Академия мертвых героев

Ох. Я обхватила себя руками. Вино подступило к горлу, угрожая вырваться наружу.

— У кого-то хватило дерзости покуситься на его последний оплот самообладания.

Не кто-то, а твой брат. С ума сойти, правда?

Если у Каэна хватило сил навредить богине, стоило лишь догадываться, как далеко он зайдет, чтобы добраться до меня. «Ты и представить не можешь, насколько мы близко», — напомнил голос в голове, и меня тут же забило в лихорадке.

— Аврора… — его голос, пропитанный чудовищной, неестественной нежностью, заставил тело предательски вздрогнуть. Пока я переживала маленькую смерть и возрождение, забыв, где нахожусь, командир снова подошел почти вплотную. Мы оба наблюдали за тем, как он с томительной жестокостью наматывает непокорный локон. Наши дыхания смешались, веки сами собой опустились, принимая неизбежную, сладкую капитуляцию.

Испытывать чувства к этому мужчине — утопия. Не нужно спрашивать Мойр, чтобы знать: нас ждет несчастливый финал и разбитое сердце. Признаться себе в том, что я ищу его в толпе не только ради безопасности, но и потому, что нуждаюсь в его присутствии — это все равно что собственноручно вырвать сердце.

Возможно, я больна, раз верю, что бог, ненавидевший меня недавно, может испытывать что-то помимо желания раздавить о камень. Вейрон был моей погибелью, как и я его. И этого не изменить.

Стоило глазам открыться, как внутри вспыхнуло почти непреодолимое желание коснуться его щеки, проверить пальцами жесткость двухдневной щетины и наконец узнать вкус этих губ. Жажда стала настолько осязаемой, что выдала себя судорожным, прерванным вздохом.

Адриан подался вперед, прижимаясь своим лбом к моему, и это соприкосновение обожгло сильнее пламени. Его рука собственнически стиснула талию, вжимая тело в свое, а под ладонями, упершимися в его плечи, ощутимо перекатывались напряженные мышцы.

— Хотеть тебя — так неправильно, — хриплый шепот бога опалил губы, и по венам словно пустили раскаленную магму, выжигая остатки благоразумия.

Единственным желанием в этот миг было стать единым целым, сократить эти жалкие миллиметры до полного исчезновения.

— Надо было убить тебя на той поляне, — в его голосе слышался скрежет металла, смешанный с неприкрытой страстью.

Горло сдавило сухим спазмом, а взгляд так и не поднялся, боясь встретиться с этой тьмой.

— Ты можешь сделать это в любой момент.

Это была чистая правда. Моя душа, сознание, воля — все было в его власти. Он мог раздавить меня тысячей способов, подвластных только богам. Но теперь, боюсь, появился еще один. И он будет самым болезненным.

Глава 13

Поджав ноги под себя и прислонившись к стене возле кровати, я считала, сколько раз Алексия в очередной раз ругнется. Еще предстоял разговор о Каэне, но мы оставили любовные разборки на потом, иначе и мне придется выложить все карты. А я, если признаться, сама еще не до конца пришла в себя.

После того как мы расстались с Вейроном, мое тело горело, а внизу живота порхало стадо бабочек. Его признание, хоть и с привкусом падения и горечи, вознесло выше Олимпа и тех звезд, на которые я засматриваюсь. Быть погибелью этого бога оказалось самым сладким грехом из всех.

— Как тебе план? — резкий тон вырывает из прошлой ночи, и я, хлопая глазами, вижу соседку напротив. — Думаешь, опасно?

— Эмм… мы и так в большой опасности, — пожимаю я плечами. Хотя на самом деле не знаю, о чем конкретно сейчас ведется разговор. — Когда начнем?

Лицо напарницы меняется, она выдает свое раздражение, кинув в меня подушку.

— Аврора! Как ты можешь думать о чем-то другом, когда у нас из задницы лезут титаны?

— Это еще надо подтвердить. — Ее подушка летит обратно на ее кровать. — Я все сделаю. Просто скажи что именно, и начнем хоть сегодня.

Блондинка садится нога на ногу, обдумывая сказанное и стуча пальцем по губам. Ее зеленые глаза мрачнеют, и появляется тот самый садистский блеск. В такие моменты страшно ей перечить или трогать, стоит лишь согласиться со всеми пунктами.

— Мы проберемся в зал заседания генералов…

— И нам отрежут уши, если поймают.

Алексия кивает, задерживая взгляд на мне.

— Но ты знаешь, как туда пробраться незамеченными.

В голове раздается голос Адриана, как он предупреждает больше не пользоваться туннелем.

— После пяти часов все ареты расходятся к своим командирам, — вспоминаю я. Вейрона нет в Академии, и вряд ли он притаится в тени. Возможно, Илиас — у них странное чутье на мои передвижения. — Ты знаешь, что именно искать? Карты? Записи?

— Я подумала на месте разберемся.

Алексия смешно морщит нос, а я закатываю глаза.

— План дерьмовый. Еще варианты?

— Тебе не понравится то, что я предложу.

Выпрямляясь, я таращусь на нее в ответ так, что та сутулится под моим взглядом, а потом резко встает с кровати.

— Клеон.

— Клеон, — повторяю я за ней. Конечно. Этот рыжий убийца так часто мелькал вокруг нее, что она теперь решает сделать его соучастником.

— Он умный. Бесстрашный. И у него чуйка на все запретное… и ему скучно, — Алексия еще больше нервничает, расхаживая туда-сюда по комнате.

— Он нравится тебе. Я догадывалась, что между вами что-то есть, но его не будет в этой операции по захвату данных. Если теория о титанах не подтвердится, то мы зря его взбудоражим.

Девушка закусывает губу. По ее глазам я вижу, что достучалась до нее или мне так показалось.

— Может, ты и права, — соглашается она. — Но мы скажем ему, как только понадобится помощь.

Их отношения были для меня целым ребусом. Как они могли вместе сосуществовать — одному Зевсу известно. Алексия жизнерадостная и любит все живое, а Клеон любит убивать все живое, если это входит в его планы. Но теперь, когда соседка горит синим пламенем мести, я подозреваю она найдет в этом парне свое спасение.

В переполненной аретами аудитории нечем было дышать. Все стулья заняты, а профессора только и успевали раздавать всем пергамент.

Мы сели ближе к окну. Клеон каким-то невообразимым образом нашел нас и присел на корточки рядом. Щеки подруги стали того же цвета, что и розы в садах Зевса. Аякс тоже нашел стул поблизости, и его появлению я была рада. Нам так и не удалось пообщаться после экзамена. Известие о том, что парень приходил, пока я была без сознания, окутывало теплом. Мне хотелось верить, что впереди ждет настоящая дружба.

— Привет, — шепчу я ему, пока профессор отвлекается на спор с аретом со второго курса.

— Привет.

Голос парня еще слабее, чем прежде. И когда он не продолжает разговор, настроение падает. Я разворачиваюсь к нему, но он даже не смотрит, потупив взгляд на записи.

— Выглядишь неважно, — подмечаю я.

Что-то в нем изменилось: не только круги под глазами стали ярко выражены, но и сам Аякс… он как будто стал больше. Коснувшись его плеча, мы оба вздрогнули.

— У тебя жар, — шепчу я.

Девушка позади стукнула по моему стулу, и я бросила в нее уничтожающий взгляд. Аякс устало потер лицо, но ничего не ответил. Всю оставшуюся часть урока я касалась его руки, желая сбить температуру своими холодными ладонями. Он не протестовал, но был напряжен и неподвижен, как статуя.

— Я зайду к тебе перед сном, — пообещала я, когда прозвенел звонок и все ареты повскакивали с мест. Алексия уже тянула за руку, подгоняя.

Друг лишь слабо улыбнулся, собирая свои вещи.

— Буду рад тебе в любое время дня и ночи.

Он мог делать вид, что все нормально, но его состояние пугало. И это дополнительная тревожная мысль, поселившаяся в моей голове. Он смешался с толпой, и даже сейчас я заметила, что он стал выше. Аякс и так был рослым парнем, но сейчас эта разница слишком очевидна.

Алексия крепче сжала за руку и потащила следом за толпой. Перед выходом на учебу мы договорились, что одна из нас отвлекает сотрудника, а другая узнает, когда заканчивается собрание.

За обедом в столовой стоял тот же шум, что и всегда. Ареты шептались о недавних нападениях, но никто и не думал, что это могли быть проделки титанов. С одной стороны, как сказали боги, мы сразу бы поняли, если бы они прорвались. С другой — я с Вейроном уже видела нечто на складе: существо с каменным сердцем, из которого сочилась голубая кровь. И это уже не говоря о тех мертвых Стражах, теперь блуждающих в Нижнем мире.

Поэтому нам необходимо пробраться в зал генералов. Алексия этого так не оставит, она полна решимости отомстить за мать. И если верхушка Олимпа решила скрыть чудовищную правду, то я хотела бы знать, как себя защитить.

Заполучить график заседания оказалось сложнее, чем мы предполагали. Наш изначальный план пошел насмарку. Стражи вместо того, чтобы оставить свой пост в конце дня, остались возле дверей зала с поднятыми щитами.

Мы прятались под полом, выглядывая через щель и сменяя друг друга каждые полчаса. Тоннель был огромным и жутким, а то, что он старался нас запутать, вновь возвращало к разговору с Вейроном. Этот путь не был безопасным, но стал тем, что вывел к залу и не столкнул лбами с богами.

За дверями шла яростная борьба: все генералы собрались сегодня вечером, обсуждая на повышенных тонах стратегию на следующие месяцы. Это все, что нам удалось подслушать, и то лишь благодаря Стражу, вовремя покинувшему заседание.

Воздух в туннеле был затхлым. Вдыхая тяжелые испарения, я скучала по запаху соленого моря и тому, как здорово было купаться летом. Лицо Алексии даже в этой темноте казалось нездорово-зеленым.

— Надо было взять с собой Клеона, — говорит она, прикрывая нос рукой.

— И что бы он сделал?

Подруга шумно выдыхает, отрываясь от задания. Перед тем, как ответить ее выражение лица становится печальным.

— Обещай, что никому не скажешь.

Я закатываю глаза, чего она, конечно же, не любит.

— Не уверена, что если меня начнут пытать, я сдержу эту тайну.

— Прекрати! — указывает она на меня пальцем. — Это важно!

Подняв голову к щели и размышляя о словах богини, я думаю отказаться. Если тайна окажется обескураживающей — я не смогу сохранять бесстрастное выражение лица. Вейрон не зря говорит, что у меня на лбу все написано. Он бы прямо так и сказал: ты последний арет, которому я доверил бы секрет.

— Хватит так улыбаться, — шипит Алексия. Я вздрагиваю, и улыбка, о которой я и не подозревала, стирается в мгновение. — Поклянись!

Вздохнув и поднимая руки в знак капитуляции, киваю и подхожу ближе.

Еще какое-то время девушка мешкает, и я уж думаю она сдаст назад, унося знания о Клеоне в могилу.

— Он может на какое-то время становиться невидимым. Дар открылся совсем недавно, и Клеон был в ужасе — не знал, кому можно рассказать, — богиня убирает волосы со лба. — Когда он признался Илиасу, тот велел пока никому не говорить.

Секунда, две. Понадобилось чуть больше времени, чтобы переварить услышанное.

— А мне, значит, достался дар разговаривать с рыбами… — обреченно говорю сама себе. Конечно, это не подтверждено, но как же несправедливо! Этот рыжий убийца и так без тормозов, ходячий дубль Ареса, так теперь у него еще и эта потрясающая способность.

Зевс, какого хрена, а?

— Теперь понимаешь? — спрашивает девушка, снова возвращаясь к слежке. Двое Стражей как стояли не шелохнувшись, так и стоят.

Теперь я могу поспорить с тем, что дар — это наказание. Когда начнется битва, у парня будет шанс победить врагов, выиграть время. Он был бы незаменим в слежке. Везунчик! Я же могла только вывести из себя акулу?

— Перед тем, как дар появился, Клеон рассказывал, что чувствовал себя ужасно, — продолжала подруга. — Не спал несколько дней, его бил сильный жар, словно сам огонь цеплялся за него, чтобы утащить в неведомые земли Нижнего мира.

— Жар? — переспрашиваю я. Алексия еще что-то говорит, но мыслями я уже нахожусь в переполненной аудитории и сбиваю холодными руками температуру Аякса. Боги не болеют. Смертные боги тоже не склонны к ознобу… Может ли происходить с Аяксом то же самое, что и с Клеоном? Ох, а значит ли это, что мой дар — не дар? Я не чувствовала себя так перед экзаменом.

Я сглатываю подступивший ком, решая бросить сегодняшнюю вылазку и помчаться к другу.

— Смотри, — еле слышно говорит богиня. Она уступает мне место, и я смотрю через дырку в мраморном полу. Двери открываются, оба Стража отходят в сторону. Генерал номер один — с белыми волосами, собранными в высокий хвост, и шрамом над бровью выходит первым. Раньше я не видела его тут, но зато двое генералов, следовавших за ним, были мне знакомы. Все они были одеты в доспехи из чистого золота, а за плечами виднелись мечи. Я надеялась вновь увидеть крылья, но в этот раз они их спрятали.

— Немедленно предупредите Аида, чтобы был начеку. Отправьте генералу Вейрону послание, чтобы не смел даже близко подходить к разлому, — бросает он через плечо старцам.

В животе все скручивается от страха. Алексия косится на меня, но меня не заботит прозрение, которое отразилось на ее лице.

— А как нам быть с птицами? Ни одно противоядие не подействовало на них и…

— Убить.

Я сглатываю. Если речь идет о Стимфалийских птицах, которые пострадали во время нападения, то Зевс и Академия лишаются защитников, а мы приобретаем еще одну проблему в виде неубиваемого вируса.

Земля под ногами переходит в движение. Мы с Алексией хватаемся за руки, когда толчки нарастают и лишают равновесия. Песок сыплется сверху на головы, а щель в полу заметно увеличивается.

— Надо уходить, — говорю я одними губами, продумывая, как вернуться обратно.

Но у Алексии другие планы. Она сжимает мою руку, с силой удерживая на месте.

— Гребаные землетрясения, — ругается мужчина со шрамом. — Нужно срочно с этим разобраться.

Генералы и Стражи, столпившиеся вокруг него, кивнули, а старцы обеспокоенно наблюдали, как со стен падают факелы.

— Аретам ничего не сообщать. Как только выпадет первый снег и они сдадут экзамены, подготовка только усилится.

Бог раздавал приказы каждому. И мне уже начало казаться, что звание у него другое и что, возможно, это один из второго поколения, о котором я ничего не слышала. Впрочем, как и подруга с ее нахмуренными бровями.

Алексия выползла из укрытия первой, а потом помогла выбраться мне. В коридоре стояла тишина, а за окном — темень. Мое любимое небо, в которое я так любила смотреть вечерами, заволокли тучи и яркий свет звезд не смог пробиться сквозь них. Почему-то от этого стало еще тревожнее.

Оборачиваясь на любой шум, мы быстро поднялись по ступенькам, приоткрыли дверь и прошмыгнули внутрь зала. Он был огромен, лишен окон, а источник света висел под потолком, раскачиваясь туда-сюда. Зал был пуст. Буквально пуст.

— Это что такое? — спрашивает Алексия, оглядываясь по сторонам.

Здесь темно, но не до такой же степени, чтобы даже стола не заметить. Я сделала несколько осторожных шагов вперед, беспокоясь о ловушках, но чем дальше заходила, оставляя Алексию позади, тем больше убеждалась: боги ничего не оставили.

Позади послышались ругательства богини. Меня и саму съедала заживо досада от впустую потраченного времени. Ладонями я прошлась по мраморному полу, но на подушечках пальцев осталась только пыль.

— Святые боги, смотри сюда, Аврора! — шипит девушка, и я оборачиваюсь к ней.

Алексия находится на противоположной стороне комнаты, держась за стену. Составило большого труда разглядеть, что именно мне пытаются показать. Волна облегчения, прошедшая по всему телу, заставила глубоко выдохнуть. Оказавшись за спиной Алексии, я рассматривала пергамент, на котором стояла сегодняшняя дата и куча разных набросков: начиная от мест, заканчивая списком дел. Почерк был отвратительным. Неужто божественные создания лишены дара писать красиво?

— Надо это забрать, — говорит себе под нос девушка, а потом садится на корточки в сторону падающего света.

— Они заметят пропажу. Тем более если кто-то найдет это у нас, то нас точно отправят к Зевсу, — я присела рядом.

Зевс всегда казался мне неуравновешенным и крайне злобным богом. Даже его жена Гера не могла повлиять на него. О хладнокровии и жестокости Громовержца слагали легенды.

— Как думаешь, на что похожа эта карта? — я забираю из рук Алексии пергамент, чтобы поближе рассмотреть.

Академия была огромной, состоящей из нашего корпуса, в котором мы жили, и десятков других корпусов, где проходили занятия и жили остальные. Этот же рисунок лишь отдаленно напоминал Нижний Олимп. Я пыталась вспомнить, как выглядел Верхний Олимп, но всю дорогу на Пегасе я была в ужасе и старалась не смотреть на расплывчатое пятно под нами.

— Может, это место… — я замолкаю. Очертания наконец напоминают мне знакомые края и то, что я уже когда-то видела в книгах. — Это наши Протектораты, но совмещенные друг с другом.

Усаживаясь поудобнее, я верчу пергамент в руках, и мое дыхание становится все более тяжелым. Если не обращать внимания на цветные стрелки, то все кажется обычным, но боги не могли просто так их рисовать. Пугало даже не наличие стрелок, которые вели в самую сердцевину рисунка, а то, что они были красными. В военном деле это означало удары. Эта мысль дошла до нас обеих одновременно.

— Не будут же боги нападать на Протектораты, верно?

Я мотаю головой. Зачем избавляться от тех, кто защищает богов ценой своей жизни?

— Зачем они вообще их совместили? — Алексия забирает пергамент, а затем подсовывает мне другие записи.

Свет в зале начинает потухать, а вместе с его уходом становится прохладнее, и выдыхая, над нами поднимается облачко пара.

Записи практически нечитаемы. Большинство информации кажется бредом сумасшедшего, словно они играли в игру «кто подкинет более безумную информацию». Или знали, что их будут читать, и решили запутать еще сильнее. Но тогда зачем прятать это здесь?

— Есть ли что-нибудь о нападении на наш дом?

Наш дом. Был ли у нас он вообще? Я мотаю головой, а потом снова утыкаюсь в протокол встречи. Генерал, или кем бы он ни был, решил держать всех в неведении и продолжить обучение аретов. А еще их всех задолбало землетрясение.

Хм. Следующая пометка была на полях, а слово «Легенда» подчеркнуто так рьяно, что пергамент не выдержал натиска и порвался. Последнее время я так сильно была погружена в легенды и мифы, что если бы здесь было хоть слово, я бы могла понять, о чем идет речь. Похрустев затекшей шеей, я испустила раздраженный вздох.

— Бессмыслица какая-то, — вторила Алексия. Она потерла лицо, встала и подошла к стене, из которой ранее извлекла находки. Просунув руку в дыру по локоть, она продолжила искать еще хоть что-то. Я смотрела не мигая, словно это увеличило бы шансы найти клад интереснее.

Когда в коридоре послышались шаги, мы обе замерли. Ключ вошел в замочную скважину, прокрутился несколько раз, и дверь закрылась.

— Дерьмо, — прошептали мы в унисон.

Я подняла с пола все наши находки и приложила к груди. Мой взгляд метался от обеспокоенных глаз Алексии к выходу. Другого варианта покинуть зал не было: ни потаенных дверей, ни окон.

— Я не хочу умирать, — признается Алексия, вытаскивая руку обратно.

Уголок моих губ дергается.

— Не переживай. Прежде чем тебя убить, Зевс соберет заседание.

Встречаться с Громовержцем — последнее, чего хотелось бы. Я и так в списке вещей, от которых он подумывает избавиться, а Вейрон пообещал, что больше я не создам проблем.

Ох, командир, вы со мной ближе к забвению, чем когда-либо.

— Я пойду и попробую вскрыть замок, — девушка хлопает себя по карманам, а потом вытаскивает что-то длинное и острое. — А ты пока проверь записи еще раз. Не могли же они не оставить никаких следов.

— На то они и боги.

Алексия проходит мимо, направляясь к двери, а я напрягаю зрение, чтобы прочесть записи по второму кругу. За это время даже без феноменальной памяти любой бог мог все запомнить. Как только вернемся обратно, мне хватит способностей перенести рисунок Протекторатов на свой пергамент. С текстом сложнее — рубленые фразы, а чаще набор слов, выглядят как…

— Божественная магия! — вскрикиваю я. Алексия дергается от испуга, а когда разворачивается ко мне, крутит пальцем у виска.

— Прости, — пищу я, а у самой на лице расплывается улыбка.

Проведя пальцем по буквам, я наконец-то чувствую, как кожу покалывает. Это еще одно подтверждение: боги скрывают информацию и догадываются, что кто-то захочет сунуть свой нос в чужие дела. Надо немедленно уходить.

Поднявшись, я подбираю находки с пола, аккуратно складываю, а затем возвращаю их на место. От количества пыли чихаю и желаю убраться отсюда как можно быстрее. Алексия продолжает возиться с замком. Она пыхтит и ругается, когда железяка в ее руке соскальзывает, а потом слышится треск.

— Да чтоб тебя! — богиня закусывает губу, всматриваясь в замочную скважину.

— Давай просто снесем дверь.

— Да, отличная мысль. Хорошо, что ты предложила.

Соседка удивленно выгибает бровь:

— Правда?

— Нет, конечно. Пробуй еще раз.

Надежда в глазах девушки тает в темноте, и она вновь возвращается к работе. Лишь спустя полчаса замок поддается на ее страдания, и дверь бесшумно открывается. Мы возвращаемся тем же путем, что и пришли. Тоннель вел себя как покладистый ребенок, открывая нам гораздо более удобный и быстрый путь, зажигая факелы по дороге, пока мы торопились в комнату. Либо он меня полюбил, либо со мной играет. И уж лучше бы это было первое.

Глава 14

Алексия ушла в комнату раздосадованная тем, что мы ничего не нашли, кроме рисунка и скрытого магией плана. Я пыталась объяснить, что боги не такие беспечные, чтобы разбрасываться военными тайнами, но соседка все равно тряслась от гнева.

Я держала в уме карту Протекторатов, прокручивая каждую деталь снова и снова, чтобы перенести ее на пергамент после того, как зайду к Аяксу. Но около его комнаты стояли стражники: неподвижные, как статуи, в бронзовых шлемах, они выглядели пугающе. Я сделала несколько шагов к ним, но те даже не отреагировали.

Подойдя еще ближе и просунув руку между богами к ручке двери, я застыла, услышав по ту сторону крик. В ту же секунду я дернула за рукоять, пытаясь зайти внутрь, как вдруг за спиной послышались голоса. Широкими шагами к нам шли командиры третьего курса. За ними поспевали старцы, держа в руках чаши, из которых валил серый дым.

— В сторону, арет, — приказывает один из мужчин.

Напуганная, я спешно отхожу вместе со стражей. Второй командир щурится при виде меня и разглядывает непозволительно долго, в то время как остальные заходят к Аяксу.

— Вы с ним с одного курса? — кивает он в сторону двери. Я поворачиваю голову, чтобы успеть рассмотреть друга на кровати, но дверь с грохотом захлопывается.

— Что происходит? Почему он кричит? — внутренности скручиваются, когда он испускает истошный вопль.

— Да или нет?

— Да.

Бог кивает.

— Если он выживет, то сможешь его навестить через пару дней. — Мужчина смотрит поверх моей головы, и по звуку я догадываюсь, что остальные ареты тоже вышли из комнат, чтобы узнать причину переполоха. — Ступайте в свою комнату, арет.

На ватных ногах я делаю несколько шагов назад, не глядя хватаюсь за ручку двери и, прежде чем зайти, наблюдаю за командиром. Он никуда не ушел. Вместо этого тот сложил руки на груди, прислонился к стене и остался на том месте, где только недавно стояли стражники.

Алексия поджидала меня на полу между кроватями с лампой, пергаментом и чернилами. Ее внимание было слишком поглощено расследованиями и потому, имя моего друга ни разу не прозвучало, пока я переносила по памяти рисунок. Мы обсуждали происхождение магии и есть ли способности у кого-то из богов, кто согласился бы помочь. Я сразу же отмела эту идею, потому что большинство аретов падали в ноги любому старшему олимпийцу.

Вместо этого я склонялась к тому, что Зевс что-то ищет. Что-то что могло быть спрятано в любом из Протекторатов. И это что-то достаточно ценное, раз они использовали магию сокрытия и обсуждали это на заседании.

Находка оказалась интересной, но какой в этом толк, если наши догадки останутся лишь разговорами. Будучи аретами мы можем оказаться на земле лишь во время экзаменов. Таков порядок и закон.

Когда перевалило заполночь, крики Аякса возобновились с удвоенной силой. Я металась по кровати и пару раз вскакивала из-под одеяла, когда из-за воплей дрожал воздух. Унять бушующую панику помогли только молитвы — я взывала к Асклепию, чтобы он помог другу пережить эту ночь. Молилась так, что, казалось, стучусь прямо в двери всех существующих храмов. Смерть Аякса ударила бы по мне сильнее, чем смерть Каэна. Я чувствовала себя отвратительно, сравнивая потери, но Аякс был моим якорем в этом беспределе хаоса, и я не могла представить, каково будет не увидеть его на палестрах. Он всегда был сильным, оставался храбрым, и я надеялась, что этого хватит, чтобы не утонуть в реке Стикс.