Правило распада

Он был разрушителем в прямом смысле, ведь его способностью был распад. Он мог, как и Кардиас, заставить то, что он хочет, рассыпаться в мелкую чёрную пыль. Это была одна из древнейших и мощнейших магических сил и те, кто обладал ей и развивал её, могли в конечном счете истреблять города. Вряд ли он в свои двадцать четыре мог бы это сделать, но те, кто мог, были практически непобедимы.

Когда я открыла глаза, я заметила, с каким любопытством смотрит на меня Беллами.

– Я сгорю с твоей силой, – едва лишь смогла выдавить из себя я. Он крепко держал наши руки, не давая мне вырваться и заставляя почувствовать то, насколько неконтролируемой была его способность.

– Ну, пока не сгорела, это уже плюс? Как думаешь? Не то чтобы мне есть до тебя дело, – он усмехнулся, а его голубые глаза блеснули какой-то новой эмоцией. – Может, у тебя получится ещё и взорвать камень? Какой-нибудь маленький.

– Я не… я не могу это контролировать! – Мои пальцы горели ледяным огнем, и я чувствовала, как чуждая, разрушительная энергия рвётся наружу, угрожая разорвать меня изнутри. Это было в тысячи раз сильнее, чем всё, что я когда-либо заимствовала. Не сила, а самая настоящая стихия.

– Никто не просит контролировать, – его голос звучал приглушённо, будто сквозь толщу воды. Его хватка на моем запястье была единственным якорем в этом бушующем хаосе. – Направь. Выпусти. Вон в тот валун.

Он кивнул на огромный серый камень, наполовину вросший в землю неподалеку. Мысль о том, чтобы выпустить эту адскую мощь, была одновременно пугающей и… соблазнительной.

Исчадие ада. Это про него и его силу.

– Я… – Я зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться не на удержании силы, а на её высвобождении. Это противоречило всем инстинктам. Я ощутила, как по моей руке, всё ещё сцепленной с его, пробегают мурашки. Кожа под его пальцами стала мертвенно-бледной.

– Давай же, Прескотт! – Его голос прозвучал резко, почти зло. – Или ты и правда просто пустое место?

Его слова сработали как удар хлыста. Я вскрикнула от ярости и отчаяния и… отпустила.

Не было ни взрыва, ни грома. Камень, к слову, другой, гораздо меньше, а не тот, что он мне показал, просто перестал существовать. На его месте осталась лишь идеально круглая воронка в земле, края которой были гладкими, будто отполированными, и легкое облачко чёрной пыли, медленно оседающее на траву.

Наступила тишина. Абсолютная, оглушительная тишина.

Он отпустил меня, и волна истощения и боли ударила по мне с такой силой, что ноги подкосились. Я рухнула бы на землю, но Арчи поймал меня. Его руки обхватили мою талию, удерживая в вертикальном положении. Его тело было твёрдым и неожиданно тёплым на фоне леденящего холода, исходящего от меня.

Я тяжело дышала, уткнувшись лицом в его грудь, чувствуя, как всё внутри дрожит и ноет. От его силы не осталось и следа, лишь жуткая, выворачивающая наизнанку пустота.

– Ну, вот, – его голос прозвучал прямо над моим ухом, и в нём послышалась странная, удовлетворённая нотка. – А ты говорила, что не можешь.

Я отшатнулась, едва стоя на ногах, и посмотрела на него. Его лицо было задумчивым, а в глазах плясали те самые холодные искры, но теперь в них читалось вперемешку с презрением одобрение.

– Что… что это было? – прошептала я, не в силах поверить в произошедшее.

– Демонстрация потенциала. Так называется этот курс или твоя несмышлёная голова забыла? – он окончательно отпустил меня, и я едва удержала равновесие. – Моя сила в твоих руках. Жалких, плохо обученных руках. И ты смогла направить её. Не идеально, неконтролируемо, но смогла.

Он подошёл к краю небольшой воронки и задумчиво посмотрел на неё. Я глупо пялилась на него, даже не представляя, как он вообще справляется с тем, что живёт в нем.

– Пять человек с такой же силой, как у тебя, пробовали её заимствовать, – проговорил Арчи. – Они взорвались. Но они не учились в академии, их не избирал Кардиас. Может, это сыграло роль?

Ох. Зная это, он всё равно заставил меня это сделать. Он знал, что я могу умереть, но всё равно настоял на том, чтобы я заимствовала. Чёртов ублюдок.

– Вопрос лишь в том, сможешь ли ты это повторить.

– Я не хочу это повторять.

Я не хочу умирать. Я не хочу чувствовать это ещё раз в себе.

– Твоё «хочу» или «не хочу» здесь ничего не решает, Прескотт. Решает только твоя способность выживать. А чтобы выжить… тебе придётся научиться не просто заимствовать. Тебе придется научиться брать и выдерживать, прежде чем вернуть владельцу. В этом твоё жалкое предназначение. Нравится тебе это или нет.

Он стал идти по направлению ко мне, чтобы, я знала, пройти мимо и уйти, ведь мы закончили.

– Почему она прошла через меня? Я восемь лет как учусь ставить заслоны, но ей было наплевать на все мои попытки, – я обхватила себя руками. Арчи замер и медленно развернулся в мою сторону.

– Ты мне задаёшь этот вопрос? Может, проблема в тебе, и твои усилия были недостаточны?

– Это твоя сила, тебе должно быть виднее, – парировала я, ощущая, как тошнота подкатывает к горлу.

– Ее сложно контролировать, Прескотт, разве ты не поняла? Твои мелкие заслоны ей по зубам, – Беллами усмехнулся.

– Как ты с ней живешь? – едва различимо поинтересовалась я. Меня все еще трясло и норовило вырвать, но я сдерживала себя, чтобы не делать это при нем. Шатен нахмурился, явно озадаченный моим вопросом.

– Ты бы поняла, если бы у тебя было что-то похожее. Возможно, я бы даже поделился ответом на твой вопрос. Но раз нет, то я могу спокойно послать тебя за некорректные вопросы, – нарочито сладким тоном проворковал Беллами. Я вспыхнула от возмущения, смотря на его удаляющуюся спину.

– Придурок, – тихо фыркнула я и затем показала ему в спину средний палец. Он чуть не убил меня и даже и не думал извиняться.

– Знаешь, я позабочусь о том, чтобы на завтрашних спаррингах тебе попался кто-то, кто вправит тебе мозги за твой острый язык, – я опустила палец прежде, чем его самодовольное изящество обернулось.

– Там всё решает жребий, и ты не можешь…

– Не говори мне, что я чего-то не могу после того, что ты прочувствовала, – на его губах расцвела широкая и абсолютно бесчеловечная улыбка.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну с ледяным комом ужаса в животе. Его угроза не была пустой бравадой. После того, что произошло, я не сомневалась ни на секунду – он найдет способ подстроить жребий, если захочет. Он сделает так, чтобы мой первый бой стал последним.

Тошнота накатила с новой силой. Я прислонилась к холодному камню и глубоко задышала, пытаясь прогнать слабость и страх. Руки продолжали дрожать, а в висках стучало.

А затем я едва успела собрать волосы и меня вырвало моим завтраком. И не один раз.

***

Мама часто рассказывала мне о её времени в академии, и я, до попадания сюда, была склонна верить тому, что это лучшее время в моей жизни. Я была склонна доверять её рассказам, однако пока вообще не сталкивалась ни с чем из того, о чем она говорила. Она утверждала, что я заведу себе здесь самых преданных и могущественных друзей, но у меня была пока только Фло, а остальные склонны были обходить меня стороной из-за того, что я была хуже их. Да, в мире магии всё, как ни странно, держалось на магии. Слабость здесь вовсе не почитали, а презирали. Здесь заключились магические союзы – чем сильнее у магов способности, тем только лучше. Так что, мы с Хейл в данный момент времени скорее были отбросами общества. Однако я была уверена в том, что как только она разовьёт свою силу на достаточном уровне, она оставит меня. Все оставляли. Кроме Десмонда и мамы.

Мама также частенько говорила, что это время, когда тебя обучают в академии, похоже на сказку. Снова промах.

«Твои наставники станут твоим лучшим проводником в мир твоих сил» – снова грёбаный промах. Мой наставник пытался убить меня. И конкретно из-за этого пункта я разозлилась больше всего, поэтому на эмоциях я пошла искать Винсента. Я готова была даже умолять Эдриса забрать меня к себе, если тот позволит. Но оставаться с Беллами было сродни самоубийству.

После того как я приняла душ и пришла в себя (меня всё ещё трясло, как осиновый лист), я отправилась на поиски Кеннета. В академии сегодня был заслуженный выходной для всех курсов, и именно этот выходной испортил мне Арчи своей выходкой.

Фло даже не пыталась спрашивать, что произошло, она лишь открывала и закрывала рот, подтянув под себя подушку. Я вышла из комнаты и молнией пронеслась по коридорам, пытаясь обнаружить светловолосого хоть где-то. Предполагала, что он, вероятно, в крыле старшекурсников, но туда нам пока было запрещено заходить.

Хотя, какая, к чёрту, разница запрещено или нет, если в итоге Арчи любит наказывать меня за всё, что угодно. Если он меня заметит, думаю, после сегодняшнего я справлюсь со всем, что этот идиот для меня приготовит.

Я выжидала в тени на лестнице, следя за тем, как девушки скрываются в своих комнатах, а затем прошла вглубь коридора и осмотрелась. Никого и ничего. Только я собиралась сбежать отсюда, как на лестнице меня поймали за руку, и это был не кто иной, как тот, кого я и искала.

– Тебе нельзя здесь находиться, – Винсент насмешливо приподнял брови, оглядывая мой разъяренный вид. С нашего «занятия» с Арчи прошло уже два часа, но я не сумела совладать с эмоциями и успокоиться.

– Я знаю, я искала тебя, – торопливо проговорила я. Он прошелся по мне скептическим взглядом, а затем завел меня в какой-то угол, затем в еще один, и мы оказались на балконе башни.

С чего я вообще решила, что Винсент – самый адекватный из этой троицы? Может, он прямо сейчас скинет меня с балкона?

– Если Арч обнаружит тебя здесь…

– Мистер «я раздроблю тебя руку» меня накажет, я знаю, – я фыркнула, и Винсент пустил тихий смешок. – То есть, ты не будешь ему говорить о том, что видел меня здесь?

– В зависимости от того, что ты собираешься мне сказать, Прескотт, – голубые глаза с интересом оглядывали меня. Я была наконец в своей привычной одежде, а не в форме в виде черных брюк и черной футболки с гербом крыла, так как сегодня это было разрешено. Винсент тоже был в синих джинсах и бежевой толстовке, чем даже походил на нормального обычного человека.

– Забери меня к себе в отряд, – на выдохе произнесла я.

– Нет.

– Пожалуйста? – Я умоляюще посмотрела на парня, стараясь держать себя в руках и не закричать от отчаяния.

– Что у вас случилось? Десять дней ты вполне нормально функционировала в его отряде.

Я должна была помнить, что Кеннет был другом Беллами, когда шла сюда. Я должна была помнить, что эти трое постоянно были вместе, где бы то ни было, и он не стал бы так просто соглашаться. Я совершила глупую ошибку, как и всегда. Я ведь даже ни разу не разговаривала с Винсентом раньше, с чего вдруг решила, что этот человек – нормальный?

– Он пытался меня убить, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Он заставил меня заимствовать свою силу.

– И ты не умерла, – все насмешливые нотки исчезли с его лица, сменившись настороженностью. – Это хороший знак.

– Ох, серьезно? – Я обхватила себя руками, снова чувствуя тот леденящий ужас, ту всепоглощающую пустоту.

– Послушай, Элеонор, – тон светловолосого смягчился, и мне даже показалось, словно он жалеет меня. Он помнит мое имя, а не только фамилию, это уже плюс, не так ли? Может, он все же изменит свое решение. – Методы Арчи иногда бывают слишком жестокими, это факт, но вряд ли он хотел тебя убить, все же он мог и остановиться, если бы почувствовал, что ты не выдерживаешь. Он никого не жалеет, но потом ты скажешь ему за это спасибо.

– Но он сказал, что другие пять человек взорвались, значит, тогда он не почувствовал и…

– Он почувствовал, но те маги настаивали. Ты же не думаешь, что в нашем мире всё так просто, – Винсент неопределенно пожал плечами. Его слова немного успокоили меня и в то же время насторожили.

– Значит, ты не заберешь меня к себе? – предприняла еще одну попытку я.

– Как только списки утверждены, мы не имеем права что-то менять, – размыто ответил мне Кеннет. – Если будет совсем невмоготу, ты можешь попробовать обратиться к мистеру Каэлу, тогда соберётся совет и, возможно, лишь возможно, что тебя отдадут мне или Эдрису. Но из-за этого все будут считать тебя слабачкой.

– О, я поняла. Все и так считают меня слабачкой. Так что нет, спасибо, – я рвано выдохнула. – Это путь прямиком в ад.

– Предположительно, – Винсент мягко улыбнулся. – Советую тебе просто быть с ним поосторожней.

– Спасибо за совет, – я выдавила из себя натянутую улыбку. Так себе совет, если честно. – Ты не расскажешь ему, что я была здесь и просила тебя об этом?

– Я тебя не видел здесь, – парень отвёл от меня глаза. – Выйдешь с балкона и два поворота налево, спуск, и ты окажешься на улице.

– Спасибо, – в этот раз искренне проговорила я. – Ты мне нравишься гораздо больше, чем Беллами.

– Это бы задело его эго, – Винсент зарылся пальцами в свои светлые волосы и зажмурил один глаз из-за яркого солнца.

– Он бы справился, – пробормотала я, а затем юркнула за дверь, собираясь поскорее уйти отсюда.

Весь вечер после ужина мы провели с Фло сначала в библиотеке, а затем в зале. Я немного успокоилась и пришла в себя после слов Кеннета, что всё же Арчи не собирался убивать меня (это всё ещё не факт), и старалась не думать о том, кто попадется мне завтра. Хейл переживала гораздо больше моего, что было видно по её дёрганым движениям и нервному постукиванию ногой, когда мы читали книги. Она была на измене, и я старалась не донимать её вопросами. Я и так помогала ей, чем только могла. Возможно, это было эгоистично, но на поддерживающие разговоры я не была настроена. Я знала: если ей попадется парень, она проиграет; если ей попадется такая, как я, она тоже проиграет. Это было неизбежно. Надеялась, что я тоже смогу выдержать, кто бы мне ни достался.

Глава 5

«Дорогая Эль, близится твой первый бой. Мама всегда дралась лучше, чем я, так что я знаю, что она научила тебя всему, что знает сама. Помни, что выносливость, быстрота и ловкость гораздо важнее, чем просто сила в мышцах. Первый спарринг проходит без использования магических способностей, поэтому постарайся обрести опору в себе и не полагайся ни на что магическое. Никогда не бойся крови и увечий – это самое легкое, что ждёт тебя в нашем мире».

Ох, знал бы ты, отец, что и полагаться то не на что.

Первый бой не был чем-то важным, я бы сказала, что это была бесполезная демонстрация физической силы. Но нельзя было отрицать того, что это прекрасное «до», чтобы было куда стремиться дальше.

Сердце колотилось где-то в горле, выбивая ритм, похожий на похоронный марш. Я стояла в зале, сжимая и разжимая ладони в попытках прогнать дрожь. По всему помещению стоял гул голосов – смех, ободряющие крики, злые возгласы. Здесь собрались все желающие со всех курсов.

Меня радовало во всем этом только одно: сводом законов было запрещено убивать мага на первом бою в академии. На этом примерно всё.

Я наблюдала, как маги выбивают дурь из друг друга, содрогалась, но даже и не думала в сторону своей прежней жизни. Даже после вчерашнего эксперимента Беллами надо мной я не горела желанием возвращаться домой и жить жизнь, которая была похожа на жалкое существование и утопание в море жалости к себе.

Каждое имя, что не было моим, приносило короткое, жгучее облегчение. Я искала в толпе Флоренс. Она поймала мой взгляд и сделала ободряющий жест, но её лицо было бледным, и она уже заранее готовилась к проигрышу.

Винсент, Эдрис и Арчи наблюдали за боями с особенным вниманием. Складывалось впечатление, словно им абсолютно наплевать на то, что происходит, но взглядов от своих подопечных, сражающихся на матах, они не отводили.

Когда Кэрол, однокурсница наших наставников, стала объявлять новую пару, моё сердце зашлось ещё сильнее. Я уже знала, что из её уст прозвучит моё имя.

– Элеонор Прескотт и Райли Вандервуд.

Это было похоже на то, что все-таки Беллами не вмешивался в жребий.

Тихий смешок пронёсся по залу. Я медленно прошла в сторону матов, чувствуя, как десятки глаз впиваются в меня. На противоположной стороне уже ждал Райли. Высокий, жилистый, с насмешливой ухмылкой на некрасивом, но выразительном лице. Он из отряда Эдриса. Один из тех, кто особенно усердно меня травил.

– Эй, Прескотт, – позвал меня Арчи, и я остановилась, метнув на него самый враждебный взгляд из всех имеющихся в моём арсенале. – Если ты проиграешь, попортишь мне статистку, а я не хочу платить за этих двух придурков в баре, так что, будь добра: постарайся.

Эдрис поджал губы, стараясь не рассмеяться, Винсент лишь приподнял брови, и на его губах заиграла едва сдерживаемая улыбка. Беллами же был как всегда непоколебим и стоял, скрестив руки, со скучающим видом. Значит, они все втроем поспорили, чей отряд выиграет. Прекрасно.

Я была в курсе глупой традиции на тему того, что в конце первых поединков проходит голосование за самый зрелищный. Тот, кто выигрывал и в бою, и в голосовании, удостаивался чести пойти со старшими в бар. Это был единственный выход из академии до первого испытания, а значит, многие стремились заполучить такую возможность.

Сначала меня обуяло желание проиграть ему назло, но гадское выражение лица Райли быстро привело меня в чувства.

– Ну что, готова поиграть? – бросил мне достаточно громко Вандервуд, и несколько человек захихикали. – Готова показать, насколько ты никчемна?

Никчемна. Никчемна. Никчемна. Все так любят повторять мне это.

Я проигнорировала его, заняв боевую стойку. Колени полусогнуты, вес равномерно распределен. Выносливость, быстрота, ловкость – слова отца всплыли в памяти сами собой.

Райли не стал тянуть. Он ринулся на меня сразу, как голодный зверь, его кулак понёсся в мою голову со стремительной скоростью. Я успела отскочить, понимая, что это только начало.

– Бегаешь хорошо, – язвительно бросил он, меняя стойку. – Наверное, много тренировалась, убегая от тех, кому твой папаша насолил?

Я бы соврала, если бы сказала, что его слова не наносили мне моральный урон. Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Сделала выпад, пытаясь ударить его в корпус, но он легко парировал и ответил резким ударом в рёбра.

Боль пронзила бок, заставив меня резко выдохнуть. Я отступила, пытаясь отдышаться.

– Что, слабовато? – Он насмешливо покачал головой, медленно двигаясь в мою сторону.

– Если ты высунешь голову из задницы, то поймешь, что тебе отрабатывать и отрабатывать свои удары, – процедила я сквозь зубы, ощущая злость и ненависть, разливающиеся по всему моему телу. Люди вокруг одобрительно засвистели на мой выпад, им явно нравилось это представление, но они не прекращали ждать, когда я наконец сломаюсь и он сумеет хорошо поколотить меня.

Райли мои слова разозлили, глаза запылали нескрываемым гневом.

Я снова бросилась в атаку, на этот раз серией быстрых ударов. Один попал ему в плечо, второй он заблокировал. Мы сошлись в клинче, его лицо было в сантиметрах от моего.

– Тебе здесь не место, – прошипел он свои любимые слова так, чтобы слышала только я. – Твоя сила – это насмешка для такого сильного крыла, как Скотади. Ты и вся твоя семья – это насмешка для Физиса.

– Чем конкретно тебя это так задевает? – Я дернулась, пытаясь вырваться, но он был сильнее.

Он перекрутил мою руку и резко оттолкнул меня, из-за чего я едва удержалась на ногах и чуть не рухнула на пол. Я должна была собраться и ответить ему не словами, а действиями. Он выводил меня из равновесия своими репликами, а я была только рада этому поддаться.

Его кулак врезался в мой нос, и кровь хлынула из него практически сразу же. Это был последний удар, который я допустила в свою сторону. Кровь тёплой струйкой потекла по губе, солоноватый вкус заполнил рот. Боль в носу была острой, оглушающей, но именно она и стала тем переключателем, что вырубила гнев и включила ледяную, безжалостную ясность ума.

Я выпрямилась, не пытаясь остановить кровь. Просто вытерла тыльной стороной ладони подбородок, оставив алую полосу. Райли бахвалился перед своими прихвостнями, даже поднимал ладони, прося кричать погромче в его честь. Он смотрел на меня с глупой, самодовольной ухмылкой, ожидая, что я сломаюсь, заплачу, побегу. Сдамся.

Я молниеносно сократила расстояние между нами, из-за чего он даже не успел опомниться. Мой первый удар пришелся в предплечье, которым он пытался прикрыться. Не сильный, но точный, выбивающий. Он ахнул от неожиданности, и его защита на мгновение дрогнула. Все вокруг наконец закрыли рты и затихли.

Второй удар – ребром ладони в горло. Не со всей силы, но достаточно, чтобы он захрипел и попятился назад, выпучивая глаза. Я наносила ему удар за ударом по рёбрам, лицу, почкам и внутри совсем не торжествовала из-за того, что у него тоже пошла кровь, но такова была наша реальность.

Я не давала ему опомниться. Не давала перевести дух. Я стала тем, кем всегда должна была, – воплощением ярости, которую копила все эти годы. Каждый пинок, каждый толчок, каждое обидное слово – всё это теперь возвращалось к нему через меня.

Я схватила его за плечи и нанесла удар коленом в солнечное сплетение. Он сложился пополам с булькающим стоном, а затем упал на мат. Я села на его грудь, придавливая коленом горло, а после схватила его за волосы и резко дернула на себя, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Сдавайся, – прошипела я.

– Пошла ты, – выплюнул он и стал откашливаться кровью.

– Кто из нас теперь никчемный, ублюдок, – я зарычала, а затем засадила ему локтем по виску, из-за чего он отключился. Я не была столь принципиальной, чтобы услышать от него мольбу о пощаде или слова о том, что он хочет сдаться мне. Мне вполне хватило и этого.

Я медленно поднялась с него, чувствуя, как в венах не прекращает бурлить адреналин. Я кинула на его тело взгляд, надеясь, что он очнётся как можно позже, а затем подняла глаза на толпу людей, которые смотрели на меня с нескрываемым недоумением. Райли был на голову выше меня и вширь гораздо больше, но он слишком много внимания уделял своему самодовольству, за что и поплатился.

– Хорошая работа, Прескотт, – уголок губ Беллами дёрнулся, когда он осмотрел меня с головы до ног. Неужели этот парень вообще умеет улыбаться? Не как кровожадное животное, а как человек.

Я опустила глаза чуть ниже, на себя, и заметила, что была вся в крови – и в своей, и в Райли. Меня передернуло, а затем на место адреналину пришла оглушающая пустота. Целитель подхватил меня под руку прежде, чем я успела что-то ответить своему наставнику, а после повел меня к себе на кресло в углу зала. Краем глаза я заметила, как друзья Вандервуда стянули его тело с матов, а затем потащили ко второму целителю.

Целитель – пожилой мужчина с усталыми глазами и мягкими шершавыми руками – молча обрабатывал мой разбитый нос. От его прикосновений исходило легкое, едва заметное тепло, и боль понемногу отступала, сменяясь тупой, ноющей тяжестью. Я сидела, уставившись в одну точку на полу, и пыталась не думать. Не думать о том, что я только что сделала.

– Держись, – тихо сказал целитель, и кость в носу с щелчком встала на место. Я даже не дёрнулась. Онемение расползалось по телу, притупляя не только физическую боль, но и всё остальное. Стыд, страх, позорное, дикое удовлетворение.

Я наблюдала за тем, как вызвали Фло вместе с девушкой из отряда Винса, и удивилась тому, как неплохо она держалась. Значит, наши занятия вовсе не прошли даром, а это уже было хоть каким-то плюсом. Хотя Хейл не победила, но зато ей ничего не сломали. Не было ни крови, ни идиотских словечек в её сторону. Только лишь синяк, расползающийся по её щеке, и я знала, что она будет от него в восторге и не даст никому его вылечить.

– Ты видела? – Она подбежала ко мне, когда я уже поднялась из кресла целителя и забрала у него из рук предложенные салфетки.

– Ты отлично держалась, – я оперлась на подоконник, вытирая медленными движениями свою и чужую кровь с лица.

– А как держалась ты! – взвизгнула девушка. Только она могла так радоваться подобным вещам. – Мне кажется, когда ты начала ему отвечать, весь зал задержал дыхание. Ты была первой, кто довёл противника до отключки.