Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

Осторожно я встала на ноги и приблизилась к двери, ожидая найти ее запертой. Но та поддалась легко и бесшумно.

Я выглянула в коридор, но не увидела ни стражников, ни служанок. Тишина на этом уровне была обманчивой – ей вторил приглушенный фон веселья: смутный гул разговоров, перезвон чаш. Где-то вдалеке звонко разбилась посуда, и следом прокатилась волна безудержного смеха. Звук, живой и неосторожный, стал лучшим проводником. Я двинулась на него, и коридор вскоре вывел меня на галерею, опоясывающую огромный зал первого этажа.

Шелковые абажуры, свисающие с высоченного потолка в виде распустившихся лотосов, испускали теплый, мягкий свет. Легкие шелковые пологи и резные перегородки цвета увядшего розового лотоса делили пространство на более уединенные зоны. Повсюду стояли высокие вазы с икебанами из серебряных ветвей лунного дерева и засушенного кроваво-красного тростника.

Здесь пил чай и вел беседы самый разный люд – купцы в дорогих шелках, скромные ученые мужи, уставшие путники.

Слуги, снующие между столиками, были почти все мужчинами – подтянутыми, с добродушными улыбками. Но за этим гостеприимным фасадом угадывалась иная суть: едва заметный изгиб пояса с оружием под тканью, неестественная жесткость рукава, скрывающая клинок, или отточенное движение руки, привыкшей к рукояти меча у бедра. Мужчины сканировали зал, отмечая каждое движение. Это была охрана, идеально замаскированная под слуг.

Мой взгляд, скользивший по гостям, наткнулся на знакомый силуэт в нише: черная маска, темно-зеленое ханьфу, волосы, убранные в высокий хвост.

«Цзинь Сэ.»

– Подлец, – прошипела себе под нос, и гнев начал закипать в груди, едким комом подступая к горлу.

«Если бы не он, я бы уже давно…»

Мысль оборвалась, наткнувшись на холодное воспоминание.

«Если бы не он, меня ждала бы смерть мучительнее и дольше, чем от удара кинжала.»

Гнев во мне немного осел, но злость никуда не делась. Она была все та же, но приправленная горечью невольной признательности.

Собрав волю в кулак, я вышла из тени. К этому моменту старый знакомый закончил беседу и поднимался по лестнице. Я встала у него на пути, загородив проход.

– Цзинь Сэ, полагаю, «случайные встречи в ночи» – это твой фирменный стиль?

– Мэйли, я рад, что ты на ногах, – в уголках его глаз мелькнула теплая улыбка. – Но тебе все же следует набираться сил, а не бродить по залам.

– Мне лестно, что ты так печешься о моем самочувствии, но отдых – это скучно, – парировала я, делая шаг ближе, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами. – Вокруг столько интересного. Например, этот постоялый двор. Чья же блестящая работа? Твоя? Или ты лишь привратник в чужом замке?

Мне показалось, что под маской дрогнули уголки его губ.

– Серебряный Лотос – мое детище. Нравится?

– Более чем, – я обвела взглядом зал. – Подобен кристаллу, у которого каждая грань отточена для отражения чужих секретов. У всех слуг за поясом и в складках рукава припрятано нечто куда более острое, чем просто ложка для супа.

Он тихо рассмеялся.

– В наше время гостеприимство требует определенной… предусмотрительности. Но тебе не стоит беспокоиться. Ты – особая, дорогая гостья. Твоя безопасность – моя ответственность.

– Как трогательно, – я притворно сникла, изображая наигранную покорность. – Значит, снова в золотую клетку? Или на этот раз мне позволено летать по всему саду? А то вдруг вы в суматохе забыли повернуть ключ в замке.

– Сад достаточно велик для птички, которая знает свое место, – произнес мужчина мягко, но с отчетливым предупреждением в голосе. – И обладает мудростью не пытаться перелететь через стены.

– Стены, – я вздохнула с преувеличенной, театральной меланхолией, – всегда были моей слабостью. А я-то, глупая, подумала, что ты хороший человек. Но подарить надежду… и тут же вручить меня моему злейшему врагу… это верх коварства. Нападение бандитов было спланировано!

В осанке Цзинь Сэ проступила тень усталости. Он на мгновение отвел взгляд в сторону, будто собираясь с мыслями, затем снова посмотрел на меня. И в этот раз в глубине его глаз читалась неподдельная, почти болезненная тяжесть.

– Нет, Мэйли. Бандиты оказались на твоем пути случайно.

– А ты? Признайся! Как бы ты поступил, не напади они на меня? Сам бы силком потащил к Чжан Хайлуну?

– Это был единственный способ обеспечить твою безопасность, – в интонации Цзинь Сэ неожиданно прозвучали нотки извинения. – Чжан Хайлун – тот, кто может защитить тебя. Иногда, чтобы спасти цветок от бури, приходится пересадить его в другую оранжерею. Даже если почва в ней… ядовита. К тому же, неужели он так плохо обращается с тобой? Пытает? Морит голодом?

Я рассмеялась – коротко, сухо, без тени веселья.

– Защита? – переспросила я, и мой голос зазвучал резко. – Ты передал меня тому, кто желает воспользоваться мной, чтобы развязать войну. Ты считаешь это защитой и хорошим отношением?

Я сделала шаг назад, заметив, как после моих слов Цзинь Сэ и бровью не повел. Он знал, для чего я была нужна Хайлуну.

– Не прикрывай свои расчеты благородными речами. Ты не садовник, спасающий цветок. Ты – перекупщик, который перепродал редкий товар более выгодному покупателю.

– Скажи, что может утолить твой гнев? Назови любое развлечение. Шелковые наряды, затмевающие лунный свет? Яства, ради которых повара забывают о сне? Все будет твоим. Ты можешь быть самой капризной и требовательной гостьей Серебряного Лотоса, и ни одно твое желание не останется без ответа.

Цзинь Сэ сделал широкий, плавный жест рукой, словно представляя мне весь его мир – зал, гостей, скрытые тени.

– Даже поможешь сбежать?

– Я сделаю все, чтобы ты снова могла улыбаться, не чувствуя себя узницей.

– Мне это ни к чему, Цзинь Сэ. Лучше бы ты тогда дал мне свалиться с крыши. Это был бы мой выбор. Мое решение. Моя глупость. А сейчас… – я вовремя замолчала, не дав сорваться окончанию фразы, и лишь горько усмехнулась.

«Сейчас я могла бы уже наслаждаться дурацким сериалом, устроившись на мягком диване у себя дома.»

Я развернулась, чтобы уйти. Шаг. Второй. И тут – молниеносная, стальная хватка на запястье. Мир резко качнулся, и полированная поверхность маски оказалась так близко, что я увидела в ней искаженное отражение собственных глаз – полных ярости и страха.

– Почему ты так поступаешь? – его голос слегка задрожал, выдавая нарастающее волнение или раздражение. – Разве тебе жить не хочется? Я не знаю, что у вас с Чжан Хайлуном, но он… не злой человек. Просто холодный и замкнутый, но не по своей вине.

Я попыталась вырваться, но хватка Цзинь Сэ лишь усилилась, став почти болезненной.

– Как трогательно ты его защищаешь… – выдохнула я, не отрывая взгляда от маски. – Чжан Хайлун, по твоим словам, жертва обстоятельств, что несет свое бремя. А ты? Ты ведь по своей воле выбрал быть подлецом, который прикрывает сделки маской благородства. Ты просто торгуешь чужими судьбами. И при этом еще жаждешь благодарности.

Он отпустил мою руку. Между нами снова возникло расстояние, но воздух казался колючим от только что прозвучавших слов. Его грудь заметно вздымалась, выдавая напряжение, которое скрывалось за маской.

– Ты права. Я не хороший человек. Все, что могу, – скрасить твое пребывание здесь. Считай это искуплением. Или ложью. Решай сама. Но не совершай глупостей. Чжан Хайлун – человек слова, что в нашем мире дороже злата.

– Никто не может гарантировать защиту. Особенно тот, чьи намерения сложны.

– Мое предложение все еще в силе… – Цзинь Сэ в очередной раз попытался вернуть беседу в русло уступок и подарков.

Но я грубо перебила его, не дав договорить:

– Где Чжан Хайлун? Ты мил со мной, пока он отсутствует? Назначил тебя нянькой, чтобы усыпить мою бдительность?

– Если считаешь именно так, то пусть будет по-твоему, – мужчина сделал изящный жест рукой, приглашая следовать за собой. – Ты всегда можешь выплеснуть свое недовольство. У нас имеется прекрасно оборудованное пространство для упражнений. Полагаю, тебе есть что мне продемонстрировать.

В его тоне, в самом этом «предложении» сквозила откровенная насмешка. Цзинь Сэ прекрасно знал, что у меня нет сил даже толкнуть его как следует, не то что нанести удар. Это была не возможность выплеснуть гнев, а демонстрация власти. Напоминание о моей беспомощности, завернутое в красивую, ироничную упаковку «заботы» об эмоциональном состоянии. Мой недавний «спаситель» предлагал мне биться головой о стену, прекрасно зная, что треснет точно не стена.

– Давай заключим сделку, – сказала я, остановившись на середине лестницы, тем самым заставив его тоже замедлить шаг.

– Что угодно… Кроме побега.

– Я не создаю тебе проблем. Не устраиваю сцен. Но взамен… ты будешь отвечать на мои вопросы. Правдиво.

– Только на те, на которые знаю ответы, – тон Цзинь Сэ стал более серьезным и деловым.

Он обошел меня и продолжил спускаться по широкой лестнице, а я поспешила за ним.

– Этот постоялый двор, маска… Все это изящное прикрытие для чужих тайн. Скажи, на какой же ступени иерархии клана Багрового Вихря располагается столь искусный управитель? Ты правая рука Чжан Хайлуна, его тень?

Цзинь Сэ тихо рассмеялся.

– Прощупываешь почву, беспокойная душа? Твое воображение достойно лучшего применения, чем строить воздушные замки из подозрений. Чжан Хайлун – младший брат главы клана Багрового Вихря. Наши пути пересекаются, пока это необходимо для ведения дел. Он платит за номера. Я обеспечиваю ему тишину и полную конфиденциальность. И все. Остальное – плод твоего богатого воображения.

– Просто деловые отношения? – я не отступала, шагнув так близко, что почти касалась рукава ханьфу Цзинь Сэ. – Никаких полуночных совещаний? Личной преданности? Если Чжан Хайлун завтра прикажет избавиться от меня, ты выставишь счет за «конфиденциальность»?

Мы спустились с последней ступени, и зал Серебряного Лотоса предстал перед нами во всем своем величии. Воздух был густым, напоенным запахами дорогой еды, выдержанного вина, воска и чего-то еще, неуловимого, пряного.

– Иногда самый ценный груз, – продолжил Цзинь Сэ, – тот, что все считают неудобным. Слепо избавиться от него было бы недальновидно, а я этим недостатком не страдаю.

«Умеешь же ты заговаривать зубы.»

Цзинь Сэ мастерски отделял себя от Чжан Хайлуна, оставляя лишь образ дельца, но в каждом его слове, в самой этой показной нейтральности, сквозила лояльность, слишком глубокая для простых деловых отношений. Он сказал ровно столько, чтобы отвести подозрения, оставив меня в подвешенном состоянии между правдой и вымыслом. И самое бесительное в том, что я, злясь, испытывала к этому мастерству какое-то противоестественное уважение.

– С твоей стороны было бы любезно похвалить радушного хозяина за тонкий вкус, – произнес Цзинь Сэ с легкой, почти игривой интонацией, мастерски переключая внимание с опасных тем на простые условности. Он широким жестом обвел зал. – В конце концов, оценить красоту и покой гораздо полезнее для выздоровления, чем копаться в чужих мотивах.

Мой взгляд, вопреки его попытке отвлечь, на мгновение задержался на черной маске, будто пытаясь найти в ее непроницаемой гладкости хоть какую-то трещину. А затем, поддавшись почти гипнотической силе его жеста, медленно переместился в самое сердце Серебряного Лотоса.

Зал утопал в золотистом свете сотен бумажных фонарей, чьи ажурные тени сплетали на полу вечно меняющийся, никому не ведомый узор. В центре, на невысоком возвышении, танцевала женщина в струящемся шелковом наряде, ее движения были подобны полету журавля. Неподалеку фокусник заставлял бумажных бабочек порхать в воздухе, превращаясь в дождь из лепестков. Повсюду за низкими столиками сидели гости и негромко разговаривали, смеялись и наслаждались представлением. Слуги внимательно следили, чтобы изящные фарфоровые кувшины с вином на столах не пустели. Несмотря на обилие напитков, вокруг царила атмосфера изысканного, контролируемого веселья. Ни намека на хаос.

– В чем секрет? – спросила я. – При таком количестве вина должны были начаться драки. Разбавляете алкоголь?

– Ну что ты, – произнес Цзинь Сэ с легкой укоризной, прислонившись к колонне. – Я не обманываю своих клиентов. Вино – самое лучшее, что можно найти. Но я действительно забочусь об их… здоровье. В вино добавлено особое снадобье, не позволяющее напиться до беспамятства. Оно сохраняет легкость в голове и радость в сердце, но оберегает от потери контроля. В конце концов, – он обвел зал довольным взглядом хозяина, – безопасность и комфорт моих клиентов всегда на первом месте. Им нет необходимости терять достоинство, чтобы почувствовать себя свободными.

Цзинь Сэ внимательно посмотрел на меня, но его взгляд вдруг стал расфокусированным, будто скользнул сквозь мое плечо, зацепившись за что-то в глубине зала. Почти рефлекторно я обернулась. В нескольких шагах от нас, у колонны, замер слуга. Мужчина смотрел в нашу сторону, ожидая.

– Мне придется ненадолго отлучиться. – Цзинь Сэ тихо вздохнул и взмахнул рукой. – Есть дело, не терпящее отлагательств.

Из тени вышла девушка.

– Жань к твоим услугам. Она обеспечит тебе все, что пожелаешь, – от лучшего места у сцены до экзотического десерта, рецепт которого знают только на моей кухне.

Цзинь Сэ не дал мне ни шанса возразить. Его темно-зеленое ханьфу быстро растворилось в движении толпы, а затем и вовсе скрылось за массивной резной дверью в самой глубине зала.

Служанка Жань почтительно, но без излишнего подобострастия поклонилась.

– Госпожа Тан, я могу сопроводить вас в ложу, расположенную в первом ряду. Оттуда открывается наилучший вид на танец с веерами. Музыканты уже настраивают инструменты.

Я кивнула и последовала за ней. Красивая девушка в струящихся, как дымка, шелках изображала историю о фее, полет ее рук был завораживающе легким, каждое движение – отточенным до идеала.

«Мне никак не сбежать и не раздразнить Хайлуна до такой степени, чтобы он захотел устранить меня пораньше – его контроль был слишком точен. И уж тем более не Цзинь Сэ. Видимо, как и прописано в последней главе Мэйли этой проклятой истории, ей суждено стать лишь расходным материалом – последней каплей в рецепте чужого бессмертия.»

Танцовщица взметнула рукава, и алый шелк взвился в воздухе, словно языки пламени, готовые поглотить все на своем пути.

«Кому достанется жизнь Мэйли? Лань Шу, жаждущей вечной молодости и власти? Чжан Хайлуну, который мечтает о силе, способной низвергнуть брата? А может… Чжан Мину?»

На сцене фея падала на колени, простирая руки к далекому, недостижимому возлюбленному – немой символ всей этой тщетности.

«Верю ли я, что Чжан Хайлун сохранит мне жизнь и поможет отомстить?

Нет. Как только я перестану быть полезной для него, он избавится от меня без сожаления.

Цзинь Сэ?

Тоже нет. Ему я важна, пока за меня платит Чжан Хайлун.

К тому же я давно не наивная девочка и не доверяю мужчинам так просто.»

Музыка затихла, и танцовщица замерла в безмолвной позе, выражающей крайнюю степень отчаяния. В зале раздались громкие аплодисменты. Я машинально хлопала с остальными.

«Есть выход: я могу разболтать о бессмертии любому, хоть служанке Жань и тогда никто не спасет меня от наказания клятвы. Останавливает только одно – неизвестность. Не знаю, как долго буду корчиться в муках. Если смерть не мгновенная, то Хайлун успеет что-то придумать.

Но сдаваться я не собираюсь. Как и та фея на сцене, я буду исполнять свою роль – до последнего, идеального па. А там посмотрим, кто в чьих сетях запутается. Все, что мне нужно, – дождаться удачного момента. И он обязательно наступит.»

Глава 5. Улыбка за маской, клинок под шелком

Дни в Серебряном Лотосе тянулись в подозрительной тишине. Чжан Хайлун исчез, Цзинь Сэ появлялся редко, и я уже хотела вернуться к первоначальному плану с побегом, но, как я и предполагала, они не оставили меня без должного присмотра.

Когда я выходила на прогулку, старый садовник с лицом, испещренным морщинами, принимался подрезать кусты роз где-то неподалеку. Его движения были подозрительно точными для дряхлых рук. Когда я вечером выглядывала из-за двери комнаты, чтобы окинуть взглядом коридор, служанка словно из-под земли вырастала, якобы протереть пыль с резных перил. Ее глаза, пустые и безразличные, всегда были опущены, но я чувствовала на себе ее взгляд.

Утром я медленно спускалась по лестнице, погруженная в свои мысли, когда из главного зала донесся громкий шум. Не привычный смех и перезвон пиал, а нарастающий гневный ропот. В центре зала столкнулись двое: молодой аристократ в дорогих шелках, с высокомерно вздернутым подбородком, и коренастый мужчина в потертой одежде, вся поза которого источала бывалую угрозу. На поясе у него висел широкий, слегка изогнутый меч Дао в простых ножнах. Это было оружие воина.

– Вор! – визгливо кричал аристократ. – Ты стащил мой нефритовый веер! Семейную реликвию!

– Ты что, меня за вора принял, щенок? – рычал в ответ оскорбленный мужчина. – Я рубежи охраняю, а не по карманам шарю!

Люди Цзинь Сэ приблизились к конфликтующим мужчинам и были готовы вмешаться, прежде чем дело дойдет до драки. Во главе этого стального кольца стояла девушка. Ее стройную фигуру облегало практичное черное ханьфу, сшитое по мужскому крою: с высокими разрезами по бокам, из-под которых виднелись плотные черные брюки, не стеснявшие шаг. Талию перехватывал кожаный корсет. В отличие от прочих слуг, оружие девушки не было сокрыто: за поясом веером были прикреплены несколько тонких кинжалов, а у бедра висел длинный прямой меч в ножнах.

– Ты весь вечер косился на мой веер! – не унимался аристократ.

– На тебя все смотрели, как на щенка с драгоценной игрушкой, – холодно парировал пограничник. – Может, сами потеряли, хвастаясь?

– Довольно, – голос девушки прозвучал резко, словно удар хлыста, пронзив общий шум. – Хозяин Цзинь не терпит беспорядка. – Она перевела взгляд на молодого аристократа. – У вас есть доказательства? Готовы отвечать за урон репутации?

Холодная уверенность девушки на миг сбила юношу с толку, но едва он почувствовал за спиной молчаливую поддержку своих слуг, то вновь выпрямился, пытаясь вернуть себе утраченную важность.

– Требую обыскать его! Сию же секунду!

Девушка перевела взгляд на пограничника. Тот стоял, будто вросший в пол, но глаза метались, молниеносно оценивая количество слуг аристократа. Я заметила, как рука мужчины еще крепче обхватила ножны широкого меча.

– Если чист, чего бояться? – настаивал аристократ. – Пусть докажет невиновность!

– Обыск? – продолжал возмущаться пограничник. – Меня, война со множеством наград за службу на границе, обыскивать, как вора? Это оскорбление! – Он стремительно обхватил рукоять своего меча. – Вызываю тебя на поединок!

Лезвие, выскользнувшее из ножен всего на пару дюймов, холодно блеснуло в свете фонарей.

Аристократ дернулся и отпрянул за спины слуг, в панике выронив из ослабевших пальцев свой, еще не обнаженный меч, тот с глухим стуком упал на пол.

В то же мгновение девушка метнулась вперед. Удар по запястью – и пальцы пограничника рефлекторно разжались, вгоняя полуобнаженный клинок обратно в ножны.

Слуги аристократа напряглись, руки потянулись к оружию.

– Оружие – на место, – девушка выдвинула свой меч на пару пальцев в качестве предупреждения – сталь блеснула в свете фонарей, как чешуя ледяного дракона.

Не успела она продолжить, как из-за спин гостей раздался спокойный бархатный голос:

– Кажется, я едва не пропустил самое интересное.

Толпа бесшумно расступилась. В образовавшемся проходе стоял Цзинь Сэ. Морщинки в уголках его глаз легкими лучиками выдавали улыбку, спрятанную под маской. Но сами глаза – холодные, лишенные всякой притворной игры – уже скользили по залу. Взгляд выхватывал все: мелькнувшее лезвие, нервный вздернутый подбородок, дрожь в пальцах, сжимающих рукоять.

– Молодой господин Чу, – Цзинь Сэ медленно, но уверенно приближался к аристократу. В бархатистой глубине голоса хозяина постоялого двора таилась стальная жила безмолвной угрозы. – Не считаете ли вы, что такие… громкие обвинения, выдвинутые без каких-либо доказательств, – это не только проявление дурного тона, но и прямая угроза репутации моего заведения? Вы могли с самого начала обратиться за помощью к любому из слуг, вместо того чтобы скандалить.

Молодой аристократ вышел вперед из своего укрытия и уже был готов возразить, но Цзинь Сэ не стал ждать его ответа и повернулся к пограничнику:

– А вам, уважаемый господин Е, – голос его приобрел оттенок укоризны, словно он журил не в меру вспыльчивого сына, – советую быть осмотрительнее, не поддаваться на провокации и не разбрасываться вызовами, когда хватило бы и пары слов. Помните, где вы находитесь. В Серебряном Лотосе спорные вопросы принято решать, беседуя за чашкой выдержанного вина, а не обнажая сталь. Здесь клинок – последний аргумент, и цена ему соответствующая.

Цзинь Сэ снова повернулся к молодому аристократу:

– Что касается вашего веера, молодой господин Чу, то, полагаю, он мог попросту выпасть, когда вы, увлекшись, слишком… энергично жестикулировали.

– Да как вы смеете! – вспыхнул юноша, багровея. – Знаете ли вы, кто мой отец?!

– Как не знать почтенного господина Чу, – отозвался Цзинь Сэ с легким, почтительным наклоном головы. – Мы даже партию-другую в го с ним проводили. Как вы думаете, обрадуется ли он, узнав, что его сын превращает мой зал в арену для склок?

– Вы… вы… – слова застряли у аристократа в горле.

– Не тревожьтесь, – мягко, но уже с отчетливой нотой завершения, продолжил Цзинь Сэ. – Мои люди осмотрят зал и помогут найти вашу вещь. А пока… – его взгляд скользнул по всем присутствующим, – прошу всех почтенных гостей вернуться к своим беседам и угощениям. Вечер слишком хорош, чтобы портить его мелкими недоразумениями.

Молодой аристократ, все еще багровый от унижения, но уже лишенный запала, что-то буркнул в сторону Цзинь Сэ – не то извинение, не то оправдание – и, шаркнув ногами, побрел прочь, к своему ложу, стараясь придать походке прежнюю высокомерную небрежность. Это выглядело жалко.

Пограничник же стоял еще мгновение, его грудь медленно вздымалась под потертой тканью. Он поймал взгляд Цзинь Сэ и коротко кивнул. Затем повернулся и зашагал к выходу твердым, мерным шагом, не оглядываясь.

Зал снова ожил. Гости зашептались, затем заговорили вполголоса, смех прозвучал слишком громко и слишком резко, вырываясь сдавленно, будто его долго держали за горло. Кто-то поспешно налил вина, чьи-то пальцы нервно перебирали четки. Слуги, будто тени, заскользили между столиками.

Я стояла, прислонившись к колонне, и все еще чувствовала легкое, назойливое покалывание в кончиках пальцев. Спокойствие, вернувшееся в зал, казалось теперь неестественным, натянутым.

– Простите, хозяин. Не успела навести порядок, – голос девушки утратил привычную стальную хлесткость, став ровным и почтительным.

Только теперь Цзинь Сэ слегка кивнул. Совсем иной, мягкий взгляд коснулся собеседницы, а в уголках глаз заиграла та самая улыбка, отличавшаяся от той, что он обычно показывал гостям, – более личная, одобрительная.

– Ты бы справилась и без меня. Была подобна грозе, усмиряющей щенков.

– Господин Е слишком быстро дал слабину и отреагировал на провокацию, едва не ввязавшись в драку первым, – заметила она, скрестив руки на груди. В ее осанке не было и следа подобострастия слуги, скорее уверенность человека, равного по положению и пользующегося доверием. – Не думаю, что нам стоит вести с ним дела.

– Согласен.

Между ними повисла комфортная пауза. Невооруженным глазом было видно, что годы совместной работы связали их невидимыми узами доверия и привычки.

– Госпожа Тан, – Цзинь Сэ поймал мой взгляд.

Я сделала шаг вперед и мгновенно ощутила на коже холодное прикосновение чужого внимания.