Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

Я с диким криком вырвалась, оставив в его захвате клочок ткани и чувствуя, как по коже расползается жгучая ссадина. Не думая, поползла вверх по скату. Черепица была мокрой от ночной влаги и невероятно скользкой. Каждый мой шаг отдавался глухим, зловещим стуком в звенящей тишине. Внизу, справа и слева, зияли узкие, как щели, пропасти между зданиями, уходящие в непроглядную тьму.

Я дошла до самого конька крыши, и тут-то мое везение закончилось. Чтобы попасть на следующий дом, нужно было преодолеть двухметровый разрыв, окутанный темнотой. Я на мгновение остановилась, набираясь смелости.

И в этот миг под ногой соскользнула плохо закрепленная плитка. Раздался звонкий щелчок. Я полетела вниз, в черную пасть переулка.

Падение оборвалось резким рывком. Чьи-то сильные руки обхватили меня, прижали к твердой груди, а затем, мягко и грациозно развернувшись, поставили на ноги на безопасном участке крыши. Я, вся дрожа, вцепилась в плащ незнакомца, не в силах отпустить.

– Осторожнее, беспокойная душа, – раздался приятный низкий голос с крупицей дружелюбной насмешки. – Небеса не готовы принять такую диковинку.

Я подняла глаза и увидела его спокойный, темный взгляд, в котором отражался лунный свет. Нижнюю часть лица моего спасителя скрывала изящная маска.

Внизу бандиты, пошумев, скрылись. Я продолжала нервно сжимать складки плаща мужчины, чувствуя, как бешено колотящееся сердце постепенно замедляло свой ритм, возвращая мне способность мыслить.

– Я… вас не знаю, – прошептала я, обдумывая, кто из персонажей может скрываться под маской.

– Это так важно? Иногда случайная встреча в ночи – куда ценнее многолетнего знакомства.

Минуточку…

– Как вы меня назвали? Беспокойная душа? Вы видели, что бандиты окружили меня. Почему раньше не вмешались? Я едва не погибла!

– Благодарности от тебя не дождешься. Жаль, – незнакомец склонил голову набок, и в его темных глазах мелькнуло что-то, напоминающее насмешку. – А наблюдение было… познавательным. Твоя ловкость, с которой ты скакала по крышам, как испуганная ящерица…

– Благодарности? Вы просто смотрели, словно представление в театре, пока я… – ярость перехватила горло, и вырвался лишь хриплый шепот.

Я отшатнулась, забыв про осторожность, и нога поехала по мокрому склону крыши. Но, прежде чем я успела рухнуть в темноту, сильная рука мужчины снова схватила меня за талию, рывком притянув к себе.

– …пока я отбивалась от них? – прошипела уже в нескольких дюймах от его лица. – Любите кровавые пьесы?

Глаза незнакомца в темноте казались бездонными, но в них мелькнуло нечто, что я не могла расшифровать.

– Риск – неотъемлемая часть представления, – произнес мужчина наконец, и его голос утратил насмешливость, став почти обыденным. – Но я не мог допустить гибели главной актрисы в первом акте. Особенно если у нее такой многообещающий талант к… импровизации.

Незнакомец уверенно взял меня за локоть.

– Смотри под ноги. Эта черепица старше нас обоих и не любит суеты.

Мужчина повел меня по скользкому скату так уверенно, будто шел по парадной лестнице в собственном доме. Его шаги были грациозными и бесшумными, он обходил треснувшие плитки и рыхлую известь, молча указывая мне самый безопасный путь.

Вскоре мы оказались на широкой улице, пройдя по цепочке скрытых лесенок, карнизов и уступов, о которых, казалось, знал лишь он один.

– Где твой дом?

– Дома… нет, – я нервно сжала кулаки. – Будет достаточно, если вы просто выведете меня за городские ворота.

Незнакомец скептически ухмыльнулся.

– Они заперты с заката. Могу проводить до постоялого двора у Северных ворот. Утром уйдешь с торговцами.

Я задумалась лишь на мгновение. Решение было очевидным, несмотря на то что все инстинкты вопили об опасности.

Кто он? Его манера разговаривать, эта легкая, почти театральная галантность… Не в моем стиле. Неужели выдуманный мной мир… живет своей собственной жизнью? Порождает тех, о ком я и понятия не имела?

Мысль была одновременно пугающей и освобождающей.

– Ты не отсюда, – произнес незнакомец спустя долгие минуты тишины.

Кто бы говорил…

Я упрямо молчала.

– Не хочешь отвечать? – Мужчина не обернулся, но его плечи слегка поднялись, будто в усмешке. – Не сбежала ли ты от родителей? Или, может быть, от мужа?

– Я… приехала за новой жизнью. Первая же ночь едва не стала последней в грязном переулке.

– Мир жесток к тем, кто ищет свой путь, – неожиданно в голосе незнакомца прозвучала грусть.

Неспеша мы вышли к неприметному постоялому двору «Ветвистая Слива», который был куда проще Лотоса.

– Скажи даме Хуа, что Цзинь Сэ привел. Она не будет допрашивать тебя.

– Спасибо. Я и не знаю, как отблагодарить…

– Останься в живых. «Сорная трава, гнущаяся под ветром, переживает могучий дуб».

Цзинь Сэ растворился в тени, прежде чем я успела что-то ответить.

Дама Хуа молча провела меня по коридору и открыла дверь в маленькую комнату. Единственный луч света падал из узкого окна, выхватывая из темноты грубые стены и простую деревянную кровать.

Но примечательно было вовсе не скромное убранство.

В тени застыла одинокая фигура мужчины, которая казалась высеченной из окружающей тьмы. Он стоял ко мне спиной, сцепив длинные пальцы в замок.

Дама Хуа исчезла, притворив за собой дверь.

Тишина стала густой, почти осязаемой. Сердце рухнуло вниз, остановилось, а затем забилось так яростно, что перед глазами замелькали черные точки.

Фигура была слишком знакомой.

Нежданный гость медленно повернулся. Единственная свеча на столе дрогнула, и желтый свет скользнул по его чертам, не согревая их, а подчеркивая резкие линии.

Чжан Хайлун.

На нем были те же темные, лишенные всяких украшений одежды. В крошечной комнате, они казались траурными, что поглощали весь свет. Лицо Хайлуна было маской бесстрастия, отполированной до ледяного блеска.

Я застыла на пороге, будто завороженная змеей птичка, чувствуя, как пол комнаты превращается в зыбучий песок, готовый поглотить меня.

– Твои прогулки по крышам были весьма… занимательны, но утомительны для наблюдателя, – произнес мужчина ровным, безжизненным голосом, медленно поправляя широкий рукав своего халата, выравнивая и без того безупречную складку.

Я отшатнулась к двери, но его рука с железной хваткой уже сомкнулась на моем запястье.

Обратный путь в «Серебряный Лотос» стал дорогой на эшафот.

Клетка снова захлопнулась.

Хайлун хитер. Слишком расчетлив. Я сама сделала его таким. Он никогда не отпустит меня.

Нарезая круги по комнате, я судорожно прокручивала в голове сюжет.

Он хочет поглотить темные силы и лишить брата власти.

Чтоб пробудить Спящих, ему нужен ключ, который хранится у Мина.

Чтобы отобрать его, раньше Хайлуну нужна была помощь наложницы Мина, но на его пути оказалась я. И конечно, он выбрал пешку, которую проще всего запугать и контролировать.

Но что, если теперь он передумает и вернется к первоначальному плану?

Я предприняла попытку сбежать, а значит, могу снова ослушаться…

Что, если он договорится с Лань Шу? Что, если не отступит от идеи разругать Чжан Мина с соседними кланами и явится к ней под личиной брата или она влюбится именно в Хайлуна?

Я уже ничего не понимала. Сюжет я больше не контролировала. Могло произойти что угодно.

Сейчас Хайлун рассматривает Лань Шу не как источник древней крови, а как союзника против брата.

Но убьет ли он ее как было задумано?

В любом случае сначала он должен заполучить ее доверие. Что он может предложить ей? Что у него есть такое ценное, что заинтересует ее?

Ответ пришел сам собой, холодный и неумолимый, заставляя кровь стынуть в жилах.

Меня.

Он предложит ей меня в обмен на поддержку.

Тогда ему не придется подбираться к ней под личиной Мина, он сам заполучит ее доверие. Лань Шу убьет Мэйли и обретет бессмертие.

Тогда сюжет вернется на старые рельсы.

Глава 3. Зов из двух миров

После неудачного побега наступили дни, наполненные тревожной, звенящей тишиной. Все мои планы, выстроенные в этой гнетущей пустоте, были обречены с самого начала.

Я сама наделила Хайлуна даром читать людей как раскрытые свитки и просчитывать развитие событий на несколько шагов вперед.

Достаточно было легкого дуновения этой мысли – и мои хитроумные построения рассыпались в прах, развеиваясь, как пепел.

Очередной ночью я ворочалась на кровати, прислушиваясь к любому шороху. Оружия при мне, разумеется, не было. Шпильку я благополучно потеряла во время побега. Поэтому отломила от задней стенки полки длинную щепку и заточила ее. Теперь это жалкое оружие всегда было со мной – спрятанное в складках одежды, как напоминание о том, что я не намерена сдаваться без боя.

Неожиданно раздался тихий, едва слышный шелест. Я замерла, притворившись спящей, но пальцы уже сжимали «оружие». Сквозь ресницы я наблюдала, как дверь бесшумно отворилась. В комнату плавно и абсолютно беззвучно проскользнули две тени.

Прежде чем незваные гости успели приблизиться, я рванулась к столику рядом с кроватью и с грохотом опрокинула его вместе с тяжелой вазой, чашами и медным чайником. Фарфор разлетелся на осколки с резким звоном.

– Пожа-ар! Воры! – закричала изо всех сил.

Один из наемников бросился ко мне. Я швырнула в него обломком фарфора, целясь в голову. Тот вовремя пригнулся, но потерял темп. Второй уже был рядом и потянулся ко мне с тряпкой. Я выставила заточенный обломок перед собой. Дерево с хрустом вошло в его запястье. Наемник сдавленно ахнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и отпрянул. Пропитанная снотворным тряпка выскользнула из его ослабевших пальцев и шлепнулась на пол, распространяя по комнате сладковатый запах.

Другой наемник повалил меня на кровать, его пальцы сжали мое горло, сдавливая крик. Я отчаянно дергалась и билась, пытаясь втянуть в легкие глоток воздуха.

Из коридора уже доносились крики и быстрые шаги – поднятая мной тревога сработала. Но наемники не отступили.

Мы с грохотом повалились на пол, опрокинув еще один столик и подсвечник. Пламя перекинулось на высокий шелковый экран с вышитыми лотосами. Материал вспыхнул с сухим треском, и в одно мгновение комната наполнилась яростным, пляшущим светом.

Как только первый наемник вырвал свою руку из моих зубов, второй, не теряя ни секунды, со всего размаху ударил меня по лицу. Я рухнула на пол, виском угодив об угол столика.

Леденящий камень под щекой, сладковатый запах ладана, медный привкус крови, давящая аура власти, багровые руны на обсидиановом алтаре.

Я провалилась в самый кошмарный эпизод из собственного романа.

На троне из черного нефрита восседала Лань Шу. Мое сердце забилось чаще, застучав рваным ритмом в ушах.

– Посмотрите-ка, кто вернулся, – ее голос прозвенел, будто серебряный колокольчик, в гробовой тишине. – Перелетная пташка, возомнившая, что свобода в пасти шакалов лучше моей клетки. Нашла, я слышала, нового покровителя. Глупое дитя…

Лань Шу медленно поднялась с трона, и ее церемониальное ханьфу цвета старого золота опасно зашуршало.

Я бросила взгляд в сгущающиеся тени за колоннами. Ни движения, ни намека на чье-то присутствие.

Не могли меня так спокойно похитить… Я подняла такой шум и бестолку?.. Чжан Хайлун … Подонок! Все-таки продал меня Лань Шу!

Надежда, что на миг разгорелась внутри, с треском погасла, оставив после себя лишь пепел горького осознания.

– Думаешь, Чжан Хайлун тебя спасет? – в голосе Лань Шу звенела ледяная насмешка. – Он всегда и во всем ищет выгоду. И какую же ценность младший брат главы клана «Багровый Вихрь» нашел в тебе, глупое дитя?

Я упрямо сжала губы, глотая слова и горький привкус предательства.

– Нет… Не может быть. – Лань Шу медленно склонила голову набок, словно прислушиваясь к собственным мыслям. – Иначе лучше позаботился бы о твоей безопасности. Играет с драгоценным камнем, не ведая его истинной природы. Как забавно. И как… удобно для меня. Но не тревожься, – Ее тонкие, холодные пальцы с силой впились в мой подбородок, – никто не прикоснется к плодам, что взрастила я.

В этот миг из тени раздался голос:

– Прошу прощения за вторжение, но я вынужден прервать вашу… трогательную встречу.

Лань Шу замерла, затем медленно развернулась.

В дверях стоял Чжан Хайлун.

Ни стука, ни предупреждения, ни шороха от стражей у входа. Это было наглым вторжением, но лицо Лань Шу осталось непроницаемым.

Хайлун был один в простом темном плаще, без намека на оружие, и выглядел так, будто зашел по неотложному делу в неурочный час – с холодной уверенностью, без тени волнения, спешки или даже особого интереса к драме, разворачивающейся перед ним.

– Господин Чжан, – медленно протянула Лань Шу, и в ее мелодичном голосе впервые появилась легкая, настороженная почтительность, примешанная к яду. – Вы находите весьма… эффектные способы заявить о своем визите.

– Когда разговор действительно важен, формальности лишь отнимают драгоценное время. Надеюсь, моя находчивость не слишком вас обеспокоила. – Хайлун сделал пару шагов вперед, и его взгляд, полный безразличия, скользнул по мне. – Слышал у вас нашлась пропажа. Я нашел у госпожи Тан кое-что ценное, когда мы встретились.

– Вы явились вернуть мою вещь по доброте душевной? Или предложить сделку?

Чжан Хайлун остановился в нескольких шагах от нее. Два хищника измеряли друг друга взглядами – один холодный и бездонный, как озеро в горах, другой – ядовитый, как змеиный яд.

– Сделку, – сказал он просто, без предисловий, доставая футляр из темного, отполированного дерева, похожий на ларец для драгоценностей. – Вы потратили столько времени впустую из-за неполного текста. Я готов отдать вам оригинал Рецепта Бессмертия.

Глаза Лань Шу вспыхнули таким голодным, ненасытным огнем, что стало физически страшно. Она выхватила футляр из рук Хайлуна. Ее длинные пальцы впились в резное дерево, будто стремясь раздавить его. В ее глазах, всегда полных холодного расчета, вспыхнуло нечто первобытное – лихорадочный, религиозный трепет.

Она почти с благоговением приоткрыла крышку.

Внутри, на темной бархатной подложке, лежал шелковый Свиток. Он был испещрен причудливыми иероглифами, которые казались не просто выведенными тушью – они пульсировали слабым, призрачным перламутровым светом, будто в них содержалась самая древняя, затаившая дыхание, мудрость.

Ну теперь это точно конец. Свиток у Лань Шу, у меня больше ничего нет, чтобы предложить Чжан Мину. Никакой сделки. Никакого шанса спастись.

– Откуда?.. – она резко обернулась ко мне. – Признавайся! Как тебе удалось стащить подлинный текст? Ведь Свиток проявился у меня в руках в день твоего восемнадцатилетия! Все остальное время он был просто бесполезной бумагой! Когда успела подменить?

– Это уже не важно, – отрезал Хайлун. – Главное, что с ним вам больше не нужны… лишние жертвы, что могут бросить тень на вашу репутацию. Вы получите желаемое чисто, быстро и элегантно. Без лишнего шума.

– Но как же ее кровь? Последний элемент…

– За такое долгое время энергии древней крови в вас накопилось достаточно. Можете смело переходить к завершающей стадии.

– Можно личный вопрос? – спросила Лань Шу, наконец оторвав глаза от футляра и впившись взглядом в непроницаемое лицо Чжан Хайлуна.

Он молча, едва заметно кивнул.

– Почему сам не воспользовался знанием? Не обрел бессмертие? Девчонка все это время была у тебя в руках.

Едва уловимая тень улыбки скользнула по его губам.

– Вечное существование в мире, который никогда не достигнет идеала, на мой взгляд не дар, а проклятие. Наблюдать, как все тленное увядает, в то время как ты остаешься…

– Бессмертие – это власть! – голос Лань Шу сорвался на шипение. – Тогда можно сделать с миром что пожелаешь, выковать его заново!

– Мне хватит и моей долгой жизни, чтобы заполучить то, чего желаю. А затем, когда мое эго насытится… не лучше ли будет отправиться дальше, в более интересное путешествие, чем застрять на одной странице навечно?

– Что ты хочешь взамен? Эту? – Лань Шу брезгливо кивнула в мою сторону.

Чжан Хайлун усмехнулся и слегка склонил голову, будто размышляя над нелепым предложением.

– Зачем мне обуза? Нет, глава Лань. Мир стоит на пороге перемен, и моему брату скоро потребуются сильные, дальновидные союзники. Я предлагаю вам в тот момент подумать не о чужом благе, а позаботиться о безопасности клана «Золотой Восход».

Его слова повисли в ледяном воздухе зала, и каждое из них, словно длиннющая иголка, болезненно впивалась в сознание.

Обуза. Ну конечно…

Отказывается от меня и закладывает основу для своего будущего, прозрачно намекая: «грядет борьба за власть. И если ты, Лань Шу, сейчас вмешаешься, станешь на сторону Мина, то, когда пыль уляжется, а победителем выйду я, твой клан получит нового врага.»

– Что до девчонки… Она ведь росла на ваших глазах. Вы называли ее дочерью. Кормили, обучали, вложили в нее столько сил… Разве не естественно, что вы имеете право решить ее судьбу?

Горькая ирония скрутила желудок в тугой узел. Мой уничтожительный взгляд был прикован к непроницаемому лицу Хайлуна.

– Ты прав, – довольно протянула Лань Шу, удостоив меня очередной порции алчного взгляда. – Я дала ей все, а значит, могу и забрать…

Проклятый Чжан Хайлун! Чтоб ты…

Не успела я прокричать проклятие вслух, как мужчина продолжил:

– Жаль, конечно, что после очередной смерти в стенах вашей лаборатории нехорошие слухи только усилятся, – произнес с напускным сочувствием и глубоко вздохнул. – Но… Вы можете обернуть ситуацию в свою пользу.

– Мне плевать на слухи, господин Чжан. Я наказываю преступников, а это законом не запрещено.

– Вы правы, глава Лань. Жесткая, непоколебимая глава, которая ради сохранения идеалов клана не пощадила приемную дочь. Для меня звучит сильно, но кому-то это может показаться слишком… жестоко. Древняя кровь вам больше не нужна. Если отпустите Тан Мэйли, то не просто опровергнете слухи о своих жестоких опытах, но и покажете всем, что достигли цели – вернули заблудшую душу на верный путь. Тем самым вы не просто проявите снисходительность – вы укрепите образ мудрого и справедливого лидера. Ведь истинная власть держится не только на страхе, но и на уважении.

Неужели Хайлун хочет усидеть на двух стульях? Заполучить доверие Лань Шу и оставить при себе меня? Может, он еще и Свиток подсунул ей фальшивый?

Лань Шу смотрела то на Свиток, то на непроницаемое лицо Хайлуна. Я была для нее проблемой, но она всегда хотела оставаться для остальных примером добродетели.

– Кажется, мы достигли понимания, – произнесла она, с победным щелчком закрывая футляр. Обращаясь уже ко мне, ее голос приобрел материнскую мягкость, от которой по спине пробежали мурашки: – Господин Чжан прав. Я ведь растила тебя, вкладывала душу… и поглотила энергию древней крови, подлинный Свиток у меня… Прямой необходимости в твоей смерти, пожалуй, и нет… пока что.

Лань Шу сделала шаг, оставив между нами лишь несколько дюймов. Холодный, отточенный металл ее ногтя мягко, но неотвратимо лег на мою шею, прямо над пульсирующей артерией.

– Но… отпустить тебя я тоже не могу, дитя мое. Ты ведь знаешь о моих методах, экспериментах. Мне было нелегко завоевать доверие других кланов. Их преданность зиждется на определенном образе. Если они узнают, что я готовила живого человека для алтаря… Они придут. И если к тому времени не обрету силу, которая сделает их вопросы несущественными… Я окажусь в очень уязвимом положении.

– Ну так давай же, – прошипела, заставляя тело не дрогнуть от страха под лезвием ее ногтя. – Ты ведь не моргнув глазом стерла с лица земли мой род. Не притворяйся перед господином Чжаном нежным цветком, пекущимся о ближних. Ты та еще бестия Лань Шу.

Запрокинув голову, она звонко рассмеялась.

– Ты права, – ее ядовитое дыхание обожгло мое ухо. – Но тебе повезло, что я дорожу как действующим, так и потенциальным союзом с Вихрем. – Отстранившись от меня, она продолжила громче: – Да и осквернять такой щедрый дар кровью было бы кощунством. Отделаешься клятвой.

Не успела я и глазом моргнуть, как Лань Шу провела по моей ладони лезвием. Острая боль пронзила кожу. Ее палец, испачканный кровью, стремительно прочертил в воздухе сложный иероглиф. Знак пульсировал, подобно живой ране, источая ци, похожее на ледяное дыхание глубин темнейшей лунной воды. Иероглиф парил в пространстве, пожирая свет факелов, от него исходил сладковатый шепот увядания. Лань Шу снова вцепилась мне в подбородок и заглянула в самую душу.

– Ты никогда не ступишь на земли клана «Золотой Восход», – ее голос стал низким, вибрирующим, проникающим прямо в кости. – Ты не проронишь ни слова – ни письменного, ни устного, ни даже в мыслях – о том, что происходило в этих стенах, моих делах, твоем предназначении. Не позволишь ни одной душе воспользоваться твоей кровью. Ты покорно явишься и отдашь мне свою жизнь, как только я тебе прикажу. Клянешься?

Мозг лихорадочно соображал. Принять клятву было все равно что надеть на себя невидимые, но несокрушимые цепи.

– Ну же! – Ноготь Лань Шу вонзился в шею глубже, опасно близко к пульсирующей артерии, и капля крови скатилась по коже, горячая и липкая.

– Клянусь.

Слово сорвалось с губ против моей воли. И в тот же миг заклинание вонзилось мне в грудь. Боль раскололась на тысячи осколков и пронзила все тело. Она впилась в ребра, скрутила позвоночник, сожгла горло. Но хуже всего было в сердце. Его будто опутали невидимые лианы, и каждый их шип впивался в плоть. С каждым ударом сердца они входили глубже, обещая разорвать сердце в клочья при первом же предательском слове.

Меня перекосило от боли, но я была не в силах закричать – заклинание выбило весь воздух из легких. Вместо этого наружу прорвалось низкое, хриплое рычание.

– Господин Чжан, окажите услугу, – Лань Шу лениво опустилась на свой трон и, звонко щелкнув пальцами, освободила меня от оков, – убедитесь, что Мэйли покинет территорию моего клана как можно скорее, а то я могу и передумать…

Чжан Хайлун равнодушно кивнул, и его взгляд наконец упал на меня. Тяжелый, неумолимый, полный скрытой угрозы.

Наложение клятвы явно не входило в его планы…

Я поспешила подняться с проклятого алтаря. Кровь огненными иглами прилила к онемевшим рукам. Я машинально потерла запястья, на которых алели свежие багровые полосы от духовных пут.

Чжан Хайлун не сделал ни шага мне навстречу. Он плавно развернулся к массивным дверям, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена и мне надлежит следовать за ним.

Я сделала первый шаг, потом второй, походка была неуверенной. Ноги подкашивались. Я продолжала идти, чувствуя на себе тяжелый, прощальный взгляд Лань Шу – смесь презрения, любопытства и легкого разочарования, что ценный ресурс так просто уходит из рук.

Чтобы добраться до ворот, нужно было пройти через внутренний двор. Под сводами галерей, облаченные в белые одеяния, стояли ученики Лань Шу. Их шепот, похожий на змеиное шипение, безжалостно бил в спину:

– Смотри-ка, предательница возвращается под крыло нового хозяина…

– И после всего, что для нее сделала глава…