Правило распада

– Ты как-то совсем не реагируешь… Ты в порядке?

– Нет, я не в порядке, – я сдавленно сглотнула. – Я хотела, чтобы рядом со мной был человек, который любит меня, а я люблю его, а теперь я привязана к человеку, который искренне презирает всё моё существование. Я мечтала, чтобы у меня была вторая сила с тринадцати лет, когда получила первую, а теперь она у меня есть, и я узнаю, что она может уничтожить меня изнутри. Разве я могу быть в порядке?

Слёз уже не было, ведь они иссякли прошлой ночью. Осталась лишь пустота, огромная и зияющая, как та самая «белая бездна» внутри меня. Я получила всё, о чём так отчаянно молилась, и каждое «исполнение желания» оказалось отравленным ядом реальности.

Моя сила была не даром, а проклятием, требующим постоянного контроля, чтобы не уничтожить своего носителя. Моя «судьба» была не союзом душ, а цепью, намертво приковавшей меня к тому, кто видел во мне лишь обузу и напоминание о своей несвободе.

Винс смотрел на меня, и в его уставших глазах читалось понимание. Но какое утешение он мог предложить? Никакие слова не могли разорвать печать. Никакие советы не могли сделать мою силу менее опасной.

– Ох, Эль, – с ноткой искреннего сожаления произнёс Винсент. – Я бы придумал какие-то внятные слова утешения, но это было бы лицемерно, учитывая, что ничего нельзя изменить. Я даже не буду пытаться сказать, что он не настолько невыносим, как кажется.

– А это бы помогло мне.

– Правда?

– Конечно, нет. Никто не заставит меня думать, что он не настолько невыносим, как кажется, – фыркнула я. – Ты знал о том, что он чувствовал, когда я в опасности, до печати?

– Нет, но я предполагал что-то неладное, когда он среди ночи сорвался в лес, а потом я услышал, что он тебя спасал от Скиафага. Мысли какие-то напрашивались, скажем так.

Мы не были близки с Винсентом и вовсе не были друзьями, но с ним всегда можно было спокойно поговорить, и это меня радовало. В контрасте с его другом он был просто душкой. Лучше бы печать меня сковала с ним, нежели чем с Арчи…

– В общем, – Кеннет неловко почесал затылок, понимая, что немного проболтался, хотя я и так догадалась сама о том, что он мне сказал. – Отдохни и приходи сегодня после занятий к главному входу. Нам надо будет кое-куда пойти, чтобы протестировать то, что ты обрела вчера.

Я отрешённо кивнула, не особо задумываясь над его словами. Стоило Винсу уйти, Фло влетела в комнату с округлёнными глазами и в ожидании уставилась на меня.

– У вас типа… любовный треугольник?

Кажется, я подарила ей такой многозначительный взгляд на этот вопрос, что она невольно вжала голову в плечи. Я рассказала ей обо всём, что произошло, даже не пытаясь ничего утаивать, и она не стала говорить, что всё будет хорошо, что всё наладится или еще что-то подобное. Она лишь села ко мне на кровать и крепко обняла, за что я ей была невероятно благодарна.

***

Когда проснулся Арчи, я это почувствовала, ведь на меня хлынул поток недовольства, сопровождаемый ноткой отчаяния. Парень был в таком же плачевном состоянии, как и я. Это было так ярко, так навязчиво, что я физически почувствовала тошноту. Он всегда был тем, кто требовал контроля, железной воли, был воплощением неприступной стены. Теперь эта стена рухнула, и сквозь щели хлестал ураган его истинных эмоций.

А еще я почувствовала, что он ушёл куда-то глубоко в лес. Выплёскивал наружу ту бурю, что бушевала внутри него. И я была вынуждена ощущать каждый её всплеск, каждую волну разрушения, будто это происходило со мной. Я чувствовала его местонахождение, и это навело меня на мысли, что… раньше я находила его не по счастливой случайности. Что-то постоянно тянуло меня и вело к нему, и это умозаключение заставило меня в очередной раз разозлиться на всю эту ситуацию.

Теперь я вынужденно и безвозвратно изменилась и стала совсем другой.

Когда мистер Слоун догнал меня в коридоре, мне захотелось расхохотаться от иронии ситуации.

– Мисс Прескотт, я рад вас видеть. Я наслышан о вашей новой силе и готов приступить к нашим занятиям хоть сегодня, – проговорил он мне, заставляя меня стискивать зубы от злости на него. Ещё вчера я была ему абсолютно неинтересна, а сегодня он сам уговаривал меня на занятия. Мужчина посмотрел на мою руку, будучи, видимо, наслышан и об этом, но я надела сегодня толстовку и натянула на кисть так, что ничего не было видно. Судя по всему, никто почти и не знал о произошедшем, и я сама пока не собиралась раскрывать это добровольно.

– Знаете, мистер Слоун, – произнесла я нарочито вежливым тоном. – Я буду заниматься с другим профессором.

– Чтобы заниматься с другим профессором, надо подать официальное заявление в секретариат и…

– Не утруждайтесь, – прервала его я, чувствуя неподдельное раздражение от разговора с ним. Я так часто просила его позаниматься со мной, так часто унижалась, что теперь была моя очередь позлорадствовать. – Я сделала это сегодня утром первым делом, и мне уже назначили мистера Лейна. Всего хорошего.

Мистер Лейн ни за что бы за меня не взялся, если бы я попросила о смене преподавателя вчера, я знала это, но с ним я хотя бы не была знакома и не бегала за ним, как собачонка, умоляя позаниматься со мной. Именно поэтому я не жалела о своём решении. Теперь всё круто поменялось, и это было в какой-то степени забавно. Мистер Лейн вообще занимался со старшекурсниками, поэтому, мне кажется, что мог дать мне гораздо больше, чем мистер Слоун.

– Прошу прощения, мне пора, – я обошла мистера Слоуна и направилась на улицу, где мы договорились встретиться с Кеннетом.

Пульсация в висках говорила мне о том, что мой наставник тоже ждёт меня, и я вовсе не ошиблась. Они втроем стояли с Винсом и Эдрисом, что-то тихо обсуждая. Похоже, Арчи достаточно выплеснул гнев, потому что с его стороны был штиль, что меня, честно говоря, радовало. Его негативные эмоции были слишком сильны и действовали на меня не самым приятным образом.

Эдрис покачал головой и кинул на меня неодобрительный взгляд. Что ж, теперь ему придется смириться с четвертой в их компании.

Какой-то внутренний инстинкт подсказывал мне подойти к Арчи ближе, указывая на безусловную безопасность рядом с ним, но моя голова пока что прекрасно работала, и поэтому я остановилась чуть поодаль ото всех них, ближе к Винсенту. Беллами едва заметно фыркнул. Видимо, его внутреннее ощущение тоже желало, чтобы мы были как можно ближе, но сам он продолжал презирать меня, это было видно по одному лишь его взгляду.

– Мы идём или нет? Или вы трое так и будете стоять и рассматривать меня? – Я нахмурилась, не понимая, чего мы ждём. Они тут же встрепенулись и развернулись в сторону леса, шагая впереди меня.

Мы шли молча. Винс и Эдрис впереди, Арчи чуть сбоку, а я – позади, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Тишина была напряжённой, нарушаемой лишь хрустом веток под ногами и отдаленным эхом его раздражения, которое он, казалось, теперь тщательно подавлял. Это было теперь похоже на глухой гул за толстой стеной – я знала, что буря там всё ещё бушует, но до меня доносились лишь смутные вибрации.

Когда я споткнулась и не заметила впереди огромную толстую ветку, готовая встретиться с ней своей головой, Арчи молниеносно перенесся и оттянул меня назад, защищая от столкновения. Винс с Эдрисом резко обернулись на нас, многозначительно переглянулись между собой, а затем пошли дальше, словно ничего не произошло.

– Боги, это просто ветка, наставник, я бы не умерла от столкновения с ней, – я вырвалась из его рук, с особенным рвением шагая от него прочь.

– Откуда мне знать? Я почувствовал, что тебе грозит опасность…

Его потеря контроля, его инстинктивная реакция, которая сработала вопреки его воле, злила его не меньше, чем моя неуклюжесть.

– Это вовсе не опасность, это обычный лес, обычная ветка и всё такое, – я взмахнула руками. – Постарайся как-то держать себя в руках, мистер контроль, и не касаться меня больше.

– Если бы мне было интересно твое мнение, я бы тебя спросил, – парировал он, идя теперь рядом со мной и следя за тем, чтобы я, видимо, случайно не умерла и не потянула его за собой в могилу. Он шёл так близко ко мне, что я ощущала исходящее от него тепло.

Винс и Эдрис впереди делали вид, что ничего не замечают, но их спины были неестественно прямыми. Они понимали и видели это безумие, эту абсурдную трагедию, разыгрывающуюся между нами.

А я шла, ощущая на себе его взгляд, и понимала, что хуже ненависти может быть только это – вынужденная, отчаянная опека того, кого ты презираешь. И осознание, что ты обречён быть обузой для того, кто является твоим вечным напоминанием о несбывшихся мечтах и сломанной жизни.

Печаль захлестнула меня новой волной, и я знала, что он это чувствует. И я надеялась, что он это не только чувствует, но и осознает, что я не рада находиться с ним рядом так же сильно, как и он со мной.