Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

– Их у меня огромное количество, – парировала я, чувствуя, как гнев придает мне сил. – Но самый главный – я до чертиков надоедаю тем, кто со мной плохо обращается. Поздравляю, ты только что возглавил этот список.

Его плечи слегка вздрогнули от беззвучного смеха, болезненно отдавая мне в ребрах.

– Твоя болтовня лишь подтверждает, что я не зря потратил силы. Мертвые, как правило, молчат…

– Может, им просто не с кем поговорить? Ты неприятный собеседник.

– Ты слишком самоуверенна, полагая, что сможешь меня измотать. Мое терпение – глубокий колодец. Но у всего есть предел. Я способен вытерпеть такую, как ты, достаточно долго, но, когда мне надоест, поверь, ты станешь молить о том, чтобы я просто приказал тебе замолчать. Если хочешь сохранить свой язвительный язычок, советую направить его остроту в нужное русло.

– Например?

– Например, – голос мужчины упал до шепота, – поведай мне, откуда у тебя артефакт Проклятых Долин?

Лгать ему было равносильно строительству карточного домика на краю пропасти – один неверный вздох, и все рухнет.

Но, если он узнает, на что способна моя кровь, он либо убьет меня здесь и сейчас, дабы в мире не появился тот, кто однажды сможет превзойти его. Либо… что еще хуже… захочет эту силу для себя. Бессмертие. Почти стопроцентная неуязвимость. Конец один – я стану удобрением для его амбиций.

– Так и быть, дам время придумать интересную историю. И лучше бы тебе рассказать мне ее прежде, чем я разузнаю подробности сам.

Мы остановились перед двухэтажным зданием. Тяжелая дубовая дверь, над ней – серебряный лотос на вывеске, мерцающий в солнечном свете. Хайлун вошел, неся меня через шумный зал постоялого двора. Помещение было просторным и уютным. За многочисленными столами сидели путешественники и местные жители, обсуждая свои дела и наслаждаясь чаем, а может, чем покрепче. В воздухе чувствовались аппетитные запахи жареного мяса, имбиря и выдержанного рисового вина.

Не успела я толком сообразить, что происходит, как к нам подошел слуга в темной одежде. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

– Все готово, господин Чжан. Покои для спутницы в восточном крыле. – Почтительно склонившись, мужчина протянул небольшую деревянную табличку.

Хайлун молча взял ее и направился к лестнице, не обращая внимания на окружающих. Я надеялась, что привлеку хоть чье-то внимание – хоть одного путника или служанки – но все смотрели в свои чаши, делая вид, что не замечают происходящего.

Меня потащили на второй этаж, где было намного тише. Хайлун распахнул двери одной из комнат и буквально затолкнул меня внутрь.

– И ты просто запрешь меня? – возмутилась я, с трудом удерживая равновесие на дрожащих ногах. – Скажи хотя бы, где мы находимся?

– Побудь здесь, пока я не пойму, что ты за зверь и как с тобой обращаться, – прозвучало в ответ. Его интонация была спокойной, словно поверхность лесного озера. – Хорошенько подумай, какие когти и зубы стоит показывать, чтобы дожить до завтра.

– Прекрасный план. А пока я обдумываю свою тактику, может, ты позволишь мне помыться? В противном случае мое заточение обратит весь постоялый двор в бегство одним только «благоуханием». Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.

Хайлун собирался захлопнуть дверь, но мои слова заставили его замереть на мгновение.

– Твоя болтовня похожа на писк мыши. Она раздражает, но не более, – уголок его рта дрогнул – не то, чтобы в улыбке, скорее в странной, холодной гримас. – Мы на нейтральной территории. Подумай лучше, что скажешь, когда я вернусь. И да… ванну тебе подготовят. Жаль портить ковры. Они дорогие.

Дверь прямо перед моим носом захлопнулась.

Что значит «нейтральные земли»? Такой территории не было в черновике…

Я прислонилась к стене. Сердце билось о ребра, как пойманная птица бьется о бамбуковые прутья клетки – отчаянно и беспомощно.

Сюжет мне не помощник. Он съехал с рельс, а я осталась наедине с этой темной, непредсказуемой и совершенно непрописанной реальностью. Теперь за каждым углом может притаиться смерть, и я не знаю, какую роль играть.

Я попыталась успокоиться и осмотреться.

Темный полированный пол,ковер цвета индиго, кровать с шелковым одеялом, низкий столик с тазом воды и чистыми полотенцами. У стены – этажерка с безделушками, книгами и – самое главное – кувшином и чашей.

Сделав несколько неуверенных шагов от двери к полке, я почувствовала, как ноги все еще дрожат. Вода в кувшине оказалась свежей, с легким ароматом лотоса. Я с жадностью прильнула к сосуду, утоляя жажду, а затем подошла к столу и умыла лицо, смывая накопившуюся грязь. Вода в тазу быстро потемнела.

Единственным источником света в комнате служило большое окно, но как оказалось, снаружи его наглухо закрывали железные прутья.

Рядом с окном на стене висел узкий вертикальный свиток с каллиграфией. На нем тушью был выведен один изящный и витиеватый иероглиф, что означал «Судьба», «Предначертанная Связь», «Благословение Свыше». А ниже, более мелким почерком, наставление:

«Предай сердце течению – и небеса укажут путь».

Я нервно усмехнулась, глядя на этот красивый и бесполезный совет.

Небеса укажут путь – через решетку на окне. Идеальное благословение.

И правда подготовили покои на славу. Когда только распорядиться-то успел?

Внезапно дверь открылась. Я едва сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности.

На пороге стояла девушка лет шестнадцати с подносом. Она молча поставила еду на стол и показала на сложенное на кровати простое черное ханьфу.

– Как тебя зовут?

Она сделала руками несколько быстрых жестов, затем коснулась губ и ушей.

Немая. Чжан Хайлун позаботился о мерах предосторожности.

Девушка бесшумно скользнула в проход за этажеркой, и тут же мой нос уловил запах еды. Я обернулась. На столе меня ждали булочки на пару, чашка прозрачного супа и две маленькие пиалы – с рисом и маринованными овощами. Простая, почти аскетичная еда, но сейчас она казалась пиром богов. Хайлун, очевидно, не собирался морить меня голодом. Пока что.

Шум воды становился равномерным и убаюкивающим. Я съела несколько ложек наваристого супа с нежными ломтиками мяса и кореньев. Теплота разлилась внутри, заставляя на миг забыть о решетках на окнах и каменном сердце хозяина изящного заточения.

Служанка, закончив приготовления, ожидала меня у входа в ванную. Ее безмолвный вопрос висел в воздухе. Я покачала головой, отказываясь от ее помощи. Девушка поклонилась и оставила меня в одиночестве.

За этажеркой располагалась маленькая купальня, наполненная водой с хвойным ароматом. Сбросив грязную одежду, я осторожно опустилась в воду. Та оказалась идеальной температуры – горячей, но не обжигающей. Я погрузилась с головой, позволив теплу проникнуть в каждую мышцу и зажатую тревогой связку. Минуту я просто сидела так, закрыв глаза, слушая собственное сердцебиение, которое наконец начало успокаиваться.

Я провела ладонями по телу, исследуя ущерб. По бедрам, где должны были образоваться синяки от падения, по ребрам, которые ныли при каждом неловком движении… Ничего. Кожа оказалась гладкой, без единого пятна и малейшей припухлости. Но когда пальцы коснулись спины, они нащупали знакомый рельеф – грубые, выпуклые шрамы от плети Лань Шу.

Я опустила голову на край купальни. Пар щипал глаза. Или это были слезы?

Неважно.

Силы понемногу возвращались, а с ними – и способность думать, анализировать.

Я – пленница, но ценная. Хайлун видит во мне информатора. Он вывел меня за пределы территории Лань Шу и не бросил умирать, а значит, поверил моему блефу.

Вода в купальне остыла, забрав с собой последнее напряжение.

Натянув на себя чистые одежды, я подошла к окну, раздвинула ставни на щелочку. Сквозь решетки открывался вид на внутренний дворик постоялого двора, где суетились слуги. Рядом виднелись конюшни и колодец. Все чисто, упорядоченно, эффективно. Идеальное прикрытие для человека, который живет в тени и плетет интриги.

Дверь моей комнаты вновь распахнулась, и в проеме появился Чжан Хайлун в безупречном ханьфу угольного цвета. Волосы, заплетенные у висков в тугие косы, ниспадали на спину.

– Подготовила историю?

– Срок для размышлений ты выдал более чем скромный, – едва слышно пробубнила, а затем добавила громче: – Интересно, тебе уже удалось что-то разузнать обо мне?

Пусть он сам расскажет свою версию, а я буду импровизировать. Лучше не наговорить ему лишних подробностей или не оказаться в ситуации, когда он уже все знает и будет наблюдать за моими жалкими попытками выкрутиться.

– Что ж, я начну, – его голос был ровным, как поверхность озера в безветренную погоду. – Твое имя – Тан Мэйли. Приемная дочь Лань Шу. Злостная нарушительница учений. Тебя пытали, и ты сбежала.

Чжан Хайлун подошел ко мне вплотную. Мне пришлось запрокинуть голову, нарушая все правила приличия, чтобы встретиться с его взглядом.

Так… Рано паниковать. То, что Мэйли пытали, было понятно с первого взгляда…

– Твоя очередь, Мэйли. Не упусти шанс избежать наказания за ложь и отвечай правдиво, что тебе известно о Пещерах Безмолвия, Чжан Мине и моих планах?

Я тяжело сглотнула, почувствовав, как мое жалкое ци, и без того едва тлеющее, сжимается в комок ледяного страха.

– Ты ищешь силу, чтобы бросить вызов брату, – ответила я, заставляя голос звучать тверже, чем чувствовала себя на самом деле. – Ты жаждешь получить ее от Древних. Но ритуал пробуждения опасен. Тебе нужен ключ, который хранится у Чжан Мина.

Его взгляд скользил по моему лицу, словно пытался прочесть тайну, спрятанную под кожей. Я молилась, чтобы он не спросил, откуда мне это известно.

– Какой ключ?

– Нефритовая Печать Падающей Звезды, – выдохнула я. – Без нее ритуал обратится против заклинателя. Но заполучить ее будет непросто.

– Где мой брат прячет ее?

– Я не так наивна, чтобы выложить все сразу…

– Глупо пытаться играть со мной. – Он склонил голову, разглядывая меня, как диковинную зверушку. – Тебе не известно, где Печать. Актриса ты ужасная, но откуда-то знаешь о моих планах. Я не могу позволить такой осведомленной барышне разгуливать без присмотра. Побудешь рядом…

– Откуда такая уверенность? Я смогла похитить у Лань Шу Свиток Бессмертия. Не стоит исключать, что мне известно и о местонахождении ключа.

– Разумеется. Только ты не знаешь одного: когда бессмертные передали моему предку Печать на хранение, они взяли с него клятву о неразглашении. О существовании артефакта знает лишь действующий правитель – и только после того, как поглотит часть сил предшественника и примет клятву. – Он сделал паузу. – У тебя есть что на это ответить?

Внутри все рухнуло. И почему я просто не сказала, что она пылится на полке уже сотню лет⁈

– У меня встречный вопрос, – выпалила я, пытаясь выиграть время. – Откуда сыну наложницы вообще известно о существовании артефакта, если это такая «великая тайна»?

Хайлун усмехнулся – холодно, одними уголками губ.

– Я не так наивен, чтобы сразу все тебе рассказать. – Он шагнул ближе. – Испуганная, слабая девушка без духовных сил сбегает от жестокой приемной матери… И откуда же ей знать великую тайну моего клана? Как ей удалось выкрасть Свиток? Напрашивается только один вывод…

– Допустим, – я спешно перебила его, – сболтнула лишнего в бреду. Но я просто пытаюсь выжить… – Мне очень не хотелось идти на попятную, но выбора не было. – Ты прав. Я беглянка, которой невероятно повезло стащить такую редкость и краем уха ловить обрывки чужих тайн. Сам подумай: я еще могу быть тебе полезна. Кто могущественнее клана Восхода предложит мне защиту? Только клан Вихря. Чжан Мин примет мой дар.

В ответ Чжан Хайлун лишь приподнял идеальную бровь, ожидая продолжения.

– Мин тщеславен. Он жаждет признания, силы и приблизит к себе дарителя. А потом…

– Ты хочешь стать шпионом?

– Я предлагаю побыть временным оружием, – поправила его, и в моем голосе впервые прозвучала уверенность, которую сама не ожидала. – Ты дашь мне шанс выжить, а я помогу тебе исполнить задуманное. Потом мирно разойдемся.

Рука Чжан Хайлуна поднялась, и я замерла, ожидая удара. Но он лишь провел тыльной стороной пальцев по моей щеке.

– Но этого мало. Чтобы сотрудничать, мы должны познакомиться поближе.

– Что тебе еще нужно?

– Хочу услышать всю твою историю, а не жалкий фрагмент.

– Мне больше нечем тебя развлечь, моя жизнь не примечательна: Лань Шу удочерила меня, но она слишком жестока по натуре, и когда я не оправдала ее ожиданий в обучении, посчитала бесполезной, оклеветала и пустила на опыты. Что касается Свитка… Я видела, как она его использует на бедной девушке…

– Снова ты упускаешь очень важные детали. Рецепт Бессмертия долгие годы был утерян, никто не знал, где он. Мои шпионы сообщали об увлечениях главы Восхода. Опыты над узниками, якобы, она ударилась в медицину. Теперь понятно, что все это – дымовая завеса. Согласно тексту, для эликсира нужна кровь рода Сюэ. Лань Шу ни за что не поделилась бы этим знанием с кем-либо, в том числе с приемной дочерью, и не позволила бы увидеть Свиток так просто в своих руках. Многие считали, что Рецепт утерян навечно, ведь все наследники рода Сюэ были убиты. О его местонахождении могут знать лишь двое: тот, кто владеет им… и тот, кто является живым ингредиентом – наследником древнего рода.

Хайлун приблизился еще на полшага.

– Молчишь? Тогда мне придется продолжить. Итак, древняя кровь. Ее носители – потомки первого, кто бросил вызов смерти. Укротитель демонов, ставший в короткие сроки самым могущественным бессмертным путем очищения темной энергии первых демонов. Судьба его завершилась трагически, что наложило негативный отпечаток на всю семью Сюэ, заблокировав духовные силы первенцев, но наделив их кровь уникальной способностью быть важным ингредиентом во многих сильнейших заклинаниях. Начались гонения, но кому-то удалось начать новую жизнь без привязки к предку. Но все, кто слишком громко спрашивал о них… очень быстро умолкали. Навсегда. Люди стали утверждать, что род Сюэ находится под защитой темных сил, и говорить о нем равносильно самоубийству. Но примерно тринадцать лет назад выжившую ветвь рода Сюэ раскрыли, и неизвестные всех убили. Считают, что это сделали сами жители города из-за страха. В то же время юная, амбициозная госпожа Лань вдруг обрела небывалую мощь. Не жалея себя, словно у нее несколько жизней, она отомстила за отца, стала главой, обновила барьеры, восстановилась в кратчайшие сроки, чем усилила свой авторитет. А незадолго до этого… взяла под крыло малышку, ровесницу погибшей дочери рода Сюэ.

Чжан Хайлун приблизился вплотную. Я инстинктивно уперлась спиной в этажерку, вжавшись в дерево.

– И вот теперь… Ты стоишь передо мной. Несчастная девушка. Из-за посредственных способностей тебя не стали обучать, но долгое время терпели в школе боевых искусств. Ты вынесла бесценный Свиток, о содержании и истории которого осведомлена…

– На что ты намекаешь? – Я нащупала нож для бумаги на полке и крепко сжала его рукоять.

– Ты последняя капля в Рецепте. Что скажешь, Мэйли? Или мне назвать имя, данное тебе настоящими родителями?

Я рванулась вперед. Хайлун даже не попытался увернуться и с легкостью перехватил мою руку в паре цуней от его шеи.

– Ты так смело предложила мне себя как шпионку… Не боишься идти в пасть тигра? Дитя уникального рода…

Конечно, боюсь. Но кто мог подумать, что ты такой умный? Хотя подождите, чего это я удивляюсь? Нашла с кем играть. Глупая. Надо было сделать Чжан Хайлуна не таким проницательным. Проклятый перфекционизм!

– Добьешься своего – убьешь меня!

– Не кипятись. Мне не нужен эликсир и твоя жизнь. Лишь Печать и пара капель твоей крови, что пробудят Спящих, помогут пройти барьер и держать демонов под контролем. Но… – Хайлун отобрал нож и резко приставил его к моему горлу, – могу убить тебя сейчас и получить годовой запас драгоценной крови. Тебе повезло: я не избавляюсь от того, кто может сыграть не одну роль. Ты будешь интересна Мину в качестве ингредиента. Он приблизит тебя. Тогда ты и добудешь для меня Печать.

– Но сможешь ли ты гарантировать мою безопасность?

– Нет. Но мой брат не пустит на эликсир талантливую девушку с симпатичным личиком слишком быстро. Если хочешь продержаться как можно дольше, тебе придется сильно постараться – внушить ему, что живая ты интереснее. Я защищу тебя, когда Печать будет в твоих руках. – Его шепот, холодный и четкий, коснулся кожи у виска. – До того мгновения ты для меня – ничто.

Договорив, Хайлун резко отпрянул.

– А если будешь хорошо себя вести, то, возможно, даже помогу тебе отомстить Лань Шу за смерть семьи.

Он вышел, оставив меня наедине с грохотом собственного сердца.

Я стояла посреди комнаты, дрожа, как одинокий тростник под порывом осеннего ветра.

План побега созрел в первую же ночь. В изящной решетке обнаружились пять уязвимых мест, где металл был более тонким. Инструментом стала массивная серебряная заколка. Ее тупой конец я точила об шершавый гранитный порог у самого основания оконного проема, где камень кладки выступал на два пальца. Целый день я водила заколкой по этой неровной поверхности. Металл скрежетал, оставляя серебристые следы, но постепенно конец стал острее, превратившись в подобие шила.

Как только инструмент был готов, я приступила к реализации следующей части плана. Когда под окном и в коридоре не оставалось свидетелей, я обматывала ладонь платком, чтобы хоть как-то приглушить звон. Затем начинала методично, с равномерным давлением, ударять заколкой в одно и то же место.

Звук был глухим, но отдавался в костях, как удары крошечного молота. Через час активной работы ладонь немела, плечо горело огнем.

Чтобы заглушить этот ритмичный стук, я пела. Громко, отчаянно, фальшиво – выла в окно все, что приходило в голову. Моим репертуаром становились искаженные обрывки из другой жизни.

– Все могло бы быть по-другому-у-у-у!

Голос срывался на визг, а заколка в такт вгрызалась в решетку.

– Я схожу с ума-а-а-а-а, ищу тебя-я-я-я, ищу тебя-я-я-я-я-я!

В разгар одного из таких концертов дверь моей комнаты распахнулась без предупреждения.

Я замерла на середине дикого воя, заколка мгновенно исчезла в складках рукава, а я прижалась лбом к холодным прутьям, изображая приступ отчаяния.

Хайлун остановился в двух шагах от меня и неспеша обвел взглядом убранство, будто проверяя, все ли на месте.

– Твои концерты, – произнес он без тени улыбки, – стали предметом пересудов во всем квартале. Управляющий жалуется – постояльцы выбивают скидку.

– А я уже начала думать, что это твое заведение, раз нас до сих пор не выселили.

– Доставляемые неудобства прощаются, потому что я постоянный клиент, а во время твоих выступлений еще и очень щедрый.

– Ты пришел, чтобы насладиться моим репертуаром, сидя в первом ряду?

– Боюсь оглохну, если буду поблизости слишком долго. Я решил убедиться, что ты не пытаешься прогрызть решетку зубами…

– Не переживай. Мне дороги мои зубы. Они слишком слабы для такой работы, – процедила я, все еще глядя в щель между ставнями. – Я всего-навсего пою. Или это преступление?

– Пой, если хочешь. Это безвредно. Для решетки.

Мужчина ушел, громко захлопнув дверь.

Я не двигалась, пока шаги не затихли в коридоре. Ладонь, сжимавшая заколку, покрылась холодной испариной.

Он все видел? Что-то подозревает? Почему не остановил? Может интересно, на что я способна? Считает мою затею безнадежной и решил развлечься?

Разве его интуиция не беспредельна?

Я взглянула на заколку, и та ярко блеснула в тусклом свете.

Неважно. Он не остановил, а значит, я продолжу.

Служанка, принося еду, частенько заставала меня за этим «безумием». Я мгновенно прятала заколку и заливалась слезами. Девушка смотрела на мои страдания с сочувствием и молча уходила.

Дни шли. На металле появилась царапина, потом бороздка. И однажды, вложив в удар всю ярость, я услышала легкий хруст. Трещина. Первая победа. А когда остальные четыре слабые точки были пробиты, решетка отошла от стены на ширину ладони.

Дождавшись темноты, я осторожно просунула голову в узкую щель, затем плечи. Извиваясь в тесном пространстве, ощущала, как прутья царапают ткань моей одежды. Наконец, я сделала последний рывок и оказалась снаружи, ухватившись за решетку, которая была моей тюрьмой.

Высота была значительной – второй этаж. Повезло, что под окном находился деревянный карниз, хоть и скользкий, но достаточно крепкий. Я медленно и осторожно, словно ящерица, поползла по нему к водосточному желобу. Потребовалось несколько долгих и напряженных минут, чтобы спуститься.

Я тихо подобралась к неприметной калитке, спрятавшись за штабелями бочек. Замок оказался довольно простым, и мне хватило трех щелчков, чтобы его открыть.

Передо мной открылся безлюдный, мрачный переулок. Не оглядываясь, я растворилась в ночи, оставив позади изящную клетку. Однако город оказался не союзником, а лишь иной разновидностью ловушки. Его свобода была лишь иллюзией, нарисованной на грязных стенах узких улочек.

Я успела пройти не больше четверти квартала по скользкой от ночной росы брусчатке, когда из глубокой ниши в стене вышла мне навстречу первая фигура. Она не выпрыгнула – именно выползла, бесшумно и плавно, отделившись от общего мрака. Затем шевельнулось что-то справа, у груды пустых корзин. И еще одно движение – уже сзади, преграждая мне обратный путь.

Силуэты в потрепанной одежде были невзрачными, словно порождение ночи, сошедшее со дна городских стоков.

Побег был легким. Слишком тихим. Чжан Хайлун позволил мне поверить в успех. А теперь прислал своих псов, чтобы преподать урок.

– Куда путь держишь, сестричка? – спросил один из неизвестных.

Его голос скрипел, словно ржавые петли заброшенных ворот, из темноты повеяло дешевым рисовым вином и чесноком.

Я едва различала очертания бандита: сгорбленная, костлявая фигура в коротком, обвисшем халате. Мужчина шагнул в полосу тусклого света – правая половина головы была затянута грязным бинтом.

– Ночью по нашему кварталу одна только нечисть да беспокойные души гуляют, – продолжил он, делая шаг вперед. Подошва его стоптанной обуви шлепнула по мокрому камню. – Ты кто из них?..

Двое других по бокам молча сдвинулись, окружая меня.

Тот, что справа, был шире в плечах и тяжело дышал, а из его полураскрытого рта, где не хватало двух передних зубов, несло перегаром и сырым мясом.

А слева, от самого низкого, доносился сухой, шелестящий перезвон, будто в карманах были рассыпаны не монеты, а мелкие костяные амулеты или когти хищных птиц.

Я отпрянула, спиной наткнувшись на склизкую, холодную стену. Дороги назад не было. Сердце застучало где-то в горле, отчаянным и глухим набатом. Я метнулась в сторону, устремившись в единственный доступный путь – тесную щель между фанзами, заваленную корзинами. Спотыкаясь. Цепляясь. Задыхаясь.

Шагов преследователей почти не было слышно – они бежали легко, привыкшие к темноте. Я же спотыкалась о неровности под ногами, о скользкие камни мостовой, ощущая, как внутри меня разгорается огненный шар нехватки кислорода.

Я оказалась в крошечном внутреннем дворике, заставленном бочками и полностью отрезанном от мира высокими глухими стенами.

Тупик.

Отчаяние придало сил, которых у меня не было. Я вцепилась в шаткий бамбуковый навес, свисавший с одной из стен. Он затрещал, прогнулся, но выдержал. Я вскарабкалась на него, как зверек, спасающийся от потопа, и перекатилась на низкую крышу.

– Резвая! – донесся снизу одобрительный возглас, и чья-то сильная, костлявая рука с длинными ногтями схватила меня за лодыжку, пытаясь стащить вниз.