Колесница и четверка ангелов

— А он, выходит, не против, что вы тут?

Витя коротко усмехнулся, Тимур рассмеялся.

— О, он главный автор всех жалоб на то, что мы здесь. Я даже иногда помогаю их составлять —для всяких инстанций. Не дело в монастыре быть офисам, я так считаю. Но и отец Николай, и настоятель монастыря понимают, что если тут не будет нас, если отец продаст помещение — будет еще кто-то, может и похуже. Так что мы сосуществуем и дружим, по возможности. А отец Николай любитель наших баек и нашей кофемашины, которую, я надеюсь, ты оценишь во всем ее великолепии.

Зоя нахмурилась и цепко посмотрела на Тимура.

— Ладно, — тот сделал новый, уже тихий, глоток, — предложение мое, точнее наше, потому что Витя тоже согласен. Мы бы хотели покопать это дело.

— И что вы хотите от меня?

— ПалПалыч передаст мне сканы того дневника. Хотелось бы, чтобы ты его перевела…

Зоя покачала головой.

— Я… я на самом деле не знаю киргизский — тот язык, на котором написан дневник. Я знаю фарси, знаю таджикский, но вам лучше нанять кого-то….

— Но ты же перевела что-то, разве не так? — перебил Витя, и Зоя повернулась к нему.

— Да, потому что я хотела получить эту работу. Я… в целом, я могу разобраться, у меня есть общие знания по тюркским языкам, но…

— То есть ты на самом деле можешь перевести, — подмигнул Тимур.

— Да, но кто-то, кто разбирается в языке, сделает это быстрее и качественнее.

— Да, но этот кто-то другой не будет тобой. Если будут сложности, мы попросим помощи, но этот дневник и то, что в нем написано, не должны пока выходить за пределы узкого круга.

— Но почему полиция разрешает вам в это вмешиваться?

— У них нет времени переводить длинные дневники с киргизского. Мы дружим и помогаем друг другу, уже давно. Они тоже понимают, что это может быть зацепкой. Если это никуда нас не приведет — значит не приведет; если приведет в какие-то интересные места — значит, будем гулять по этим местам вместе с полицией. Все просто. Тебе мы можем предложить пятьдесят тысяч как аванс, а потом столько же по завершении, если останемся живы.

Зоя никогда не получала столько за работу. Но продолжать общаться с этими очень странными людьми?..

— Ты пришлешь мне сканы или отдашь? Чтобы я занялась этим…

— Только тут, — Тимур покачал головой, — мне передадут распечатки на руки. У нас есть сейф, и поверь — сюда так просто не проникнуть, побезопаснее банка будет. Вооруженной охраны нет, но есть монахи, которые всегда увидят посторонних в неурочное время, а с внешней стороны и вовсе не проникнуть: пока решетки отпилишь — вся улица соберется. Так что… Никаких флешек, никаких электронных носителей, только бумага, только один экземпляр.

— Ты столько говоришь, а самое важное не рассказал. — Витя покачал головой, — что дневник-то и сперли.

Зоя удивилась, что не спросила сама, отчего-то ей показалось, что это очевидно — раз вся история из-за этого дневника. Девушка посмотрела на Витю, взглядом прося объяснений.

Он вздохнул.

— Да, его нет, полиция специально смотрела. В офисе нет, у сестры нет, в квартире нет. То есть, может быть, в каком-то секретном месте и есть, но судя по тому, что офис убийца не обыскивал, он быстро получил то, что хотел, и ушел.

— Но потом обыскивал сотрудников агентства? — удивилась Зоя.

— Именно, — кивнул Витя. — Интересно почему. Может быть, там чего-то не хватало? Страниц? Каких-то документов?..

И тут Зоя поняла, о чем подсознание пыталось ей напомнить при виде стола Софьи.

— Фотография, — вырвалось у нее, — там было фото, вложенное в дневник.

Она быстро рассказала про то, как подняла выпавший кадр с пола.

— В офис преступник вернуться не может, — заметил Витя, — все опечатано, и пока там работает полиция.

— А вот попробовать квартиры сотрудников, вдруг у них есть этот кадр… — продолжил Тимур мысль.

— А полиция не находила фотографию в офисе? — спросила Зоя.

— Я уточню, — Тимур достал телефон, а она подробно описала расположение стола и свои действия.

Тимур некоторое время разговаривал, расхаживая из угла в угол, а затем остановился в центре комнаты так резко, что полы пиджака картинно взметнулись за его спиной.

— Фотографию они до этого не находили. Поищут. Поехали, Зоя, домой, а вечером я позвоню тебе и сообщу, что они отыщут или не отыщут, а ты сообщишь, согласна ли ты на мое предложение.

— А где твоя машина? — Софья стояла, облокотившись о косяк двери, сложив руки на груди и недовольно поджимая губы. — На парковке нет.

— Кстати, верно! — чуть ли не подпрыгнул Тимур, — сейчас мы как раз вернемся, чтобы ее забрать. Зоя отказалась ехать со мной в машине, представляешь, Софья Павловна!

— И правильно сделала. Совершенно нечего молодой девке с мутным типом кататься на машине.

— Мутный тип приглашает прокатиться с ним на метро, — хихикнул Тимур, пряча улыбку в кружку, — вас я показал, на сегодня, думаю, достаточно, если у тебя, Зоя, конечно нет планов в центре.

У нее не было планов, поэтому она неловко распрощалась в Витей и Софьей: первый только кивнул, вторая опять что-то раздраженно цыкнула и отвернулась.

— Ты действительно привез меня просто чтобы показать, где вы работаете? — спросила Зоя, когда они вышли на улицу, за монастырские стены.

— Ну да. И ты точно хочешь спросить, почему я так себя вел, — Тимур пожал плечами и пошел по улице наверх

— А с клиентами вы общаетесь так же? — спросила Зоя вместо того, чтобы высказать все свое недовольство. То, что Тимур понимал, насколько его поведение неприятно, осадило ее.

— Конечно.

— И от вас не разбегаются? От всего этого?

Потому что меньше всего эти две комнатки, в которых она сегодня побывала, походили на место, где можно принимать хоть сколько-нибудь серьезных людей.

— Нет. Если кто-то действительно в беде, то ему все равно на то, где мы работаем и как разговариваем. Если кто-то сделал что-то глупое, и надо помочь с этой ошибкой справиться — потерпит. А обратится если какой-то идиот, который хочет чтобы мы стирали его белье и думает, что деньги все решают — то да, такой уйдет, но мы и так не будем с ним работать.

Тимур притормозил и снова выставил свой локоть. Зоя, подумав секунду, решила повторить утренний ритуал и согласилась принять его руку, и уже через несколько минут они спускались в метро.

— Так что ты подумай, — продолжил уговаривать ее Тимур, — Будешь приезжать к нам, стол организуем, все будет в лучшем виде, обещаю. Переведешь, и если пустота, ничего интересного — получишь деньги и все, распрощаемся.

— Но?.. — она чувствовала, что Тимур не договаривает.

— Но я не гарантирую тебе, что ты точно будешь в безопасности, — улыбнулся тот спокойно, но с цепкостью в глазах, — Конечно, в большей безопасности, чем без нас, но… я чаще всего веду себя несносно, ты видела это, а Софья Павловна бывает грубой. Один Витя у нас нормальный, и у него близнецы-подростки, поэтому он знает, как справляться с нами со всеми, но это, пожалуй, единственное утешение, которое я могу тебе предложить.

Зоя удивилась. Подростки? То есть лет одиннадцать-двенадцать?..

— А сколько вам лет? — решилась она на личный вопрос.

Тимур улыбнулся.

— Ей-богу, не вспомню, сколько Софье Павловне, но лучше ее и не спрашивать. Нам с Витей тридцать три. Не такие и старые, не так ли?..

Не такие и старые, верно, но выходит, что Витя моложе, чем она сначала подумала, да еще и дети, которые у него появились очень рано…

— С женой он разбежался, кстати, — вдруг подмигнул Тимур.

— Кстати? — не поняла Зоя, но тут поезд остановился, и они вышли.

— Угу. А Софья Павловна все ему своих теток подкидывает, и где только находит. Как видишь, неудачно.

Обсуждать личную жизнь едва знакомого человека не слишком хотелось, и почему-то особенно из-за того, что разговор шел про Витю. Он, как она уже могла себе признать, удивил ее больше все: и в момент, когда поддерживал после убийства, и сегодня. Внешне похожий на тех мужчин, которые напиваются в бане и обсуждают, гогоча, что-нибудь ужасно пошлое, он, напротив, вел себя деликатно и тихо. Этот контраст невольно зацепил ее.

А еще дети… Ни у кого из друзей Зои пока что не было детей — эта область жизни была для нее пока пугающе темной и далекой, и к ней не стоило приближаться раньше времени. Какого это, стать отцом в возрасте даже моложе, чем она была сейчас?..

— Подумай немного, — сказал Тимур, выведя ее из неожиданно наплывших мыслей. Они как раз пересели на голубую ветку, — если ты откажешься работать, то мы все равно будем держать руку на пульсе и предупредим тебя, если будет какая-то опасность. Я скину тебе мой телефон, ты можешь звонить по нему в любое время. Мы приедем, что бы ни случилось.

Когда они вернулись к ее подъезду, то Тимур просто попрощался, сел в машину и еще раз пообещал, что скажет, какие будут новости от полиции. Зоя кивнула и проводила его машину тяжелым взглядом.

Дома было тихо и пусто. Она завалилась на диван в комнате. Настроения хоть что-то делать не было, поэтому некоторое время она без всяких мыслей просто смотрела в потолок. Потом мысли появились — и полились на нее тяжелым, мутным потоком.

Что произошло сегодня? Изысканно-извращенное собеседование на грани издевательства? Искреннее до такой степени, что это было неприлично? Помимо того, насколько ей было неприятно от всего происходящего, на Зою напала тоска.

Ей обычно удавалось разбирать свои эмоции на составляющие, но сейчас было трудно. Отчего она чувствует себя так одиноко? Это последствия сегодняшней встречи? Это переживания последних дней? Шок от вида убитого человека? Отсутствие Ромы рядом? Окончание университета, привычной жизни, перспектива переезда в другую страну?..

Зое вдруг захотелось, чтобы она вообще никогда не отвечала на ту несчастную вакансию.

Зазвонил телефон. Номер она не знала.

Справившись на секунду с чувством дежавю — как будто ей снова, как в то утро, могла позвонить Светлана Дмитриевна, Зоя все-таки взяла трубку.

— Я понимаю, что ты не успела соскучиться, но это снова я, — раздался голос Тимура, энергичный и даже веселый, — мне только что звонил ПалПалыч. Нашли фотографию, там, где ты и сказала. Секретарь, видимо, забыла о ней. Как ты описала, парень на фоне картин, подпись. Возможно, это именно то, что нужно нашему дорогому любителю копаться в чужих квартирах.

Зоя ничего не ответила.

— Так ты подумала, кстати?

— Ты давал время вроде бы до вечера, — слегла поддела она.

— Нет, я сказал «подумай немного», — рассмеялся Тимур в ответ.

Зоя вдруг поняла, что дело даже не в деньгах, которые ей пообещали. А в чем именно?

Она вспомнила еще раз офис, куда запросто заходят монахи попить кофе и поболтать об убийствах, ужасную Софью, неловкого Витю и странного Тимура, и собственные, тяжелые, переворачивающие все внутри эмоции.

— Да, хорошо, — вздохнула она в трубку, — я согласна.

Глава 4. В которой Зоя продолжает стесняться, Тимур ведет себя нормально, Витя показывает новые таланты, а Софья просто Софья

Работа. Работа-работа-работа.

Да, теперь у нее есть работа, на которой ее ждут. Тимур попросил приехать на следующий после их разговора день в их офис к десяти. Слово «офис» у Зои совершенно не вязалось с монастырем, но к этому ей, видимо, предстояло привыкнуть.

Буквально через несколько минут после их разговора Зоя увидела СМС о зачислении денег. Пятьдесят тысяч, как Тимур и обещал. Как тот умудрился сделать перевод так быстро, она не знала, но не слишком удивилась. Этому человеку явно легко удается то, что остальные называют невозможным.

Никаких деталей Тимур Зое больше не дал — ни расписания работы, ни того, что следует принести с собой — и вот это заставило ее как следует понервничать.

Да, ее новые знакомые были странными, но перед ними все равно не хотелось выглядеть по-идиотски. Если она не принесет с собой, например, ручку — найдется ли для нее лишняя или ее сочтут несерьезной? А если притащить с собой слишком много, то, опять же, можно сойти за излишне нервную барышню, пытающуюся выглядеть отличницей.

Мысли эти, вразрез с любой ее волей, занимали Зою весь вечер. Даже мать заметила ее состояние и спросила, не случилось ли чего.

Зоя на это кратко, без подробностей, рассказала, что нашла работу, и потому немного переживает. Враньем это не было, а мать точно начнет меньше ее дергать.

Проворочавшись всю ночь, Зоя встала, чувствуя себя разбитой. Взвесив все за и против, она в итоге положила в рюкзак учебные конспекты, которые могли помочь ей в переводе, тетрадь, в которой она уже делала пометки по дневнику, и пару ручек. Утром, одевшись в потёртую куртку из кожзама, потому что на Москву налетел промозглый ветер, она отправила в монастырь.

Когда Зоя поднялась, наконец-то, в центре, то пошла вдоль бульвара вниз, к монастырю, ее телефон зазвонил веселой мелодией, которая стояла у нее только на одного человека.

— Ну! — улыбнулась она, беря трубку.

— Сегодня распродажа у «Котиков и коготков», — бодрый голос Ани встряхнул и ее саму.

— Я работаю, — вздохнула Зоя.

— Но в какой-то момент ты же закончишь работать? — Аня не отставала, — напиши, ко скольки и куда мне привалиться, встретимся и поедем вместе.

А действительно, во сколько она закончит?..

— Хорошо, я напишу тебе, — сдалась Зоя довольно быстро.

Они с Аней проговорили еще несколько минут, почти до самого монастыря. Тут Зоя поняла, что ее рюкзак все еще украшает россыпь значков. Она, прямо на ходу, начала отцеплять яркие кругляшки и убирать во внешний карман. Стоило ей только положить последний, как она услышала свое имя и, вздрогнув, закинула рюкзак на плечо, не успев застегнуть карман.

Тимур, сверкая идеальным зубами, шел к ней с противоположной стороны улицы. Прохожие, преимущественно девушки, оборачивались на него с интересом, а Зоя в очередной раз испытала иррациональную, тщеславную гордость за то, что идет он именно к ней.

— Замечательно, ты уже тут! — сказал он так вдохновлено, словно не он сам позвал на работу к определенному времени.

— Да, добрый день, — как можно более открыто, но все-таки сдержанно улыбнулась Зоя.

— Пойдем, — Тимур кивнул на монастырь, — я кое-что уже раздобыл, а Витя должен был пошуршать насчет рабочего места, все должно быть готово.

Когда они оказались в кабинете, Зоя замерла на пороге, с удивлением осматриваясь.

В офисе появился еще один стол с компьютером. Он был зажат между столами Тимура и Вити, и для этого и тому и другому пришлось подвинуть свои рабочие места. Стол Софьи, как Зоя заметила сразу, не сдвинулся ни на миллиметр.

Протискиваться к креслу предполагалось через узкую щель между ее столом и столом Тимура, но Зоя подумала, что это нестрашно, учитывая, что и новым коллегам теперь оставалось совсем мало места, особенно широкоплечему Вите.

— Добрый день, — тот, словно услышав, что Зоя вспомнила о нем, вышел из-за ширмы с дымящейся кружкой в руках.

Сегодня он выглядел более расслабленно в джинсовой рубашке, которая была немного узка ему в рукавах, и в хлопковых коричневых брюках.

— Я тут немного сдвинул-подвинул, ну, как смог, — он махнул рукой на столы.

— Большое спасибо, — кивнула Зоя, испытывая колкое чувство неловкости, но при этом и благодарность. Кажется, этот тихий и большой мужчина и правда, как Тимур и говорил, был оплотом спокойствия в общем безумстве агентства.

— Вот, — Тимур подошел к Зое и протянул ей стопку бумаг, наверху которой был маленький темный квадратик, — в полиции мне сделали копию распечатки дневника и копию фотографии.

Улыбающийся юноша смотрел на Зою, картины в темных рамах висели на стене позади него, все та же непонятная фраза про новинки украшала заднюю сторону кадра.

Зоя кивнула. Она протиснулась к своему месту, села в кресло, положила перед собой дневник. Хотелось шумно выдохнуть, чтобы отпустить все напряжение, но это не осталось бы незамеченным. Вместо этого Зоя начала вытаскивать из рюкзака конспекты и выкладывать их стопкой рядом с копией дневника. Снова почувствовала себя, словно она школьница, которая собирается заняться прописями, а не какой-никакой работой. Посмотрела украдкой на соседние столы.

Витя, сдвинув брови и прихлебнув из чашки, склонился над чертежом. Тимур что-то быстро печатал в телефоне. Они, видимо, просто… работали? Зоя не знала, что ожидала увидеть, но отчего-то точно не это, особенно вспоминая тот цирк, который гулял по этому офису вчера.

— А что вообще понятно про этот дневник? Если, конечно, что-то понятно. — спросил Тимур, отрываясь от телефона.

Зоя бросила взгляд на бумаги.

— Записи довольно сумбурные, по крайней мере в начале. Написано латиницей, значит — после 1927 года, в том году киргизский перешел с арабского алфавита на латинский. Но до пятидесятых — точный год я не помню, он перешел на кириллицу. Так что да, скорее всего это тридцатые-сороковые.

Зоя поняла, что на нее внимательно смотрят теперь и Тимур, и Витя, очевидно, тщательно запоминая все, что она говорила.

— То есть ты можешь переводить с языка, который ты не до конца знаешь, и написанный не современным, а старым языком? — в голосе Вити слышалось что-то, что Зоя бы очень хотела назвать восхищением.

— Ну... да… — она совсем смутилась, — но у меня есть словарь!

Она приподняла со стола старую, видавшую виды книжку, которую купила на букинистическом развале еще на первом курсе. И сразу же, чтобы скрыть заалевшие щеки, склонилась над бумагами.

Работа шла не так быстро, как хотелось. Снова проскользнула мысль, что лучше бы нашли кого-то, кто действительно знает язык, но она тут же оборвала себя. Если Тимур выбрал именно ее — значит, она будет делать свою работу. Решив так, она заправила за ухо выбившийся локон и решительно взялась за карандаш, делая пометки и перенося готовые предложения в тетрадь.

А когда первая запись была готова, Зоя не удержалась от тихого смешка.

Новая столовая на Никитской… проще было отравиться самому, вышло бы дешевле. Мне кажется, даже мухи не стали бы есть эти котлеты.

— Что там? — тут же встрепенулся Тимур.

Зоя прочистила горло и зачитала отрывок.

Тимур коротко хихикнул, а со стороны Вити раздался тихий, летящий смех. Интересно, повышает ли он голос хотя бы иногда? Сразу вспомнился отец — тот, наоборот, как будто не умел говорить тихо, даже когда пытался. Особенных высот звука он достигал во время застолий, на которые иногда приглашал дочь — посидеть с профессурой, с умными людьми. Он всегда складывал руки на небольшом животе, поверх вечной фланелевой рубашки, и вещал, шутил, спорил…

Она вернулась к тексту.

Мариночка принесла варенье. Собралась, кажется, вся Колесница. Банки не стало за десять минут.

Зоя нахмурилась. Определенно, слово «Колесница» было написано с большой буквы.

Она пробежалась глазами по листку. Там было шесть записей, и в трех из них она увидела то же слово. «Колесница» с большой буквы.

Сегодня открыли нашу выставку. Павел Геннадьевич особенно почему-то отметил мои зарисовки Кремля. В Колеснице было не протолкнуться.

А дальше:

Я до сих пор не знаю, как нам пришло в голову такое название. Нет, все-таки только «Колесница», никак иначе.

Остальные записи на странице были довольно хаотичным: автор жаловался на погоду, на то, что у него прохудились ботинки, снова сетовал, что ему сложно говорить на киргизском — хотя, видимо, письмо проблем не приносило, или же Зоя, в силу скудного владения языком, не могла оценить стилистическую правильность текстов.

Она решила проверить одну идею и начала уже вбивать поисковый запрос в строке браузера, как дверь в кабинет распахнулась и ворвалась Софья: узкие джинсы, красный топ и черная кожаная куртка по фигуре. Зоя готова была поспорить, что это была именно кожа, а не дешевый кожзам, как у нее.

— Соня! — обрадовался Витя, — иди сюда!

Женщина, бросив колкий взгляд в сторону Зои, прошла к нему и склонилась над чертежами.

— Вот тут, — Витя показал на что-то в чертеже.

— Угу, — только и сказала Софья, и, не сказав больше ничего, стремительным шагом ушла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Зоя предпочла ни о чем не спрашивать и вернуться к своим поискам.

«Колесница. Творческая группа» — отправила она запрос.

Результаты оказались не слишком вдохновляющими. Малоизвестная рок-группа перестроечного времени — Зоя отмела ее сразу: и дневник едва ли относился к этому времени, да и речь шла о картинах. Еще несколько страниц про то, как тяжело было собираться в XIX веке на светские рауты в провинции — для этого нужны были колесницы, как написал в шутку один провинциальный фельетонист.

Только на второй странице Зоя нашла то, что могло подойти. Научная статья о художественных объединениях Москвы в 1930-е годы.

Несмотря на постановление 1932 года о ликвидации всех литературных и художественных объединений и создании подчиненных государству союзов писателей и союзов художников, отдельные небольшие частные группы продолжали существовать и организовывать выставки (например, «Литературный серп», «Квадратно-красное знамя», «Колесница прогресса»).

От «Колесницы прогресса» шла сноска:

Российский архив истории искусства, дело 517

«Колесница прогресса» — уже что-то. Зоя вбила название целиком, но результаты не сильно ей помогли. Все, что удалось найти, так это то, что Колесница прогресса — небольшая любительская художественная организация, которая существовала в 1930-е годы в Москве.

— Ты что-то выяснила! — услышала Зоя возглас Тимура.

— Почему ты так решил? — глядя на сверкающие хитрецой глаза она не смогла сдержать улыбки.

— Потому что ты выглядишь как человек, который что-то нашел, — протянул он, — и, кстати, я кое-что хотел тебе предложить…

Но договорить он не успел. В кабинете снова появилась Софья. Теперь ее колени были испачканы как будто бы землей, на плече куртки виднелась царапина, а в волосах…

— Соня, у тебя там перья, — прямо заявил Витя, нахмурившись.

Софья приподняла глаза, пытаясь рассмотреть, что у нее на голове — а там и вправду было целый куст из перьев и несколько клочков пыли.

Тимур начал смеяться, Витя цыкнул, подошел к Софье, встав у нее за спиной, и начал вынимать перья из волос.

— Все нашла, — резюмировала она, по всей видимости, про какое-то удавшееся дело. — Остаток он переведет тебе до вечера. Можно готовить отчет.

Витя ушел за ширму с ворохом перьев в руках. Софья упала в свое кресло, тут же закинув ноги на столешницу.

— Так что ты выяснила? — Тимур перевел веселый взгляд на Зою.

— Кажется, автор этого дневника состоял в небольшой художественной группе, которая существовала в 1930-е годы, — рассказала она, — группа называлась «Колесница прогресса».

— Ну и название, — раздалось фырканье от стола Софьи, которая, оказывается, внимательно слушала. И Зоя была с ней согласна — название было даже по меркам того времени излишне высокопарным и просто нелепым.

— В открытых источниках про эту группу совсем ничего, она, видимо, никак и не прославилась. Но я нашла номер архивного дела, смогу запросить его на чтение, если, конечно, это не какая-то закрытая информация.

— Не волнуйся, — Тимур встал и начал кружить по комнате, — если что, договоримся, чтобы доступ дали. А я как раз закончил общение с родной сестрой нашей несравненной Светланы Дмитриевны. Общение было крайне чувственным и обширным, но я уговорил ее встретиться со мной завтра в двенадцать в ее доме. Ты не хочешь поехать со мной?

Зоя удивленно моргнула.

— Я? Это вроде как… на допрос?..

— Почти, — Тимур кивнул, остановился посреди кабинета и начал перекатываться с пятки на носок и обратно, — Скорее дружеская беседа, в которой мы попытаемся выяснить то, что эта дама могла скрыть от полиции, даже ненамеренно.

— А зачем тебе я? — не могла не спросить Зоя, при этом с удивлением отмечая, что первым ее желанием было согласиться без каких-либо уточнений.

— Я подумал, что тебе было бы интересно. И оденься, пожалуйста, похуже. Какой-нибудь страшный вязаный кардиган. В общем, то, что ты уже давно не носишь и в чем ощущаешь себя ужасно глупо и неуверенно.

Спросить, зачем именно так, она не успела. На столе завибрировал ее телефон.

Во сколько и где мы встречаемся? — это была Аня.

— А во сколько… Эм… Ну… Во сколько заканчивается рабочий день? — наконец осмелилась она спросить.

— Как ты хочешь, — Тимур ожидаемо улыбнулся, — у нас все свободно, главное делать свою работу. Поэтому ты можешь уйти во сколько хочешь и прийти завтра во сколько хочешь, я дам тебе ключ.

— Хорошо, спасибо, — кивнула Зоя. Понятнее не стало, спокойнее тоже, но она решила, прикинув степень собственной усталости, назначить встречу не слишком поздно. — Тогда я, если вы не против, уйду в пять.