Академия мертвых героев

— Разговаривать с рыбами — редкий дар. Даже принимая во внимание наследственность, это маловероятно. Аррот — дочь Гефеста, ее дар будет не столь мелким и невзрачным.

Он говорит так спокойно, словно изрекает истину, не требующую доказательств.

— Адриан прав. Она же твоя внучка, ты не мог передать ей что-то настолько бесполезное, — поддакивает Илиас, и у меня едва не отвисает челюсть. Он улыбается мне одними губами, а потом переводит взгляд на Вейрона. — Я уверен, Адриан бы почувствовал, если бы в Авроре пробудились силы.

В смысле — «почувствовал бы»?

Остается лишь пялиться на его широкую спину, которая не даст ответа. Зевс и его свита снова шепчутся, и моя тревога растет. Я делаю шаг к Вейрону, но тот едва заметным жестом приказывает остановиться.

— Я не могу полагаться на ваши домыслы, — Зевс поднимается, опираясь руками на подлокотники трона. — Аврора вновь пройдет экзамен. Но одна.

Вейрон дергается вперед и я за ним. Илиас в ступоре пялится на бога, как на сумасшедшего, а свита воодушевленно хлопает в ладоши.

Помогите.

— Она чуть не погибла! — голос Вейрона звучит как раскат грома. — Если мы вновь заставим ее пройти через это, дитя Кракена утащит ее в мгновение ока.

— Зато у нас появится шанс убить его.

Зевс подает знак, и несколько Стражей направляются в мою сторону. Я начинаю задыхаться, в ушах нарастает гул барабанов. Атмосфера в зале сменилась на ту, что бывает на поле боя. Но Вейрон стоит стеной. Все его тело напряжено, он готовится к атаке. Я не вижу его лица, но чувствую исходящую от него тьму.

Командир защищает своего арета.

— Мы можем использовать другие методы, чтобы узнать о ее даре. Грядет война, потерять арета в бессмысленной проверке — расточительство. Ее смекалка спасла остальных, а значит, в битве она будет бесценна.

Зевс смотрит на него не мигая. Его глаза из ярко-голубых становятся глубоко-синими, как грозовое небо. Наступает давящая тишина. Все замерли, наблюдая, как генерал перечит Громовержцу. За одно только это препирательство грозит неминуемая смерть или столетия мучений.

— Если погибнет хоть один арет — я лично за ней приду, — Зевс глядит на меня сверху вниз, словно решая, не раздавить ли меня о камень прямо сейчас. А как же внучка и все такое?

— Не погибнет, — обещает командир.

Стража со скрежетом убирает мечи, явно раздосадованная тем, что зал не окрасился в красный. Свита по команде выходит вслед за богом, и на нас опускается тяжелая, душная темень.

Глава 12

Пегас ждал на том же месте, где я видела его в последний раз. Догадывался ли он о произошедшем или нет, но вид у него был угрюмый. Животное нетерпеливо ходило на месте до тех пор, пока тяжелая ладонь бога не накрыла его гриву.

— Забирайся, — тихо скомандовал он. Голос был настолько слабым, что почти терялся в шелесте листвы и ветра.

Я встала перед пегасом, и Вейрон усадил меня на него, как и в прошлый раз. Убедившись, что я крепко держусь и не пытаюсь вырвать питомцу гриву, командир велел животному взлететь. Короткий писк — единственное, что сорвалось с моих губ. Всю дорогу до Академии я летела с полузакрытыми глазами, вжимаясь в Вейрона при каждой тряске. Руки командира лишь сильнее притягивали к себе, а указательный палец выводил невидимые узоры на моих ребрах.

Если он планировал так меня успокоить, то выходило не очень.

Перед тем как уйти в свою комнату, я пыталась подобрать слова благодарности, которые так редко слетали с моего языка. Но стоило моим ступням коснуться рыхлой земли, как Вейрон поспешно умчался. Я вдохнула ледяной воздух, и воспоминания о том, как пахнут розы, остались жить только в моей памяти.

Поднимаясь по лестнице, я натыкалась на аретов, смотревших на меня с любопытством, от которого хотелось спрятаться. История о том, что случилось на экзамене, очевидно, взбудоражила всех — возможно, даже больше, чем новости о нападении на Элладу.

Когда я открыла дверь в комнату, у меня щемило в груди. Алексия стояла напротив открытого окна, обхватив себя руками. Она была в той же одежде, что и два дня назад, а подол ее мантии был измазан в пепле.

Ни одна лампа не горела. Стоило мне захлопнуть дверь, как комнату поглотила тьма, и лишь лунный свет едва озарял фигуру моей соседки.

— Алексия, — тихо позвала я. Я сделала несколько шагов в ее сторону, но остановилась, когда та медленно развернулась ко мне. Лицо измазано черным, глаза красные и опухшие, словно она не переставала плакать все это время.

Мой язык прирос к небу. Я не имела ни малейшего представления, как утешить девушку. Да и, думается мне, не существовало слов, способных облегчить такую боль.

— Мы убьем их всех, — ломающимся голосом сказала она, утирая слезы и еще сильнее размазывая грязь по лицу. — Я убью любого титана, который встретится на моем пути. И не успокоюсь, пока они все не подавится собственной кровью.

— Титаны?

— Только не говори, что ты поверила про Химер, — ощетинилась та.

Мой рот тут же закрылся. Воспоминания о мертвечине на складе мелькали перед глазами. Необходимо было выбросить их из головы, иначе богиня заметит мои смятения.

— Ты расскажешь мне все, что знаешь, — она сделала шаг в мою сторону. — Я помогу тебе. А ты поможешь мне.

Теряя близких, кто-то сходит с ума от горя, а кто-то выбирает путь мести. Оказалось, Алексия не из тех, кто предпочитает траур.

— Я знаю немного…

— Значит, узнаем больше. Я не успокоюсь, пока не накажу всех причастных к смерти матери. — Дрожащими пальцами она убрала волосы за уши. — От нее ничего не осталось. Лишь пепел на кровати… Они убили ее, пока она была беззащитной, Аврора.

Алексия беззвучно зарыдала, а я осознала, что долгое время даже не дышу.

— У меня больше нет причин для радости. Каждый раз, закрывая глаза, я думаю лишь о том, как буду улыбаться, вырывая им сердца.

— Мы начнем завтра, — пообещала я, осторожно коснувшись ее плеча. Девушка грустно усмехнулась, обнажив белые ровные зубы.

— Нет времени. Начнем сегодня. Приведи себя в порядок. — Она оглядела меня с ног до головы, а затем машинально пригладила свои волосы. — И мне нужен помыться.

Алексия быстрым шагом направилась к двери, но я поймала ее за локоть.

— Я думаю, сегодня не лучшая идея. Я только что со встречи с Зевсом. Еще чуть-чуть, и ты бы лишилась соседки.

Девушка медленно моргнула, переваривая информацию, а затем ее рот открылся от удивления.

— Тогда нам точно не помешает вылазка. Сегодня в Академии вечеринка, а у меня два пригласительных от Лары.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это.

— Заходила к нам в первый день, — напомнила девушка.

— Выпивка в нашем положении, — я указала на нас обеих, — не решит проблем.

Та фыркнула:

— Мы не идем туда пить. Мы идем добывать информацию.

Алексия одернула хитон и, перед тем как выйти, вновь велела одеваться быстрее. То, что она разрешила взять одно из ее платьев, вгоняло в ужас. Перспектива оказаться в шелках выглядела безумнее, чем повторный экзамен.

Я задубела, пробыв на улице от силы пятнадцать минут. Платье, которое Алексия дала на вечер, было самым откровенным из всех, что я когда-либо держала в руках. Даже с учетом того, что шелковая юбка волочилась по полу, а рукава были длинными, живот и спина оставались полностью обнаженными.

Было настолько некомфортно, что, казалось, вот-вот хватит удар. Я уступила во всем, кроме одного: мои волосы остались моей территорией. Я отказалась собирать волосы в хвост: распустив их, я прикрыла спину, надеясь в нужный момент укрыться ими, как занавеской.

Алексия же выглядела как сама смерть. Ее платье из плотной черной ткани скрывало привязанные к бедру инструменты для вскрытия замков. Соседка не шутила — она была готова встать на тропу войны немедленно.

Шум вечеринки был слышен еще на подходе. Гремела музыка, а боги смеялись так, словно никакой угрозы не существовало. Вино лилось рекой, столы ломились от угощений Диониса. Я не понимала, в самом ли разгаре праздник, но некоторые гости были уже настолько пьяны, что едва держались на ногах. Другие предавались утехам у всех на виду.

Бог на входе проверил наши пригласительные практически не глядя. Пустой взор и бокал в руке объясняли все без слов. Я вцепилась в руку Алексии, когда справа раздался резкий звук инструментов. От неожиданности сердце ухнуло вниз, и я сто раз пожалела, что не отвоевала себе право просто поспать.

Толпа поглотила нас, обдавая запахом пота, терпкого вина и чужих благовоний. Зал был огромным, но места все равно не хватало. Танцевать было невозможно: гости бились локтями и наступали друг другу на пятки. До моих ушей донеслось несколько ругательств, и я невольно усмехнулась. Ноги моей больше здесь не будет.

— Нам нужно найти кого-то из Стражей или командиров, — прошептала мне на ухо Алексия. Я принялась сканировать помещение. Искала тех, кого видела у склада, прячась в кустах вместе с Илиасом, или тех, за кем следила в тренировочном зале.

— А твой командир ничего не скажет, узнав, что ты здесь? — спросила я. Аретов-первокурсников не было видно. Похоже, только нам хватило сомнительной удачи удостоиться приглашения в это сомнительное заведение.

— Вряд ли ему сейчас до меня.

Соседка пихнула локтем в бок, и я проследила за ее взглядом. В углу, куда почти не доходил свет, я увидела его. Вейрон вальяжно откинулся в кресле, поглощенный разговором с Илиасом, но в его позе сквозила хищная расслабленность. Картину портила рыжеволосая богиня со старшего курса — Тиссея, собственнически устроившаяся на его коленях. С моего места было невыносимо четко видно, как она льнет к нему, интимно шепча на ухо.

Ее пальцы с острыми ногтями медленно исчезали под вырезом его кожаной рубашки, дразняще оглаживая скрытые под ней мышцы. Каждое движение этой чужой руки отдавалось внутри жгучим раздражением. Вейрон казался безучастным, но то, как его пальцы впивались в подлокотник в такт движениям девицы, выдавало его с головой.

Не знаю, почему я смотрела на это в упор, не в силах отвернуться. Ее губы коснулись его мочки, и меня передернуло.

— Мы туда не пойдем, — Алексия потянула меня в толпу, и мы затерялись между танцующими телами. Внезапное чувство омерзения мешало сосредоточиться на задаче. Все мысли вились вокруг командира и его близкого общения с богиней.

Какого хрена меня это волновало?!

Сделав глубокий вдох, я сразу же об этом жалею. Соседка продолжает вести вперед, прочищая путь. Она шла так уверенно, что не было сомнений — она нашла свою цель — беднягу, которого будем пытать.

Мы уселись за круглый стол. Двое Стражей посмотрели на нас исподлобья, не отрываясь от кувшина. Вино дорожками лилось по их обнаженным торсам и капало на колени. Алексия подозвала юношу с подносом и взяла нам по бокалу. Я сразу оценила их глубину: если содержимое окажется во мне, я опьянею за считаные минуты.

Музыка гремела так сильно, что приветствие богов напротив я едва расслышала.

— Я — Даин, а это мой друг Ариус, — они улыбались во весь рот, а их пьяные взгляды бесстыдно блуждали по моему телу. Я сглотнула очередной приступ тошноты и отпила из бокала, надеясь пережить этот проклятый вечер.

— Я — Алексия, а это моя подруга Аврора, — надо отдать должное соседке: она умела подхватить разговор непринужденно.

Стражники поставили кувшины на стол, глядя на меня… с восхищением?

— Так это ты — та девчонка, которая разговаривает с рыбами?

Он выкрикнул это так громко, что компания за соседним столом обернулась. Кудрявый бог дотянулся до моего плеча, и я резко отпрянула, как от угрозы.

— Та самая Аврора, что спасла отряд аретов?

Я еле заметно кивнула. Лишнее внимание ставило под удар всю миссию. Я хотела вернуться к разговору с новыми знакомыми, но парень с кудрями и его друзья принялись бить пустыми бокалами по столу. Звук был таким звонким и вибрирующим, что музыканты сбились с ритма и замолкли.

На лицах окружающих богов расплылись улыбки. Те, кто едва держался на ногах, хлопали в ладоши, теряя равновесие и раскачиваясь из стороны в сторону.

Все, нахрен, пропало.

Пришлось поджать губы, пытаясь спрятать вспыхнувшее от неловкости лицо. Я ожидала увидеть у Алексии такую же разочарованность, но она, похоже, не видела проблемы. Она пила вино, улыбалась и в такт остальным отбивала ладонью по дереву.

Щеки горели от духоты и алкоголя. Принять вызов оказалось проще, чем ожидалось. После глубокого, внушительного глотка пространство заполнилось ликующими криками; звон стекла и оглушительный ритм вновь грянувшей музыки слились в единый победный хаос. На этот раз быстрее и агрессивнее, под стать изменившейся атмосфере.

Места рядом с нами заполонили другие боги, окружив со всех сторон. Они были так близко, что я кожей чувствовала каждого; ощущение липкости, казалось, просачивалось до самых костей. Приходилось фальшиво улыбаться всем подряд, пока Алексия оставалась один на один со Стражем. Его грубые руки касались ее кожи, и, если бы не знала соседку, подумала бы, что ей это нравится. Она сосредоточенно смотрела перед собой, ничего не замечая, и слушала.

— Так как говоришь ты ею командовала?

Я обернулась на голос и белоснежная улыбка первой бросилась в глаза. Мужчина провел языком по верхнему ряду зубов, ехидно поглядывая на меня сверху вниз. У бога была темно-коричневая кожа и ярко-зеленые глаза. Опустив взгляд, я едва не подпрыгнула на месте от острого дежавю. Он был абсолютно голым, лишь слегка прикрытым какой-то полупрозрачной тряпкой.

— Я не разговаривала с рыбами, — сердито ответила я, вставая в полный рост, чтобы достоинство, едва прикрытое тканью, не маячило у меня перед лицом. Алексия лишь на секунду повела головой в нашу сторону, проверяя, не в опасности ли я.

Парень выпрямился, поднимая руки в примирительном жесте:

— Да, слухи — такая дрянь. Хорошо, что это не твой дар. Как по мне, он настолько бесполезен, что будь это правда, я бы на твоем месте постыдился об этом говорить.

Я наклонила голову набок, глядя богу прямо в глаза.

— И каков же твой дар?

Он рассмеялся, запрокидывая голову, а я сделала еще глоток вина, чувствуя, как земля под ногами начинает дрожать. Вино это было или нет, но я теряла контроль над телом быстрее, чем когда-либо.

— Я умею распознавать ложь.

— Тоже так себе дар, — отрезала я.

Его улыбка слегка померкла.

— В следующем году я стану Стражем, и мой дар поможет всему Олимпу в разведке. Ни одно пойманное чудовище не сможет обвести меня вокруг пальца.

Я лишь пожала плечами.

— Если оно будет молчать, твой дар станет бесполезным.

— Тогда я заставлю его говорить. — Не сводя с меня глаз, он потянулся к столу и наколол на нож яблоко.

Я наблюдала, как он надкусывает плод прямо с лезвия и сок струился по его пальцам и рукояти. В памяти внезапно всплыла сияющая голубая кровь существа, и на моих губах расплылась усмешка.

— Бесполезен. Ты понятия не имеешь с чем мы имеем дело.

Бог застыл, перестав жевать. В его глазах плескалось удивление вперемешку с тревогой. Он моргнул несколько раз, а затем брезгливо отбросил яблоко в сторону.

— Ты говоришь правду.

— Хорошего вечера, повелитель лжи.

Напоследок улыбнувшись и бросив взгляд на Алексию, занятую своей тайной миссией, я развернулась к выходу. Я вся взмокла, а вино сделало меня одновременно сонной и взвинченной. Богов в зале стало еще больше — казалось, это место физически не может вместить столько тел, но вмешались какие-то высшие силы, раздвигая пространство.

Я несколько раз оступилась, путаясь в собственной юбке, но чьи-то сильные руки подхватывали меня в полете, не давая распластаться на мраморном полу. На выходе мне предложили еще вина, но я знала, что если сделаю еще глоток, то превращусь в животное. Свежий воздух — вот что мне было нужно.

На улице я оказалась в полном одиночестве. Музыка сменилась на мелодичную, почти успокаивающую, что резко контрастировало с атмосферой безумия внутри. Небо этой ночью было чистым и звездным, я задрала голову, высматривая незнакомые созвездия и восхищаясь падающими кометами. На земле редко увидишь такую красоту. Мама говорила, что Олимп мне этим и понравится.

Я закусила щеку изнутри, стараясь заглушить воспоминания физической болью. Но одинокая слеза все же скатилась по щеке. Как бы мне хотелось списать это на один лишь алкоголь.

— Плачешь, потому что выжила?

Я вздрогнула, оборачиваясь. Напротив стоял Илиас с лучезарной улыбкой и бокалом вина. Вальяжной походкой он подошел ближе и встал рядом.

— Небо сегодня очень красивое.

Он пожал плечами.

— Согласен. Мы счастливчики, раз видим его каждый день, не правда ли?

Я еле слышно угукнула, снова поднимая взгляд к звездам и считая до пяти, чтобы слезы перестали выдавать меня с потрохами. Мы стояли в тишине несколько минут и я гадала, почему командир Элитных войск решил скоротать время именно со мной. В последнее время к Илиасу возникало слишком много вопросов. Главный из них — почему он вмешался во время публичного суда.

— Праздник настолько скучен, что ты решил, будто я лучшая компания?

Илиас коротко хохотнул.

— Слава Дионису! — Он сделал внушительный глоток. — На самом деле, мне действительно скучно. Музыка претит, кругом толпы голых богов, а Вейрон занят…

Тугой узел завязался в моем животе, но я не подала виду, решая сменить тему.

— Почему ты вступился за меня сегодня?

— А зачем страдать невинным аретам? Я прекрасно знаю, что ты ничего не делала. Любой здравомыслящий это понимает.

Я выгнула бровь, не веря своим ушам.

— Ты только что назвал великого Зевса не здравомыслящим?

Илиас продолжал смотреть на меня, не отрываясь. Я не могла разобрать, что таится в его голове. Этот бог появлялся всегда вовремя: чтобы спасти или удержать от глупости.

— Он хочет найти виновных и всех спасти, — Илиас резким движением выкинул бокал в кусты и полностью развернулся ко мне. — Мы все этого хотим.

Я переминалась с ноги на ногу, раздумывая, не послать ли все в Тартар. Я пришла на вечеринку, чтобы узнать что-то важное, а не помирать утром от похмелья и чувства впустую потраченного времени. Поэтому вопрос, прозвучавший из моих уст, удивил даже меня:

— На Олимпе допускают мысль, что это могут быть титаны? Недавнее нападение не связано с ними?

Илиас поглядел на меня, а затем поверх моей головы. Его глаза сузились, высматривая кого-то в толпе, и я тоже оглянулась.

В дверях стоял Вейрон, разговаривая с двумя командирами. Рыжеволосой богини среди них не было, и эта новость порадовала меня чуть больше, чем того хотелось.

— Держись подальше от Адриана, — голос Илиаса стал почти командным.

Я сглотнула, наблюдая за новоизбранным генералом.

— Да-да, мне ли не знать? Это ведь я убила его младшего брата.

— И своего друга по совместительству, — добавил он.

Раздражение заставило выдохнуть и сжать кулаки до боли в суставах.

— Хватит мне это припоминать. Придет время, и мы с Каэном все решим.

Илиас посмотрел на меня как на полоумную.

— Когда-нибудь я ведь умру, — предположила я. — Мы с ним обязательно встретимся и все обсудим.

— Ты все же забавная.

— Как зверушка?

Илиас хихикнул.

— Сегодня на суде Адриан слишком увлекся твоим спасением, и это может выйти ему боком. Так что если не хочешь погубить и второго брата — держись от него на расстоянии.

Значит, мне не показалось. Слабая улыбка коснулась моих губ. Возможно, не только я почувствовала перемену в нашем общении. Между разговорами об убийстве и спасении промелькнуло нечто странное. Адреналин, который я испытывала в его присутствии, был вызван не только страхом. Конечно, я боялась Вейрона. Но за всей этой ненавистью и дрожью я не заметила чего-то куда более важного.

— Я предупредил.

Только я хотела ответить и вернуться к разговору о титанах, как рядом возникла еще одна тень. Илиас молниеносно переменился в лице и приветливо махнул рукой.

— Небо сегодня невероятно красивое, согласен, Адриан?

Я сглотнула: волна мурашек покрыла мою голую спину. Глаза генерала были ясными, от него не разило вином, но выражение лица оставалось серьезным, словно он был при исполнении.

— Красивое, — ответил Вейрон, глядя прямо на меня.

Возникла неловкая пауза. Обхватив себя руками, я кинула взгляд в сторону затихающей вечеринки, подумывая о том, чтобы поскорее ретироваться.

— Я, пожалуй, пойду и найду Алексию.

— Она уже ушла, — перебил Вейрон. — Клеон забрал ее двадцать минут назад.

Мне показалось, я ослышалась. При чем тут Клеон? А как же наш уговор: пробраться на пиршество, собрать тайны и узнать, что же произошло внизу?

На моем лице, видимо, отразилась вся мука этого мира, потому что командир подозрительно покосился на меня. Я почти уменьшилась под его тяжелым взглядом.

— Тогда я, видимо, пойду спать. — Выдавив из себя улыбку, я помахала двум богам, как идиотка. В жизни не ощущала себя столь глупо.

— Я провожу тебя. В связи с нападениями, в Академии никто не гарантирует безопасность, — Илиас делает шаг ко мне, но я застываю, наблюдая, как расстояние между нами сокращается.

— Илиас, — резко одергивает его Вейрон, вставая рядом. Земля подо мной превратилась в кашу.

Генерал стоял так близко, что его пальцы случайно или нет коснулись моей открытой спины. По телу прошел разряд тока, и я не знала, что делать: замереть как изваяние или бежать, сверкая пятками.

— Я найду тебя позже, — пообещал генерал другу. Он положил ладонь мне на поясницу, разворачивая в сторону Академии. Моя заледеневшая спина вновь вспыхнула от прикосновения. Первая мысль — нас могут увидеть, а я точно не хотела становиться объектом очередных слухов. Вторая, более дикая: мне хотелось, чтобы эта рука оставалась там как можно дольше.

Через плечо я бросила взгляд на Илиаса — тот осуждающе качал головой. Чем дальше мы уходили в темноту ночи, тем расплывчатее становился его силуэт. Стоило шагнуть в глубь сада, как музыка стихла, а воздух стал чистым, пропитанным запахом земли после дождя.

Толпы голых мужиков, выпивка, пот. Но музыка — ничего.

— Как тебе вечеринка? — поинтересовался Вейрон.

— Было интересно, но, думаю, это мой последний раз.

В этом вопросе не было смысла юлить. Это был один из самых бессмысленных вечеров в моей жизни. Оставалось надеяться, что Алексии повезло больше.

Несколько секунд бог молчал. В лунном свете его глаза казались угольно-черными, а профиль высеченным из мрамора. Командир был ошеломляюще, болезненно красив — той красотой, что в древних песнях предвещала гибель царств. И это внезапное признание перед самой собой ударило под дых, сжигая последние рубежи обороны. Уязвимость сковала тело, когда пришло горькое понимание: против его совершенства любое оружие бессильно, а собственная воля тает, точно воск под взглядом бога.

— Неужели не смогла накопать ничего интересного? — он едва сдержал улыбку, глядя так, словно все мои секреты были у него на ладони.

Я споткнулась об острый камень, но мужчина без усилий подхватил меня за талию, притягивая ближе. Его кожаная портупея и рубашка задели мои ребра. Мысли стремились выпорхнуть из головы на бешеной скорости.

— Ничего такого.

— Ври кому-нибудь другому. Как только ты вошла в зал с этой кислой миной — я все понял. Тебе нужно что-то делать с выражением лица, Аррот. Никому и пытать тебя не придется, у тебя на лице все написано. — Он шутливо стукнул костяшками пальцев мне по лбу, и я отмахнулась.

— Как же ты успел разглядеть меня в этом логове, когда сам был так занят?

Мои щеки вспыхнули: слова прозвучали как прямое обвинение и осознание накрыло, подобно цунами. Я оттолкнула Вейрона, и ноги сами унесли меня на несколько шагов в сторону. Кожа, привыкшая к теплу его пальцев, жалобно заныла.

Мы остановились посреди поляны, а вокруг ни души. Я убрала волосы за уши, пока порывы ветра пытались спутать локоны в один комок. Командир медленно, почти лениво провел языком по губам, и у меня пересохло во рту. Взгляд сам собой опустился ниже, пригвожденный к тому, как тонкая ткань рубашки, пропитавшись влагой и ветром, бесстыдно облепляет его торс. Ткань стала второй кожей, подчеркивая каждый изгиб литых мышц, а его грудь вздымалась так тяжело и мощно, будто ему, как и мне не хватало воздуха.

Отрезвила меня голубая лента, выглядывающая из кармана. Он никогда меня не простит. Слишком многое напоминает нам о том, какое я чудовище.

— На рассвете я покидаю Олимп.

— Снова?

Брови бога взметнулись, услышав в моем голосе неприкрытое разочарование.

— Аид… — он запнулся на полуслове, — кое-что скрыл от нас. Почти два месяца назад Персефону отравили, и с тех пор она не может прийти в себя.