Наследие разбитых зеркал

Ань Ду почувствовала жгучую боль в груди – её узоры вспыхнули в унисон.

Лэй Цю раскрыл пасть – и из неё вырвались клинки.

Не металлические.

Из чистого лунного света.

Они пронеслись сквозь тени, разрезая их, как нож – бумагу.

Отражения вскрикнули – и рассыпались.

Но когда Ань Ду обернулась к Лэй Цю, он уже лежал на земле, дрожа.

Она прикоснулась к нему – и поняла.

Он не мог говорить.

Даже мысленно.

Запретная техника забрала временно его голос.

Метаморфоза.

Боль вернулась ночью.

Но не его.

Её.

Ань Ду проснулась от того, что её кожа горела. Она вскрикнула, схватившись за лицо – и почувствовала, как её пальцы меняются.

Когти.

Тонкие, острые, лисьи.

Она в панике подбежала к луже воды – и увидела.

Её глаза светились в темноте.

Золотые.

С вертикальными зрачками.

Как у…

– "Лэй Цю", – она попыталась позвать его, но голос звучал хрипло, почти как рычание.

Лис поднял голову, его уши дёрнулись.

Он не мог говорить, но его взгляд кричал яснее слов:

"Это из-за связи. Мы становимся ближе."

Ань Ду сжала кулаки – когти впились в ладони, но крови не было.

Только серебристый свет.

Зеркальный зал.

Они нашли его глубоко в долине, где даже воздух казался старым.

Комната из зеркал.

Каждое – искажало реальность.

Ань Ду подошла к первому:

В нём она стояла над телом Лэй Цю, её руки в крови, а глаза полные слёз.

Второе:

Она целовала его в человеческом облике, а вокруг них горел мир.

Третье:

Ничего. Пустота. Будто её никогда не существовало.

Лэй Цю ткнулся носом в её руку – он дрожал.

Она поняла.

Это было возможное будущее.

И тогда зеркала зашептали:

"Выбери… выбери… выбери…"

Ань Ду закрыла глаза – и увидела четвёртый вариант.

Тот, которого не было в зеркалах.

Она и Лэй Цю – как одно целое.

Свет и тень.

Человек и лис.

Душа, наконец цельная.

Пробуждение.

Очнулась она на полу, Лэй Цю вылизывал её лицо.

Её руки снова были человеческими, но узоры горели ярче.

Лис посмотрел на неё – и вдруг в его глазах мелькнуло что-то новое.

Понимание.

Он знал, что она видела.

И боялся этого.

Ань Ду прижала его к себе, чувствуя, как их сердца бьются в унисон.

– Мы найдём другой путь, – прошептала она.

Зеркала вокруг них рассмеялись.

Глава 27: Кровавые чернила

Пещера Забытых Свитков

Тропа вела их всё глубже в сердце Запретной долины, где воздух становился густым, как сироп, а деревья скрючивались в неестественных позах, будто застывшие в предсмертных муках.

Ань Ду шла первой, её пальцы непроизвольно теребили узоры на запястье – они пульсировали синхронно с шагами, будто вели её.

– Здесь, – её голос сорвался на шёпот.

Перед ними зиял вход в пещеру, обрамленный древними костями, сложенными в виде девятихвостого лиса. Глазницы черепов светились тусклым синим светом.

Лэй Цю прижал уши, его нос сморщился от запаха – ржавой крови и ладана.

«Он здесь» – мысль пробилась сквозь молчание, слабая, как эхо.

Ань Ду вдохнула и переступила порог.

Свиток Проклятой Правды.

Внутри пещера расширялась, образуя круглый зал.

Сотни свитков висели в воздухе, привязанные невидимыми нитями, каждый – в шкуре разного зверя.

Но один притягивал взгляд.

Свиток в лисьей шкуре, но не серебристой – рыжей.

– Это…

«Мой» – его мысленный голос дрогнул.

Ань Ду протянула руку – и свиток сам упал в её ладони.

Кожа на нём была тёплой, как живая.

Когда она развернула его, первая строка воспламенилась:

"Ритуал Воссоединения Разделённой Души"

Чернила шевельнулись, складываясь в новые слова:

"Прочти меня – но знай: каждая страница требует платы."

Цена Памяти.

Первая страница:

"Чтобы обрести целое, надо потерять часть себя."

Лэй Цю ткнулся носом в пергамент – и первое воспоминание вспыхнуло в воздухе:

Маленький лисёнок (он, ещё с двумя здоровыми глазами) играет под дождём с другими детьми клана.

Запах мокрой земли.

Звук смеха.

Тёплые лапы матери на загривке…

Картинка рассосалась, как дым.

Лэй Цю вздрогнул – он больше не помнил этого.

Ань Ду сжала его шерсть:

– Стой! Не надо!

Но свиток перелистнулся сам.

Вторая страница:

"Истина – это боль, которую нельзя забыть."

На этот раз всплыло:

Юный Цю Лунь впервые держит меч из лунного света, его отец улыбается…

Исчезло.

Лэй Цю заскулил, его лапы затряслись.

«Я… не помню его лица…»

Ань Ду закрыла глаза, но свиток продолжал читать себя.

Лик Истинного Врага.

Третья страница обагрилась чёрной кровью:

"Ты думаешь, что знаешь врага?"

В воздухе проявился Бинь Лян – но не учитель, не отражение.

Настоящий.

Его грудь была распорота, а вместо сердца – чёрный цветок, пульсирующий в такт словам:

"Я всего лишь сосуд. Он голоден. Он хочет вас обоих."

За его спиной поднялась тень – огромная, с рогами, как у оленя, и глазами на ладонях.

Теневой Коготь.

Древний Бог, пожиратель душ.

Свиток зашипел, чернила сложились в новое послание:

"Он разделяет, чтобы проглотить. Ваша связь – его пиршество."

Страшный Выбор.

Последняя страница была пуста.

Пока Ань Ду не коснулась её.

Кровь выступила на её пальцах, вписав финальную правду:

"Чтобы победить – одно должно исчезнуть."

"Память или Сила."

"Человек или Лис."

"Ань Ду или Лэй Цю."

Свиток схлопнулся, обжигая ей руки.

Лэй Цю смотрел на неё, его глаза (один золотой, другой – с вертикальным зрачком) были полны ужаса.

Он понял.

И она тоже.

Клятва в Темноте.

Ань Ду прижала свиток к груди, её голос звучал чужим:

– Нет.

Лэй Цю наклонил голову.

«Нет?»

– Мы найдём третий путь.

«Его нет» – его мысль обожгла.

– Тогда создадим.

Она разорвала последнюю страницу – и пещера взвыла.

Кости входа заскрежетали, свитки вспыхнули синим пламенем.

Лэй Цю вцепился зубами в её рукав – "Бежим!"

Когда они вырвались наружу, за спиной рухнул вход в пещеру.

Но свиток остался с ними.

Горячий.

Живой.

Голодный.

Глава 28: Логово Теневого Когтя

 Дорога из Искаженных Снов

Тропа к Пещере Зеркал не была обычным путем.

Земля под ногами дышала, вздымаясь и опадая, как грудь спящего зверя. Воздух переливался, словно нагретый над огнем, а деревья… деревья росли корнями вверх, их ветви впивались в землю, как когти.

Ань Ду шла, сжимая в руке свиток, который теперь жёг ей кожу. Лэй Цю шёл рядом, но его силуэт мерцал – то лис, то тень человека, то снова лис.

– Ты… – она хотела спросить, как он себя чувствует, но время сжалось вокруг её слов, заставив их звучать медленно, растянуто: "Тыыы… в поряяядкее?"

Лэй Цю повернул голову, и она увидела —

Его левый глаз (человеческий, с вертикальным зрачком) наползал на золотой, поглощая его.

«Держись за меня» – его мысленный голос был хриплым, как скрип не смазанных дверей.

Она протянула руку, касаясь его шерсти – и мир перевернулся.

Зал Забытых Душ

Они очутились в круглом зале, стены которого были сплошными зеркалами.

Но это не были простые отражения.

В каждом металась девушка – с узорами, как у Ань Ду.

Одна царапала стекло, её рот кривился в беззвучном крике.

Другая плакала, её слёзы застывали в воздухе бриллиантами.

Третья… третья была Ань Ду.

Точнее, её отражение – но с пустыми глазницами и распоротой грудью, где цвёл чёрный цветок.

– Это… – Ань Ду шагнула назад, натыкаясь на Лэй Цю.

«Они были до тебя» – его мысль обожгла. «Не смотри.»

Но она не могла отвести взгляд.

Её двойник в зеркале улыбнулась и приложила палец к губам:

"Тсссс… Ты следующая."

Кукольный Мастер.

Зеркала вдруг раздвинулись, открывая центр зала.

Там стоял Бинь Лян.

Нет.

Висел.

Его тело было пронзено десятками серебряных нитей, которые тянулись к потолку, где колыхалось нечто – огромное, многоугольное, с глазами на каждом изгибе.

Теневой Коготь.

Бинь Лян поднял голову – и его лицо сползло, как размокшая глина, обнажая…

Пустоту.

Из дыры полились слова:

"Он моя лучшая марионетка. Но не единственная."

Стены зашевелились, и из зеркал вышли —

Другие Бинь Ляны.

Учителя.

Советники.

Отцы.

Все с одинаковыми пустыми лицами, все с нитями в спине.

"Каждому нужен свой укротитель душ" – засмеялось существо на потолке.

Лэй Цю зарычал, его шерсть вспыхнула серебром, но свет был слаб, как последний вздох.

Последнее Предупреждение.

Ань Ду прижалась к Лэй Цю, её пальцы впились в его шерсть.

«Слушай» – его мысль проникла в неё, горячая и отчаянная. «Ты должна убить меня здесь. В Пещере. Пока он не…»

Она отпрянула:

– Нет!

«Если ты не сделаешь это – он получит нас обоих. И станет сильнее.»

Лэй Цю посмотрел на неё – и вдруг его образ дрогнул, став на миг человеком:

Серебристые волосы.

Глаза – один золотой, другой с вертикальным зрачком.

Шрамы там, где у неё узоры.

И тогда она поняла —

Он показывал ей себя.

Настоящего.

В последний раз.

Выбор.

Зеркала зашептали:

"Решай…"

"Решай…"

"Решай…"

Ань Ду сжала кулаки, её узоры вспыхнули ослепительно.

– Нет.

Она вырвала из-за пазухи свиток, который теперь кровоточил по краям.

– Я выбираю третий путь.

И бросила его в центр зала, прямо к ногам Бинь Ляна.

Свиток вспыхнул, и первые строки загорелись:

"Ритуал Разрушения Печатей"

Теневой Коготь взревел, зеркала затрещали, а Лэй Цю…

Лэй Цю посмотрел на неё с чем-то, что было страшнее страха.

С надеждой.

Глава 29: Последний закат

Флэшбэк

Огонь перед бурей

Закатное солнце висело над долиной, как расплавленный янтарь, окрашивая скалы в кровавые тона. Ань Ду сидела у костра, наблюдая, как языки пламени пожирают сухие ветви, издавая тихие потрескивающие звуки – будто кто-то шепчет на забытом языке.

Лэй Цю лежал напротив, его шерсть отливала медью в свете огня. Он не спал – золотой глаз внимательно следил за каждым её движением.

Они молчали.

Не потому, что нечего было сказать.

А потому, что слова казались слишком хрупкими для того, что ждало их завтра.

Мысли, ставшие голосом.

Ань Ду протянула руку через костёр.

"Ты боишься?"

Мысль проскользнула легко, как всегда, но на этот раз она наполнила пространство между ними чем-то тёплым и тяжёлым одновременно.

Лис медленно моргнул.

"Я забыл, что такое страх. Но я помню его вкус – медный, как кровь на языке."

Пламя костра дёрнулось, осветив на мгновение его морду – она казалась почти человеческой в этом свете, черты мягкими и усталыми.

"Я помню, как боялся в тот день, когда нас разделили."

Картина всплыла в её сознании без приглашения:

Молодой Цю Лунь на коленях перед алтарём, его серебристые волосы слипаются от крови. Дрожащие руки, сжимающие меч. Глаза, полные слёз, когда лезвие вонзается в его собственную грудь…

Ань Ду резко дёрнулась, образ рассыпался.

– Зачем ты показал мне это?

Лэй Цю поднял голову, его взгляд был невыносимо прямым.

"Чтобы ты знала, кого убиваешь завтра."

Дар воспоминаний.

Ночь опустилась над долиной, когда Лэй Цю тронул её лапу носом.

"Есть кое-что, что я должен отдать тебе."

Он закрыл глаза, и вдруг её сознание заполнил поток образов:

Ребёнок, впервые превращающийся в лиса – восторг и ужас смешались воедино.

Юноша, получающий своё первое имя – гордость, распирающая грудь.

Молодой воин, танцующий с клинками из лунного света – свобода движения, лёгкость бытия.

Запахи – дождь на траве, горький чай отца, сладость первых спелых персиков.

Ощущения – вес меча в руке, мягкость шерсти младшей сестры, тепло солнечных лучей на лице…

Ань Ду задохнулась, когда поток остановился. На её щеках блестели слёзы.

– Ты… ты отдаёшь мне свои последние человеческие воспоминания?

Лис медленно кивнул.

"Чтобы, когда настанет время… ты узнала меня."

Светящиеся печати.

Боль пришла внезапно – как раскалённый нож между рёбер.

Ань Ду вскрикнула, хватаясь за грудь. Её узоры вспыхнули ослепительным серебристым светом, освещая всю поляну.

Лэй Цю вскочил на ноги, его шерсть встала дыбом.

Это было предзнаменование.

Печати держались последние часы.

Она с трудом перевела дыхание, глядя на свои руки – свет под кожей пульсировал в такт ударам сердца.

– Сколько у нас времени?

Лис опустил голову.

"До рассвета."

Тишина повисла между ними, тяжёлая и густая.

Последняя ночь.

Они лежали рядом, спиной к спине, разделённые лишь несколькими сантиметрами – но это расстояние казалось пропастью.

Ань Ду смотрела на звёзды, пытаясь запомнить их расположение.

"Если я…" она начала мысленно, но не закончила.

Лэй Цю ответил, хотя она не задала вопрос:

"Я найду тебя. В следующей жизни. В следующем мире. В любом обличье."

Его мысль была тёплой, как шерсть у её спины.

Ань Ду перевернулась и обняла его, зарывшись лицом в его шерсть. Она не сказала, что тоже будет искать. Что запомнит запах его шерсти, звук его мысленного голоса, ощущение его присутствия.

Вместо этого она просто держала его, пока ночь медленно уступала место рассвету.

Когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Лэй Цю поднял голову.

"Пора."

Ань Ду кивнула, вставая. Её узоры горели теперь постоянно, слабее, но неумолимо.

Она посмотрела на лиса, на его единственный золотой глаз, на шрамы под шерстью, которые теперь знала так же хорошо, как свои собственные узоры.

– Завтра один из нас умрёт.

Но в её голосе не было страха – только обещание.

И когда они пошли навстречу своей судьбе, земля под их ногами дрожала, будто в страхе перед тем, что должно было произойти.

Глава 30: Жертва в пещере (финальная битва)

Часть первая: Вход в ловушку

Тени сгущались по мере их приближения к Пещере Зеркал. Ань Ду почувствовала, как узоры на её коже начали пульсировать в такт шагам, будто предупреждая об опасности. Лэй Цю шёл впереди, его девятихвостая тень неестественно изгибалась по стенам, принимая то человеческие, то звериные очертания. Его голос прозвучал в её сознании, странно чёткий:

"Он ждёт нас в самом сердце. Там, где разбились все, кто был до тебя."

"Он знает, что мы идём," – прошептала Ань Ду, ощущая знакомый металлический привкус во рту.

Лис лишь кивнул, его вертикальный зрачок сузился до тонкой чёрной линии.

"Это не важно. Сегодня всё заканчивается."

Когда они пересекли порог пещеры, воздух дрогнул. Тысячи зеркальных поверхностей вспыхнули одновременно, отражая их образы в бесконечной перспективе. Но что-то было не так – отражения двигались на долю секунды позже, а некоторые… некоторые вели себя совершенно самостоятельно.

Часть вторая: Игра отражений

Первое зеркало треснуло с громким хлопком. Из трещины выползло отражение Ань Ду, но его глаза были пустыми, как у куклы.

Голоса из прошлого:

Шёпот первых жертв: "Он голоден… Он вечен…"

Эхо воспоминаний Лэй Цю: "Я не смог защитить их тогда…"

Физическое искажение пространства:

Пол под ногами то становился желеобразным, то превращался в острые осколки. Воздух густел до состояния жидкости.

"Ты думала, сможешь убежать от себя?" – зашипело создание, его голос звучал как скрип разбитого стекла.

Лэй Цю бросился вперёд, но его когти прошли сквозь призрачный образ. В тот же миг десятки других зеркал раскололись, выпуская всё новых двойников. Они окружили Ань Ду, их пальцы с острыми как бритва ногтями тянулись к её узорам.

"Они хотят твоих воспоминаний," – проревел Лэй Цю, разрывая одного двойника за другим. Но на место каждого уничтоженного появлялось два новых.

Часть третья: Появление Бинь Ляна

Воздух в пещере сгустился, и вдруг все отражения замерли одновременно. Затем они разом поклонились, расступаясь перед высокой фигурой, выходящей из самых глубин зеркального лабиринта.

Бинь Лян. Его рот был зашит теми же серебряными нитями, что связывали Ань Ду. Лицо постоянно менялось, показывая всех его жертв. Но когда он заговорил, слова звучали из каждого осколка, из каждого отражения:

"Я лишь сосуд. Но ты… ты ключ к его освобождению"

Показывает Ань Ду её истинное предназначение – быть проводником для Теневого Когтя

Лэй Цю зарычал, его человеческие пальцы уже превращались в когти. "Не слушай его! Это всё ложь!"

Ловушка для Лэй Цю:

Зеркала начинают втягивать его сущность. Его шерсть серебрится, затем чернеет. Глаза становятся полностью чёрными.

"Печать должна быть разрушена. Ты держишь его здесь, Ань Ду. разве не видишь?"

Часть четвёртая: Битва с прошлым

Зеркала ожили, показывая сцены из прошлого. Ань Ду увидела себя маленькой девочкой, дрожащей в клетке. Увидела Лэй Цю – тогда ещё человека – с окровавленным мечом, падающего на колени. Увидела, как Бинь Лян, её первый учитель, спокойно наблюдает за этим, его лицо не выражает ничего.

"Ты помнишь, что было дальше?" – прошептали отражения. "Помнишь, как он выбрал смерть вместо тебя?"

Часть пятая: Выбор и жертва

Момент прозрения:

Ань Ду видит нити, связывающие её узоры с Лэй Цю. Понимает – их связь была не случайной, а частью ритуала.

Последний дар:

Лэй Цю передаёт ей все оставшиеся воспоминания. Включая то, что скрывал – её собственное происхождение.

Когда Ань Ду уже была готова сдаться, глаза Лэй Цю встретились с её взглядом, и в них она прочитала решение, от которого сжалось сердце.

"Нет…" – успела прошептать она.

Но было уже поздно. Лэй Цю ударил себя когтями в грудь, и его тело вспыхнуло ослепительным серебряным светом. Шерсть опала, обнажив на мгновение его человеческий облик – высокого мужчину с серебристыми волосами и шрамами вместо узоров.

"Беги!" – крикнул он, толкая её к выходу.

И тогда он начал растворяться.

Часть шестая: Жертва

Его тело распадалось на частицы света. Серебристые капли – его слёзы. Чёрные лепестки – его боль. Пепел – всё, что осталось от его имени в этом мире.

Ань Ду бросилась вперёд, пытаясь схватить хотя бы часть его, но её пальцы проходили сквозь исчезающую форму.

"Ищи меня…" – донёсся до неё шёпот. "В утренней росе… В тени деревьев… В своём собственном сердце…"

Часть седьмая: Последний поцелуй

Когда от Лэй Цю осталась лишь слабая дымка, Ань Ду сумела поймать его исчезающую руку. Их губы встретились в последнем поцелуе, и на мгновение он снова стал реальным – тёплым, живым, тем самым надменным лисом, который когда-то назвал её "глупой".

Затем ветер унёс последние частицы его существа.

Эпилог: Начало поисков

Когда Ань Ду выбралась из пещеры, первый луч солнца упал на её лицо. Она подняла руку – и увидела, как на коже, там где раньше были узоры, теперь остались лишь бледные шрамы. Но что-то изменилось…

Теперь она:

Видела следы Лэй Цю в узорах инея на утренней траве.

Чувствовала его присутствие в своём собственном дыхании.

Слышала его смех в шелесте листьев.

А когда она вернулась в школу, то нашла:

– треснувшую маску Бинь Ляна,

– дневник с последней записью: "Она выбрала его. Значит, война только начинается."

Ань Ду взяла дневник, и чернила на последней странице вдруг ожили, превратившись в карту. Где-то далеко прозвучал знакомый смех.

Она улыбнулась. Поиски только начинались.

Том 2: Девять печатей вечного возвращения

Глава 1: Девушка с Лисьей Судьбой

Исцеление первой деревни.

Стеклянная лихорадка.

Деревня Хэйлю спала беспокойным сном, когда Ань Ду переступила её границу. Воздух здесь был густым, словно пропитанным испарениями больного тела – сладковато-гнилостным, с металлическим привкусом страха.

Старый дровосек Чжан сидел на пороге своей лачуги, его сухие пальцы бессознательно перебирали костяные четки. Увидев странницу, он втянул воздух со свистом:

– Ты… ты из них? Из тех, кто носит на коже письмена духов?

Его взгляд скользнул по серебристым шрамам на её шее – причудливым узорам, напоминающим застывшие молнии. Ань Ду не ответила. Ответ был в дрожащих руках старика, в том, как его глаза бегали от её лица к запертым дверям соседних домов.

"Они" лежали в полумраке глинобитных хижин – дети с кожей, истончившейся до прозрачности. Сквозь их грудные клетки, будто через мутное стекло, можно было разглядеть, как чёрные нити пульсируют в такт дыханию, сплетаясь в узлы вокруг маленьких сердец.

Ритуал очищения.

В хижине ткача Ли Ань Ду склонилась над его восьмилетней дочерью. Девочка дышала поверхностно, её веки были так тонки, что сквозь них просвечивали капилляры.

– Сначала они стали видеть сны, – шёпотом объяснила мать, обмахивая ребёнка пучком засохших трав. – О чёрных зеркалах и серебристом звере. Потом… – её голос сорвался, – потом кожа стала меняться.

Ань Ду провела пальцами по запястью девочки. Под кожей что-то дрогнуло – нить дернулась, как паук, почуявший угрозу. В капле крови, выступившей в месте прикосновения, мелькнул отблеск – пара золотистых глаз, знакомых до боли.

Ночью, когда деревня погрузилась в тревожный сон, Ань Ду развела костёр на заброшенном гумне. Пламя касалось ее шрамов, окрашивая их в кровавые тона.

– Тьма к тьме, – прошептала она, проводя лезвием по старому рубцу на запястье.

Кровь не просто текла – она светилась фосфоресцирующим серебром, как расплавленный лунный камень. Нити в груди ребёнка (она принесла девочку сюда, завернув в одеяло) зашевелились, потянулись к источнику света.

Боль была всепоглощающей. Казалось, кто-то выдёргивает её жилы через крошечный разрез. Когда последняя нить выскользнула из груди ребёнка и растворилась в её собственной крови, Ань Ду рухнула на землю, чувствуя, как что-то чужое шевелится под её кожей.

Девочка открыла глаза – теперь совершенно обычные, карие, без следов болезни.

– Во сне, – прошептала она, – дядя с грустными глазами сказал, что ты придёшь. Он… он пах дождём и чем-то горьким.

Отражение в крови.

Семь ночей подряд Ань Ду повторяла ритуал. Семь детей вернулись к жизни. На восьмое утро, когда она черпала воду из колодца, её руки дрожали так сильно, что ковш выскользнул из пальцев.

В луже у её ног кровь из потрескавшихся шрамов растеклась причудливым узором. И тогда отражение зашевелилось.

Это было её лицо, но…

Глаза – вертикальные зрачки в золотистой радужке.

Зубы – слишком острые, как у хищника.

На лбу – иероглиф, который она не знала, но тело помнило – он горел, как раскалённое железо.

– Кто ты? – прошептала Ань Ду.

Отражение усмехнулось, обнажая клыки: