Академия мертвых героев

— Командир?

Реакции не последовало и в этот раз. Паническая атака вышибает все остатки моего спокойствия и на трясущихся ногах, я поднимаю нас обоих с пола, закидывая его здоровую руку к себе на шею. Сил едва хватает перенести бога на кровать и не упасть на половине пути. От того, с каким грохотом я роняю мужчину на одеяла, он наконец проспыпается и хрипит. Кровь, уже черная, заливает подушки и металлический запах врывается в ноздри.

— Не уж то волнуешься за меня, арет? — Вейрон приоткрывает глаза и улыбается, его зубы окрашены в красный, и я в ужасе застываю над ним. Если я ему не помогу, то улыбаться будет больше некому.

На миг я представила, а какого это — жить в мире, где не будет Вейрона?

— Как тебе помочь?

Он сглатывает.

— За тобой шкаф, — кивает он. Я оборачиваюсь, чтобы точно понимать, какой тот имеет в виду. — Третья полка сверху. Там все лекарства, тащи их сюда.

Я несусь к противоположной стороне комнаты, попутно задевая бедром проклятый стол. Вспышка боли оказывается настолько резкой, что перед глазами пляшут черные точки. Глумливый смех за спиной действует как ледяной душ и уверенность в том, что командиру действительно плохо, стремительно тает.

На полке столько хлама, что приходится выкидывать ненужные вещи прямо на пол одну за другой. Дрожь понемногу уходит и я даже умудряюсь прочитать названия лекарств.

— О, смотри, какая интересная дрянь в банке. — Оборачиваясь, я кручу содержимое флакона и вижу, как жижа переливается в разноцвет. В этом тусклом свете частицы отражаются, как алмазы, которыми украшен трон Громовержца.

— Да ты не торопись. Насладись процессом, — Адриан кашляет и черная жижа сочится из его рта.

— А, ой, — я быстро возвращаюсь к полке, сгребаю в охапку лекарства с бинтами и возвращаюсь к больному. Выглядит он еще бледнее, чем несколько минут тому назад, а капельки пота покрывают шею и вздымающуюся грудь.

— Знаешь, а я ведь могу тебя так и оставить. Ты умрешь — и все мои проблемы растворяться в воздухе, — шучу я, осматривая его рану. Она пузырится и становится не по себе, не могу удержаться от отвращения.

Он кривится, смотря туда же, куда и я.

— Тогда я сам тебя убью.

— Это так не работает. Ты мне угрожаешь, и мне еще больше хочется бросить тебя.

Адриан приподнимается на локтях из последних сил, его лицо напротив моего и слишком близко.

— Если я умру, то буду вечно преследовать тебя.

— О, я не верю в эйдолонов и вообще наше существование после…

— Заткнись, Аврора.

С моих губ срывается нервный смешок.

— Что, нервничаешь? — не унимаюсь я. На самом деле, нервничаю я и стараюсь держаться невозмутимо, но страх неправильно что-то сделать перекрывает кислород в легкие.

— Я точно убью тебя, — обреченно говорит он и его голова откидывается назад.

Я застываю с двумя флаконами в руках, поочередно разглядывая их и размышляя, какой из них окажется спасением. Целительство было не самым интересным предметом. Если бы я была сильна в этом, то смогла бы спасти себя на турнире, и не пришлось бы убивать милого Каэна. Я замираю: как же давно это было. Ощущение, что прошла целая вечность с того рокового утра. Теперь я расплачиваюсь за это психическим здоровьем.

— Я тут немного умираю. Не могла бы ты быстрее соображать? — хрипит Вейрон.

Почему-то именно ему стыдно признаваться, что я в каких-то делах бессильна. Наверное, потому что он идеален во всем и может с закрытыми глазами оперировать на печень, если потребуется.

Адриан вздыхает.

— Пузырек, в котором жидкость синяя с красным отливом наносится в первую очередь. — Я сжимаю челюсти и капаю содержимое на рану. Та начинает еще больше шепеть и белая пленка вздувается. Вейрон свободной рукой сжимает простыни и от боли вены на шее вздуваются.

— Молодец, — на выдохе говорит он. — Теперь возьми нож и сними верхний слой поражения.

— Сделать что? — Теперь меня саму прошибает пот и идея начать звать на помощь не кажется уже такой абсурдной.

— Сделаешь это, и я помогу разгадать записи генералов с последнего собрания.

Рука замирает в воздухе, когда я тянусь за ножом. Вейрон смотрит в упор, но в том, как он наблюдает нет осуждения, скрытой угрозы или бегущей строки «ты дура».

Мне даже не нужно спрашивать, откуда он может это знать. Иногда создается ощущение, что у него глаза и уши везде. Я даже подозреваю его младшего брата, который и к нему умудряется приходить во сне! В голове зреет шутка, но я не озвучиваю ее.

— Когда ты так глупо улыбаешься, у меня к тебе еще больше вопросов, чем обычно.

Я мотаю головой, склоняясь над ним еще ниже с кинжалом в правой руке. Когда наши тела соприкасаются, я чувствую, как командира лихорадит. Не надо быть провидцем, чтобы знать — это плохо.

В этот момент воздух испаряется из моих легких, я делаю неглубокий порез и жижа из раны булькает, затем стекает по бицепсу Вейрона и заливает одеяла. Аккуратно отделяя участки кожи, я замечаю, что дыхание пострадавшего выравнивается. Добавляю еще небольшую каплю и пелена растворяется быстрее, оставляя вместо себя намек на бледный рубец. Тело командира восстанавливается быстрее моего, ведь его кровь не смешивалась с человеческой, и это дарило мне хоть какое-то утешение.

Когда я полностью очистила рану, Вейрон велел капнуть жидкость из второго флакона. Я сделала, как он велит, и рана, через которую можно было увидеть кость, практически затянулась, оставляя темно-красную отметину.

— Хорошо, что я тебя тогда не задушил, — тихо сказал Адриан, прежде чем отрубиться в моих руках. После его слов усталость накрыла с головой и я закрыла глаза, аккуратно положив голову ему на грудь.

Сердце Адриана медленно стучало, обещая, что страшное позади. Лихорадка отступила, но дыхание оставалось неглубоким и рваным.

Проснулась я с ощущением, что меня жрал Тифон. Тело ныло и всхлипы не могли остаться незамеченными. Открыв глаза и уставившись в бледного цвета потолок, я обнаружила, что лежу в своей кровати, укрытая одеялами. В ногах сидели Алексия и, боги проклятые, Клеон. Оба с синяками под глазами, одетые в кожаные доспехи и с бокалами в руках.

— Так ты у нас теперь лекарь-целитель? — задумчиво спрашивает парень. Я не отвечаю, лишь одариваю взглядом-убийцы. Уголок рта его дергается, а затем он разом опустошает стакан.

— Как я здесь оказалась?

Алексия гладит меня по ноге через одеяла.

— Командир принес тебя.

Она еле сдерживает улыбку, но в ее глазах столько вопросов, что мой желудок сводит. Я не собиралась это обсуждать. Вообще ничего из того, что произошло в комнате бога.

— Так теперь ты займешь место Тиссеи? — спрашивает Клеон, от чего получает ногой в колено он моей подруги. — А что я такого сказал?

Алексия кидает в него пронзительный взгляд. Даже страшнее чем тот, каким я смотрела на него.

— Хватит. Ничего не произошло, — приподнявшись на локтях, я чувствую лишь тупую боль в затылке. Упоминание богини ничуть не смутило. Я планировала отблагодарить ее за спасение, а не устраивать разборки, кто чье место займет. — Сколько я спала?

— Генерал принес тебя несколько часов назад. Приказал разбудить позже, но ты и сама проснулась. Зевс и остальные боги собирают нас на Олимпе.

В комнате воцарилось молчание. Из-за долгой ночи, полной ужасов и утренним врачеванием, казалось прошло несколько дней. Я чувствовала, как будто мою жизненную силу высосали и прокляли.

— Сколько погибло аретов?

— Из первокурсников?

Я издаю судорожный вздох. Мы были так малы и не обучены для такого рода войны. Наша служба не успела начаться, мы лишь готовились к переходным экзаменам, а уже оглашали списки погибших.

— Четырнадцать человек, — говорит за Алексию Клеон. В моих глазах собираются жгучие слезы. Я проглатываю их, стараясь сдержаться.

— Кто?

Парень перечисляет имена, но лишь одно было мне знакомо. Он жил и учился в одном Протекторате со мной — Тирион.

— А Аякс?

— С ним все хорошо. Мы заходили к нему сегодня… он поправляется, — говорит богиня, разглаживая свои штаны. Ее взгляд падает на Клеона, словно выжидая, что он подхватит диалог. — Тебе надо его увидеть.

Арет налил еще вина в бокал и осушил его также, как предыдущий.

Взгляд мечется между ними двумя, а внутри лишь крепнет уверенность, что здесь есть какая-то тайна, которую тщательно пытаются скрыть.

— Что происходит?

Алексия вымученно улыбается, вновь похлопывая по моим ногам.

— Одевайся, после собрания мы тебя к нему проведем. Я не думаю, что мы можем об этом говорить.

— Не отрастил же он себе хвост из-за дара богов?

Клеон хохочет и обстановка в комнате немного меняется.

— Я бы сказал, у него дар ничуть не хуже. Не такой крутой, как у меня, но ты будешь… удивлена.

Я пялюсь на парня так, будто у него у самого вырос хвост. Меня согревает лишь одна мысль: он жив, здоров, и сразу после собрания я смогу быть рядом с ним.

Глава 16

Ноги внезапно стали ватными, и только мертвая хватка за край двери позволила удержаться, глядя на то, как изменился Аякс. Парень сидел на кровати, а трое целителей в фиолетовых плащах осматривали его все то время, что я здесь находилась.

Мы смотрели друг на друга не мигая. У меня не хватало смелости начать разговор — привычное «привет» застряло где-то в горле, а как начать по-новому, я не знала. Аякс же глядел в ответ так, словно опасался за мое ментальное здоровье или боялся, что я убегу, так и не решившись подойти.

Командиры рассказывали нам, что открывшийся дар не повторяется. Например, Клеон был единственным, кто способен исчезать на непродолжительное время, кто-то чувствовал ложь или вызывал ветер. Вариантов немыслимое количество. Но я никогда не думала, что дар может сотворить с богом такое.

Аякс оставался Аяксом. Его глаза, как всегда смотревшие прямо в душу, не изменились. Но все остальное было чужим. Теперь он больше походил на Громовержца: высокий рост, широкие плечи, а хитон, который прежде был ему велик, теперь едва сдерживал новообретенные мышцы. Казалось, стоит ему шевельнуться и одежда разорвется. Если несколько дней назад у парня были короткие волосы, то теперь он завязывал их в хвост на макушке.

Что ему даровал Олимп? Только ли изменения во внешности? Так можно было бы предположить, если не знать Аякса «до». Я чувствовала, как в комнате сгущается воздух, а аура друга преобразуется из неуверенной в мощную силу, подобную горной реке.

После того как целители заставили бога выпить лекарство, они собрали вещи и друг за другом вышли из комнаты, бросая на меня многозначительные взгляды. Только когда дверь захлопнулась, я осознала, что в помещении, кроме нас двоих, никого нет. Дышать стало тяжелее.

— Что с тобой случилось? — спросил Аякс. Я вздрогнула от того, как сильно изменился его голос. — Ты пострадала?

Собрав всю волю в кулак, я сократила расстояние между нами и уселась напротив. Пространство между койками было небольшим, и когда мы соприкоснулись коленями, внутри меня пробежал электрический разряд. По тому, как дрогнули его губы, я догадалась, что бог почувствовал то же самое.

— Я отделалась лишь испугом. — Перед глазами всплыл образ чудовища, и ощущение, будто меня вновь обдало жаром, только усилилось. — Но мы лишились аретов с нашего курса.

Друг ничего не ответил. Лишь тяжело вздохнул, повернув голову к окну. Небо до сих пор было окрашено в грязно-оранжевый, а в воздухе витал запах смерти, слез и горя. По пути сюда я не раз натыкалась на горстки пепла, которые еще не успели убрать.

— Жаль, что я все пропустил. Мне было нехорошо последние дни, но я бы хотел биться рядом со всеми.

— И погиб бы, — выпалила я, не успев подумать. Плечи друга сгорбились.

— Скорее всего. Но, видимо, не теперь, — ухмыльнулся Аякс, указывая на свое новое тело. Его массу буквально утроили; если раньше мы были схожей комплектации, то нынче стал даже крупнее командира.

— Теперь ты сильный и можешь убить титана?

— Теперь я могу не бояться поединков и твердо держать меч в руках, — задумавшись на секунду, он продолжил. — Я мечтал, что когда-нибудь боги отблагодарят меня за терпение и находчивость. Желал, чтобы меня уважали и даже немного боялись, но и вообразить не мог, что получу силу, превышающую мощь стражников. Если раньше я был уверен, что… боги, да я ведь должен был погибнуть в схватке с Хлорисом!

Его голова запрокинулась назад, и громкий смех отразился от стен, заполняя палату. — Боги умеют удивлять!

В моей картине мира они умели только издеваться. Взять мой дар: он ведь буквально разрушает Олимп. Генералы ищут источник угрозы, не догадываясь, что я нахожусь в стенах Академии. Дар принес мне только тревогу и ежеминутные мысли о скорой гибели.

— Аврора, — я вновь вздрогнула, но на этот раз от касания к щеке. — Я рад, что ты в порядке. На самом деле я ждал тебя раньше, но новости о нападении пришли только сегодня утром. До этого я был в таком дурмане, что не слышал шума.

Аякс продолжал что-то говорить, но я словно провалилась в другую реальность. Меня качало, как в лодке, от одного потока мыслей к другому. И когда я почувствовала, что тону, кровать подо мной задрожала. Мне не нужно было гадать, что происходит. Это всегда была я. Всякий раз, когда я теряла контроль, раздавались толчки. И чем сильнее я сбивалась, тем яростнее оживала земля.

— Зевс собирает нас совсем скоро. Ты пойдешь? — спросила я, стараясь не обращать внимания на то, как вибрирует мебель. Аякс, кажется, тоже решил закрыть на это глаза. Он подпер подбородок рукой, его брови сдвинулись к переносице.

— Как думаешь, что теперь будет?

«Надеюсь, Громовержец свалит на покой», — подумала я.

— Наконец-то признают, что мы в опасности, — я загнула палец. — Что чудовища, которые на нас напали, вылезли из Тартара, — второй палец. — Ну и то, что он хреново выполняет свои обязанности.

— Кронос где-то под землей ликует, танцуя на пепле олимпийцев. Я рассчитываю на то, что мы объявим ему войну.

Холод вгрызается в кости, словно тысячи крошечных ледяных зубов, медленно размалывая их в пыль. А потом приходит осознание: Боги не простят. Они захотят мести так, как голодный зверь хочет мяса. Крови прольется столько, что равнины превратятся в багровые озера, а Мойры, задыхаясь, будут рвать нити голыми, окровавленными пальцами, и все равно не успеют.

Теперь находиться рядом с Аяксом все равно что переживать землетрясение снова и снова, только внутри. Едва я успела привыкнуть к его близости, шуткам и спокойствию, как приходится свыкаться с новой, непредсказуемой версией друга. Неверие и шок в глазах остальных аретов только удваивают мою тревогу. Каждый, кто знал Аякса раньше, оборачивается, раскрыв рот.

Большая часть Академии уже в сборе, все распределены согласно курсам. Только сейчас, стоя в строю, я замечаю, насколько меньше нас стало. Первокурсников осталось всего тридцать пять — больше всех пострадал первый отряд. Они были в лесу как раз в то время, когда вспыхнул пожар и чудовища заполонили небо. Их командир успел выбраться, вынося на руках девушек без сознания, другим повезло куда меньше — останки аретов оказались разбросаны по всей территории.

Меня вновь затошнило: хотелось выть от горя. Хотелось отправиться мстить и навсегда разделаться с теми, кого заточили в бездне. И не только я была преисполнена этой ненавистью: каждый, кто стоял здесь со мной, сжимал кулаки, выжидая команды.

Алексия ходила взад-вперед рядом с командиром, активно жестикулируя и явно чем-то недовольная. Богиня выходила из себя лишь в крайних случаях…хотя после гибели матери это происходило чаще. Леандр смотрел на нее так, словно хотел размозжить о землю. Инстинктивно я двинулась вперед, но чья-то ладонь опустилась мне на плечо.

— Он не причинит ей вреда, — тихо произнес Аякс. — Тебе надо держать себя в руках, иначе начнется хаос.

Резко обернувшись, я захлопала глазами, едва не поймав сердечный приступ. Он не может знать. Не может!

Раздался громкий хлопок, от которого я подпрыгнула на месте. Мелодичная музыка полилась отовсюду, позже к ней добавилась кифара, и крылья десятков пегасов проступили сквозь толстый слой тумана. Боги один за другим появлялись в центре импровизированной арены вместо той, что была разрушена до основания. Выражения их лиц были нечитаемы и каждый, включая богинь, был облачен в золотые доспехи, а из-за спин виднелись рукояти мечей. Свечение, исходившее от прибывших олимпийцев, было столь ярким, что на мгновение поток света разорвал грязное небо, но быстро исчез, поглощенный смогом и чернотой.

В последний раз в таком составе боги приветствовали нас на распределении несколько месяцев назад. Сейчас я вспоминаю тот день, и кажется, он был в прошлой жизни.

Я снова повернулась к Аяксу, борясь с желанием уточнить, что именно тот имел в виду. Слова застыли на языке, когда в воздухе прогремел очередной хлопок.

Он словно появился из ниоткуда. Зевс шагнул вперед, демонстрируя свои знаменитые молнии-перуны. Бог был в бешенстве: в его глазах бушевали языки пламени, выражение лица такое, будто сыт по горло выходками Тартара и вот-вот сорвется с привязи.

После его появления тьма за спинами олимпийцев начала сгущаться. Я видела, как Аид прижал Персефону ближе, и этот жест заставил съежиться. Не каждый день увидишь, как сами боги боятся будущего.

Поляна погрузилась в мертвую тишину. Все затаили дыхание в ожидании того, что скажет Громовержец. Молчание верховного бога накалило нервы до предела: лишь после того, как он окинул взглядом каждого из командиров, последовала речь.

— Вы разочаровали меня, — от его тона все внутри замерло. — Неужели сила, данная вам, настолько неподвластна своим носителям?

Сначала мне показалось, что я ослышалась или кто-то наложил на нас морок, но нет. Последующие слова Громовержца оказались самыми жестокими из всех, что я когда-либо слышала.

— Это была проверка вашей готовности. Мы хотели убедиться, — он обвел рукой остальных богов, — что вы не зря носите звание аретов. Но мы ошиблись!

Раздался оглушительный взрыв. Мы повалились на землю, не сразу понимая, что происходит. Я прикрыла голову руками, но обнаружила, что уже нахожусь под защитой: Аякс заслонил нас обоих, накрыв меня своим телом.

— Вы трусливы и не готовы к битве с титанами — вчерашнее нападение было спланировано нами. Вы были обучены убивать, сжигать и разрушать, а вместо этого позволили погибнуть своим товарищам.

Не описать тот гнев, что копился под кожей. Казалось, ярости во мне столько, что я способна разорвать Громовержца на части, спрятать его останки по всему миру и заставить Геру искать их вечно. Желание стереть Олимп в пепел было так велико, что меня начало трясти.

— Твои глаза, — прошипел Аякс. — Закрой их!

— Что?

Он стиснул челюсти, глядя куда-то поверх моей головы. Зевс отдал приказ подняться. Аякс сгреб меня в охапку, а когда мы оказались на ногах, резко развернул к себе. Теперь я видела лишь мускулы, обтянутые кожаными доспехами.

— Аврора, тебе нужно успокоиться.

Но это лишь разозлило еще сильнее. Я попыталась вырваться, но парень сжал так крепко, что мышцы заныли от боли. Сделала еще одну попытку, глядя ему прямо в глаза, но это возымело обратный эффект: он прижал меня к себе почти вплотную.

— Что… что ты делаешь? — выдохнула я, задыхаясь от ярости и тесноты.

— Неужели не ясно? Спасаю тебя.

— Ты меня задушишь!

— Когда твои глаза перестанут гореть голубым, тогда и отпущу.

Этого ответа хватило, чтобы я замерла.

— Мои глаза… они что?

Ладонь Аякса легла на мой затылок в успокаивающем жесте. Что бы он сейчас ни говорил, это заставило заткнуться и перестать дергаться. Периферийным зрением я заметила, как несколько аретов косятся в нашу сторону, но молчат. Я лишь надеялась, что они не заметили того, о чем говорил Аякс, и медленно считала до ста.

— Вы не достойны стоять на этой земле! — снова орал Громовержец. На этот раз, когда небо разорвало на части, а земля под ногами завибрировала, я поняла — он метал молнии, загоняя нас в еще больший стресс.

— Илиас, что ты скажешь в свое оправдание? — голос Ареса был спокойнее, чем у брата, и не таким свирепым, скорее искренне интересующимся. Хотя никогда не стоило недооценивать этого безумца.

— Боюсь, что бы я ни сказал, это не утихомирит ваш пыл и не повернет время вспять. Ареты первого курса были застигнуты врасплох, но те, кто был способен держать меч в руках, бились за вас. От себя лично могу сказать, что полностью доволен своими аретами. — Послышалось недовольное бурчание Зевса, но Илиас продолжил:

— Арет Клеон Маркетос сражался со мной плечом к плечу, за что был удостоен звания заместителя командира отряда.

По поляне пронесся гул. Через кожаные доспехи я уловила, как тело Аякса напряглось. Подняв голову, я наткнулась на его взгляд; мне даже не потребовалось вопросов, чтобы понять, что тот о чем-то догадывался.

— И кто этот Клеон? Выйди, чтобы я видел, — скомандовал Зевс. В отрядах послышался ропот. Зная Клеона, ему было наплевать — он был готов идти по головам.

Когда арет вышел, последовала пауза. Недовольное цоканье следом заставило кулаки сжаться. Из всех богов Зевс оставался самым неприятным, высокомерным, жестоким и деспотичным. Часть меня хотела, чтобы в свое время Кронос его сожрал.

— Арет Клеон также обладает полезным даром…, — начал Илиас, но Громовержец прервал его:

— А у этого арета есть язык, или ты нанялся быть его глашатаем?

Несколько богов позади рассмеялись.

— Мой дар — становиться невидимым, — Клеон начал речь громко, так что все вокруг заткнулись. Теперь об этом знали все. Перед парнем открывалось блестящее будущее.

Блестящее будущее открывалось перед всеми, кроме меня.

— Вот как, — тон Зевса стал заметно веселее. — Зайди ко мне позже. Я найду применение твоему дару.

— Конечно.

После того как Клеон встал в строй, атмосфера из похоронной превратилась в боевую. Я заставила свое тело перестать дрожать только к концу собрания, после речи каждого бога, в которой они еще раз объявили о том, как раздосадованы. Война близко — предупреждали они.

Глава 17

Генералы со всей своей любовью, заверили, что твари, нападавшие на нас, не из тартара. Но будь это они — у нас не осталось бы шансов. И пока мы не можем расправиться с подобными монстрами, битва за Олимп будет проиграна.

Мы понятия не имели что за этим последует, но Зевс пообещал, что впредь нас будут тренировать усерднее, а первый снег принесет с собой первый экзамен.

Оставшуюся часть словесной казни Громовержца, я слушала спиной, лишь догадываясь, что чувствуют остальные. Прячась за другими, как за скалой, я все равно кожей ощущала чей-то взгляд и он обжигал сильнее любого пламени.

Нам не дали ни еды, ни возможности поспать, ни даже шанса проститься с павшими. Письма об утрате направили в каждый Протекторат, а вот личную встречу с родителями погибших боги решили отложить. Хотя мы прекрасно понимали: ее не будет вовсе. Всякий раз, когда ареты гибли, на землю присылали лишь холодную записку.

Вот во сколько нас оценивали.

Зевс был в гневе не из-за нашего провала, а потому что мы подохли как мухи, думалось мне. Он лишился «рук» и «мечей», призванных спасать его старую задницу. Проверка на боеготовность была настолько вопиющей, что я всерьез подумывала сдать всех богов Кроносу — пускай сами разбираются.

Живот урчал второй час — все то время, что мы находились в тренировочном зале. Вейрон отдавал команды, а мы то бегали, то отжимались, то в следующий миг хватали мечи и сражались с ближайшим аретом. Сил наносить удары не осталось: несколько раз, подняв оружие, я теряла равновесие и с грохотом валилась на палестру.

Лицо командира даже представлять не приходилось. Сложив руки на груди и наблюдая за мной из тени, он походил на саму Смерть с закатанными глазами. Я буквально слышала его голос в голове: «Боги, Аврора, я думал, хуже уже некуда, но ты продолжаешь меня удивлять». Он уже издевался так однажды, я не преувеличиваю.

Хорошо, что я держалась поближе к Аяксу — это спасало меня от случайных ударов мечом, стоило мне шлепнуться на задницу.

— Давай, продержись еще немного, — подбадривал он, подавая руку.

— Легко говорить, когда у тебя вдруг откуда ни возьмись появляется сила, — бурчала я, но ладонь принимала.

На самом деле я была искренне рада за Аякса. Иногда я так засматривалась на его новую технику и тело, что пропускала команды мимо ушей, чем окончательно выводила из себя одного конкретного бога.

— С твоим даром тоже можно работать, — уже тише произнес друг.

— Ты не знаешь наверняка.

Парень пожал плечами и передал мне меч. Клянусь богами, я держала его из последних сил. По спине ручьями лил пот, а от голода перед глазами плясали черные точки. Если это была новая миссия по истреблению выживших аретов, то олимпийцы в ней явно преуспевали.