Сосновый Бор

"Мама… мамочка…", – взмолился Рома, весь грязный, мокрый, липкий от пота, с истекавшей кровью рукой. – "Это просто кошмар… я сейчас проснусь…"

Но он не просыпался.

Неизвестно, сколько времени прошло, но Ромка сам и на заметил, как выключился в лесу.

XXIX. Луна проглотила солнце.

Рома проснулся от странного ощущения, будто кто-то стоял совсем рядом и смотрел на него.

Туман стелился по земле: холодный, вязкий, пронизывающий до костей. Стояла не ночь, а скорее поздний вечер: всё вокруг отливало темно-синим оттенком. Лес был тих, но тишина эта была не пустой – в ней чувствовалось чужое присутствие.

Рома заметил костёр, горящий совсем рядом. Парень выбрался из кустов, в которых проспал всю ночь.

Или не ночь?..

Где солнце? Сколько Рома спал?

Ромка сел возле костра и снова ощутил на себе чей-то взгляд…

В нескольких шагах, между чёрными стволами, стояла фигура. Высокая, в длинном тёмном плаще, в маске ворона – клюв острый, блестящий, глаза скрыты за тёмными линзами. Только сейчас Рома обратил внимание, что у таинственного молодого человека длинные, гладкие чёрные волосы до поясницы – теперь их не скрывает капюшон плаща.

– Ты… – выдохнул Рома, голос дрогнул. – Ты тот Ворон…

Тот чуть склонил голову набок, словно рассматривая пойманного в ловушку зверька.

– Ворон – это то, что ты видишь, – сказал он тихо, но слова прозвучали в голове так ясно, что Рома даже вздрогнул, – но важнее то, что я знаю.

– Зачем ты следишь за мной? – спросил Рома и сам удивился, что нашёл в себе голос.

– Следить – слишком громко сказано, – отозвался Ворон. – Я наблюдаю. Я всегда наблюдал и наблюдаю.

Он сделал шаг вперёд, и Роме показалось, что туман вокруг него дрогнул, как будто не желая его пропускать.

– Не знаю, догадался ты или нет… Здесь, в Сосновом Бору, никто не живёт по своей воле, – продолжил Ворон и стряхнул с плеча упавшую еловую иголку. – Те, кто в масках, – мертвы. Ты видел их. Они ходят, смеются, даже шутят… но внутри там только Лес. Они – инструменты. Жертвы, как и ты.

– Что значит "как и я"?..

Ворон ничего не ответил, а только внимательнее заглянул Ромке в глаза – так, что у него мороз прошёл по спине.

– Поразительная несмышленость… – фыркнул Ворон. – А ты думал, что завел себе новых друзей – лесных зверушек?

– Ну, нет… но… – забормотал Рома смущенно и потряс головой. – А как же Ассоль?

Ворон замер, и в паузе между его вдохом и ответом Рома услышал далёкий плеск воды.

– Помнишь ту, что висела над водой?

– Какой-то уродливый живой труп!..

– Вот она – твоя Ассоль… – горько проговорил Ворон. – Она не та, за кого себя выдает. Она – сердце Леса. Оно бьётся только ради одной цели – найти того, кто её освободит.

Рома нахмурился и покрутил пальцем у виска:

– Что ты несешь?! Та рогатая дрянь не имеет ничего общего с Ассоль!

– А ты мне не веришь? – голос Ворона прозвучал, как сталь. – Тогда спроси кого-нибудь другого… он тебе больше расскажет. Лис, например.

Рома растерянно глядел на таинственного нового знакомого, но старался сохранять спокойствие и хотя бы долю уверенности.

Он откашлялся и нервно заерзал на земле:

– Слушай, заканчивай, давай… Где мой дом? А то затащил меня непонятно куда! Типа весь такой "спаситель"… – юноша взмахнул руками. – Давай-ка, отведи меня обратно!

– А тебе больше некуда идти, – совершенно спокойно произнес Ворон, – и незачем.

Рома изумленно глядел в бездонные глазницы, как бы задавая вопрос: "Что значит некуда?! Почему незачем?!".

"Привел меня в самую глушь, так ещё и не собирается возвращать! Вообще, что ли, обнаглел?!".

От кончиков пальцев до локтей стал растекаться жар. Где-то застучал дятел, только звучал он очень глухо. Повеял холодный ветер, пламя костра задрожало.

– Всё, что было, осталось за пределами этого Леса, – в голосе Ворона не было ни капли жалости, он бесстрастно смотрел на бедного юношу, – теперь у тебя либо дорога к Истине, либо… вглубь мха.

У Ромы начала болеть голова. Он посмотрел на свои руки – они двоились, словно отражаясь в кривом зеркале. Мир терял чёткость: расползался, становился мутным и пугающе нереальным. Парню почудилось, что лес прислушивается. И тогда Филатов в который раз ощутил: помимо него и Ворона здесь есть кто-то ещё – невидимый, терпеливый, затаившийся в тумане между стволами.

– Ах, да, мох… – невесело хмыкнул Ворон. – Ты, главное, делай вид, будто ничего не произошло и ты меня не видел, а то… будем с тобой расти на пнях по соседству.

Он чуть подался вперёд, и Рома почувствовал, что от этой фигуры веет не холодом, а каким-то тяжёлым, давящим разумом, который будто прощупывает его мысли.

– Никому из Зверей не доверяй, – сказал Ворон медленно, отчеканивая каждое слово, —особенно тем, кто стоит у воды… Ты хоть раз видел отражение Ассоль? А у неё челюсть длиннее обычной, зубы кривые, неровные, и глаза без зрачков.

Филатов сглотнул, пытаясь поймать взгляд Ворона сквозь тёмные линзы.

– Это тебе не фарфоровая кожа да нежно-розовые губки, спрятанные под милой овечьей маской, – можно было догадаться, что пернатый усмехнулся.

Роме хотелось верить, что его обманывают, разыгрывают или хотя бы проверяют на прочность… Но неужели Ворон говорил правду?

– Тогда кому мне верить?

– Доверие – это валюта бедных. Верь себе, – просто ответил Ворон, – а ещё мне. Но только тогда, когда я захочу, чтобы ты поверил.

Он уже начинал растворяться в тумане, когда Рома сорвался:

– Подожди! А… И как мне найти эту… Истину?

– Начни с Лиса. – Ворон слегка склонил голову. – Он знает больше, чем признаётся. А ещё никому не верит.

– Лис?..

– У него странная привычка – играть теми, кто пытается его понять. – Ворон сделал шаг назад, будто уже собрался исчезнуть. – Но, если у тебя хватит терпения, он скажет тебе больше, чем кто-либо другой.

– И где мне его искать?

– Лиса не ищут, – в голосе Ворона мелькнула насмешка, – он сам приходит к тем, кого хочет запутать. Ты и это не понял?

И в этот момент страшная мысль выстрелила в голову… Всё началось именно с Лиса. Озеро, клещи, Лисья Морда…

Прежде чем Рома успел что-то сказать, фигура Ворона растворилась между деревьями.

⋯

Роме не хотелось во всё это верить. Он воспринимал Ворона, как очередного Зверя, который пытается его запутать. А чтобы эта теория подтвердилась, для начала нужно было найти дорогу домой!

Ромка кое-как догадался пойти по тем же тропинкам, по которым он бежал от всякой нечисти – выдалось даже легче, чем могло оказаться. Вот и знакомый пейзаж с вершины холма – поле, залитое синими сумерками. Рома решил идти по окраине холмика рядом с соснами.

Филатов уже минул ту самую пыльную каменистую дорогу, которая расстелилась под ним, зашел в сам лес и пошел привычным маршрутом к дому.

Так всё-таки сколько Рома спал? Неужели сутки? Как же там родители с ума не сошли?

Сколько Ромка бы ни шел, расстояние словно не сокращалось, а наоборот – казалось бесконечным и более запутанным. Тропинки будто сами вели туда, куда хотят, а ветви деревьев не позволяли парню идти дальше – их становилось больше, они свисали и царапали его кожу, как бы не давая пройти. Рома усердно старался преодолеть эти внезапно возникшие препятствия, но лесные тропки казались всё более чужими и незнакомыми. Парень не терял надеж, но в итоге сдался и сел на землю.

"Неужели правда… всё?", – обреченно думал он. – "Неужели Ворон не врал, что мне больше незачем и некуда идти?.."

Филатов посмотрел по сторонам.

"Да не может такого быть! Да… да как же так?", – он сжал пальцы. – "Что же это делается?.. Они все издеваются надо мной, что ли?! Я хочу домой! Я не тварь лесная, чтобы сдохнуть здесь в глуши!", – Рома закипал от нарастающей безысходности. Его пальцы сжимали траву так сильно, что он уже выдирал её из-под земли.

– Вот же суки! – вырвалось у Ромы. – Да… да вы совсем уже! Пустите меня домой, мр-р-ази!

Дальше у него пошел водопад нецензурной брани, и во всех выражениях не было никакого стеснения – одна сплошная искренность. Короче говоря, Филатов был потерян и почти завыл от отчаяния, пока… Пока не услышал тихий смех – легкий, словно ветер, и раздражающе знакомый.

– У меня аж уши вянут… – голос прозвучал прямо за спиной. – Даже моя Лисичка-сестричка так не ругается…

Рома обернулся. Перед ним стоял Лис, облокотившись о ствол дерева. Маска была чуть наклонена, будто хитрец разглядывал добычу.

– Ты… я смотрю, завёл себе крылатого наставника?

– Чего?! – раздраженно рявкнул Рома.

– Ну, мудрая Сова, с которой ты летал, тебе не понравилась, значит. Решил сменить пернатую компанию? – Лис скривил губы в улыбке, которой нельзя было верить. – Или Ворон тебе что-то накаркал про меня?

Рома с трудом выдохнул, как дракон, чтобы выпалить весь гнев и успокоиться, а после проговорил:

– Он сказал, что… ты знаешь больше других.

– А может, он сказал это, потому что сам ничего не знает? – Лис лениво оттолкнулся от дерева и сделал пару шагов вперёд. – Но тебе же интересно, да? Ты же хочешь, чтобы кто-то взял тебя за лапку и вывел из этого леса?.. – хитрец хмыкнул, добавив. – А то от такой брани все деревья сгниют.

Ромка сильнее сжал кулаки.

– Я хочу знать правду.

– О-о, правда… – Лис рассмеялся тихо и хрипло. – Правда – это игрушка. Скажешь слишком много – тебя разорвут. Скажешь слишком мало – тебя сожрут. Так что я буду говорить ровно столько, сколько захочу.

– Уж хоть сколько-нибудь! – скривился Рома.

Лис обошёл юношу кругом, как хищник.

– А где ты был вчера ночью, а?

Ромка замер, вспомнив, что лучше не рассказывать никому то, что он видел. В груди неприятно ёкнуло. Лис пристально глядел ему в глаза, буквально поедая взглядом, и от этого под кожей расползался холод. Казалось, ещё секунда – и он услышит чужие мысли.

Однако Рома боролся с желанием отвести взгляд: сильнее нахмурился, выпрямился, выпятил грудь вперёд, будто это могло его защитить.

– Да расслабься! Ха-ха! – нежно захохотал Лис, и в этом смехе было что-то фальшивое. – Всё-таки послушал Лисичку-сестричку… Молодец, Ромашка.

Филатов сжал зубы.

"Сам всё прекрасно знает! Так ещё и издевается!"

– Хватит зубы мне заговаривать! Говори уже наконец.

– Так быстро?.. – Лис изумленно вздернул брови. – Неужели тебе не интересно, как я понял, что ты с Вороном общался? И откуда знаю его?

– Ну.

Хитрец снова выдержал паузу. Где-то ухнула сова.

– Да так… старые приятели, – он усмехнулся, – больше ничего тебе не скажу!

У Ромы поднимались нервы. Лис не унимался и продолжал будто оттягивать время, так и не приступая к сути вопроса. Рыжий снова говорил загадками, рассказывал какие-то лесные страшилки, байки об утопленницах и прочие сказки. Ромка бы уже давно взорвался от долгого ожидания, но помнил слова Ворона, что нужно потерпеть.

Лис запрыгнул на толстую ветвь дерева и свесил ноги. Что-то в его движениях поменялось – они стали более простыми, без фирменного "выпендрежа". На секунду Роме показалось, что рядом с ним обыкновенный молодой человек, а не… мертвый Зверь.

Из уст Лиса вдруг зазвучало что-то с намеком на искренность, но под дымкой недосказанностей.

– Если ты был внимательным слушателем, то запомнил, что я говорил ранее… Сгорел с огоньком, но оставил после себя дым – вот так и живу, между жаром и загадкой… Понимаешь, о чём я? – хитрец спрыгнул и присел рядом, словно оба были давними товарищами.

– Ни черта не понимаю! К чему это?! – дернулся Рома.

– А мой последний фокус? Исчезнуть так, чтобы никто не заметил, что я ушел?

Рома смотрел на Лиса, скривив рот и приподняв одну бровь. Сколько можно оттягивать время?!

– Эх… Du bist ein Ignorant1! – печально и с чисто немецким произношением сказал Лис. – Не помнишь слова классиков!

Ромка недовольно цокнул языком, а рыжий усмехнулся. Его ужасно забавляло раздражение Филатова.

– Я тебе сейчас язычок оторву! – клацнул зубами хитрец. – Так вот… Ну, я это всё тебе к тому, что мы – Звери – не те, за кого себя выдаем. Мы все такие же, как ты, только с другим концом истории…

Рома напрягся и стал внимательно слушать, чтобы не потерять нить рассказа.

– Помнишь "Гниль или золото"? Так вот, тогда ты должен был обо всем догадаться, голова! – Лис грубо взъерошил Ромкины волосы, а тот ударил рыжего по руке.

Он хихикнул и продолжил.

– Чтобы ты понимал, Лес – не просто деревья и мох. Всё это… каждый из них был человеком. Только гнев одной особы закопал их… – Лис задумчиво глядел вглубь лесной чащи. Его интонация менялась с игривой на всё более серьезную. – И твоя Ассоль…

Он замолчал, наслаждаясь паузой. Казалось, в этот момент замер весь лес. Каждая веточка будто склонилась к Ромке и Лису, подслушивая их разговор. Ветер зашевелил траву.

– Она и есть та самая особа, – в глазах хитреца промелькнул странный огонек. —Называй её хранительницей. Но это не значит, что она добрая фея.

На миг грудь пронзил спазм и Рома забыл, как дышать. Он внимательно слушал Лиса, не прерывая его повествование.

– Я ведь, знаешь ли… – рыжий пустил слезу, правда непонятно – настоящую или театральную. – Был таким же, как и ты… Эх, Ромашка!

Внезапно Лис уткнулся в плечо Ромы и всхлипнул. Тот опешил. А хитрый рассказчик продолжил.

– Не должен ты проходить через эти же мучения…

Рома удивленно хлопал глазами. Он был окончательно сбит с толку. Что вообще с Лисом происходит?! Хотелось что-то спросить, но в горле застрял ком, а языка будто бы и не было.

– Гореть, знаешь, как больно… А я сам захотел! Запах гари наполнял мои легкие, мне становилось невыносимо душно, лицо стягивала эта уродливая маска! – Лис постучал по ней пальцем и тяжело вздохнул.

Ему с трудом давались эти слова. В них, вероятно, таились воспоминания о …

– Вопли, смех и крики… не человеческие! Сначала жуть как страшно было! А потом я вовсе устал… просто устал, – Лис перевел дыхание. – Я никогда так горячо не молился. Молился, чтобы всё это поскорее закончилось… Я как ватная игрушка уже был! Тело не слушалось…

Роме стало неуютно. Где-то ухнула сова, и этот устрашающий звук разнесся эхом по всей лесной опушке, да так, что не только шерстка на спине встала дыбом, но и трава на земле.

– Знаешь, честно говоря, хотелось сдохнуть. Но они всё тянули, тянули, тяну-у-у-ли меня во все стороны… заставляли водить хороводы… прыгать через костер, обжигая ноги… Сущие бесы! Визжали, носились, горели заживо… и им это нравилось!

Взгляд Лиса был не таким, как раньше. Всё то, что рыжий описывал – и огненное пламя, и "сущих бесов", – словно отражалось в его затуманенных глазах, плясало в них рваными отблесками. Казалось, он смотрел не на Рому, а сквозь него – туда, в прошлое, где всё это ещё горело и визжало. Роме стало жутковато.

– Я почти был готов отдаться… отдать свою душу, но… решил всё-таки сдохнуть.

Повеяло морозом. Воздух вокруг будто сгустился, стал тяжёлым, липким. Ромка был готов поклясться, что за ними сейчас наблюдали – не двое, не десяток, а тысячи алых глаз, притаившихся в ветвях, в мху, в самой темноте между стволами.

– И что теперь? Топчусь здесь. И никакой покой мне не светит… Душонка нужна, понимаешь? – Лис хищно посмотрел на перепуганного Рому, и в этом взгляде было слишком много голода. – Освободиться всем хочется…

Рома напрягся. На что этот Лис намекает?

– А ты думаешь… какого было мне, а?.. Разве я в чем-то был виноват?! – голос рыжего сорвался.

Лис схватил Ромку за горло олимпийки и притянул к себе. Нос маски уткнулся в лицо парня, обезумевшие янтарные глаза горели диким огнем. Рома сглотнул. Сердце пропустило удар.

И тут обрушилась такая тишина, что стало не по себе даже самим соснам.

– Но жалко тебя! – просто бросил Лис.

Его взгляд потух – рыжий отпустил Рому и стал смотреть в землю. Юноша с облегчением выдохнул.

Они сидели ещё какое-то время молча. Тишина поглощала изнутри и заставляла холодеть в желудке.

Зрачки хитреца сузились. Он выпрямился и засмеялся, как ни в чем не бывало, хлопнув Рому по плечу, – тот дернулся от неожиданности.

– Да расслабься! Я ж шучу! – глаза блеснули. – Или нет…

– Придурок! – выпалил перепуганный Рома. – Что ты тогда сидишь и болтаешь здесь?!

"Идиот… как же он достал! Что он меня пугает?!"

– Потому что интересно, как долго ты выдержишь… – Лис склонил голову и улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. —Ты же понимаешь, что и я, и твой Ворон… мы просто играем.

Рома почувствовал, как его обдало холодом.

– А если я уже устал играть?..

– Тогда ты уже проиграл, – мягко сказал Лис, пожав плечами, и исчез так же внезапно, как появился.

Рома раздраженно выдохнул.

"Так ничего и не понятно… Правду говорил или опять путал меня?"

Парень встал, полный раздражения, пнул огромную шишку и зашагал куда-то без какой-либо цели. Рома был очень неудовлетворен встречей с Лисом: ему не нравилось чувствовать себя, как глупый кролик, с которым всё никак не могут наиграться. Слишком унизительно!

Ноги вывели Рому из леса и привели к знакомому озеру. Юноша сидел на берегу, погруженный в свои мысли. Он обдумывал всё, что успело с ним произойти с того жуткого ритуала у реки. Странное и горькое чувство так и не давало ему покоя: вроде он всё так же близок к разгадке, узнал много нового, но особо понятнее от этого не стало… Ясно только одно: Лис всё такой же плут, но ему почему-то хотелось верить; Ворон всё еще Ромке не понятен, а вот Ассоль… это, пожалуй, главное потрясение.

Парень словно начал наконец приходить в сознание. Ассоль!

"Как же так? Неужели это правда?.. Да не может же такого быть! Она ведь "сама невинность"! Она такая добрая, поддерживающая, понимающая… Как она могла быть той уродиной у реки?"

Рома стал нервно кусать щёки и ковырять заусенцы.

"Я ещё могу поверить, что она какая-то там "хранительница Леса", но… обратить людей в мхи, пни и деревья?.. Она ж не такая… злая".

Рома стал перебирать воспоминания… Говорящие деревья! Пазл потихоньку собирался.

В голове, словно бешеные крысы, рылись разные мысли. То о тех деревьях с человеческими лицами, то слова Лиса или Ворона, то рогатая тварь над рекой… В висках просто кипело от таких новостей! И неужели это всё могло быть правдой?

Ромкиного плеча нежно коснулась рука и парень вздрогнул.

– Что с тобой? – послышался ласковый голос.

Рома поднял взгляд и увидел миловидную, невинную маску агнца – Ассоль.

– Ассоль! – на выдохе выпалил Филатов. – Да я задумался просто, а ты меня напугала… Как мы давно не виделись! – он почему-то чувствовал, что ему стоит сохранять непринужденный вид.

Ассоль мягко улыбалась, со всей лаской, идущей из самого сердца.

"Ну и могла она разве быть той рогатой дрянью?"

Девушка присела рядом и тоже свесила ноги, дотронувшись до озерной глади пальцами ног. Вода казалась слишком темной для такого тихого вечера.

Рома почему-то впервые посмотрел в воду. И ужаснулся. Дыхание сперло. Желудок пронзила игла страха.

В озере не было Ромкиного отражения, а рядом с ним сидела та самая уродливая Рогатая Тварь. Сердце заколотилось так, словно это заяц сидел в груди и барабанил задними лапами по ребрам. Глаза округлились – в них стоял ужас.

– Что случилось, Ромочка? – обеспокоенно спросила Ассоль, но всё с такой же заботой.

Парень сглотнул и забормотал:

– Да это… как будто луна проглотила солнце!.. Такая тьма везде…

"Что я несу?!"

Глаза Ассоль засияли, как будто в своей жизни она ничего лучше и приятнее не слышала. Девушка никогда не выглядела такой счастливой. Она прижалась к Роме и положила голову ему на плечо.

– Как же мы с тобой всё-таки похожи, Ромочка!

XXX. Тонкий лёд.

И снова мрак. Повсюду. Солнце ни разу так и не поднялось. С приходом тьмы всё стало тише, даже сверчки пропали. Изредка пел только ветер и с ледяной нежностью ласкал траву.

Рома лежал в поле и глядел на звездное небо. Пазлы в его голове собирались. Когда юноша начинал всё больше верить и осознавать полную правду, кусочки пазла превращались в острые осколки, которые болезненно впивались в самое сердце…

"Так вот почему Ассоль не хотела, чтобы я шел тогда к реке… Она не хотела, чтобы я увидел её настоящую? Она думала, что я догадаюсь?.."

Рома не желал принимать эту истину, но приходилось. Верилось с трудом, но других объяснений не было.

"Но при этом я пошел туда из-за Лисицы… Зачем она меня звала? Захотела открыть глаза? Или это всё забавы ради?.. Что они от меня хотят? Кому мне вообще верить?!"

В груди снова барабанил задними лапами заяц, создававший волны тревоги. Рома уже забыл, когда последний раз его сердце стучало спокойно, а не ударялось о стенки грудной клетки, словно пытаясь вырваться наружу. В животе, будто колючий ёж, копошился комок нервов.

Над головой пролетел черный, как ночь, ворон. Птица приземлилась и тут же обернулась тем, с кем Ромка познакомился совсем недавно.

– Лежишь скучаешь?

Рома присел и на выдохе выпалил:

– Лис мне всё рассказал.

– А ты более терпеливый, чем я ожидал, – спокойно ответил Ворон, аккуратно стряхнув сор с плеч мантии.

– А как иначе, если я хочу домой? – голос Ромы дрогнул.

Ворон поправил плащ и отбросил прядь черных смольных волос назад.

– Я, может, знаю один способ… Но для начала расскажи, что тебе там Лис поведал.

И Рома кратко пересказал: и про Ассоль, и про недосказанную историю самого Лиса, и что, судя по словам хитреца, нужна "душонка", чтобы спастись и освободиться.

– Словом, ничего нового… – печально вздохнул Ворон.

Глаза Ромки округлились.

– А ты сам мне не мог рассказать?!

– И правда… ведь ты бы мне поверил, – с иронией, но с таким же холодным тоном произнес Ворон, а затем продолжил. – А вот по поводу "душонки" можно и поспорить… Вернее, проверить. Ты же хочешь вернуться домой?

У Ромки загорелись глаза, он встрепенулся.

– Тогда слушай меня внимательно, – Ворон понизил голос, будто сама трава их подслушивала. – Завтра, когда Луна поменяет свой цвет и будет истекать кровью, ты должен будешь прийти к реке и сорвать ритуал. Он похож на тот, который ты уже застал в том же месте. Проникни в круг и, может быть, найдешь что-то, что можно будет сломать, таким образом убив Ассоль.

– Убив?..

В черных глазах Ворона блеснуло едва заметное удивление.

– А в тебе жалость проснулась, как я вижу? Тебя готовят, как зайчатину на углях, а ты и рад. Ассоль – не друг и не милая девушка. Она – то самое рогатое чудовище, которое хочет тебя использовать. Как ты этого не понимаешь?

Роме стало горько. Он уже понимал это, но верить не собирался… а приходилось.

– Я и правда хочу домой…

– Тогда увидимся завтра, – серьезно произнес Ворон, перед тем как обернуться в птичий облик и улететь. – А пока иди к своим Зверушкам, а то они по тебе соскучились… не вызывай подозрений.

Миг и птица улетела вдаль.

Рома пошел в чащу леса – в самую его глушь. Он пробирался всё глубже, и лес будто смыкался за его спиной. Ветки цеплялись за одежду, под ногами чавкала мягкая, пружинящая земля. Воздух стал плотнее, тяжелее – дышать было труднее, чем минуту назад. Где-то впереди уже тянуло дымом, и от этого запаха внутри неприятно сжималось, словно он знал: назад теперь не повернуть.

Парень вышел к поляне, где уже горел костёр. Дым подкрадывался низко, как будто небо не хотело принимать его. Вокруг сидели они. Все.

Ассоль первой подняла глаза, и её улыбка потекла к нему медовым ручьём.

– Волчонок… – протянула она, – ты совсем пропал. Мы скучали.

Рома присел к огню, стараясь не показывать, как учащённо бьётся сердце.

– Дела были, – произнёс он, глядя на языки пламени, а не на её лицо.

Лисица подошла ближе и, будто невзначай, провела пальцами по его плечу.

– Дела? – её голос был тихим, почти мурлыкающим. – А я думала, твои дела – это мы.

– Может, он завёл себе других друзей, – лениво сказал Лис, откинувшись на траву. – Крылатых… чёрных… Сова, ты ведь знаешь, о ком я?

Сова медленно повернула голову, её глаза в отблесках огня были пусты.

– Я знаю о многих, – ответила она, и Роме показалось, что эти слова были сказаны только для него.

Кабан фыркнул, громко разминая пальцы, будто собирался кого-то хватать.