ИСТИНА

– Не делай этого, Пенни! Пожалуйста, подожди! – В моем голосе звучит настоящее отчаяние. – Смотри, пожарные убирают лестницу! Видишь? Они не причинят тебе вреда. Пенни, пожалуйста, не…

Кровь бешено стучит в висках. Пенни по-прежнему сидит на краю, сжимая и разжимая пальцы. Боковым зрением я наблюдаю, как медленно поднимаются и опускаются её темные, длинные ресницы. Наверняка, сердце девочки колотится, как у пойманной птицы, но ей каким-то чудом удается сохранять внешнее спокойствие.

– Как думаешь, Пенни, если бы ты была птицей, куда бы ты хотела улететь? В какую страну?

Она смотрит вниз, погруженная в размышления. Затем обхватывает колени, пытаясь согреться. Это первый хороший знак.

– Я бы хотела стать орлицей, – внезапно отвечает Пенни.

Второй хороший знак.

– Почему?

–У неё размах крыльев больше двух метров. Свободная, хищная, самая сильная и крупная в мире птица.

– Верно. Не хотела бы я стать твоей добычей.

– Правильно. Не рекомендую, доктор «как вас там». Орел может высматривать добычу часами.

– Я доктор Стелла Пирс. Если бы ты решила поохотиться на своё окружение, кто стал бы первым? Прыщавая зануда из класса? Или сосед по парте, который обычно тот ещё придурок?

– Родители.

– Почему?

– Хватит с меня тех мучений, которыми они меня подвергают, каждый раз уговаривая пройти курс химиотерапии. Я сыта по горло всем, доктор Стелла Пирс!

Пенни можно понять. Немногие методы лечения имеют столь ужасные побочные эффекты, как химиотерапия. Тошнота, слабость, запоры, низкий уровень железа и сильнейшая усталость могут сломить любого взрослого, что уж говорить о ребёнке.

– Что говорит доктор Спектр?

– Говорит, что опухоль, возможно, скоро начнет уменьшаться. Пока она не прогрессирует, и это, типа, большая победа! Вы слышали когда-нибудь подобный бред?

–Но ведь прогноз положительный, Пенни. Разве нет?

Она тихо смеётся.

– Врачи и раньше мне так говорили. На самом деле они просто преследуют рак по всему телу, а он не исчезает. Всегда находит, где спрятаться. Ловко маскируется. Никто никогда не говорит о выздоровлении, только о ремиссии. Иногда со мной даже не разговаривают. Доктор Спектр просто перешептывается с моими родителями о чем-то. Мама и папа думают, что я боюсь умереть, но это не так. Если бы они только увидели других детей здесь… У меня хотя бы была жизнь длиной в пятнадцать лет, а некоторые не доживают и до пяти. Я не боюсь смерти, Стелла… Или как вас там?

– Доктор Пирс. Но можешь звать меня Стелла. Сколько сеансов химии тебе осталось, Пенни?

– Около восьми. Потом нужно будет подождать и посмотреть. Меня не беспокоят выпадающие волосы, внешний вид, ломкие ногти. Нет, меня это ни капли не волнует! Я просто устала жить, доктор Пирс. Просто устала...

Пенни разворачивается ко мне лицом. С одной стороны, мне стало легче – между нами завязался диалог. С другой, стало страшнее. Теперь Пенни сидит спиной к пропасти, и сорваться от внезапного порыва ветра проще простого. Несмотря на то, что я психолог, психотерапевт и просто высококвалифицированный специалист в своей области, мне дико страшно. Я не хочу, чтобы на моих глазах погибал ребёнок. Если Пенни прыгнет с крыши, это будет преследовать меня всю жизнь. Все, включая её родителей, обвинят меня в смерти подростка. Будут искать массу причин, почему я не смогла уговорить её или почему не кинулась вслед, когда она падала. Людям сразу понадобится козёл отпущения. А я – идеальный кандидат!

– Пенни, послушай меня, – стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и убедительно. – Я понимаю, что сейчас тебе кажется, будто это единственный выход. Но давай поговорим. Расскажи, что на самом деле случилось? Я здесь, чтобы выслушать тебя, понять и помочь. Детка, не делай того, о чём потом будут горько сожалеть твои родители. Пойми, как бы тебе ни казалось абсурдным, но они любят тебя. Все химиотерапии, лекарства, реабилитации – всё это ради того, чтобы сохранить тебе жизнь, Пенни. Поверь, ни один, даже самый «отбитый» родитель, не желает своему ребёнку смерти.

В её глазах плещется отчаяние, смешанное со страхом. Сейчас любое неосторожное слово, любое резкое движение могут подтолкнуть её к краю. Пенни достаточно разжать пальцы, отпустить карниз и наклониться назад, и она стремительно полетит вниз. Я стараюсь сохранять визуальный контакт, но не впиваться в неё взглядом, не давить. Нужно показать, что я не враг, что я здесь, чтобы помочь, а не заставить.

– Я прекрасно понимаю, что ты, возможно, не доверяешь мне. Мы ведь видимся впервые. Но поверь, я искренне хочу тебе помочь, Пенни. В жизни бывают моменты, когда кажется, что выхода нет, но это не так. Всегда есть возможность что-то изменить, найти другое решение.

Медленно делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, но сохраняя достаточно пространства, чтобы она не почувствовала угрозы.

– Могу представить, как тебе сейчас тяжело. Но я уверена, что ты сильнее, чем думаешь. Мы вместе сможем найти способ справиться с ситуацией. Просто дай мне шанс. Позволь помочь.

В моей голове проносятся сотни техник, приёмов, слов, которые я должна сказать. В сложившейся ситуации главное – быть честной и искренней.

Я замираю, ожидая ответа Пенни. Ветер усиливается, безжалостно треплет наши волосы. Я промёрзла до костей, меня трясёт мелкой дрожью, и, скорее всего, завтра я слягу с простудой. Сердце колотится в груди, как бешеное. Я готова к любому развитию событий. Главное, чтобы Пенни осталась жива.

В наступившей тишине я слышу, как стучат зубы Пенни.

– Если химия не сработает, родители хотят, чтобы врачи назначили мне другой курс. Они не оставят меня в покое! Понимаете? Даже если я их попрошу, они будут настаивать на своём. А я просто хочу, чтобы они оставили меня в покое. Если мне суждено умереть в пятнадцать, так тому и быть, доктор Пирс!

– Ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения, Пенни. Попробуй сказать родителям о своих желаниях. Я не уверена, что химиотерапию стоит прекращать, если у тебя намечается прогресс, но перерыв ты сделать можешь. Думаю, даже доктор Спектр не будет против дать тебе небольшую передышку. Я готова переговорить с твоими родителями в твоём присутствии. Так ты убедишься, что они тебя не обманут.

Пенни качает головой, и я вижу слёзы, стоящие у неё на глазах. Она пытается остановить их, но они просачиваются сквозь густые ресницы, и Пенни вытирает их рукой.

– Есть ли кто-то, с кем ты хотела бы поговорить по душам?

– Мне нравится одна медсестра. Она очень добра ко мне. Её зовут Бэк.

– Прекрасно! Почему бы нам не зайти внутрь, чтобы мы могли поговорить? Я больше не могу здесь находиться. Мне кажется, даже мои кишки уже вывернулись от порывов ветра. Не знаю как ты, Пенни, а я бы не отказалась от горячей кружечки какао и круассана. Как тебе идея?

Она молчит, и я вижу, как опускаются её плечи. Пенни снова погружается в свои размышления.

– У меня есть племянница, ей восемь лет, – говорю я, пытаясь удержать внимание Пенни. На самом деле я нагло лгу. Никакой племянницы у меня нет. – Я помню, когда ей было три года, мы были в парке, и я качала её на качелях. Она сказала: «Знаешь, тётя Стелла, если ты крепко-крепко зажмуришь глаза, дойдёшь до десяти, то, когда откроешь их, увидишь мир в новых красках». Хорошая идея, да? Но это, неправда.

–Почему нет? – уточняет Пенни, в её голосе проскальзывает недоверие.

– Потому что даже если мир заиграет новыми красками, это будет иллюзия, – отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но уверенно. – Но разве это плохо временно погрузиться в иллюзию, если она приносит облегчение? Что тебя останавливает от того, чтобы попробовать, Пенни?

– У меня неоперабельная опухоль головного мозга, доктор Пирс, – её голос становится глуше, наполненным смирением. – Вы ведь знаете.

– Да. Я знаю.

Мне интересно, кажутся ли ей мои слова такими же бессмысленными, как и мне. Но Пенни прерывает мои мысли.

– Вы врач?

– Да. Психотерапевт.

– И они, правда, думают, что мне нужно пообщаться с психотерапевтом? Я отдаю себе отчет в своих действиях, доктор Пирс. Без обид.

– Я просто пришла поговорить с тобой, а не ставить диагноз, Пенни.

– Тогда скажите, почему я должна добровольно уйти отсюда слушая вас?

– Потому что здесь холодно и опасно. Я видела людей, которые падали с этой самой крыши. Пойдем внутрь. Давай согреемся.

Пенни бросает взгляд через плечо, вниз. Внизу – вереница машин скорой помощи, пожарных, полицейских и телевизионных фургонов.

Я замираю. Внешне мне необходимо сохранять невозмутимость и спокойствие. Не могу судить о своём выражении лица, но внутри меня бушует полнейшая паника. Пенни – не мой ребёнок, но меня мутит от одной мысли: что, если бы оказалась на месте её родителей?

– Вы обещаете поговорить с мамой и папой? – спрашивает она, разворачиваясь обратно, её голос дрожит.

– Конечно,– моё «конечно» звучит на удивление твёрдо.

Она пытается встать, но её ноги затекли и онемели.

– Пенни, оставайся на месте. Я сейчас подойду к тебе.

Сама удивлена тому, как смело прозвучали мои слова.

Нет, я не забыла о ремне безопасности. Я просто уверена, что никто не подумал о том, чтобы его пристегнуть!

Пока я аккуратными шагами продвигаюсь к Пенни, моя голова полна отчаянных образов того, что может произойти.

Несмотря на неподвижность Пенни, я вижу перемену во взгляде. Ещё недавно она была готова прыгнуть с крыши без тени сомнения. Сейчас она хочет жить, и высота под ней кажется бесконечной пропастью. Я вижу, как Пенни сильнее вцепляется пальцами в водосточный желоб.

Всего пара метров отделяют меня от Пенни. Её лицо стало совсем бледным, и даже дрожь прекратилась. Плотно прижавшись спиной к кирпичной стене дымоходной трубы, я вытягиваю ногу вперёд и протягиваю руку.

Пенни смотрит на мою руку, затем медленно тянется ко мне. Я ухватываю её за запястье и тяну к себе, обхватывая за тонкую талию. Кожа Пенни ледяная.

Отстегнув переднюю, часть ремня безопасности, я удлиняю стропы, обматываю их вокруг живота Пенни, продеваю обратно в пряжку. Теперь мы связаны. Её шерстяная шапка касается моей щеки.

– Что мне делать? – спрашивает она сорвавшимся голосом.

– Молись, чтобы другой конец был к чему-нибудь… надёжно привязан.

ГЛАВА 3

Прошла неделя с того рокового дня, когда я спасла Пенни. Сегодня пятница, и каждый миг приближает долгожданные выходные. Сегодняшнее утро – мой маленький островок спокойствия перед бурей семейных уик-эндов. Мама, как всегда, преуспела в искусстве выноса мозга, упрекая меня в чрезмерной занятости и игнорировании родительской любви.

Я паркую машину у здания больницы, выхожу на улицу, и прохладный осенний воздух касается моего лица. Внезапно, резкий звук автомобильного сигнала заставляет меня обернуться. У самой кромки тротуара останавливается черный спорткар – «Ауди». За рулем сидит доктор Луис Бишеп, который заприметив меня, элегантно приветственно машет рукой в перчатке от «Луи Виттон». Луис, с его ухоженной внешностью, скорее напоминает мажористого адвоката, чем анестезиолога.

Он выходит из своего шикарного авто с нарочитым шармом, ставит машину на сигнализацию и направляется ко мне.

– Привет, Стелла!

– Луис? Ты меня так напугал! Не боишься штрафа за неправильную парковку?

– У меня есть волшебная отмазка, – отвечает он с самодовольной улыбкой, указывая на медицинское удостоверение под лобовым стеклом. – Незаменимая вещь в неотложных случаях.

Луис облокачивается на капот моей машины, его отбеленные зубы сияют в улыбке. Темно-каштановые волосы слегка растрепались от ветра, а в глазах пляшут озорные искры. Луис – воплощение спокойствия и уверенности, и это утро не стало исключением. Таким людям, кажется, никогда не приходится сталкиваться с обыденными проблемами. И, признаюсь, меня такой расклад бесит.

Его беззаботность заразительна, но одновременно выводит из равновесия. Я полчаса искала место для парковки, а Луис может бросить свою тачку где угодно, отделавшись медицинской «отмазкой». Уверена, никакой неотложной ситуации и в помине нет. Он просто хочет меня удивить, заставить почувствовать себя… как обычно, простушкой на его фоне.

– Прости, не хотел напугать, – произносит он, приближаясь. – Просто увидел тебя и не смог удержаться, чтобы не поздороваться. Как ты, Стелла?

– Все хорошо, спасибо. Собираюсь навестить родителей на выходных. А ты как?

–Отлично! – его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем следовало бы.– У меня, кстати, тоже грандиозные планы на уик-энд. Собираюсь пойти в горы, подышать свежим воздухом, зависнуть с палаткой, варить глинтвейн на костре и жарить пойманную рыбу.

Внезапно я чувствую легкое смущение. Луис мой коллега, приятный и профессиональный врач. Но сейчас, стоя на улице, под открытым осенним небом, он показался мне совершенно другим. В его взгляде промелькнуло что-то новое, заставившее моё сердце биться быстрее. Луис весьма нарциссичная фигура и не секрет, что он неравно дышит ко всем симпатичным девушкам. Между нами давно сложились дружеские отношения. Но сегодня мне кажется, что Луис пытается заигрывать со мной.

– О, нет, горные походы точно не мой формат! – отмахиваюсь я рукой.

– Почему?

– Не любительница природы. Я предпочитаю комфорт и уют. Книга и горячий чай – вот мои идеальные выходные!

Луис усмехается, и в его усмешке есть что-то дразнящее. Он что, пытается меня соблазнить? Значит, мне точно не показалось.

– Что ж, каждому своё, Стелла. Но поверь, горный воздух творит чудеса! Он отлично прочищает голову и дарит ощущение свободы. Может, когда-нибудь рискнёшь? Могу взять тебя с собой. Без проблем. Сама убедишься, что природа сотворит с твоим духовным миром.

Я пожимаю плечами, стараясь скрыть образовавшуюся неловкость. Да, вроде бы мы ведем непринужденный диалог, но он отчетливо смахивает на флирт со стороны Луиса.

– Вряд ли. Но спасибо за приглашение.

Очередная неловкая пауза повисает в воздухе. Я чувствую, как мои щеки начинают гореть. Луис смотрит на меня с непонятным интересом, и мне становится трудно дышать.

Вдруг, он протягивает руку и убирает с моего лица упавшую прядь волос.

– Тебе идёт осень, Стелла, – шепчет Луис, делая шаг ближе, и его пальцы на мгновение задерживаются на моей щеке.

Моё сердце колотится с бешеной скоростью. Мир вокруг на секунду замедляется, и остаются только мы, в опьяняющем осеннем воздухе, полном невысказанных желаний.

– Луис, я не думаю, что нам следует пересекать профессиональные границы.

Я отступаю на шаг.

–Ты советуешь как психотерапевт или как женщина?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я растеряна, не могу подобрать слов. Горло пересохло, я сглотнула, пытаясь восстановить самообладание. Если бы я думала как женщина, мы бы определенно уже кувыркались в его машине на заднем сиденье.

–И как психотерапевт, и как женщина,– наконец отвечаю, стараясь говорить как можно ровнее. – Мы оба знаем, это заведомо неправильный путь. Личная жизнь и работа для врачей несовместимы. А вариант «быстро перепихнуться в подсобке» – тоже не мой формат. Извини, если разрушила твои иллюзии.

Луис усмехается, и в его глазах мелькает разочарование. Он медленно убирает руку.

– Возможно, ты права. Но иногда правила созданы для того, чтобы их нарушать, Стелла. Иначе, скучно жить.

Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоить, бешено колотящееся сердце. Слова Луиса звучат провокационно и будоражат моё богатое воображение. Однако я должна оставаться рациональной и сдержанной. Слишком много поставлено на карту, чтобы поддаться мимолетному влечению.

– Нарушать правила можно, когда речь идёт о выборе ресторана или фильма на вечер, а не о серьёзных вещах, которые могут повлиять на нашу карьеру и репутацию. Подумай об этом на досуге, Луис.

Он смотрит на меня, и я вижу, как в его взгляде борются желание и понимание. Наконец, Луис кивает, признавая мою правоту.

–Хорошо, Стелла. Я тебя понял. Правда, не могу обещать, что моя симпатия к тебе изменится по щелчку пальцев. Извини, так уж устроены мужчины.

Я улыбаюсь, чувствуя облегчение.

– Спасибо за понимание. Теперь мне пора, я опаздываю.

– Без проблем. Меня тоже ждет операционная. Я сегодня заступил на сутки.

Луис смотрит на меня, и я вижу в его глазах вызов. Часть меня хочет поддаться порыву страсти, забыть обо всем и просто отдаться моменту. Но другая часть, более ответственная, предостерегает от очередного необдуманного, безбашенного шага. Мне прекрасно известно: если мы пересечем эту черту, пути назад не будет. А я не уверена, готова ли к таким последствиям. Я всегда держала дистанцию на работе, избегая любых намеков на романтические отношения.

В прошлом у меня уже случился горький опыт отношений с врачом-травматологом. Его звали Стефан, и мы познакомились в больнице, сразу после того, как я устроилась туда после ординатуры, лечащим врачом. О боже, что за безумное время было! Мы оба молоды, ненасытны и похотливы.

Стефан был высоким парнем, с атлетическим телосложением, пронзительным взглядом серых глаз и очаровательной харизмой. Он источал уверенность, которая притягивала меня, как магнит. В операционной он работал безупречно, хладнокровно и собранно, а вне стен больницы, становился горячим и страстным любовником. Наш роман развивался стремительно: в перерывах между многочасовыми сменами, в пустых кабинетах и на крыше больницы под покровом ночи. Мы были опьянены друг другом, диким желанием и ощущением, что весь мир принадлежит только нам.

Мне прекрасно было известно, как Стефан пользовался популярностью у медсестер и пациенток, но я наивно полагала, что я – особенная, что Стефан видит во мне того, чего не видят другие мужчины. Как же я ошиблась. Сказка стара как мир, но я в неё долго верила.

Думаю, всему вина детские сказки, которые мы зачитываем до дыр с самого детства. Ведь в сказке образ принца идеален. Разве принц изменяет кому-то? Нет. В финале любой сказки есть единственная фраза: «И жили они долго и счастливо!». Вот примерно на этом и строился мой мир преданной любви к Стефану. Да, согласна, я полная идиотка. Но мы все учимся на своих ошибках.

Со временем очарование Стефана начало тускнеть в моих глазах, обнажая эгоцентризм и потребность во всеобщем внимании. Он флиртовал с другими женщинами, не стесняясь, прямо у меня на глазах, оправдываясь тем, что «просто поддерживает беседу». Наши совместные ночи стали реже, а разговоры короче. Стефан становился более отстраненным и раздражительным, винил меня в своих неудачах и частенько критиковал мою работу.

Однажды я случайно увидела его в ресторане. С молодой медсестрой. Они держались за руки и смеялись, а потом он Стефан долго и страстно поцеловал её. Так, как целовал раньше только меня, когда мы познакомились. В тот момент многое прояснилось в моей наивной голове. Мой мир в одночасье рухнул. Разочарование обрушилось, как тонна кирпичей. Разрушился карточный домик наивных представлений, оставляя после себя лишь пепел и горький осадок. Я чувствовала себя обманутой не только Стефаном, но и самой жизнью, которая так жестоко развеяла волшебные «единорожьи» фантазии. Казалось, весь мир сговорился против меня, подсунув фальшивого героя вместо обещанного сказочного принца!

Каждый шаг Стефана, каждое его слово, каждое прикосновение теперь видится мне насквозь фальшивым, выверенным жестом, направленным на то, чтобы очаровать очередную жертву. Мучительно прокручиваю в памяти наши разговоры, ища хоть искру, хоть намек на его предательство, но нахожу только подтверждение собственной слепоте. Как я могла быть настолько наивной? Как не увидела очевидного?

Но, быть может, самое болезненное – это осознание того, что я позволила себе стать настолько уязвимой? Я открыла Стефану сердце, доверила свои мечты и надежды, а он просто растоптал их, не задумываясь о последствиях. Возможно, это и есть настоящая любовь – тот риск, на который мы идём, зная, что можем быть обмануты, преданы, растоптаны.

На следующий день, после сцены в кафе, мы расстались. Я без раздумий собрала вещи и ушла. Было больно, обидно, унизительно. Но я знала, что должна разорвать эту нить. Стефан никогда не любил меня так, как я его. Я стала для него очередной добычей, ещё одной победой в бесконечной гонке за признанием. Я устала от боли, разочарований, фальшивых пустых обещаний. Я захотела выстроить свой собственный мир, где нет места принцам и сказкам, где буду только я и мои правила. Мир, где я смогу быть счастливой, не ожидая чуда, без страха быть обманутой, где я буду сама себе королева. Просто я. Этот опыт научил меня многому. Прежде всего, ценить себя.

***

Мы вместе с Луисом двинулись в сторону больницы. Солнце поднялось над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Больница, возвышающаяся впереди, напоминала огромного, слегка зловещего монстра, поглощающего наши жизни, силы, мечты.

Мы идем, молча, каждый погружен в свои мысли. Луис, с его спокойным, уверенным взглядом, наверняка просчитывает ход предстоящей операции, представляет каждое движение и реакцию человеческого организма на дозу наркоза. Я же, наоборот, пытаюсь сосредоточиться на предстоящем дне, на том, чтобы быть максимально чуткой и внимательной к пациентам, каждому из которых предстоит поделиться со мной частью своей боли.

Опередив меня на лестнице, Луис распахивает входную дверь.

– Кстати, Стелла, я видел тебя вчера по телевизору. Ты теперь суперзвезда! Спасаешь жизни подросткам, рискуя собственной. Меня бы на крышу ни за что не затащили, даже если бы там был целый класс детей.

– Звезды гаснут быстро, Луис, – отвечаю, пожимая плечами. – Сегодня меня покажут, а завтра забудут. Важнее то, что произошло там, на крыше. И то, что та девочка сейчас в безопасности.

Мы входим в холл больницы, где кипит жизнь. Санитары катят каталки, врачи спешат по коридорам, из кабинетов доносятся приглушенные голоса пациентов. Ощущение монстра, поглощающего жизнь, усиливается.

– Я уверена, Луис, ты бы…

– Слушай, забыл рассказать про прошлые выходные. Я ездил на охоту с друзьями. Представляешь, мне удалось подстрелить утку!

– Ты охотишься на уток?

–Неважно,– отмахивается он. – Так, баловство.

Консьерж дергает рычаг, открывая бронированную дверь, и мы входим в служебный лифт. Луис внимательно разглядывает себя в зеркале, стряхивая несуществующую перхоть с плеча своего дорогого, но помятого костюма. С его фигурой полный порядок, и я быстро отгоняю мысли о том, как бы он выглядел без пиджака.

–Все ещё возишься с… безумными пациентами? – спрашивает он, чтобы разрядить напряженную атмосферу в лифте.

Ненавижу замкнутые пространства, особенно, когда рядом такой привлекательный мужчина.

– Ага. Провожу консультации, оказываю медикаментозное лечение, назначаю терапевтические сессии.

– А, вот как это теперь называется! – расхохотался Луис и похлопал себя по карманам. – Как тебе здесь платят, Стелла? Больше, чем на прежнем месте работы?

Луис никогда бы не поверил, что для меня важен не столько уровень оплаты, сколько результат, достигаемый пациентами.

– Не обижают. Хватает на жизнь.

Он замолкает и краснеет. Я едва сдерживаю смех.

– Луис, тебе не понять моего увлечения психологией, как и мне твоего – анестезией.

–Ох, ну это другое дело. По крайней мере, я работаю с адекватными людьми. А ты – с психами!

– Неправда. Не все мои пациенты – психи.

Лифт, наконец-то останавливается. Мы выходим, проходим по длинному коридору, каждую минуту приветствуя коллег, потом сворачиваем за угол, и Луис бросает взгляд в мою приёмную. Там сидит мужчина, преклонного возраста, крепко сжимая в руке трость.

– Не понимаю, как ты можешь этим заниматься? – тихо проговаривает Луис.

– Чем заниматься?

– Бесконечно слушать их.

– Так я понимаю, в чем их проблема, после того, как поговорю с ними.

– К чему сложности? Выпиши антидепрессанты и отправь домой.

Знакомый запах антисептика и лекарств окутывает меня. Звуки кашля, стонов, шагов сливаются в единый больничный гул. Луис не верит, что в душевных болезнях есть психологический или социальный компонент. Он утверждает, что их природа исключительно физиологическая, а значит, они излечимы с помощью лекарств. Главное – подобрать правильную комбинацию.

– Слушать людей теперь считается старомодным. Истинная, правда. Пациенты ждут, что я выпишу им волшебные пилюли, которые мгновенно решат их проблемы. Когда я говорю, что хочу просто поговорить, они выглядят разочарованными.

– Ладно, Стелла, оставляю тебя на растерзание пациентов.

Луис поднимает правую руку и прощается, оставляя меня возле кабинета. Когда я вхожу, Дейзи уже щебечет на месте. Сегодня она ярко одета. На ней платье цвета фуксии, которое кричит о своей цене, и туфли на шпильках, которые, уверена, неудобные, но чертовски эффектно выглядят. Я усмехаюсь. Дейзи любит моду, и я восхищаюсь её смелостью. Ведь путь к хорошей карьере для Дейзи лежит через удачный брак. А для этого ей необходимо охмурить какого-нибудь врача.