Демократия в Америке

Они осознали необходимость того, чтобы кроме народа существовало известное количество властей, которые, не будучи от него независимыми, пользовались бы, однако, в своей сфере довольно значительной степенью свободы, чтобы, повинуясь постоянному направлению, даваемому большинством, они могли бороться с его случайными желаниями и не соглашаться на его опасные требования.

Они соединили всю исполнительную власть нации в одних руках; они дали президенту обширные преимущества и вооружили его правом veto, чтобы он мог противостоять попыткам захвата власти со стороны законодательного собрания.

Но, введя принцип переизбрания, они отчасти уничтожили сделанное ими. Они дали президенту большую власть и отняли у него желание ею пользоваться.

Не будучи вновь избираемым, президент не был бы независим от народа, потому что он все-таки нес ответственность перед ним, но благосклонность народа не была бы ему настолько необходима, чтобы для получения ее он должен был приноравливаться ко всем его желаниям.

Имея право быть переизбранным (и это особенно верно в наше время, когда общественная нравственность падает и великие личности исчезают), президент Соединенных Штатов является только послушным орудием в руках большинства. Он любит то, что нравится большинству, и ненавидит то, что ему ненавистно. Президент забегает вперед его желаний, предупреждает его жалобы, подчиняется малейшему выражению его воли; законодатели хотели бы, чтобы он руководил большинством, на деле он следует за ним.

Таким образом, чтобы не лишить государство возможности пользоваться талантами человека, они сделали эти таланты почти бесполезными; и чтобы сохранить за собой средство нужное в исключительных обстоятельствах, они подвергли страну риску ежедневной опасности.

О союзных судах[148]

Важное политическое значение судебной власти в Соединенных Штатах. Трудность рассмотрения этого предмета. Польза правосудия в государствах с федеративным устройством. Какими судами мог пользоваться Союз? Необходимость учреждения союзных судебных мест. Организация союзной юстиции. Верховный суд. Чем он отличается ото всех других известных нам судов

Я проанализировал законодательную и исполнительную власть Союза. Мне остается еще рассмотреть судебную власть.

Здесь я должен высказать читателю свои опасения.

Судебные учреждения имеют большое влияние на судьбу англо-американцев. Они занимают очень важное место в ряду собственно политических учреждений. С этой точки зрения они особенно заслуживают нашего внимания.

Но каким образом объяснить политическое действие американских судов, не входя в технические подробности относительно их устройства и форм; и как войти в эти подробности, не оттолкнув читателя сухостью подобного предмета? Как сохранить ясность, не переставая быть кратким?

Я не льщу себя надеждой, что мне удалось избежать этих различных опасностей. Простые читатели найдут, что я еще слишком многословен; законоведы сочтут меня чересчур кратким. Но это такое неудобство, которое вообще связано с моим предметом и с тем вопросом, о каком я говорю в настоящее время.

Главное затруднение состояло не в том, чтобы придумать, как устроить союзное управление, но как повиноваться его законам.

Вообще правительства имеют только два средства преодолеть сопротивление, оказываемое им управляемыми: физическую силу, которую они находят в себе самих, и моральную силу, которую им дают решения судов.

Правительство, которое только посредством военной силы могло бы заставить повиноваться своим законам, находилось бы очень близко к гибели. Вероятно, с ним произошло бы одно из двух: если бы оно было слабо и умеренно, то употребило бы силу только в последней крайности и пропустило бы незаметно множество частных случаев неповиновения; таким образом государство постепенно впало бы в анархию.

Если бы оно было смело и сильно, то ежедневно прибегало бы к насилию, и скоро бы оказалось, что оно превратилось в чистый военный деспотизм. Деятельность и бездеятельность его были бы одинаково гибельны для управляемых.

Важная задача правосудия заключается в том, чтобы поставить идею права на место идеи насилия, установить промежуточное звено между управлением и употреблением материальной силы.

Удивительно, какое большое значение в общественном мнении придается людьми вмешательству судебной власти. Сила этого мнения так велика, что она остается при судебной форме даже тогда, когда сущность уже исчезла; она напоминает призрак.

Моральная сила, которой облечены судьи, делает очень редким употребление физической силы, в большинстве случаев заменяя ее собой; если же наконец оказывается нужным, чтобы действовала последняя, то присоединяясь к ней, она удваивает ее могущество.

Союзное правительство должно более всякого другого стараться приобрести поддержку судебной власти, потому что по природе своей оно слабее и против него легче организовать сопротивление[149]. Если бы ему постоянно приходилось сразу же прибегать к употреблению силы, то оно бы не справилось со своей задачей.

Чтобы заставить граждан повиноваться законам или отражать нападки, предметом которых были бы эти законы, Союзу необходимо было содействие судов.

Но какими судами он должен был воспользоваться? В каждом штате уже была судебная власть, организованная внутри его. Следовало ли обратиться к этим судам? Или нужно было учредить особую союзную юстицию? Легко доказать, что Союз не мог применить для своих потребностей судебную власть, установленную в штатах.

Для безопасности каждого и для свободы всех важно, конечно, чтобы судебная власть была отделена от всех других, но для существования нации не менее необходимо, чтобы разные государственные власти имели бы одно происхождение, следовали одним принципам и действовали в одной сфере, чтобы они были соотносительны и однородны. Никому, я думаю, не приходило в голову поручить иностранным судам судить преступления, совершенные во Франции, чтобы иметь уверенность в беспристрастии судей.

По отношению к своему союзному правительству американцы составляют один народ, но в среде этого народа сохранились политические единицы, в некоторых пунктах зависящие от национального правительства, а во всех других независимые, имеющие свое особенное происхождение, собственные мнения и специальные способы действия. Поручить исполнение законов Союза судам, учрежденным этими политическими единицами, значило бы все равно что предоставить нацию иностранным судьям.

Мало того, каждый штат по отношению к Союзу – не только иностранное государство, но и постоянный противник, потому что чем более уменьшается верховная власть Союза, тем скорее усиливается верховная власть штатов.

Следовательно, поручая применение законов Союза судам отдельных штатов, отдали бы нацию в руки не только иностранных, но еще и пристрастных судей.

Суды отдельных штатов были не способны служить национальным целям не только по своему характеру, но и по своей многочисленности.

Уже во время составления союзной конституции в Соединенных Штатах было тринадцать безапелляционных судов. Теперь их насчитывается двадцать четыре. Возможно ли допустить существование государства, в котором основные законы могут быть изъясняемы и применяемы двадцатью четырьмя способами сразу? Подобная система столь же противна разуму, как и указаниям опыта.

Поэтому американские законодатели решили создать союзную судебную власть для применения союзных законов и для разрешения вопросов, затрагивавших общие интересы и определенных заранее.

Вся судебная власть Союза была сосредоточена в одном судебном учреждении, названном Верховным судом Соединенных Штатов, но, чтобы облегчить разрешение им дел, к нему были приданы низшие суды, в обязанность которых входило окончательное решение менее важных дел или решение в первой инстанции более важных споров. Члены Верховного суда не подлежали избранию ни народа, ни законодательного собрания. Их должен был назначать президент, выслушав мнения сената.

Чтобы они стали независимыми от всякой другой власти, их сделали пожизненными и установили, что содержание их, раз определенное, не подлежит контролю законодательного собрания[150].

Провозгласить в принципе установление союзной юстиции было довольно легко, но трудности тотчас являлись во множестве, как только приходилось определять круг ее ведомства.

Способ определения подсудности в союзных судах

Трудность определения компетенции различных судебных мест в государствах, имеющих форму союзов. Суды Американского Союза получили право самим определять свою подсудность. В чем этот порядок нарушает ту долю верховной власти, которую оставили за собой отдельные штаты. Верховные права штатов ограничиваются как законами, так и разъяснением их. Отдельные штаты подвергаются в силу этого опасности скорее кажущейся, чем действительной

Поскольку конституция Соединенных Штатов сопоставляла рядом две различные верховные власти, представляемые в отношении правосудия двумя родами различных судов, то как бы ни старались точно установить границы подсудности этих двух разрядов судов, все же нельзя было устранить возможности частых столкновений между ними. Но в таком случае кому должно было принадлежать право установления подсудности?

У народов, образующих единое политическое общество, когда между двумя судами возникает вопрос о подсудности, то разрешение его предоставляется обычно третьему суду, играющему роль посредника.

Это делается без затруднения, потому что у таких народов вопросы о судебной компетенции не находятся ни в какой связи с вопросом о верховных правах нации.

Но над высшим судом отдельного штата и высшим судом Соединенных Штатов невозможно было установить какое-нибудь судебное место, которое не было бы ни тем, ни другим.

По необходимости надо было дать одному из двух судов право решения в собственном деле, предоставив ему или принимать на себя разбор дела, подсудность которого оспаривалась, или отказываться от него. Такое право не могло быть предоставлено различным судам отдельных штатов; это значило бы, установив в теории верховное право Союза, фактически уничтожить его, так как право разъяснения конституции вскоре вернуло бы отдельным штатам ту долю независимости, которая была отнята у них в буквальном смысле самой конституцией.

Создавая союзный суд, имели в виду отнять у судов отдельных штатов право разрешения каждым из них на свой лад вопросов имеющих общенациональное значение, и таким образом получить однообразное юридическое учреждение для разъяснения союзных законов. Эта цель не достигалась бы, если бы судьи отдельных штатов, воздерживаясь от обсуждения процессов, подлежащих ведению союзных судов, могли бы, однако, судить их, признавая, что они не подлежат ведению этих судов.

Поэтому Верховный суд Соединенных Штатов был облечен правом разрешения всех вопросов о подсудности[151].

Это было самым серьезным ударом, нанесенным верховным правам штатов. Они таким образом были ограничены не только законами, но и разъяснением их, одной известной предельной чертой и другой неизвестной, одним точно определенным и другим произвольным правилом. Правда, конституцией установлены были определенные границы верховной власти Союза, но всякий раз, когда эта власть вступает в соперничество с верховной властью штатов, спор их решается союзным судом.

Впрочем, опасности, которыми подобный образ действий угрожал верховной власти штатов, не были в действительности так велики, как это казалось.

Дальше мы увидим, что в Америке реальная сила заключается скорее в местных правительствах, чем в правительстве Союза. Союзные судьи сознают относительную слабость той власти, от имени которой они действуют, и потому они скорее бывают склонны отказаться от права суждения в тех случаях, когда закон им предоставляет его, чем требовать его для себя незаконно.

Случаи различной юрисдикции

Характер процесса и личность – два основания юрисдикции союзных судов. Процессы, в которых судятся посланники. Союз. Отдельный штат. Кто их судит. Процессы, возникающие из законов Союза. Почему они судятся союзными судами. Процессы о неисполнении договоров, подлежащие суду союзной юстиции. Вытекающие из этого следствия

Найдя средство установить компетенцию союзных судов, законодатели Союза определили затем юридические признаки тех случаев, на которые оно должно было распространиться.

Было установлено, что есть такие процессы, которые могут слушаться только в союзном суде, независимо от предмета иска.

Затем было признано, что есть такие процессы, которые могут быть решены лишь в этих же судах.

Личность и содержание процесса сделались, следовательно, двумя основаниями, на которых строилось определение компетенции союзных судов.

Посланники представляют собой дружественные Союзу нации, во всем, что касается их, заинтересован, так сказать, весь Союз. Когда посланник является стороной в процессе, то последний становится делом благосостояния всей нации. Естественно, что решение по таким делам постановляется союзными судами.

Союз может иметь особые дела. В этом случае было бы не согласно ни с разумом, ни с обычаями всех народов обращаться к судебным местам, представляющим другую верховную власть, а не власть Союза. Только союзным судам должно принадлежать решение по таким делам.

Когда два частных лица, принадлежащих к двум различным штатам, ведут тяжбу друг с другом, то невозможно допустить, чтобы их судили судьи одного из двух штатов. Надежнее избрать такой суд, который не может возбудить против себя подозрения ни одной стороны, и таким представляется союзный суд.

Когда обе стороны процесса не отдельные личности, а целые штаты, то к мотиву, основанному на справедливости, присоединяется еще и политический мотив первостепенной важности. Здесь уже качество сторон дает национальное значение всем их процессам. Малейший спорный вопрос между двумя штатами представляет важное значение для спокойствия всего Союза[152].

Часто сущность процесса должна была послужить основанием для определения подсудности. Так, например, все вопросы, имеющие связь с морской торговлей, должны были подлежать разрешению союзных судов[153].

Причину этого легко указать: почти все эти вопросы входят в определение международного права. В этом смысле в них существенно заинтересован весь Союз по отношению к иностранцам. Сверх того, поскольку море не может быть включено в какой-нибудь судебный округ предпочтительно перед другим округом, то остается только одна общенациональная судебная власть, которая способна вести тяжбы, вытекающие из морской торговли.

Конституция соединила в одну категорию все процессы, которые по их существу должны подлежать ведению союзных судов.

Указываемое ею на этот счет правило очень просто, но оно одно заключает в себе целую обширную систему понятий и фактов.

Союзные суды должны разбирать все процессы, которые возникают из законов Соединенных Штатов.

Два примера пояснят мысль законодателя.

Конституция запрещает штатам издавать законы, касающиеся денежного обращения; один из штатов, несмотря на запрещение, издает подобный закон. Заинтересованные стороны отказываются повиноваться ему на том основании, что он противоречить конституции. В этом случае надо обращаться к союзному суду, потому что основание для иска взято из законов Соединенных Штатов.

Конгресс устанавливает ввозную пошлину. Возникают затруднения относительно взимания ее. Опять надо обращаться в союзный суд, потому что основание процесса заключается в разъяснении одного из законов Соединенных Штатов.

Правило это согласуется с основаниями, принятыми для союзной конституции.

Правда, Союз в том виде, как он был организован в 1789 году, имеет только ограниченную верховную власть, но при этом подразумевалось, что в этих пределах он представлял собой один народ[154]. В этом кругу он обладает верховной властью. Раз этот пункт будет установлен и принят, все остальное становится легко, потому что если признавать, что Соединенные Штаты в пределах установленных конституций образуют только один народ, то им и должны быть предоставлены права, принадлежащие всем народам.

Но с самого возникновения общества все согласны в том, что каждый народ имеет право судить через свои судебные учреждения вопросы, относящиеся к исполнению собственных его законов. На это отвечают: Союз находится в таком необыкновенном положении, что он только в отношении некоторых предметов образует народ; для всех же других он ничего не значит. Что же из этого следует? По крайней мере, относительно законов об этих предметах Союз имеет такие же права, какие могли бы быть предоставлены власти, обладающей полным суверенитетом. Сущность затруднения состоит в том, чтобы определить, какие это предметы. Раз этот вопрос будет разрешен (а мы видели выше, рассуждая о подсудности, как он был разрешен), то, собственно, не остается вопроса, поскольку было установлено, что данный процесс касается Союза, то есть входит в ту долю верховных прав, которая по конституции предоставлена была Союзу, то из этого следовало, что лишь союзный суд мог его разрешить.

Всякий раз, когда предъявляется спор против законов Соединенных Штатов или делается на них ссылка для защиты, следует обращаться к союзным судам.

Поэтому юрисдикция союзных судов то расширяется, то суживается, соответственно тому, как расширяются или суживаются верховные права Союза.

Мы видели, что главная цель законодателей 1789 года была разделить верховную власть на две различные части. В одну они передали управление всеми делами Союза, а в другую – заведывание специальными интересами определенных его частей.

Главной их заботой было вооружить союзное правительство достаточной властью, чтобы оно могло в своей сфере защищаться против захватов отдельных штатов.

Что же касается последних, то как общий принцип было признано, что в своей сфере они должны оставаться свободными. В ней центральное правительство не может ни направлять их, ни даже наблюдать за их поведением.

В главе о разделении властей мной было указано, что этот принцип не всегда соблюдался. Есть такие законы, которые не могут быть изданы отдельным штатом, хотя они касаются его одного.

Когда один из штатов Союза издает подобный закон, то граждане, считающие свои интересы нарушенными его применением, могут апеллировать к союзным судам.

Таким образом, юрисдикция союзных судов простирается не только на все процессы, имеющие источником законы Союза, но также и на те, которые возникают из законов отдельных штатов, изданных вопреки конституции.

Штатам запрещено издавать уголовные законы, имеющие обратное действие; человек, осужденный на основании закона такого рода, может апеллировать к союзной юстиции.

Конституцией запрещено также штатам издавать законы, которыми отменялись бы или изменялись права, приобретенные в силу контракта (impairing the obligations of contracts)[155].

Как только какое-нибудь частное лицо усматривает, что законом его штата нарушается одно из прав такого рода, оно может отказаться повиноваться ему и апеллировать к союзной юстиции[156].

Этим положением, мне кажется, верховное право штатов подвергается большему нарушению, чем от всего остального.

Права, предоставленные союзному правительству с очевидно национальными целями, определены ясно и легко понятны. Те же, которые косвенно даются ему той статьей, о какой сейчас было сказано, не бросаются в глаза и пределы их не разграничены точно. В самом деле есть множество политических законов, влияющих на существование договоров, которые таким образом могут подать повод к захвату лишней власти центральным правительством.

Формы судопроизводства в союзных судах

Естественная слабость юстиции в государствах с федеративным устройством. Усилия, которые должны делать законодатели, чтобы действию союзных судов подлежали только отдельные личности, а не целые штаты. Каким образом американцы достигли этого. Прямое действие союзных судов в отношении частных лиц. Косвенное давление на штаты, нарушающие законы Союза. Приговор союзной юстиции не отменяет местного закона, но делает его бессильным

Я изложил права союзных судов, не менее важно знать, какими способами они осуществляют их на деле.

Непреодолимая сила судебной власти в странах с нераздельной верховной властью происходит от того, что в них суды представляют всю нацию в борьбе с отдельной личностью, подвергшейся действию приговора. К понятию о праве присоединяется понятие о силе, поддерживающей это право.

Но в тех странах, где верховная власть разделена, не всегда бывает так. Там чаще всего правосудие имеет против себя не отдельное лицо, а часть нации. От этого ее сила, как моральная, так и материальная, ослабевает.

Вследствие этого в государствах с союзной формой правления правосудие естественно бывает слабее, а подсудимый сильнее.

В таких федеративных государствах законодатель должен постоянно стараться дать судебной власти такое же место, какое она занимает у народов, не установивших у себя разделения верховной власти; иными словами, его постоянные усилия должны быть направлены на то, чтобы союзная юстиция представляла собой нацию, а подсудимый являлся представителем частного интереса.

Всякое правительство, какова бы ни была его природа, должно влиять на управляемых, чтобы заставить их отдавать ему должное; оно обязано действовать против них, чтобы защищаться от их нападения.

Что касается прямого действия правительства на управляемых с целью заставить их повиноваться законам, то конституция Соединенных Штатов устроила дело так (и это было самым совершенным ее созданием), что союзные суды, действующие во имя этих законов, работают всегда только с отдельными лицами. Поскольку было провозглашено, что Союз в кругу, очерченном конституцией, составляет всего один народ, то из этого получалось, что правительство, созданное этой конституцией и действующее в ее пределах, облечено было всеми правами национального правительства, из которых главным было право обращать свои требования без всякого посредства к каждому отдельному гражданину. Когда, например, Союз устанавливал налог, то он должен был для его взимания обращаться не к штатам, а к каждому американскому гражданину, сообразно с его обложением. В свою очередь судебной власти Союза, на которую была возложена охрана выполнения этого закона, приходилось выносить приговор не против неповинующегося штата, а против плательщика. Как и судебная власть других народов, она имела перед собой только единичную личность.

Заметьте, что в этом случае Союз сам выбирал своего противника. Он выбрал слабого, естественно, что тот оказался побежденным.

Но затруднение увеличивается, когда Союз вместо нападения вынужден сам защищаться. Конституция признает за штатами право издания законов. Эти законы могут нарушать право Союза. В этом случае по необходимости приходится бороться с верховной властью штата, издавшего закон. Остается только из разных способов действия выбрать наименее опасный. Он заранее указан общими основаниями, изложенными мной раньше[157].

Понятно, что в предположенном мной случае Союз мог бы потребовать штат к союзному суду, который объявил бы данный закон уничтоженным; таков был бы естественный ход идей. Но подобным способом союзная юстиция очутилась бы лицом к лицу со штатом, чего именно желали избежать.

Американцы рассудили, что было почти невозможно, чтобы новый закон при своем применении не затронул какого-нибудь частного интереса.

На этом-то частном интересе и основываются авторы союзной конституции, ведя борьбу с вечной законодательной мерой, которой мог бы быть недоволен Союз. Ему-то они и оказывают покровительство.

Штат продает какой-нибудь компании земли; через год новый закон распоряжается иначе этими землями и тем нарушает статью конституции, которая запрещает изменять права, приобретенные по договору. Когда лицо, купившее землю на основании нового закона, является, чтобы вступить во владение, то хозяин, основывающий свои права на старом законе, предъявляет к нему иск в союзном суде и добивается признания его права недействительным. Таким образом, союзная юстиция приходит в столкновение с верховными правами штата, но она поражает их лишь косвенно и применительно к частному случаю. Закон страдает от нее в своих последствиях, а не в основаниях: он не уничтожается ею, но теряет силу.

Оставалось еще последнее предположение.

Каждый штат представлял собой корпорацию, имевшую отдельное существование и особые гражданские права; таким образом он мог искать и отвечать на суде; например, один штат мог предъявлять иск в суде против другого штата.

В данном случае для Союза речь шла уже не о том, чтобы возражать против местного закона, а чтобы рассудить процесс, в котором штат являлся стороной. Это был такой же процесс, как и всякий другой, только качество сторон было различно. Опасность, на которую было указано в начале этой главы, существует и здесь, но в этом случае ее уже нельзя избежать. Она неразрывно связана с самой сущностью союзных конституций, результатом которых всегда будет создание в среде нации частных лиц достаточно сильных для того, чтобы правосудие лишь с трудом могло действовать против них.