Колесница и четверка ангелов

Антонина Крупнова

Колесница и четверка ангелов

Название: Колесница и четверка ангелов

Автор(-ы): Антонина Крупнова

Ссылка: https://author.today/work/433095

Глава 1. В которой Зоя получает первое предложение о работе и, к сожалению, принимает его

Примечание к части

Предуведомление для читателей:- История происходит в Москве. Какие-то места указаны точно, а какие-то - показаны как собирательный образ, без конкретики.- Главная героиня и ее друзья - участники фандома. Фандом этот не настоящий, не отсылает ни к чему конкретному и просто существует как собирательный образ. Как говорится обычно, все совпадения случайны и не являлись целью автора.

Нет больше радости в мире, Чем тебя воспевать лишь одну На дуэли в пробитом мундире Плевать кровавым сонетом во мглу И как сказывал доблестный Пригов: Живи не по лжи, даже если жизнь ад(Ундервуд - Герои как мы)

— Вы ведь знаете таджикский?

Взгляд маленьких бегающих глаз уколол Зою.

— Тад… таджикский да, знаю. — Она кивнула и тут же начала готовить суетливое объяснение, что вообще-то она знает фарси, но таджикский похож, и проблем не будет, и…

Но в этот момент ей в руки пихнули толстую тетрадь в коричневой клеенчатой обложке.

— Мне нужен срочный перевод вот этого. — Светлана Дмитриевна Карачаева, хозяйка переводческого агентства «Глобал транслейтинг», ткнула острым красным ногтем в тетрадь.

— Можно мне?.. — Зоя, получив кивок, осторожно потянула на себя тетрадь и открыла первую страницу.

Повисло молчание.

— Ну так? — Светлана Дмитриевна нетерпеливо постукивала ногтями по стеклянной поверхности своего рабочего стола. Зоя, которая сидела напротив нее на пугающе раскачивающемся стуле для посетителей, замялась.

— Понимаете… дело в том, что это не таджикский, — осторожно ответила она.

— А какой? — с явными нотками раздражения в голосе бросила владелица переводческого агентства.

Зоя еще раз посмотрела на ровные строчки, написанные удивительно красивым, округлым почерком.

— Э-э-э… может быть… киргизский?

Или любой другой язык, которого она не знает и который использует латиницу — это Зоя подумала, но вслух не сказала. Хотя, судя по беглому взгляду на несколько предложений, это и вправду, скорее всего, был киргизский, но явно не современный, иначе была бы кириллица.

— Хорошо. Так вы переведете? — бросила Светлана Дмитриевна, буравя ее взглядом и начиная посматривать на часы за спиной Зои.

— Но… я…

Зоя замешкалась. Она не вполне понимала, как владелец переводческого агентства может задавать ей подобные вопросы — отчего-то казалось, что, работая в таком бизнесе, люди хотя бы немного должны разбираться в языках. Представить, что кто-либо будет предлагать специалисту по персидским языкам перевод с языка тюркского, получалось с трудом.

Но тут Зоя подумала о толстой тетради, лежащей у нее в шкафу — конспекты факультатива «Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков».

Это, конечно, может быть и узбекский. А если документ старый, то и вообще любой другой язык.

— Скажите, а какого года эти записи? — тихо спросила она, аккуратно пролистывая страницу за страницей.

— Ваша задача — перевести текст. Все. — Голос заказчицы теперь звучал грубо, и Зоя не понимала, действительно ли она со своими расспросами была излишне настойчива, или ее возможный работодатель — человек со специфическим характером. Очень захотелось встать, отказаться и уйти. Но…

Три недели назад Зоя получила диплом. Уже почти два месяца как она оставила старую подработку в кафе и жила лишь на свои накопления, которые, несмотря на все ее ухищрения и рачительность, неумолимо таяли.

И тут в группе с вакансиями появилось такое предложение — переводчик с таджикского. Зоя была первой, кто откликнулся — и в мечтах сразу появилось длинное резюме, полное ее блестящих переводов, командировки…

Да, ей очень хотелось поработать по специальности, и да — ей не достались ни яркая внешность, ни острый язык, ни физическая ловкость, но одним талантом она не была обделена точно. Языки Зоя учила быстро, ловко щелкая орешки новых слов и грамматических структур.

Она услышала раздраженный резкий вздох и нервический перестук каблуков.

— Да, я попробую.

Взгляд владелицы агентства резанул ее, и Зое стало неудобно за то, что она, по сути, обманывает, ведь языка-то она не знает, но…

— Хорошо. — Выплюнула владелица агентства, — мой секретарь сделает вам копию первых трех страниц, завтра вечером жду перевод, если справитесь — получите пять тысяч как аванс и будете переводить дальше. Устраивает?

Зоя кивнула. Светлана Дмитриевна нажала кнопку на стоящем перед ней телефоне, и к ним, сверкая коротким платьем и высокими каблуками, вошла ее секретарь, чтобы еще через минуту вернуться с ксерокопией трех страниц.

Под колким и холодным взглядом своего потенциального?.. действующего?.. работодателя Зоя суетливо и неаккуратно сложила листки и убрала в тонкий холщовый рюкзак, который все это время лежал бесформенным кульком у нее на коленях.

— Жду завтра в пять, — отрезала Светлана Дмитриевна и, взяв со стола несколько бумаг, сразу углубилась в них. На Зою она больше не смотрела.

— До свидания, — выдавила та, на что получила отвлеченный кивок.

Зоя вышла из кабинета, прошла через приемную и небольшой опен-спейс на десяток столов (занята была только половина), а потом спустилась по мраморной лестнице к выходу, пройдя мимо пустующей стойки охранника.

Дом, в котором располагалось агентство, находился в самом центре Москвы, недалеко от Министерства иностранных дел, и представлял собой псевдоисторический особняк, какие в приличном количестве росли в столице в 90-е. Любому, кто хотя бы немного разбирался в архитектуре, при взгляде на это двухэтажное строение становилось понятно, что здание не имеет никакого отношения к какой-либо исторической застройке. От дома так и пахло недавним прошлым, лихими деньгами, лучшими временами и вседозволенностью.

Ощущение лучших времен, которые уже прошли, исходило и от самого переводческого агентства. То ли отсутствие охранника, то ли пустующие столы — но что-то создавало ощущение, что раньше дела у Светланы Дмитриевны шли бойче.

Тем не менее в рюкзаке у Зои лежали три страницы на перевод, и если она все сделает правильно, то получит немаленькую сумму денег, чтобы было в том числе кстати, потому что мать уже с неделю вздыхает о том, как хочет Ленинградский торт, который, однако, никак не втискивался в их более чем скромный семейный бюджет.

Зоя огляделась. Можно было сесть на Смоленской, но день был удивительным для летней Москвы — солнечным, но не жарким; дышалось свободно, а асфальт и бетон не сжирали кислород своими раскаленными поверхностями.

Перейдя Садовое кольцо по подземному переходу, Зоя спустилась к берегу Москвы-реки. Прошла немного вдоль набережной, глядя на прогулочные кораблики, неспешно рассекающие воды. Скамеек не было, поэтому она села на бордюр. Он был уже достаточно нагрет солнцем, оттого никакого холода камня сквозь ткань джинс не чувствовалось.

По пути к реке Зоя успела купить в полуподвальном магазинчике бутылку кефира и свердловскую булочку. И теперь, рассматривая людей на проплывающих мимо корабликах, начала свою нехитрую, но долгожданную трапезу — утром дома она не нашла, чем можно было бы позавтракать.

Ей и правда следовало как можно скорее вернуться домой, чтобы оценить, насколько же сложной была задача на перевод, но Зоя позволила себе короткий момент безделья, безответственности и неизвестности. Текст может быть сложным, тогда она не преуспеет и провалится, и придется начинать поиски снова — но пока можно побыть в настоящем, где у нее были перспективы.

Правда, будь рядом Рома, он начал бы заставлять ее думать и спрашивать себя, было ли ей комфортно с той женщиной, владелицей агентства, понравилась ли Зое атмосфера компании, не была ли Светлана Дмитриевна энергетическим вампиром, но от голоса своего молодого человека девушка отмахнулась, причем буквально — махнула рукой впереди себя, как если бы Рома стоял рядом.

Светлана Дмитриевна ей ничуть не понравилась, но деньги и интересная работа ей сейчас нужны были больше, чем эмоциональная стабильность. Да и какая стабильность, когда ей не на что было докупить пояс и юбку для следующего бала?

Кстати о нем. Зоя убрала недоеденную половину булочки обратно в рюкзак, кефир закрыла и отставила в сторону, затем запустила пальцы в передний клапан рюкзака и вытащила несколько ярких значков.

Вздохнула и начала цеплять их обратно на ткань рюкзака. Рюкзак цвета асфальта жил с Зоей со старшей школы. Он безропотно взял на себя всю тяжесть университетских знаний и все увлечения своей хозяйки: яркие значки украшали его с того первого дня, как Зоя купила рюкзак на школьном развале в Олимпийском. Этот рюкзак был единственным постоянным источником ее самовыражения, но перед собеседованием Зоя отчего-то подумала, что изображенное на значках может создать чересчур легкомысленное впечатление о ней, и потому все сняла.

Возможно, это было предательством себя. Но Зое прежде всего нужно было браться за любую возможность. Поэтому, позволив себе еще несколько минут немного трусливого ничегонеделанья, она встала с бордюра, накинула рюкзак на плечи, взяла бутылку с кефиром в руку и пошла к мосту.

Через пятнадцать минут Зоя уже спускалась в метро на свою ветку. Сейчас, летом, на голубой было хорошо — не то, что зимой, когда вагоны из-за открытых путей и станций промораживались так, что Зое в вечно недостаточно толстой куртке всегда ежилась от холода и забивалась в самый угол сидения, как будто это могло согреть.

До их с мамой квартиры от метро приходилось идти буквально пять-семь минут пешком (и десять минут от Горбушки, что по мнению Зои, было совсем уж прекрасно). Однако сама их многоэтажка была хиленькой хрущевкой с крошечной кухонькой и такими низкими потолками, что даже с ростом Зои почти можно было дотянуться до немного осыпающейся штукатурки, и с двумя маленькими, но, к счастью, не смежными комнатками, расходившимися из узкого коридорчика.

Мать еще не пришла с работы. Очень кстати — сил делиться новостями у Зои совсем не было.

Она прошла в свою комнату, по привычке щелкнула замочком на ручке, запирая дверь, и кинула рюкзак на узкий диван-кровать, который в разложенном виде съедал почти все помещение. Напротив дивана стояла коричневая стенка, почти вся сплошь забитая книгами. У окна — обычный стол с компьютером и стопкой тетрадей рядом.

Зоя подошла к стенке, открыла полку с учебниками и словарями и со второго ряда книг вытащила толстенький том учебника по киргизскому, а затем на другой полке нашла свои записи с курса по грамматике тюркских языков. Свалила все на стол, взяла листы, которые ей отсканировали в агентстве. Сходила на кухню, сделала себе крепкий черный чай с сахаром, вернулась за стол.

Прежде, чем начать работать, она открыла верхний ящик стола — единственный, который закрывался на ключ, и достала фото отца в рамке, поставив его около монитора.

Зоя всегда убирала фотографию, когда уходила из дома, и всегда доставала, когда возвращалась. Мать знала, конечно, что ее дочь держит снимок отца на столе, но Зое все равно не хотелось, чтобы ее родители в ее отсутствие встречались даже так. Мать бы начала охать и чесаться.

Интересно, где отец сейчас? Зоя ничего не слышала о нем с начала мая. В Пермском крае много далеких мест без какой-либо мобильной связи — она не помнила, как точно называется та глухомань, куда отец поехал с экспедицией в этом году.

Зоя качнула головой, прогоняя настырную прядь, упавшую из хвоста ей на лоб, и склонилась над бумагами, с наслаждением делая большой глоток и чувствуя, как по языку растекается контрастный вкус сладкого и горького.

Чутье не обмануло. Записи из дневника были и вправду на киргизском. При этом интуитивно Зоя понимала, что текст написан давно — от предложений так и тянуло старомодностью.

Она начала выписывать перевод на отдельный листочек, поминутно сверяясь со словарем — непонятных слов было очень много. Да и текст сам по себе не был простым — поначалу никак не удавалось понять смысл того, что же там вообще написано.

Потом Зоя сообразила, что тетрадь, видимо, просто продолжает какую-то другую — запись начиналась словно из ниоткуда, хотя ей точно отсканировали первые страницы.

И, судя по всему, это не был и дневник в чистом виде.

…краски — это счастье, подобное тому, как обладать пищей в собственном желудке. Отец требует, чтобы я говорил по-русски и не ходил в студию, но мне немыслимы такие жертвы.

Бочонок дней наполнился сельдями смысла. Как жаль талант! Но зачем писали дыр бул щыл?

Мне достали Кристи. Интересно, как всегда.

Записи шли плотно, но не были никак связаны друг с другом. И Зоя не знала, винить ли ей собственное незнание языка, или же стиль автора, но ей казалось, как будто и для того, кто вел дневник, выбранный им язык не был родным. И эти странные окололитературные аллюзии… Автор вспомнил футуристов?

Зоя методично выписывала строчку за строчкой. Почти полностью три страницы состояли из таких заметок — без конкретных деталей и дат. Единственным, что хоть как-то было похоже на дневниковые записи, был текст в начале третьей страницы.

Павел Геннадьевич рассказал сегодня о работе и о Пикассо. Мариночка была счастлива, что он окончательно поправился. Такие вечера заставляют чувствовать себя живым. Не знаю, как бы жил я без студии.

Прошло несколько часов, прежде чем она закончила перевод. Потом Зоя быстро, слепой печатью, которой она хорошо владела,вбила текст в вордовский файл. Скинула на флешку, бросила флешку в рюкзак, убрала отцовское фото в стол, заперла ящик, а после — ушла из дома, чтобы зайти в районную библиотеку и распечатать файл: дома принтера не было. Немного жаль денег, можно было попросить сделать распечатку в самом агентстве, но Зое показалось, что это несолидно.

После Зоя решила не возвращаться домой. Она позвонила Ане, которая оказалась у себя, и зашла к ней домой, где следующие два часа они смотрели запись нового концерта «Мельницы».

Домой Зоя вернулась уже ночью и с порога услышала из материнской комнаты храп. Она с чувством облегчения прошла к себе в комнату, разделась и легла спать.

***

Утром они с матерью все же столкнулись на крошечной пятиметровой кухне. Валерия Ивановна сделала яичницу на два яйца — половина себе, половина Зое. Зоя поджарила хлеб. Чай во френч-прессе стоял заваренным со вчерашнего дня. Солнце било сквозь прозрачный тюль и подсвечивало лица матери и дочери, которые молча сидели за маленьким, накрытым клеенкой столом. Разговор был кратким: мать спросила, во сколько Зоя будет дома, та расплывчато ответила, сделав громкий глоток из чашки, чем вызвала на лице матери гримасу явного отторжения, но никаких замечаний та не сделала.

К агентству Зоя подошла без десяти пять. Дверь на первом этаже была открыта, место охранника все так же пустовало. В рабочем опен-спейсе в этот раз сидело чуть больше сотрудников. Все они были девушками, и каждая не преминула кинуть на Зою оценивающий и вопросительный взгляд.

Тут из приемной вышла секретарь и, заметив Зою, нахмурилась. Та, в свою очередь, быстро скинула с плеча рюкзак (значки опять были убраны) и достала распечатанный перевод.

— Светлана Дмитриевна просила зайти в пять, — объяснила она.

— Эм. Да. Спасибо, — секретарь забрала бумаги, немного поколебалась, а затем кивнула на дверь приемной, — проходите, Светлана Дмитриевна вас… вызовет.

Зоя кивнула, зашла в приемную и теперь уже сама едва удержалась от того, чтобы не нахмуриться.

На диване для посетителей уже дожидались приема другие люди. По всей видимости, владелица агентства или ее секретарь напутали с расписанием. Впрочем, могло быть и так, что Зое и не собирались уделять время, или…

— Присаживайтесь, пожалуйста, — секретарь кивнула на одно из кресел у противоположной стены.

Зоя опустилась в кресло и бросила как можно более мимолетный — чтобы не подумали, будто она пялится — взгляд на посетителей на диване напротив.

Но не пялиться было сложно.

Диван занимали три настолько — почти до комичного — разных человека, словно их подбирали на каком-то специальном кастинге.

Справа сидела неопределенного возраста девушка в обтягивающих джинсах, кроссовках и в до скандальности открытой майке, которая едва скрывала два идеально ровных полукружия крупной груди. Девушка смотрела, не отрываясь, в телефон, но, несмотря на то, что лицо ее было опущено, Зоя все равно прекрасно видела пухлые губы, форма и объем которых были отдельно выделены карандашом и помадой и намекали на весьма умелые руки пластического хирурга.

Слева, в абсолютно зеркальной позе, сидел мужчина лет сорока – сорока пяти на вид — крупный, широкоплечий и полностью лысый. Когда мужчина шевелил рукой, передвигая палец по экрану, под плотным хлопком белой рубашки ходили мускулы. Черты его лица были самыми простыми и незапоминающимися. Он напоминал вышибалу в клубе — этакий вывернет тебе руку, выкинет на улицу, а ты даже и не запомнишь, как этот громила выглядит.

А вот когда Зоя посмотрела на третьего, того, кто сидел в центре дивана, она все же не смогла пересилить себя — не смогла отвести взгляд сразу, задержалась на несколько мгновений.

Перед ней сидел мужчина удивительной красоты — возможно, самый красивый человек из всех, кого Зоя когда-либо встречала. С темными волосами, большими карими глазами, тонкими губами, правильным, идеального размера и формы, носом — он был как будто слеплен из другого, не такого, как остальные люди, материала. Точнее Зоя никак не могла себе описать те странные эмоции, что он вызвал в ней, и даже немного из-за этого на себя же и рассердилась — и смотрит, и не может понять, почему смотрит! И он явно все заметил!..

Мужчина — по виду ему было лет тридцать — улыбнулся ей, спокойно и приветливо, как будто был чрезвычайно рад тому, что его рассматривают.

Он словно немного поколебался, но затем приложил руку к груди, чуть опустил голову и представился:

— Тимур.

Зоя подавила порыв отвернуться и смущенно хихикнуть. Каким-то непонятным для нее образом то, что этот незнакомец решил заговорить с ней, вдруг заставило ее почувствовать себя особенной и важной. В Зое было достаточно самоконтроля, чтобы осознавать свои чувства, но в то же время — недостаточно, чтобы до конца собой управлять.

Да и голос у мужчины был сокрушительно хорош — молодой, тягучий, бархатный, отдающий мурчанием большой кошки.

Молчание затянулось, и она поняла, что ничего не ответила.

— Зоя, — наконец представилась она в ответ.

Тут она услышала цоканье и увидела, как пышногрудая девушка ткнула своего красивого соседа локтем в бок.

— У нас Сити через час, — раздраженно бросила она.

— Успеем, — раздался с другого конца дивана негромкий голос лысого.

Новый знакомый Зои быстро оглядел своих спутников и улыбнулся как будто рассеянно. Вдруг он начал отстукивать ногами какой-то ритм, его колени стали чуть подпрыгивать. Затем он покачал головой, вздохнул, замер и потянул руку в карман.

Зоя хотела бы не смотреть, но теперь уже именно это выглядело бы невежливым и демонстративным.

Мужчина что-то выложил на стол, взмахнул рукой. В свете лампы блеснуло на тонком пальце правой руки обручальное кольцо. Почему-то кольцо это удивило Зою.

Послышался легкий бумажный стук, и девушка поняла, что из кармана Тимур достал колоду карт. Он быстрым, уверенным движением привел ее в порядок, последовательно ударив каждой стороной о чайный столик, который стоял перед диваном, а затем начал перемешивать колоду.

Что ж, а вот это выглядело немного странным.

Но не настолько странным, как то, что мужчина стал, через несколько секунд, выкладывать карты перед собой рубашкой вверх и собирать обратно в колоду, раз за разом. Потом, оставив перед собой одну-единственную карту, он замер и долго буравил ее взглядом. Секунда — и мужчина перевернул карту, затем опять улыбнулся и посмотрел на Зою.

Женщина рядом с ним едва слышно застонала и прикрыла глаза ладонью.

— Смотрите, «Четверка ангелов», — мужчина показал Зое карту, и та поняла, что это Таро.

Отлично. Привлекательный мужчина оказался слегка… эксцентричным (или даже безумным, первым словом, которое возникло в голове у Зои, было «безумие»). Смотреть на его красоту стало немного легче.

— Мурка… — тихо, почти шепотом, протянула своему соседу грудастая, лицо ее при этом скорчилось в угрожающе-усталую гримасу.

Тот только улыбнулся, в который раз за те недолгие минуты, что они сидели в одной комнате. Лысый продолжал смотреть в телефон.

— Вы не подумайте, я не… — Тимур снова обратился к Зое, по-прежнему держа карту в руках, но договорить он не успел. Из кабинета вышла секретарь, бросила на Зою отчего-то сердитый взгляд, который сразу же смягчился, стоило ему обратиться на Тимура и его сопровождающих.

— Пройдите к директору, — приказала секретарь Зое таким голосом, словно та совершила какую-то непоправимую для всего агентства ошибку, — Тимур Айдарович, еще буквально минуточка! Принести вам и вашим коллегам что-нибудь?

А вот это секретарь уже, конечно же, проворковала ласково.

Захотел ли Тимур Айдарович и его коллеги чего-либо или нет — Зоя не узнала, она зашла в кабинет и увидела Светлану Дмитриевну, сидящую за своим столом.

— Вы перевели? — бросила та без приветствий, даже не предложив сесть.

— Да, — немного обескураженная, кивнула Зоя, — я отдала…

— Ах да… — женщина начала копаться в неаккуратной груде бумаг у себя на столе, — вот оно… хорошо… ладно…

Светлана Дмитриевна открыла ящик стола, вытащила ярко-красный портмоне с большим золотым лейблом и протянула через стол банкноту в пять тысяч рублей. Зоя почувствовала себя очень неловко, но, подчинившись жесту, вытянула ладонь и взяла деньги.

Затем Светлана Дмитриевна, двигаясь дерганно, как будто она и вполовину не управляла своим телом, вытащила из того же ящика тетрадь и громко позвала:

— Людочка! — и, когда секретарь вошла, отдала ей тетрадь, — отсканируй нашей… э-э-эм… отсканируй остальные страницы, аккуратно. Тетрадь верни. И позови ко мне, наконец, наших гостей.

Людочка кивнула Зое, приглашая проследовать за собой. В приемной секретарь с ластящейся вежливостью пригласила всю троицу войти. Зоя бросила мимолетный взгляд на вставшего первым Тимура. Тот улыбнулся ей и кивнул, как будто прощаясь. Она кивнула в ответ, подумав в тот момент, что видит их всех в первый и в последний раз.

Секретарь подвела ее к массивному офисному сканеру. Под монотонное тарахтение Зоя принялась рассматривать помещение: в паре мест облупился потолок, коричневый ковролин пошел волнами, а у пустующих столов стояли сломанные стулья. Это все и вправду выглядело как остатки былой роскоши, но с другой стороны — если Зою оформят тут, будут платить деньги… А ведь она даже не спросила, сколько ей дадут за полный перевод!

Зоя мысленно обругала свою неопытность и решила, что завтра свяжется с агентством и все узнает. В этот момент секретарь дала ей в руки толстую пачку отсканированных страниц. Дневник она вынула из ксерокса и прижала к груди.

— Людочка! — позвала из дальнего угла одна из сотрудниц. Секретарь отвернулась от Зои и, стуча каблуками, пошла к позвавшей её девушке. При этом она как-то так неаккуратно махнула рукой, что чуть не выронила дневник.

На пол из дневника, медленно планируя, выпала фотография.

— У вас тут!.. Вы уронили! — тут же подорвалась Зоя.

— Киньте на мой стол! Спасибо! — секретарь махнула на один из столов, заставленный розовыми пушистыми рамками.

Зоя подняла упавшее фото. Кадр был черно-белым. Молодой человек на нем, по всей видимости, и был автором дневника — узкий разрез глаз, темные волосы, широкая и какая-то необычайно открытая улыбка. Юноша стоял на фоне стены, от пола до потолка увешанной картинами: пейзажи, портреты, натюрморты. Из любопытства Зоя перевернула фото и увидела, что там, уже по-русски, написана одна единственная фраза: «Посмотри на мои новинки».

Зоя подтолкнула фото под специальный коврик, защищающий поверхность от грязи. На ее очередной оклик Люда не отреагировала, и потому Зоя, испытывая легкое раздражение, решила оставить все как есть и вышла, предварительно убрав в рюкзак все отсканированные страницы.

Полная смутных и неприятных эмоций, она добралась до дома, переделала все дела и легла спать.

Разбудила ее вибрация телефона под подушкой.