Послание к десятой Эви

- Резервация? – воскликнула Бхардарт. – Они что там, как животные? Не справедливо это! Я когда выросту, стану политиком, освобожу всех их из резерваций.

Наивная Бхардарт! Тебе же сказали – там людоеды! Зачем тебе освобождать их?

Спустя некоторое время, когда Эви немного успокоилась, она начала размышлять о том, что когда-то великие народы забываются, и от них не остаётся ничего. Но с ними, с людьми, такого никогда не произойдет. Это же они, «люди», а не какие-то там иные расы.

Они прошли мимо гигантской скульптуры — это был человек/не человек, но кто-то очень величественный, восседающий на огромном серебряном троне. Эви подошла к пальцу ноги статуи и обнаружила, что к ней ведут длинные толстые трубы, в каждой из которых мог бы поместиться такой здоровяк, как Дэн. Трубы словно волоски пронизывали громадный палец сидящего титана. Холод, исходящий от серебра, казалось, пронзал её до костей. На металле были царапины и вмятины – следы от когтей, ударов, следы отчаяния. Кто-то пилил, кромсал, взрывал эту статую, но она оставалась невредимой.

- Кто это? — спросила пораженная Эви, почувствовав себя очень маленькой и незначительной. — Такой огромный! Да один его ноготь больше, чем вся моя комната.

- Это искусственный бог, - ответила Глория Элтока. — Я расскажу когда-нибудь о нем подробнее на своих лекциях. Сейчас же скажу вам, что когда-то это «существо» внушало настоящий ужас.

- Да оно и сейчас внушает, - переглянулись девочки, а Эви вдобавок ещё споткнулась обо что-то и когда посмотрела, то вздрогнула. Перед ней лежал скелет человека, одетый в скафандр. Его шлем был разбит, обнажая сухую безжизненную голову. Редкие и седые, но длинные волосы ещё покрывали практически облысевший женский череп.

- Кто это? — шепотом спросила Эви.

- Это? Хм… наверное кто-то из тех, кто боролся против искусственного бога, - предположила Глория. — Это было ещё до объединения миров. Сейчас победить такого врага было бы не под силу никому.

На скафандре четко читалась надпись «Эвника». Эви не преминула спросить у Глории, что это значит: «Имя, название команды или страны, откуда появилась эта героиня».

- Если я начну отвечать тебе на этот вопрос, боюсь, мы не успеем…

И вдруг скелет начал преобразовываться. На его голом черепе начала появляться молодая кожа. Она быстро разгладилась, стирая следы времени. Седые волосы обрели свой цвет, глазницы обрели глаза, закрытые веками. Теперь со стороны было похоже, что девушка просто недавно уснула и лишь по отсутствию дыхания можно было сказать, что она уже мертва.

- Но как это возможно? – пролепетала Эви. – Почему она… почему она так похожа на меня?!

- Да, вылитая ты, - закивала Бхардарт таким тоном, будто она каждый день видела как из костей вновь образуется плоть.

Они обе посмотрели на Глорию. Учительница казалась протрясенной до глубины души и было похоже, что она впервые не знала, что сказать.

–

- Я... я не ожидала увидеть это здесь, – прошептала она. В вашей школе есть ученики, которые обладают невероятными, выдающимися способностями. Найти этих ребят и является моей главной задачей в школе. Твоя способность, Эви, как мне кажется, проявилась здесь. Ты как-то заставила этот скелет измениться.

- Но я же не специально! Давайте уйдем отсюда, мне тут не по себе .

Они пошли дальше, миновав искусственного бога, скелета в скафандре, и пару разрушенных башен, и наконец-то вышли на открытое пространство, похожее на площадь.

- Что за выдающаяся способность у меня? Почему я о ней не знала? Сколько мы уже идём? Почему мы всё-таки не телепортируемся? – думала Эви. – Глория хотела показать нам альвов и искусственного бога? Но зачем? Это наверняка её трюк со скелетом, а не моя «способность». Она хочет, чтобы я испугалась и бросила поиски?

- А платок Эви потеряла, — услышала Эви как Бхардарт рассказывала о ней Глории. – Это был её любимый платок.

- Да, я его потеряла! — с болью в голосе произнесла девочка. — Пожертвовала Иллюстрандису… единственную вещь от родителей! Я не могу без него! Ещё этот профессор Манки как назло куда-то уехал! А ведь обещал найти разгадку! Не прощу ему этого никогда!

Глория остановилась и посмотрела на Эви. Та расплакалась. У неё было столько напряжения за последнее время, что девочка не выдержала. Это был мощный эмоциональный поток, который не мог быть удержан обычной плотиной. Учительница и даже Бхардарт сильно удивились, поскольку не знали, что Эви вообще способна на какие-то эмоции, кроме вечно недовольной мины.

- Это же был подарок от моих папы и мамы! — ревела Эви. — Как они теперь меня найдут без этого платка?!

Своих родителей девочка почти не помнила. Они покинули ее, когда Эви едва исполнилось три года. В голове остались лишь какие-то неясные тени, смутные воспоминания из детства, а наяву от родителей сохранилась лишь колыбель с шелковым шоколадно-коричневым покрывалом. Правда, соседка Тишха, полноватая женщина преклонных лет, воспитавшая Эви, уверяла, что это именно она купила девочке это одеяло. Однако девочка оставалась непреклонной в своем убеждении: одеяло по цвету кардинально отличалось от розовых и сиреневых фарфоровых кукол, которые ей в детстве приносила соседка, так что вывод напрашивался только один — они были частичкой родительского дома.

Но кем были родители и куда ушли, Эви не знала. В классе она была не единственным брошенным ребенком. У Питера отец еще до его рождения оказался съеденным межпространственным бобром — страшным чудищем, поджидающим жертву на пути через порталы. Родители Генриетты были военными, погибшими в последней войне. Сильвия и Сильвер, близнецы-двойняшки, похоронили родителей, умерших от мокрой лихорадки. Лишь только родители Эви пропали бесследно. И никто не знал об их судьбе. Как будто их никогда и не было.

Глория присела на корточки на уровень глаз Эви, взяла её за плечи и слегка тряхнула. Девочка от неожиданности даже перестала плакать. Глория взглянула на Бхардарт и та отошла в сторону, дав им возможность побыть наедине.

- Я знала твоих родителей! — уверенным голосом произнесла учительница. Затем она сняла с себя черный галстук и повязала его на шее девочки. — Это галстук твоего отца, Эви. Я хранила его до этого дня. Твои родители были путешественниками. Они исследовали миры. Я не могла тебе рассказать об этом в школе, там даже у стен есть уши. Но здесь, на этом пустыре нас вряд ли кто-то сможет услышать.

Эви заплакала ещё больше и обняла учительницу: «Расскажите мне про папу, пожалуйста».

- Твой отец был очень храбрым человеком, - ответила Глория. — И добрее всех, кого я когда-либо знала. Он был моим лучшим другом.

- А что про мою маму?

- Твоя мама была очень красивая. Прямо как ты, - улыбнулась Глория. – И, кстати, не вини профессора Манки. Не уезжал он никуда, эта теория для отвода глаз. На самом деле… он погиб.

- Погиб… - прошептала Эви. – Из-за меня? Нет! Это из-за меня! Он узнал какую-то тайну про моих родителей. Точно. За это Высший Совет его убил.

- Не клевещи на Высший Совет, девочка! – строго произнесла Глория. – Даже если они виноваты, прими это как должное. У тебя нет методов для борьбы с ними, Эви. В твоем нынешнем состоянии ты умрешь просто от того, что один из членов Высшего Совета подумает о тебе. Тебе нужно окрепнуть.

- Мне нужно найти ассистента профессора Манки, - размышляла Эви. – Он должен знать, что мог выяснить профессор.

— Кажется, мы скоро придем, — прервала её размышления Глория. И правда, за очередным поворотом перед ними раскинулось величественное здание библиотеки. Девочки даже удивились, что не увидели такую громадину раньше. Но оно и понятно, ведь каким бы огромным ни было здание библиотеки, перед Крепостью Мироздания оно было песчинкой, затерявшейся в хаосе таких же многомерных песчинок Города. — Я обязательно расскажу тебе обо всем позже. Сейчас же идите в это здание. В библиотеке вы сможете найти то, что вас интересует, — улыбнулась учительница. — Только сделать это вы должны сами. Мне все-таки пора на состязания.

Девочки кивнули. Глория исчезла.

***

Две девочки спешили в библиотеку. Но поскольку Город был многомерным конгломератом, то любая дорога вела прямиком в библиотеку. Так же, как она вела бы и в любое другое место, стоило только захотеть туда попасть. Школьницы ступали по вымощенной мостовой, плавно переходящей в асфальт. Как-то им рассказывали, что раньше в мире для того, чтобы переместиться из одного места в другое, нужно было преодолевать его пешком или на транспорте. В то счастливое время не было порталов перемещения между мирами, но не было и случайных внезапных перемещений, которые, как показала судьба отца Питера, чреваты встречей с межпространственным бобром. Теперь же, после окончательного объединения всей бесконечности измерений, необходимость в каких-либо порталах просто-напросто отпадала.

Поэтому неудивительно было, что девочки могли попасть в библиотеку, просто, скажем, выйдя из своей комнаты. Стороннего наблюдателя скорее удивило бы то, что они предпочли этого не делать, а пройти расстояние до книжной башни пешком.

Много тайн и загадок хранила в себе вселенская библиотека. Начнем с того, что в ней хранились все книги и рукописи, когда-либо кем-нибудь написанные: начиная от полного собрания энциклопедий и гримуаров в различных редакциях и заканчивая кассовыми чеками и записками типа: «Не валнуйса мама я пашол пакакать». Удивительным было и то, что из библиотеки нельзя было просто так выйти до тех пор, пока ты не вернешь книги на место: тогда недра библиотеки превращались для тебя в лабиринт, в котором ты будешь блуждать до тех пор, пока совесть не взыграет и ты не вернешь зачитанную до дыр книгу. Согласитесь, это более действенные меры, чем те санкции, которые предпринимают современные библиотеки, давя читателей непомерными, на взгляд самих чтецов, денежными штрафами за не вовремя сданные книги. Разумеется, в масштабах одной библиотеки это были сущие копейки, но если учесть громадное количество библиотек по всему миру, то подсчитанная денежная сумма просто ошеломляет воображение. На нее можно даже купить кило сосисок и литр кефира. Поражает самоотверженность великих незаменимых тружеников библиотеки, готовых ради книжной пыли терпеть маленькие оклады и полупустые читальные залы. Такими же самоотверженными работниками библиотеки были и люди Города: дремлющий на посту охранник, пропустивший девочек внутрь, снующие туда-сюда люди в колпаках, проводящие постоянную инвентаризацию бесконечно прибывающих книг, ну и, конечно же, сам библиотекарь, прославившийся тем, что «выгреб из храма бумаги всю голографическую шушель».

Высокие деревянные двери тяжело открылись, и девочки наконец очутились внутри библиотечной башни. Библиотека уходила ввысь, теряясь в сумраке бесконечных ярусов. Пол здесь был выложен красным деревом, а воздух дрожал от шёпота миллионов книг. На первом этаже за массивным столом из дорогого дуба в бархатном резном кресле восседал пожилой мужчина в очках, который величаво и спокойно перебирал библиотечные карточки. Стекла в его очках поблёскивали в свете парящих над его головой лампочек.

— Эви, Бхардарт, дорогие мои! — библиотекарь знал всех в лицо и поименно, даже тех, кто ни разу не посещал библиотеку. Однажды он поверг в шок карманника Гарри, который просто забежал внутрь, чтобы переждать, пока стражники не прекратят погоню. Так библиотекарь не просто назвал его по имени, он еще назвал ему подробности его биографии, причем такие, от которых бедный Гарри заалел как рак и предпочел углубиться в чтение книг по философии. Философия настолько увлекла Гарри, что он передумал быть жуликом и превратился в нового Диогена. Правда, жил он не в бочке, а в прекрасном доме, ходил не голым, а в приятных одеждах, да и не критиковал сильных мира того, но в остальном Гарри и Диоген были словно братья-близнецы.

— Что вас интересует, красавицы? Потешиться хотите или чего серьезного почитать вздумали?

Девочки недоуменно переглянулись. Из них двоих красавицей можно было назвать одну лишь Бхардарт.

Эви же так нельзя было назвать даже с большой натяжкой, независимо от того, с какой стороны на нее смотреть. Практически все парни и девчонки в школе считали ее пацанкой, что немало удивляло саму Эви, ведь она практически всегда ходила в юбке. И удивлялась бы она так и дальше, если бы Ивон не растолковала ей, что «пацанство» проявляется не в одежде, а в поведении. Тогда Эви послушалась блондинистую подругу и долго старалась выгрызть из себя рубаху-парня, но после последнего конфликта рубаха-парень вылез наружу и отказался прикидываться кем-то еще. По крайней мере, Эви поняла, что по интеллектуальному развитию она опережает Ивон ровно в такой степени, как дисковый телефон опережает подушку-пердушку, а поэтому не обязана следовать ее советам.

С Бхардарт отношения у Эви лежали совершенно в другой плоскости. Ведь маленькая, с короткой стрижкой-каре, с постоянно-плаксивыми глазами, Бхардарт оказалась настоящим колоссом. За несколько дней близкого знакомства Эви даже стало казаться, что ее подруга опережает ее по личностным качествам на несколько порядков. И доселе неведомое чувство проникло к ней в сердце. Сперва оно таилось внутри сердца Эви, как маленькое чернильное пятнышко, но теперь наполняло его капля по капле. Возможно, это чувство никогда бы не раскрылось в полной мере, если бы обстоятельства сложились каким-либо другим образом.

Но это случится позже, а пока наивные детские глаза и Эви, и Бхардарт недоуменно смотрели на пожилого библиотекаря, который снял очки и смущенно улыбнулся.

— Нам нужна литература по борьбе, самоучитель, если можно, — в один голос протараторили девочки.

— Прямо так и по борьбе? — изумился библиотекарь, осмотрев девочек еще раз, но уже без очков, словно думая, что девочки на самом деле не те, за кого себя выдают. Кому-то могло показаться, что так оно и было, заблуждаться не будем — библиотекарь был едва ли менее образован, чем директор школы, который, или, вернее сказать, которые, слыли гениальнейшими людьми. Поговаривали, что библиотекарь лично по памяти восстанавливал утерянные книги и отлично помнил множество событий, так что утверждать, что он растерялся от слов двух школьниц, мог бы только необразованный гамадрил. Библиотекарь же просто был уверен, что десятилетним девчушкам на самом деле нужно было совсем не то, что они так робко потребовали.

— Есть у меня одна книжица тысячелетней давности. Не такая уж и древность, да, но история в ней поучительная.

Библиотекарь нажал какие-то кнопки на стойке и с верху уходящих в бесконечное небо громадных стеллажей, набитых книгами, резко опустился… Нет, не лифт и не какой-то другой подъемник. Это с грохотом пронеслась галерея шкафов. Затормозив в паре сантиметров от пола и плавно опустившись на ножки, она подняла лишь небольшой столбик пыли.

— В одном из них находится та книжка, о которой я вам рассказал. С ее помощью вы сможете победить. Вы сможете без труда отыскать эту книжонку, но только если ваше время уже подошло, а иначе вам её никогда не найти.

Сказав эти слова, библиотекарь отвернулся и занялся своими делами, оставив двух девчушек наедине с грудой книг и их собственными проблемами. Рассмотрев пару корешков, Эви и Бхардарт поняли, что либо им придется читать все книги подряд, либо вообще отказаться от своей затеи. Второй вариант отпадал: назвался груздем — полезай в кузов.

Эви оглядела полки, каждая из которых вполне могла вместить школьный кабинет вместе с доской, партами и шкафчиками. Даже определившись с полкой, девочкам предстояло пережить не одну неделю рядом с книгами, чтобы отыскать ту самую.

Поэтому Эви решилась взять с полки любую книгу наугад. Рука потянулась и вытащила странную книгу в черном переплете. Её корешок был подклеен коричневым скотчем, а на форзаце красовался синий экслибрис.

— «История величайшего воина» — вот он, тот самый труд, который они искали. Не сговариваясь, девочки обеими руками схватили потертую книжонку. Раскрыв ее пожелтевшие от времени страницы, Бхардарт и Эви прочитали короткую исповедь самого великого воина в истории.

— «Мое имя не так важно, как моя история, — так начиналась исповедь. — Меня называли сильнейшим из живущих людей, и я сам в это верил. Верил, потому что видел, как мои враги падали передо мной ниц, моля, чтобы я не разрушал их города. В моих руках было грозное оружие, способное утверждать мою силу там, где кто-то в ней сомневался. Против меня выходили сотни, тысячи, десятки тысяч людей, но ни вместе, ни порознь они не могли справиться со мной. Я стал бросать вызов сильнейшим героям мира, а когда победил их всех, то замахнулся на небожителей. Но даже среди великих и могущественных богов не нашлось мне достойного соперника. Они трусили и сбегали от меня, пока вскоре они мне ни надоели, и я бросил свой щит в этих трусов.

Но даже без божественного мандата меня переполняла эйфория от собственной силы. Казалось, даже если бы мне бросили вызов все существа вселенной разом, я сломил бы всех. Тогда-то мне пришла в голову идея устроить турнир. В нем должны были участвовать самые лучшие и сильные борцы. Пройдя через множество битв с противниками, победитель, в конце концов, должен был сразиться со мной. Много было турниров, но мне хватало лишь малой толики своей силы, буквально одного пальца, чтобы могучие воины теряли веру в себя и отчаянно просили о пощаде.

Таким должен был стать и девятнадцатый турнир. Я тогда очень удивился, увидев в последнем турнире перед собой юношу, почти подростка, худого как тростник. О нем говорили, что он наследник очень сильного рода, но я не придал этому никакого значения. Ведь тому, у кого боги обжигали горшки, негоже было переживать из-за какого-то старинного вымирающего рода.

Как же я ошибался. Этому худосочному парню удалось то, что не удавалось никому — он победил меня. Теперь он становился лидером, и турниры должны были начинаться снова и снова, но тощий парень запретил турниры, сбив с меня остатки былой спеси.

Тогда я и спросил его, как ему удалось победить непобедимого и сделать то, что не мог сделать никто. А юноша ответил: „Я не знал, что тебя нельзя победить. А если и знал, то забыл. Ведь все твои прежние противники концентрировались на твоих слабостях и на своих сильных точках, и потому проиграли. Я же, наоборот, знал свои слабости, чтобы ты не мог в них бить, а сам ориентировался на твои сильные стороны, ведь если я буду способен преодолеть твою силу, твои слабости мне будут уже не страшны“.

Потом этот юноша стал мне хорошим другом, почти младшим братом, но всегда, когда я начинал зазнаваться, он напоминал мне о проигрыше.

С посланием к потомкам, С.Л.Д.»

— Кто такой этот СЛД? – спросила Бхардарт.

— Кто-то очевидно очень сильный, - уважительно закивала Эви. – Если мне предстоит кого-то победить, то я просто забуду о своих слабостях. Эх, какой хитрец этот паренек, как будто это так просто.

— Я поняла, — таинственно произнесла Бхардарт, хотя она еще до конца ничего не поняла, а только-только готовилась понять. — Если не возражаешь, давай еще кое-что посмотрим?

Эви сделала изумленное лицо, но, когда подруга сказала ей, что хочет узнать больше об альвах, не смогла отказать той удовлетворить ее любопытство.

— Печатной литературы по альвам у нас пока нет, — с некоторой горечью в голосе произнес библиотекарь. — Хотите знать, почему? Спросите нашего министра образования, а по совместительству директора вашей школы. Здесь все книги и рукописи, которые выпускали люди. Да, мы победившая раса, но других-то зачем принижать? Не понимаю, хотя… Я знаю, как вам помочь. — Библиотекарь повернул ручку, и его стол начал опускаться вниз, вращаясь, будто бы спускаясь по винтовой лестнице. — Это не совсем законное хранилище: здесь находятся идеи!

Девочки оглядели подземную залу, которая, казалось, вмещала в себя весь мир. И как бы ни было велико здание библиотеки, то была лишь верхушка айсберга. Да не то что какая-то там библиотека, пусть и всемирная, — внутри хранилища идей могла затеряться целая звёздная система.

— И как же я найду то, что мне нужно? — грустно спросила Эви, взяв в руку с первой попавшейся полки какую-то четырехугольную резинку с железной дыркой посередине. — Даже если буду знать, что ищу, нам за всю жизнь не добраться до нужной полки. Ой! — четырехугольная резинка неожиданно вспыхнула ярким светом и исчезла.

— Это идеи, — повторил библиотекарь, — они очень ценятся, вы даже себе не представляете, насколько. То, что только что было в твоих руках, кто-то наконец-то «придумал». Вернулся в прошлое и «придумал».

— Но разве так можно? — удивилась Бхардарт. — Нам рассказывали, что вмешиваться в ход истории запрещено.

Библиотекарь лишь отмахнулся. На левой руке у него был деревянный резной медальон наподобие африканского талисмана из красного дерева, которым он постучал по пустой полке, откуда пару минут назад был взят резиновый прямоугольник. Пустующую полку тут же заполнили книги.

— Идеи постоянно рождаются и умирают, — констатировал библиотекарь. — Полки сдвигаются и обновляются, так что даже я не знаю, что будет происходить в подземной секции через мгновение. Когда идеи формируются окончательно, они становятся достоянием настоящей библиотеки. А вот, кстати, познакомьтесь, — ваш проводник.

Девочки почувствовали дуновение ветра, и перед ними вдруг возникла морда странного животного ярко оранжевого цвета, напоминающая японского кирина. Тело «кирина» было длинным и словно состояло из книг и манускриптов.

— Это книжный червь, его зовут Шандо, надеюсь, вы с ним поладите.

Бхардарт подошла к диковинному зверю и попыталась погладить его по гриве. Червь вначале встрепенулся и фыркнул, но затем понял, что девочка не причинит ему зла. Позже он и Эви позволил себя погладить.

— Просто садитесь на него, и все, — сказал библиотекарь, — эти существа умеют читать пожелания своих наездников. Он сам довезет вас туда, куда нужно.

— Спасибо! — девочки поблагодарили старика и сели на спину странному зверю: Эви впереди, Бхардарт — сзади.

— Только не дергай его за усы, — шепотом посоветовал библиотекарь, — они не очень это любят. Ты с него не упадешь, но, если вдруг нужно будет удержаться, хватайся за холку на его голове. Смотрите, слушайтесь Шандо, иначе вы рискуете потеряться среди материй.

Книжный червь вытянулся и пополз по полу, будто змея. Затем он стал изгибаться в другой плоскости, пока не нашел нужную частоту. Поднявшись на пару метров в высоту, червь выпрямился и полетел. Иногда он пролетал прямо сквозь плотные стены книг и шкафов, и девочки с удивлением замечали, что тоже проходят сквозь них так, будто и они были духами. Насчет своей материальности Эви была полностью уверена и, чтобы окончательно в ней не разубедиться, обеими руками держалась за шею книжного червя. Ну, или за то, что могло бы называться шеей. Бхардарт же держалась за Эви. На верхних ярусах полки с книгами и аккуратно стоящими за стеклом предметами закончились. Наверху царил настоящий хаос. Сквозь тело червя то и дело проходили мыслеформы — незавершенные идеи. Часть из них затем со свистом пикировала вниз, чтобы найти себе место на полке в верхней библиотеке. Значит, кто-то завершил идею и придал ей законченный вид. Другие идеи зачастую так и оставались незаконченными, они парили в воздухе, сбиваясь в стаи и надеясь, что кто-нибудь ими заинтересуется.

Девочки летели и наблюдали за другими посетителями библиотеки, которые здесь же пролетали мимо и тоже на книжных червях. Там были даже школьники, практически их одноклассники. Ребята, по-видимому, были там не впервые, потому что они довольно легко ориентировались в том сумбурном хаосе, который творился в Залах Идей.

Казалось, идеи были повсюду, какие-то из них принимали вид книг, какие- то — вид отдельных бумаг и документов. Еще дальше звучала разная музыка, причем не какофонией, а каждая из песен слышалась в неровном строю отдельной мелодией. Там же кинолентой проносились фильмы, диски, голографические шары. Девочки видели фильмы, которые еще только собирались снять и которые пока витали в мыслях авторов сценария. Внезапно девчушка, сидевшая впереди, закрыла глаза: перед ними проносилась новая серия «Могучих молотодробилок», а Эви смотрела этот сериал и не хотела портить себе впечатление вырванными из контекста сведениями.

Отдел за отделом пролетал Шандо со своими наездницами, стараясь в потоках измерений найти ту полку, которая была нужна им. Испуганная Бхардарт прижалась к спине подруги и старалась не смотреть вниз — особенно когда они пролетали над проектами зданий. Идеи зданий, возникающие в умах архитекторов, достраивались и разрушались так быстро, что создавалось впечатление, будто кто-то прокручивает взад-вперед длинную кинопленку.

Пролетев между идеями зданий, червь вновь нырнул вниз. Пролетев почти до самого пола, он вдруг сделал мертвую петлю, перевернулся и полетел вниз головой, да так, что девочки едва ли не касались волосами деревянных намазанных воском досок, которыми был выстлан библиотечный пол.