за ним.

Покои Иошито всегда отличались аскетичностью и скромностью. Обычно там не стояло ничего, кроме стола с парочкой дзабутонов и сундука с доспехами, который за два года без войны успел бы покрыться пылью, если бы не служанки. Однако этой ночью по комнате были разбросаны окровавленные тряпки, среди которых была и одежда парня, а возле футона, где лежал посеревший от кровопотери самурай, стояло бессчетное количество баночек с мазями и травами. В пустой чаше у самого изголовья его постели Юи приметила разломанную пополам стрелу, которая была покрыта давно высохшей кровью.

– Боги, – только и смогла промолвить Такаяма и остановилась в двух шагах от постели Иошито. – Как же так…

– Действительно, – тихо пробормотал Асакура, прислонившийся спиной к стене напротив брата. Юи посмотрела на него с опаской. – Ты знаешь, что он может умереть?

Сердце пропустило удар, а затем убежало куда-то в пятки. Неспособная выносить тяжелый взгляд мужа, она опустила глаза в пол и закусила губу. Чувства вины и страха схлестнулись внутри и теперь вели ожесточённую борьбу с ней самой.

– Лекарь же сказал… Я имею в виду… – она и сама не знала, что собирается сказать, да и не могла ничего толком вымолвить: от страха дыхания не хватало, чтобы закончить мысль. – Он же не может…

– Еще как может. Он потерял столько крови, сколько ни на одной войне никогда не терял, – процедил сквозь зубы Кэтсеро, и Юи услышала всё нарастающую ярость в его голосе. – И всё из-за чего? Из-за парочки воришек?

Девушка молчала. Она не знала, как и что ответить на эти вопросы, но чувствовала, что ответов от неё муж вовсе не ждёт. Сейчас лучше помолчать, не распаляя его гнев еще сильнее.

– Весь вечер я недоумевал, что с тобой происходит, – продолжал свой монолог мужчина, и от этих слов Такаяма сжалась на месте и прикрыла глаза, будто могла тем самым спастись от грядущего цунами ярости. – А когда спрашивал, ты говорила, что всё в порядке. Ну так что, Юи, у тебя всё еще всё «в порядке»?

Юная девушка не осмеливалась ни шевельнуться, ни пискнуть. Тем не менее, она вслушивалась в каждое движение и слово Асакуры, который отделился от стены и встал в метре от неё.

– Ты знала, что он уехал, – на этот раз это был не вопрос. Юи открыла глаза и посмотрела на мужа, который сверлил её немигающим взглядом. – Знала и лгала мне в лицо.

– Я не хотела этого, – прошептала она, мотая головой. – Не хотела такого. Я думала, что это будет правильно…

– С какого черта это должно быть правильным?! – повысил голос Кэтсеро, отчего девушка сделала шаг назад и снова посмотрела в пол. Чувство вины раздирало её на части. – Как ты посмела мне лгать? Как посмела потакать его глупостям?