Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

Дни шли. На металле появилась царапина, потом бороздка. И однажды, вложив в удар всю ярость, я услышала легкий хруст. Трещина. Первая победа. А когда остальные четыре слабые точки были пробиты, решетка отошла от стены на ширину ладони.

Дождавшись темноты, я осторожно просунула голову в узкую щель, затем плечи. Извиваясь в тесном пространстве, ощущала, как прутья царапают ткань моей одежды. Наконец, я сделала последний рывок и оказалась снаружи, ухватившись за решетку, которая была моей тюрьмой.

Высота была значительной – второй этаж. Повезло, что под окном находился деревянный карниз, хоть и скользкий, но достаточно крепкий. Я медленно и осторожно, словно ящерица, поползла по нему к водосточному желобу. Потребовалось несколько долгих и напряженных минут, чтобы спуститься.

Я тихо подобралась к служебной калитке, спрятавшись за штабелями бочек. Замок оказался довольно простым, и мне хватило трех щелчков, чтобы его открыть.

Передо мной открылся безлюдный, мрачный переулок. Не оглядываясь, я растворилась в ночи, оставив позади изящную клетку. Однако город оказался не союзником, а лишь иной разновидностью ловушки. Его свобода была лишь иллюзией, нарисованной на грязных стенах узких улочек.

Я успела пройти не больше четверти квартала по скользкой от ночной росы брусчатке, когда из глубокой ниши в стене вышла мне навстречу первая фигура. Она не выпрыгнула – именно выползла, бесшумно и плавно, отделившись от общего мрака. Затем шевельнулось что-то справа, у груды пустых корзин. И еще одно движение – уже сзади, преграждая мне путь к «Серебряному Лотосу».

Силуэты в потрепанной одежде были жидкими и невзрачными, словно были порождением самой ночи, сошедшие со дна городских стоков.

«Побег был легким. Слишком тихим. Чжан Хайлун позволил мне поверить в успех. А теперь прислал своих псов, чтобы преподать урок.»

– Куда путь держишь, сестричка? – просипел один из неизвестных, его голос скрипел, словно ржавые петли заброшенных ворот, из темноты повеяло дешевым рисовым вином и чесноком.

Я едва различала очертания бандита: сгорбленная, костлявая фигура в коротком, обвисшем халате. Лицо тонуло в тени, но, когда мужчина шагнул в полосу тусклого света, я увидела, что правая часть головы была покрыта грязным бинтом.

– Ночью по нашему кварталу одна только нечисть да беспокойные души гуляют, – продолжил он, делая шаг вперед. Подошва его стоптанной обуви шлепнула по мокрому камню. – Ты кто из них?..

Двое других по бокам молча сдвинулись, окружая меня.

Тот, что справа, был шире в плечах и тяжело дышал, а из его полураскрытого рта, где не хватало двух передних зубов, несло перегаром и сырым мясом.

А слева, от самого низкого, доносился сухой, шелестящий перезвон, будто в карманах были рассыпаны не монеты, а мелкие костяные амулеты или когти хищных птиц.

Я отпрянула, спиной наткнувшись на склизкую, холодную стену. Дороги назад не было. Сердце застучало где-то в горле, отчаянным и глухим набатом. Я метнулась в сторону, устремившись в единственный доступный путь – тесную щель между фанзами, заваленную корзинами. Спотыкаясь. Цепляясь. Задыхаясь.

Шагов преследователей почти не было слышно – они бежали легко, привыкшие к темноте. Я же спотыкалась о неровности под ногами, о скользкие камни мостовой, ощущая, как внутри меня разгорается огненный шар нехватки кислорода.

Я оказалась в крошечном внутреннем дворике, заставленном бочками и полностью отрезанном от мира высокими глухими стенами.

Тупик.

Отчаяние придало сил, которых у меня не было. Я вцепилась в шаткий бамбуковый навес, свисавший с одной из стен. Он затрещал, прогнулся, но выдержал. Я вскарабкалась на него, как зверек, спасающийся от потопа, и перекатилась на низкую крышу.

– Резвая! – донесся снизу одобрительный возглас, и чья-то сильная, костлявая рука с длинными ногтями схватила меня за лодыжку, пытаясь стащить вниз.

Я с диким криком вырвалась, оставив в его захвате клочок ткани и чувствуя, как по коже расползается жгучая ссадина. Не думая, поползла вверх по скату. Черепица была мокрой от ночной влаги и невероятно скользкой. Каждый мой шаг отдавался глухим, зловещим стуком в звенящей тишине. Внизу, справа и слева, зияли узкие, как щели, пропасти между зданиями, уходящие в непроглядную тьму.

Я дошла до самого конька крыши, и тут-то мое везение закончилось. Чтобы попасть на следующий дом, нужно было преодолеть двухметровый разрыв, окутанный темнотой. Я на мгновение остановилась, набираясь смелости.

И в этот миг под ногой соскользнула плохо закрепленная плитка. Раздался звонкий щелчок. Я полетела вниз, в черную пасть переулка, видя перед собой лишь быстро приближающиеся очертания нависающего балкона.

Падение оборвалось резким рывком. Чьи-то сильные руки обхватили меня, прижали к твердой и надежной груди, а затем, мягко и грациозно развернувшись, поставили на ноги на безопасном участке крыши. Я, вся дрожа, вцепилась в плащ незнакомца, не в силах отпустить, боясь, что это мираж.

– Осторожнее, беспокойная душа, – произнес низким, бархатным голосом с крупицей дружелюбной насмешки. – Небеса не готовы принять такую диковинку.

Я подняла глаза и увидела его спокойный, темный взгляд, в котором отражался лунный свет. Нижнюю часть лица моего спасителя скрывала изящная маска.

Внизу бандиты, пошумев, скрылись. Я продолжала нервно сжимать складки плаща мужчины, чувствуя, как бешено колотящееся сердце постепенно замедляло свой ритм, возвращая мне способность мыслить.

– Я… я вас не знаю, – прошептала я, обдумывая кто из персонажей может скрываться под маской.

– Это так важно? – в его голосе играла улыбка. – Иногда случайная встреча в ночи – куда ценнее многолетнего знакомства.

«Минуточку…»

– Как вы меня назвали? Беспокойная душа? Вы видели, что бандиты окружили меня. Почему раньше не вмешались? Я едва не погибла!

– Благодарности от тебя не дождешься. Жаль. – Незнакомец склонил голову набок, и в его темных глазах мелькнуло что-то, напоминающее насмешку. – А наблюдение было… познавательным. Твоя ловкость, с которой ты скакала по крышам, как испуганная ящерица…

– Благодарности? Вы просто смотрели, словно представление в театре, пока я… – ярость перехватила горло, и вырвался лишь хриплый шепот.

Я отшатнулась, забыв про осторожность, и нога поехала по мокрому склону крыши. Но, прежде чем я успела рухнуть в темноту, сильная рука мужчины снова схватила меня за талию, рывком притянув к себе.

– …пока я отбивалась от них? – прошипела уже в нескольких дюймах от его лица. – Любите кровавые пьесы?

Глаза незнакомца в темноте казались бездонными, но в них мелькнуло нечто, что я не могла расшифровать.

– Риск – неотъемлемая часть представления, – произнес мужчина наконец, и его голос утратил бархатную насмешливость, став почти обыденным. – Но я не мог допустить гибели главной актрисы в первом акте. Особенно если у нее такой многообещающий талант к… импровизации.

Незнакомец уверенно взял меня за локоть.

– Смотри под ноги. Эта черепица старше нас обоих и не любит суеты.

Мужчина повел меня по скользкому скату так уверенно, будто шел по парадной лестнице в собственном доме. Его шаги были грациозными и бесшумными, он обходил треснувшие плитки и рыхлую известь, молча указывая мне самый безопасный путь.

Вскоре мы оказались на широкой улице, пройдя по цепочке скрытых лесенок, карнизов и уступов, о которых, казалось, знал лишь он один.

– Где твой дом?

– Дома… нет. – Я сжала кулаки под широкими рукавами. – Будет достаточно, если вы просто выведете меня за городские ворота.

Незнакомец скептически ухмыльнулся.

– Они заперты с заката. Могу проводить до постоялого двора у Северных ворот. Утром уйдешь с торговцами.

Я задумалась лишь на мгновение. Решение было очевидным, несмотря на то что все инстинкты вопили об опасности.

«Кто он? Я не создавала такого персонажа. Его манера разговаривать, эта легкая, почти театральная галантность… Не в моем стиле. Неужели выдуманный мной мир… живет своей собственной жизнью? Порождает тех, о ком я и понятия не имела?»

Мысль была одновременно пугающей и освобождающей.

– Ты не отсюда, – произнес незнакомец спустя долгие минуты тишины.

«Кто бы говорил…»

Я упрямо молчала.

– Не хочешь отвечать? – Мужчина не обернулся, но его плечи слегка поднялись, будто в усмешке. – Не сбежала ли ты от родителей? Или, может быть, от мужа?

– Нет. Я… просто приехала сюда, чтобы начать все с чистого листа, но первую ночь едва не закончила в грязном переулке.

– Мир жесток к тем, кто ищет свой путь, – неожиданно в его голосе прозвучала грусть.

Неспеша мы вышли к неприметному постоялому двору «Ветвистая Слива», который был куда проще Серебряного Лотоса.

– Скажи даме Хуа, что Цзинь Сэ привел. Она не будет допрашивать тебя.

– Спасибо. Я и не знаю, как отблагодарить.

– Останься в живых. «Сорная трава, гнущаяся под ветром, переживает могучий дуб». Не все, кто предлагает кров, дают приют душе. Будь осторожна в выборе союзников.

Цзинь Сэ растворился в тени, прежде чем я успела что-то ответить.

Дама Хуа молча провела меня по коридору и открыла дверь в маленькую комнату. Единственный луч света падал из узкого окна, выхватывая из темноты грубые стены и простую деревянную кровать.

Но примечательно было вовсе не скромное убранство.

В тени застыла одинокая фигура мужчины, которая казалась высеченной из окружающей тьмы. Он стоял ко мне спиной, сцепив длинные пальцы в замок.

Дама Хуа исчезла, притворив за собой дверь.

Тишина стала густой, почти осязаемой. Сердце рухнуло вниз, остановилось, а затем забилось так яростно, что перед глазами замелькали черные точки. Во рту пересохло, словно я наглоталась пепла.

Фигура была слишком знакомой.

Нежданный гость медленно повернулся. Единственная свеча на столе дрогнула, и желтый свет скользнул по его чертам, не согревая их, а подчеркивая резкие линии.

«Чжан Хайлун.»

На нем были те же темные, лишенные всяких украшений одежды. В крошечной комнате, они казались траурными, что поглощали весь свет. Лицо Хайлуна было маской бесстрастия, отполированной до ледяного блеска.

Я застыла на пороге, будто завороженная змеей птичка, чувствуя, как пол комнаты превращается в зыбучий песок, готовый поглотить меня.

– Твои прогулки по крышам были весьма… занимательны, но утомительны для наблюдателя, – произнес мужчина ровным, безжизненным голосом, медленно поправляя широкий рукав своего ханьфу, выравнивая и без того безупречную складку. – Пора домой.

Я отшатнулась к двери, но его рука с железной хваткой уже сомкнулась на моем запястье. Обратный путь в Серебряный Лотос стал дорогой на эшафот.

Клетка снова захлопнулась.

«Хайлун хитер. Слишком расчетлив. Я сама сделала его таким. Он никогда не отпустит меня.»

Нарезая круги по комнате, я судорожно прокручивала в голове сюжет.

«Он хочет поглотить темные силы и лишить власти брата.

Чтоб пробудить Спящих, ему нужен ключ, который хранится у Мина.

Чтобы отобрать его, раньше Хайлуну нужна была помощь наложницы Мина, но на его пути оказалась я. И конечно, он выбрал пешку, которую проще всего запугать и контролировать.

Но что, если теперь он передумает и вернется к первоначальному плану?

Я предприняла попытку сбежать, а значит, могу снова ослушаться и испортить планы, раскрыв его замысел перед главой Багрового Вихря.

Но что, если он договорится с Лань Шу? Что, если не отступит от идеи разругать Чжан Мина с соседними кланами и явится к ней под личиной брата или она влюбится именно в Хайлуна?

Я уже ничего не понимала, сюжет я больше не контролировала. Могло произойти что угодно.

«Сейчас Хайлун рассматривает Лань Шу не как источник древней крови, а как союзника против брата. Но по моему сюжету он все равно убьет ее.

Сначала он должен заполучить ее доверие. Что он может предложить ей? Что у него есть такое ценное, что заинтересует ее?»

Ответ пришел сам собой, холодный и неумолимый, заставляя кровь стынуть в жилах.

«Меня.

Он предложит ей меня в обмен на поддержку.

Тогда ему не придется подбираться к ней под личиной Мина, он сам заполучит ее доверие. Лань Шу убьет Мэйли и обретет бессмертие.

Тогда сюжет вернется на старые рельсы.»

Глава 3. Зов из двух миров

После неудачного побега наступили дни, наполненные тревожной, звенящей тишиной. Мои планы, выстроенные в этой гнетущей пустоте, были обречены с самого начала.

«Я сама наделила Хайлуна даром читать людей как раскрытые свитки и просчитывать развитие событий на несколько шагов вперед.»

Достаточно было легкого дуновения этой мысли – и мои хитроумные построения рассыпались в прах, развеиваясь, как пепел.

Очередной ночью я ворочалась на кровати, прислушиваясь к любому шороху. Оружия при мне, разумеется, не было, шпильку я благополучно потеряла во время побега. Поэтому отломила от задней стенки полки длинную щепку и заточила ее о каменный пол, превратив в подобие шила. Теперь это жалкое оружие всегда было со мной – спрятанное в складках одежды, как напоминание о том, что я не намерена сдаваться без боя.

Неожиданно раздался тихий, едва слышный шелест. Я замерла, притворившись спящей, но пальцы уже сжимали «оружие». Сквозь ресницы я наблюдала, как дверь бесшумно отворилась. В комнату плавно и абсолютно беззвучно проскользнули две тени.

Прежде чем незваные гости успели приблизиться, я рванулась к столику рядом с кроватью и с грохотом опрокинула его вместе с тяжелой вазой, чашами и медным чайником. Фарфор разлетелся на осколки с резким звоном.

– Пожа-ар! Воры! – закричала изо всех сил.

Один из наемников бросился ко мне. Я швырнула в него обломком фарфора, целясь в голову. Тот вовремя пригнулся, но потерял темп. Второй уже был рядом и потянулся ко мне с тряпкой. Я выставила заточенный обломок перед собой. Дерево с хрустом вошло в его запястье. Наемник сдавленно ахнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и отпрянул. Пропитанная снотворным тряпка выскользнула из его ослабевших пальцев и шлепнулась на пол, распространяя по комнате сладковатый запах.

Другой наемник повалил меня на кровать, его пальцы сжали мое в горло, сдавливая крик. Я отчаянно дергалась и билась, пытаясь втянуть в легкие глоток воздуха.

Из коридора уже доносились крики и быстрые шаги – поднятая мной тревога сработала. Но наемники не отступили.

Мы с грохотом повалились на пол, опрокинув еще один столик и подсвечник. Пламя перекинулось на высокий шелковый экран с вышитыми лотосами. Материал вспыхнул с сухим треском, и в одно мгновение комната наполнилась яростным, пляшущим светом.

Как только первый наемник вырвал свою руку из моих зубов, второй, не теряя ни секунды, со всего размаху ударил меня по лицу. От удара я рухнула на пол, и висок со всей силой угодил об угол столика. Звуки трескучего пламени, собственное хриплое дыхание – все это растворилось в нарастающем гуле, а затем и в полной, беспросветной тишине.

Леденящий камень под щекой, сладковатый запах ладана, медный привкус крови, давящая аура власти, багровые руны на обсидиановом алтаре.

Я провалилась в самый кошмарный эпизод из собственного романа.

На троне из черного нефрита восседала Лань Шу. Мое сердце забилось чаще, застучав рваным ритмом в ушах.

– Посмотрите-ка, кто вернулся, – ее голос прозвенел, будто серебряный колокольчик, в гробовой тишине. – Перелетная пташка, возомнившая, что свобода в пасти шакалов лучше моей клетки. Нашла, я слышала, нового покровителя. Глупое дитя…

Лань Шу медленно поднялась с трона, и ее церемониальное ханьфу цвета старого золота опасно зашуршало.

Я бросила взгляд в сгущающиеся тени за колоннами. Ни движения, ни намека на чье-то присутствие.

«Не могли меня так спокойно похитить… Я подняла такой шум и бестолку?.. Чжан Хайлун … Подонок! Все-таки продал меня Лань Шу!»

Надежда, что на миг разгорелась внутри, с треском погасла, оставив после себя лишь пепел горького осознания.

– Думаешь, Чжан Хайлун тебя спасет? – в ее голосе звенела ледяная насмешка. – Он всегда и во всем ищет выгоду. И какую же ценность младший брат главы клана Багрового Вихря нашел в тебе, глупое дитя? Неужели ты проговорилась ему о бессмертии?

Я упрямо сжала губы, глотая слова и горький привкус предательства.

– Нет… Не может быть, – Лань Шу медленно склонила голову набок. – Иначе лучше позаботился бы о твоей безопасности. Играет с драгоценным камнем, не ведая его истинной природы. Как забавно. И как… удобно для меня. Но не тревожься, – Ее тонкие, холодные пальцы с силой впились в мой подбородок, – никто не прикоснется к плодам, что взрастила я.

В этот миг из тени раздался голос:

– Прошу прощения за вторжение, но я вынужден прервать вашу… трогательную встречу.

Лань Шу замерла, затем медленно развернулась.

В дверях стоял Чжан Хайлун.

Ни стука, ни предупреждения, ни шороха от стражей у входа. Это было наглым вторжением, но лицо Лань Шу осталось непроницаемым.

Хайлун был один в простом темном плаще, без намека на оружие, и выглядел так, будто зашел по неотложному делу в неурочный час – с холодной уверенностью, без тени волнения, спешки или даже особого интереса к драме, разворачивающейся перед ним.

– Господин Чжан, – медленно протянула Лань Шу, и в ее мелодичном голосе впервые появилась легкая, настороженная почтительность, примешанная к яду. – Какой неожиданный визит. Вы находите весьма… эффектные способы заявить о своем визите.

– Когда разговор действительно важен, формальности лишь отнимают драгоценное время. Надеюсь, моя находчивость не слишком вас обеспокоила. – Хайлун сделал пару шагов вперед, его взгляд, полный безразличия, скользнул по мне. – Слышал у вас нашлась пропажа. Я нашел у госпожи Тан кое-что ценное, когда мы встретились.

– Вы явились вернуть мою вещь по доброте душевной? Или предложить сделку?

Чжан Хайлун остановился в нескольких шагах от нее. Два хищника измеряли друг друга взглядами – один холодный и бездонный, как озеро в горах, другой – ядовитый, как змеиный яд.

– Сделку, – сказал он просто, без предисловий, доставая футляр из темного, отполированного дерева, похожий на ларец для драгоценностей. – Вы потратили столько времени впустую из-за неполного текста. Я готов отдать вам оригинал.

Глаза Лань Шу вспыхнули таким голодным, ненасытным огнем, что стало физически страшно.

– Откуда?.. – она резко обернулась ко мне. – Признавайся! Как тебе удалось стащить подлинный текст? Ведь свиток проявился у меня в руках в день твоего восемнадцатилетия! Все остальное время он был просто бесполезной бумагой! Когда успела подменить?

– Это уже не важно, – отрезал Хайлун. – Главное, что с ним вам больше не нужны… лишние жертвы, что могут бросить тень на вашу репутацию. Вы получите желаемое чисто, быстро и элегантно. Без лишнего шума.

– Но как же ее кровь? Последний элемент…

– За такое долгое время энергии древней крови в вас накопилось достаточно. Можете смело переходить к завершающей стадии.

– Можно личный вопрос? – спросила Лань Шу, наконец оторвав глаза от футляра и впившись взглядом в непроницаемое лицо Чжан Хайлуна.

Он молча, едва заметно кивнул.

– Почему сами не воспользуетесь знанием? Не обретете бессмертие? Девчонка все это время была у вас в руках.

Едва уловимая тень улыбки скользнула по его губам.

– Вечное существование в мире, который никогда не достигнет идеала, на мой взгляд не дар, а проклятие. Наблюдать, как все тленное увядает, в то время как ты остаешься…

– Бессмертие – это власть! – голос Лань Шу сорвался на шипение. – Тогда можно сделать с миром что пожелаешь, выковать его заново!

– Мне хватит и моей долгой жизни, чтобы заполучить то, чего желаю. А затем, когда мое эго насытится… не лучше ли будет отправиться дальше, в более интересное путешествие, чем застрять на одной странице навечно?

Лань Шу выхватила футляр из рук Хайлуна. Ее длинные пальцы впились в резное дерево, будто стремясь раздавить его. В ее глазах, всегда полных холодного расчета, вспыхнуло нечто первобытное – лихорадочный, религиозный трепет.

Она почти с благоговением приоткрыла крышку.

Внутри, на темной бархатной подложке, лежал шелковый свиток. Он был испещрен причудливыми иероглифами, которые казались не просто выведенными тушью – они пульсировали слабым, призрачным перламутровым светом, будто в них содержалась самая древняя, затаившая дыхание, мудрость.

«Ну теперь это точно конец. Свиток у Лань Шу, у меня больше ничего нет, чтобы предложить Чжан Мину. Никакой сделки. Никакого шанса спастись.»

– Что ты хочешь взамен? Эту? – Лань Шу брезгливо кивнула в мою сторону.

Чжан Хайлун усмехнулся и слегка склонил голову, будто размышляя над нелепым предложением.

– Зачем мне обуза? Нет, глава Лань. Мир стоит на пороге перемен, и моему брату скоро потребуются сильные, дальновидные союзники. Я предлагаю вам в тот момент подумать не о чужом благе, а позаботиться о безопасности клана Золотого Восхода.

Его слова повисли в ледяном воздухе зала, и каждое из них, словно длиннющая иголка, болезненно впивалась в сознание.

«Обуза. Ну конечно…

Отказывается от меня и закладывает основу для своего будущего, прозрачно намекая: «грядет борьба за власть в клане Багрового Вихря. И если ты, Лань Шу, сейчас вмешаешься, станешь на сторону Мина, то, когда пыль уляжется, а победителем выйду я, твой клан Золотого Восхода получит нового врага.»

Чжан Хайлун предлагает ей сохранить нейтралитет, пока он разбирается со своей семьей. А в награду… он уже дал ей свиток. Это и есть плата за невмешательство.»

– Что до девчонки… Она ведь росла на ваших глазах. Вы называли ее дочерью. Кормили, обучали, вложили в нее столько сил… Разве не естественно, что вы имеете право решить ее судьбу?

Горькая ирония скрутила желудок в тугой узел. Мой уничтожительный взгляд был прикован к непроницаемому лицу Хайлуна.

– Ты прав, – довольно протянула Лань Шу, удостоив меня очередной порции алчного взгляда. – Я дала ей все, а значит, могу и забрать…

«Проклятый Чжан Хайлун! Чтоб ты…»

Не успела я прокричать проклятие вслух, как мужчина продолжил:

– Жаль, конечно, что после очередной смерти в вашей лаборатории нехорошие слухи только усилятся, – произнес с напускным сочувствием и глубоко вздохнул. – Но… Вы можете обернуть ситуацию в свою пользу.

– Мне плевать на слухи, господин Чжан. Я наказываю преступников, а это законом не запрещено.

– Вы правы, глава Лань. Жесткая, непоколебимая глава Золотого Восхода, которая ради сохранения идеалов клана не пощадила приемную дочь. Для меня звучит сильно, но кому-то это может показаться слишком… жестоко. Древняя кровь вам больше не нужна. Если отпустите Тан Мэйли, то не просто опровергнете слухи о своих жестоких опытах, но и покажете всем, что достигли цели – вернули заблудшую душу на верный путь. Тем самым вы не просто проявите снисходительность – вы укрепите образ мудрого и справедливого лидера. Ведь истинная власть держится не только на страхе, но и на уважении.

«Неужели Хайлун хочет усидеть на двух стульях? Заполучить доверие Лань Шу и оставить при себе меня? Может, он еще и свиток подсунул ей фальшивый?»

Лань Шу смотрела то на свиток, то на непроницаемое лицо Хайлуна. Я была для нее проблемой, но она всегда хотела оставаться для остальных примером добродетели.

– Кажется, мы достигли понимания, – произнесла она, с легким, победным щелчком закрывая футляр. Обращаясь уже ко мне, ее голос приобрел материнскую мягкость, от которой по спине пробежали мурашки: – Господин Чжан прав. Я ведь растила тебя, вкладывала душу… и поглотила почти всю энергию древней крови, подлинный свиток у меня… Прямой необходимости в твоей смерти, пожалуй, и нет… пока что.