Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

Предупреждение

Автор не пропагандирует и не одобряет жестокость, насилие, употребление алкоголя или иные формы деструктивного поведения, описанные в книге. Все связанные с этим сцены являются художественным вымыслом и служат исключительно драматургическим целям.

Данное произведение содержит сцены, которые могут вызвать эмоциональный отклик у чувствительных читателей, в том числе:

· Физическое и психологическое насилие (пытки, публичные наказания, сцены боев с ранениями);

· Жестокое обращение с беззащитными персонажами;

· Сцены смерти и гибели второстепенных героев;

· Упоминания/сцены самоубийства (в контексте отчаяния героини);

· Манипуляции, газлайтинг, токсичные отношения и принуждение;

· Телесные повреждения (включая членовредительство) и медицинские процедуры, описанные подробно.

Пожалуйста, учитывайте эти особенности при чтении. Берегите свое ментальное здоровье.

Пролог. Рикошет

«Капля крови Мэйли упала в темную чашу. С ней уплыл в небытие ее последний вздох – тихий, прерывистый, полный горечи невысказанных слов и немой ярости к несправедливой судьбе.»

Точка.

Все завершил один щелчок – сухой и безжизненный.

Я медленно откинулась на спинку стула. Из груди вырвался долгий выдох, с которым, казалось, ушло все напряжение последних часов. Внутри царила знакомая, сладковато-горькая пустота – чувство, неизменно следующее за финальным аккордом оборванной жизни.

Еще один мир создан. Судьба очередной второстепенной героини обращена в прах ради чужого удовольствия.

Тан Мэйли.

Имя отозвалось воспоминанием – тихо, больно, щемяще.

Почувствовала ли я в тот момент жалость?

Ну… Почти.

Я была творцом, утолявшим голод ненасытной публики, которая жаждала боли, трагедии – изощренных и поэтичных. Она опьянялась предательством и томно вздыхала, следя за красивыми сердечными страданиями.

За десять с лишним лет, что посвятила созданию этих историй, я изучила вкусы моего читателя досконально. К своим двадцати семи годам я научилась глушить в себе это щемящее эхо – шепот – в последний миг молящий о пощаде, о счастливом финале для тех, кого я создала.

Я наделила Тан Мэйли одухотворенной красотой и наивной, трогательной верой в доброту мира. Девушка из знатного, но опального рода, чья жизнь должна была стать идеальным полотном для трагедии. Я дала ей все: любящую семью, друзей, а потом методично отняла. Каждым предложением я приближала ее к неизбежной гибели. И кульминацией, ударом в самое сердце, стало предательство главной героини – той единственной женщины, которую она боготворила как мать. Изящно, трагично, безнадежно. Идеальный конец для идеальной жертвы. Шедевр цинизма.

Дождь за окном пустого кафе растягивал огни ночного города в длинные, дрожащие полосы, а размеренная дробь по стеклу напоминала похоронный марш. Казалось, сама реальность плачет о моей героине.

Собираясь домой, я убрала ноутбук в сумку, накинула на плечи плащ и вышла на улицу. Сознание продолжало прокручивать обрывки выдуманной вселенной, не в силах вернуться в серость бетона и асфальта.

Перекресток был безлюден. Светофор на противоположной стороне мерно отсчитывал желтые вспышки, и каждая на миг прожигала пелену измороси, заставляя мокрый асфальт отсвечивать тусклым золотом.

Ждать разрешающего сигнала в этой абсолютной пустоте не имело смысла. Я сделала шаг с тротуара на «зебру» ровно в ту секунду, когда свет вспыхнул желтым в очередной раз. Ветер, скользкий и навязчивый, тут же нашел лазейку – он неприятно, с мокрым шипением задул под полы плаща, обвивая ноги холодной, сырой хваткой.

Рев мотора вырвался из ниоткуда, разорвав тишину ночи металлическим рыком. Ослепляющий свет фар, белый и беспощадный. Удар.

Сначала я не почувствовала боли. Лишь услышала оглушительный, низкочастотный хруст костей. И ощутила полет – невесомый,