Послание к десятой Эви

— Что такое? — испугалась Эви. Она почувствовала, как воздух становится гуще, тяжелее. Мыслеформы здесь были другими – они не светились, не пели, не подпрыгивали. Они корчились, стонали, взывали о помощи.

— Сейчас мы пролетим секцию запрещенных идей, — пояснил Шандо, — это очень опасная секция и одна из самых протяженных. Здесь появляются и существуют самые страшные идеи, которые могут прийти в голову. Чтобы ваше мировоззрение не исказилось от увиденного там, мы пролетим ее вверх ногами. А лучше будет, если вы вообще закроете глаза.

Испуганная Бхардарт действительно закрыла глаза, причем зажмурила их сильно-сильно, а вот Эви решила одним глазком, но посмотреть хоть на одну из таких идей. Однако то, что она увидела, было не идеей. Всю огромную секцию занимало одно громадное чудовище, от вида которого сердце десятилетней девочки забилось, как у мыши, попавшей на доску с клеем.

Чудище было настолько огромным, что Эви не могла охватить его взглядом. Только огромные зубы. От напряжения Эви начала теребить свой галстук.

— Ты что-то видела? — строго спросил Шандо.

— Нет… — произнесла Бхардарт, Эви же не могла ничего ответить, хотя вопрос книжного червя предназначался именно ей — девочка буквально дрожала от страха, который холодом сковал ее душу. Будто бы от беглого взгляда на монстра Эви потеряла способность улыбаться и радоваться.

- Если такое существует здесь, в библиотеке идей…, - думала Эви, - должно быть оно сожрало моих родителей.

Хотя девочка и промолчала, книжный червь был уверен, что им не стоит лететь дальше, а лучше будет вернуться назад. Шандо выпрыгнул из запрещенной секции и остановился возле трех ничем не примечательных полок.

— Скажи, кого ты видела? — спросил Шандо.

— Я никого… — произнесла было Бхардарт, но Эви прервала ее.

— Там было чудовище. Огромное и косматое, с уродливыми глазами и зубами прямо до пола. Мне очень страшно…

— То, что ты видела, было межпространственным бобром, — с некоторой грустью в голосе произнес Шандо. — Если он появился здесь — определенно жди беды. Такие твари просто так в отдел идей не проникают. Если бобёр появился здесь, значит брешь отделяющая нас от небытия становится тоньше.

— Это он съел папу Питера? — вспомнила Бхардарт.

— Вряд ли, — покачал синей холкой Шандо. — Каждый, кто коснется зубов этой твари, будет предан забвению. Ваш одноклассник просто не помнил бы о нем — в этом мире бы исчезло все, что с ним связано, за исключением его детей: исчезли бы его фотографии, голограммы, его имя было бы стерто отовсюду, даже из людской памяти. Так что, если Питер его помнит, это значит, что встреча с чудовищем для его отца обошлась без последствий.

Эви потом долго размышляла о том страшном чудище и о словах Шандо. Ведь если на свете существует такая т