Колесница и четверка ангелов

Так что она опять встретилась с Аней — ее лучшим спутником в любых моментах жизни — и они гуляли, болтали, присматривались к одежде для бала. Зоя ни словом не обмолвилась обо всем, что с ней случилось, никому.

Она боялась, что у нее начнутся кошмары, но этого не произошло. Казалось, ее разум просто отмел воспоминания об увиденном, как о чем-то невозможном в ее простой и понятной жизни. Хотела Зоя отнестись ко всему, как к точно и навсегда законченной истории, но что-то внутри нее не позволяло этого. Интуиция ли или что другое, но ей все равно казалось — что-то еще произойдет.

А потому, когда она на третий день после случившегося выглянула из окна, чтобы проверить, не идет ли дождь, она даже не удивилась тому, что увидела.

Из окна второго этажа хорошо просматривалась дорога и тротуар. Около их дома был припаркован черный автомобиль. Около него, прислонившись к двери и крайне артистично сложив руки на груди, стоял Тимур.

Зоя быстро прыгнула в кроссовки и вышла на улицу. При виде нее Тимур широко улыбнулся и помахал рукой с таким оживлением на лице, как будто встречал своего самого дорогого друга.

— Давно стоишь? — она приблизилась.

Тимур пожал плечами.

— С час, наверное. Но ведь эффектно получилось! Ты смотришь из окна, а там я…

— А если бы мои окна смотрели на другую сторону? — Зоя приподняла бровь, с трудом удерживаясь от улыбки.

— А я человек везучий, — Тимур подмигнул, оттолкнулся от машины и приблизился.

— И как ты нашел мой адрес?

Тимур хитро прищурился.

— В отделении, верно, — тут же поняла Зоя — И ты приехал, потому что…

Тимур так резко перешел к серьезному выражению лица и тону, что она опешила.

— В разных районах города совершено три ограбления квартир. Все перевернуто вверх дном, украдены несколько мелочей — драгоценности, мелкая техника. Все выглядит как обычное домушничество, только вот все эти квартиры объединяет то, что в них жили сотрудники переводческого агентства нашей незабвенной Светланы Дмитриевны.

— Кто-то что-то ищет?.. — спросила Зоя почти бездумно, ведь ответ и так был очевиден.

— Да, кто-то что-то ищет, — Тимур кивнул и посмотрел на нее внимательно, — и может случиться так, что искать он придет и к тебе.

Глава 3. В которой Зоя получает второе предложение о работе и, к сожалению, принимает и его

Этот город соткан из цветов

Между берегов, садов, мостов

Девушка, застрявшая во времени

(Мельница, «Апельсиновая баллада»)

Зоя испытала острую смесь эмоций: страх и накатывающая волной вина — ведь и мать сюда вмешают, вот она умудрилась вляпаться со своей этой работой! — а затем резкое чувство отстраненного, почти научного любопытства.

— Но я не была устроена туда на работу официально. Как они смогут меня найти? Только если владелица агентства делилась моим именем, вела какие-то записи…

Тимур улыбнулся так широко, словно только что услышал невероятно приятную и воодушевляющую новость.

— Правильно говоришь. И они не пришли к тебе сразу, значит — про тебя не знают.

— Или то, что случилось, не связано с тем документом, который я переводила.

— Не связано? То есть тебе утром звонят и говорят срочно привезти документ, а потом оказывается, что звонивший — труп, но это случайность?..

— Допустим, связано. Но у меня ничего нет. И знать про меня, как ты полагаешь, они не могут. Тогда зачем ты тут?

— Я не хочу, чтобы ты пострадала, — совершенно просто и спокойно ответил он.

Зоя сама сложила руки на груди, вторя Тимуру и этим жестом как будто отгораживаясь от него.

— Слушай, просто… поверь моей интуиции. Я чую проблемы. А ты попала в это дело случайно, и нам не очень-то приятно, что проблемы могут быть у того, кто ни в чем не виноват.

— Вам?.. А все же кто вы такие? Ты, твой друг…

— Витюша, — почти ласково протянул Тимур, — да, и Софья Павловна. Ты не против прокатиться со мной? Я все тебе расскажу по дороге, а потом и покажу.

Зоя с сомнением покосилась на машину. Ей было очень неловко от того, что ее подозрительность могли счесть излишней, однако...

— Я… как бы верно сказать… — замялась она.

Тимур опять улыбнулся, тепло, без какой-либо обиды.

— Я понимаю, конечно! — А потом прозвучал характерный звук закрытия дверей автомобиля. — Значит, мы едем на метро!

— Что? — опешила Зоя.

— Тебе ведь так будет спокойнее?

Тимур проверил, нормально ли запарковался, потом обернулся к Зое и опять просиял:

— Так спокойнее же?

Он похож на ребенка, подумала Зоя — на ребенка, которому постоянно, одну за одной, дарят игрушки.

— Позволишь? — вдруг он грациозно выставил локоть и по-позерски склонил голову, словно изображая галантного кавалера из девятнадцатого века. Все это могло бы сойти за шутовство, если бы Зоя интуитивно не понимала — перед ней человек крайне серьезный.

Зоя осторожно схватила локоть.

— Пойдем туда, — она кивнула головой на дома, — через дворы быстрее.

— Конечно, — Тимур улыбнулся, и они неспешно пошли к «Багратионовской».

— Так все же?.. — Зоя вернулась к своему вопросу, — вы…

— Мы — маленькое, почти семейное предприятие по решению разных сложных вопросов.

— Детективное агентство? — Зое почему-то захотелось обернуться вокруг, как будто кто-то мог их подслушивать. Глупость, конечно, потому что по дороге были лишь пустыри, детская площадка да скучающие полусонные дворовые выпивохи.

— Не совсем, и даже совсем нет, хотя и да. Оформлены мы как детективное агентство, верно. Но вот если ты Софье Павловне скажешь, что мы детективы, голову она тебе открутит тут же.

— Почему? — удивилась Зоя, у которой уже начало формироваться представление об упоминаемой женщине как о человеке, от которого стоит держаться подальше.

— Мы много чем занимаемся, — неопределенно протянул Тимур. Они были уже совсем близко к метро.

К удивлению Зои, у ее спутника даже был проездной. Почему-то Тимур ей казался человеком того сорта, что говорят протяжно «я уже и не помню, когда последний раз спускался в метро», намекая, что при наличии машины общественный транспорт им совсем без надобности. У самой же Зои пока что продолжала работать студенческая карточка.

— Ты ведь так и будешь кружить без ответов? — осмелела она, когда они зашли в полупустой вагон метро и забились, стоя, в угол у прохода.

Тимур опять улыбнулся.

— Ну что ты. Никаких кружений. Все довольно просто.

Вагон качнуло, и Тимур сжал тонкими пальцами поручень. Блеск обручального кольца в который раз привлек внимание Зои.

— Если начинать издалека и описывать без деталей, то мой отец — довольно известный в определенных кругах и весьма богатый человек. У меня трое старших братьев, все как на подбор: умные, талантливые, выдающиеся каждый в своем деле, — Тимур смотрел большими темными глазами то на Зою, то на пробегающие за окном поезда виды. — Я же вышел абсолютно бестолковый.

Зоя и удивилась такой прямоте, которая немного походила на кокетство, но не улыбнуться не смогла.

— Отец пристроил меня в Бауманку, там я познакомился с Витей. После того, как я получил диплом, то отец не знал, что со мной делать. Я тоже не знал, что с собой делать, тут у нас с отцом была такая редкая для нас согласованность. А он у меня человек строгих принципов и бездельничья не любит. Поэтому он стал гонять меня по разным поручениям: с этим поговорить, с другим познакомиться. Так я и бегал. А потом у его друга случилась неприятность. И отец решил ему помочь и впряг меня разузнать и проверить кое-какие вещи. Там были всякие технические штуки, вот я тогда вспомнил про Витю и набрал ему. И как-то так удачно у нас с ним все вместе получилось: и друг отца в тюрьму не пошел, и нам понравилось что-то вместе делать, и тут же отец мне и другое дело подкинул… В общем, да, избалованный сын богатого отца получает хороший стартовый пинок, ничего нового.

Тимур улыбнулся и качнулся на перекладине, как очень довольная обезьянка.

— Так вот, мы с Витюшей стали брать заказы, то один, то второй. Разное, очень разное, но если пытаться описать это как-то общими словами, то выходит, что мы помогали там, где неясно, к кому обращаться, а проблему или вопрос решить надо. Агентство по решению необычных запросов. Мы не беремся абы за что… но вот твоя Светлана Дмитриевна… Права была Софья Павловна, не стоило и браться. Но нас так просили ей помочь… — лицо Тимура мгновенно переменилось и выразило искреннюю досаду, — теперь еще и отвечай, что клиентка умерла…

— Она ведь вам не заплатила?.. — Зоя вспомнила разговор Тимура и Вити.

— Ну, заплатила или нет — это мы между собой знаем, а слухам все равно. Нехорошо это. У нас или умирают до того, как мы приступаем, или не умирают, потому что мы приступили, в процессе все должны оставаться живыми.

Они доехали до кольцевой, пересели, вышли на одной из центральных станций. Зоя на выходе привычно окинула взглядом памятник поэту в начале бульвара, а потом пошла за Тимуром вниз по улице. Буквально через квартал они остановились напротив яркой краснокирпичной монастырской стены, прянично украшенной белыми кирпичами.

Тимур уверенным шагом направился к немного приоткрытым въездным воротам в монастырь, Зоя последовала за ним, решив пока не задавать лишних вопросов.

В этом монастыре она еще не бывала. Во внутреннем дворике, густо засаженном яблонями, стояли три церкви, одна явно времен первых Романовых, вторая — восемнадцатого века, а третья, самая большая, выглядела как слоеный пирог — старый фундамент в основании и храм точно конца девятнадцатого века навершием, с прослойками и нахлестом всех эпох между этими вехами.

Тимур поманил ее за собой, указывая на неприметную фанерную дверь в одно из помещений, которое располагалось в корпусах, окружавших двор. Зоя послушно зашла внутрь и оказалась внизу узкой кованой двухпролетной лестницы невероятной красоты.

Тимур уже взлетел по ступенькам, и Зоя последовала за ним, крутя головой и разглядывая детали. Они остановились около невысокой, обшитой деревом двери. Тимур дверь от себя и жестом то ли метрдотеля, то ли пытающегося усыпить бдительность карманника пригласил Зою пройти внутрь.

— Ничего не говори и ничего не бойся, — шепнул он в последний момент, и это, как ни удивительно, нисколько не помогло Зое успокоиться.

Она оказалась в небольшом помещении со сводчатым потолком. Сразу при входе, по левую руку, стояли три пластиковых стула, а по правую руку — высокая ширма.

Комната освещалась через три окна с низкими, почти у пола подоконниками. Около каждого стояло по столу. Один — прямо напротив входа — пустовал, если не считать монитора и толстой, как-то почти торжественно лежащей в центре записной книжки. Второй стол, кроме компьютера, был целиком занят большим чертежом, концы которого свисали с краев чуть ли не до самого пола. А за третьим, где с техникой соседствовали несколько аккуратных стопок из папок, сидела полубоком, закинув ногу на ногу, Софья, одетая в тонкие, похожие скорее на леггинсы, леопардовые джинсы, объемную белую футболку и белые кеды. Волосы её, убранные наверх — но не в небрежный хвостик, как у Зои, а в красиво приподнятый, ловко повязанный хвост, — показывали не утреннюю торопливость, а тщательное внимание к своей внешности.

— Сядь туда пока, пожалуйста, — Тимур кивнул на средний стол, застеленный чертежом. Зоя боязливо прошла и села в офисное кресло, оказавшееся довольно удобным.

Тимур все так же стоял у входа в комнату. Зоя почувствовала за спиной движение, невольно обернулась и увидела, как Софья поджала губы, издала невнятное ругательство, потом что-то прошипела, схватила с подоконника красную лаковую сумочку и вскочила на ноги.

Однако выйти она не смогла.

— Софья Павловна, не казни дурака такого! — Тимур вдруг буквально упал перед ней на колени, загораживая проход, и приложил в молитвенном жесте руки к груди. Глаза его при этом блестели хитростью и весельем.

Софья остановилась, бросила через плечо яростный взгляд на Зою и повернулась к Тимуру.

— Я тебе сказала!.. Я не собираюсь и не буду в этом участвовать.

Она попробовала отшатнуться в сторону и пройти, но Тимур двинулся за ней на коленях.

— Свет очей наших, но кто мы без тебя?!

Кажется, Софье уже стало неудобно за балаган Тимура, но эффект точно был достигнут — она никуда не ушла. Вместо этого вскинула руку, схватила Тимура за ворот пиджака и одним сильным движением вздернула вверх с пола. Зоя увидела, как заиграл под рукавом футболки накаченный бицепс, и невольно сравнила со своими хилыми тонкими руками вечно сидящего сиднем студента.

— Мурка! — рявкнула Софья, тыкая острым ногтем прямо в грудь Тимура. Тот перехватил ее руку в свои ладони, а затем поднес к губам, оставляя на запястье поцелуй.

Софья опять зашипела и отшатнулась обратно.

— Дебил. — Она швырнула сумку на стол, раскидывая папки в разные стороны, — со следующего дела твой процент мне.

— Жестокая! — вздохнул Тимур и упал за тот стол, на котором лежала только записная книжка, — но хорошо. Зоя, это Софья Павл…

— Заткнись! — бросила та.

— Софья. Софья, просто Софья. А это Зоя, она…

— Я не тупая, я помню, кто это. — Софья начала что-то вбивать на клавиатуре и вглядываться в монитор так усиленно, что Зое показалось — это ради того, чтобы смотреть куда угодно, но только не на них. — От меня вам никакой инициативы. Хотите с Витей копаться в этой хрени — копайтесь. Хотите возиться с этой… — Зоя поняла, что речь о ней, и вспыхнула, едва удерживаясь от того, чтобы не вскочить и не уйти, — …возитесь. И зачем ты вообще ее сюда усадил?..

Неприятную сцену прервал звук открывающейся двери.

В помещение вошел, хмурясь и открывая рот, явно чтобы что-то сказать, Витя, однако он тут же замер, увидев Зою, а та, в свою очередь, только в этот момент поняла, что Тимур усадил ее за его стол, хотя в помещении были стулья для гостей.

Вид у новоприбывшего был сумрачным: усталость во взгляде, мешки под глазами, мятый пиджак и, как Зоя заметила со своего места — след женской помады на вороте белой рубашки, ближе к спине, так, что самому не увидеть, только если не вертеться перед зеркалом или пока кто другой не скажет. Видимо, никто и не сказал.

Эта примета женского внимания смутила Зою — не сам факт хорошей или, судя по кривости лица, средне хорошей ночи, а очередное нарушение границ: ей не особо хотелось знать такие детали о постороннем человеке.

Витя подошел к своему столу, а Зоя тут же начала вставать, чтобы уступить место. Она старалась не смотреть на испачканный ворот

— Нет-нет, сиди, — в тот же момент негромко заговорил он, махая руками, и оба они столкнулись в общем движении — одной от стола, другого к столу, чтобы потом дернуться в другую сторону, опять одновременно, и снова — чтобы в очередной раз не дать друг другу прохода.

Зоя поняла, что краснеет. Витя выглядел не менее раздосадованным, но точно не из-за нее — он бросал взгляды в сторону Тимура. Тот лишь пожал плечами, приподнял брови, а затем, внимательно смотря на Витю, быстро провел рукой по вороту своей рубашки. Витя нахмурился, не поняв намека. Зоя все так же стояла у его кресла и пройти не могла.

— Ну как там Ириночка? — раздался голос Софьи, которая переводила взгляд с Зои на Витю и обратно и задала вопрос как будто с каким-то умыслом.

В момент, когда ситуация, казалось, не могла стать более абсурдной, она все же стала — раздался осторожный стук, дверь опять приоткрылась и на пороге появился невысокий щуплый мужчина в монашеском одеянии.

— Отец Николай! Зоя, это наш отец Николай! — воскликнул со своего места Тимур, и она поняла, что от всего происходящего у нее начинает идти кругом голова. С другой стороны, как раз в том, чтобы встретить в монастыре монаха, ничего странного не было, в отличие от всего остального, что происходило с ней в этот день.

— Рад познакомиться, — с улыбкой сказал священник.

У него были светлые, словно прозрачные, глаза, а на лице царила мирная благостность, которая при этом сочеталась с выгнутыми в явном любопытстве бровями.

— Вы — новый сотрудник? Ребята, вы наконец кого-то нашли? — спросил он, продолжая улыбаться в аккуратную, темную, с едва заметной проседью, бороду, и это «ребята» прозвучало очень по-отечески.

— Надеюсь, отец Николай, очень надеюсь… — глубоко и крайне театрально вздохнул Тимур, а священник посмотрел в его сторону с лукавой веселостью во взгляде, нисколько, видимо, не купившись на дурашливость тона.

А вот Зое с каждой минутой становилось все неприятнее. С утра, у ее дома, Тимур вел себя доброжелательно и вежливо, а сейчас просто кинул в круговорот неведомой ей жизни и неведомых людей, так теперь еще и начинает говорить про работу.

— Расскажете? Я тут, на самом деле, за кофе зашел, если вы не возражаете.

— Никогда не возражаем, — в этот раз голос подал Витя.

Отец Николай внимательно посмотрел на него. Зоя увидела, как дрогнули его губы.

— Как все же приятно заходить к вам, молодые люди, — он обвел взглядом всех в помещении, — глаз радуется, когда видишь таких умных, добрых и следящих за своим внешним видом девушек и юношей, не так ли?

Отец Николай так прямо и пристально посмотрел на Витю, что тот, сначала ничего не поняв, через секунду бросился за ширму, откуда раздалось негромкое, но довольно явное начало ругательства, задушенное в корне. Затем раздался хлопок двери.

Отец Николай все это время сохранял самый спокойный вид, и вслед за Витей сам отправился за ширму, откуда через пару мгновений раздался звук кофемашины и донесся приятный аромат кофе. Через несколько секунд отец Николай уже сел обратно на стул для посетителей. — Так что за история? — протянул он с видом ожидающего начала представления посетителя театра.

Софья что-то буркнула за спиной Зои.

— Ты гневаешься, — протянул ей отец Николай с доброй улыбкой.

— Конечно гневается! — вступил Тимур. — Она нас предупреждала.

— А вы опять не послушали?

— Конечно не послушали, — раздался негромкий голос Вити, который шагнул из-за ширмы. Он был без пиджака и в свежей, без пятен, рубашке.

Отец Николай сделал глоток и смотрел теперь то на Тимура, то на Витю, то даже на Зою выжидательно.

И Тимур не заставил себя долго ждать.

— Светлана Дмитриевна Карачаева, владелица переводческого агентства. Это все Марат сосватал, будь он неладен…

Зоя тут же споткнулась о незнакомое имя.

— Это его брат, — рядом раздался тихий голос Вити.

Тот стоял около ширмы, недалеко от своего стола, но не спешил сгонять ее со своего кресла.

— …это какой-то там кум-сват, в общем седьмая вода на киселе, и вот эта Светлана Дмитриевна в чем-то там когда-то помогла этому непонятно кому, а Марат сразу стал нас ей подкидывать! — Тимур в это время продолжал рассказ и достал из кармана колоду.

Отец Николай, как до этого и оперуполномоченный в полиции, не повел и бровью.

— Марат всегда подкидывает дрянь, — раздалось от стола Софьи.

— А мне понравилась та история с питонами, — возразил Витя.

— Дрянь-не дрянь, но звучало интересно, — Тимур смотрел только в карты, — кто-то, неясно кто, угрожал нашей дорогой Светлане Дмитриевне. Причем она не понимала, по ее словам, чем именно. От нее требовали встреч, на которые она не хотела являться, требовали настойчиво, в течение месяца.

— А с чего начались угрозы? То есть она не знала, почему ей угрожают, но ведь могла сопоставить, когда это началось?.. — начал энергично задавать вопросы отец Николай. Глаза его горели.

— Как же, — раздалось ворчание Софьи, — ничего она нам не сказала. Описала в истерике, что ей звонят с незнакомых номеров, требуют встречу. Присылают с анонимных сайтов смски с местами встреч…

— На которые она, конечно же, никогда не ходила, — вставил Тимур.

— А больше она нам ничего не рассказала, — продолжила Софья, — хотела вот на днях, и денег не заплатила…

— Как неприятно, — вздохнул искренне отец Николай, — и что же дальше?

— А что дальше? — раздалось от Софьи, — а ничего дальше, померла Светлана Дмитриевна…

Отец Николай перекрестился.

— …и прости Господи, хрен бы с ней!

Священник вздохнул на такую бесчувственность Софьи.

— Как верно Софья Павловна заметила, наша Светлана Дмитриевна имела неосторожность быть убитой.

И Тимур кратко пересказал все события того дня, объяснив и то, для чего Светлана Дмитриевна наняла Зою.

— Вы будете переводить тот документ? — спросил отец Николай, а Зоя почувствовала себя загнанной лисицей на поляне — никакой ямки, чтобы спрятаться, а если остановиться — конец.

Возникла пауза. Зоя не знала, что говорить, молчание начало неудобно затягиваться… как тут раздался тихий голос над ухом:

— Сделать тебе кофе?

Синие глаза Вити смотрели внимательно и с пониманием.

— Да, спасибо, — Зоя быстро встала, ухватившись за эту возможность уйти от разговора.

Она шагнула за ширму, походя беглым взглядом окидывая стол Софьи. На мониторе ее компьютера, по всему периметру, были наклейки в виде цветочков. Рабочее место было закрыто стеклом, под которым виднелась только одна фотография, рассмотреть которую Зое не удалось, но отчего-то это стекло и этот кадр глухим гонгом прозвучали внутри… что-то надо было вспомнить, но Зоя не понимала, что именно.

Ширма отгораживала достаточно большую часть комнаты, почти половину. В одном углу стояло большое, в человеческий рост, зеркало с причудливой массивной деревянной рамой: растения вились в лианообразном узоре, гроздья фруктов свисали сверху, по низу стелилась шашечная резьба. Такое зеркало подошло бы будуару какой-нибудь дамы эпохи модерна, тут же оно смотрелось инородно и диковато.

В противоположном от зеркала углу виднелась небольшая дверка.

Ширма выгораживала большое пространство стены с неглубокими нишами. На часть из этих ниш навесили белые деревянные дверки, еще одна, самая большая, дверью не закрывалась, и все ее пространство занимала массивная сверкающая кофемашина.

Витя открыл дверцы одной из ниш и вытащил две чашки — обе разные, цветастые, и совершенно не в масть ни друг другу, ни той чашке, из которой пил отец Николай, а потом завис над кофемашиной.

— Она, эм, знаешь, может все, с молоком, без молока, пена там, просто плюнуть немного, то есть… в общем, что ты любишь?

Он явно суетился и явно пытался себя сдержать и скрыть это.

— Просто черный кофе, — быстро ответила Зоя.

— Ты любишь черный кофе? — Витя обернулся к ней с легким удивлением на лице.

Нет, она не очень любила просто черный кофе, но ей хотелось прекратить страдания человека рядом с собой как можно скорее и не выглядеть капризной, поэтому она кивнула.

— Сейчас вот его бы выпила, а так что угодно. Просто кофе, спасибо.

Витя кивнул, машина зашумела, и через тридцать секунд он протянул ей чашку.

— Держи, зай, — сказал он словно неосознанно, а затем взял чашку для себя и отвернулся обратно к аппарату.

Зоя нахмурилась. Широкая спина в ту же секунду напряглась, и раздался вздох.

— Виноват.

Стоило ей, наверное, ответить «ничего страшного», но Зоя уже так устала от всего происходящего, что не сказала ничего.

Витя сварил кофе и себе, повернулся к ней — на лице осталась тень смятения, которая довольно странно смотрелась в сочетании с его грубой внешностью, а потом кивнул на дверь.

— Пойдем, покажу, что там.

Они оказались в еще одной, довольно большой комнате — тоже со сводчатыми потолками и бьющим из четырех окон светом.

В углу стоял огромный шкаф, из тех, что, как подумалось Зое, мог бы отправлять в Нарнию. В центре —длинный стол и шесть стульев вокруг него. Еще дальше — широкий, выглядящий очень удобным диван.

— Это если засидимся или если придем слишком рано.

— Или если не уйдем вообще, — раздался сзади насмешливый голос, и Зоя, которая в это время решила все-таки пригубить свой, весьма приличный, кофе, едва не поперхнулась от неожиданности.

Тимур стоял на пороге комнаты. В его руках тоже была кружка, и когда он понял, что все взгляды устремлены на него, то громко прихлебнул.

— Кипяточку? — протянул он и подмигнул Зое.

— Тим, хватит. — Витя звучал немного устало.

Тимур сразу как будто остыл, словно до этого бегал внутри невидимого беличьего колеса, а теперь остановился и пытался успокоиться.

— Интересное место для офиса, — заметила Зоя.

— Соглашусь, — Тимур кивнул, — в этом монастыре в советское время были склады, и мой отец тогда как раз стал промышлять всякими кооперативами, когда это стало можно, а потом, опять же когда это стало можно, быстро и под шумок приватизировал эти помещения. Теперь вот судится с церковью — те, разумеется, требуют, чтобы он комнаты освободил, а он в ответ подает жалобы на то, что ему недостаточно компенсируют потери. Так и тянется, уже много-много лет, а мы так тут и сидим. Кстати, отец Николай просил извинить его: его позвали, а он не захотел вторгаться в ваше общение, попросил вот передать свое удовольствие от знакомства.