Послание к десятой Эви

Ивон же была одета совсем иначе: кружевное белое платье, похожее на свадебный наряд ретроградной цыганки, и диадема из стекляшек и пластика делали её похожей на принцессу в представлении детей возрастом до трёх лет. Очевидно, что администрация школы была более благосклонна к одним ученикам, позволяя им носить то, что вздумается, в то же время, как к другим предъявлялись особо жесткие требования. Пару десятков лет назад в качестве школьной формы безуспешно пытались внедрить эластичные комбинезоны белого цвета, покрывающие все тело с кончиков пальцев ног и до шеи. Застегивался этот комбинезон дурным образом на молнии сзади. Ах, да, сверху еще был капюшон, скрывающий волосы так, что было не совсем понятно, кто стоит перед тобой — мальчик или девочка. Во всяком случае, от такой радикальной идеи отказались, позволив ученикам самим выбирать себе школьную одежду, но тогда уже сами ученики для себя приняли решение носить что-то строгое. Правда в случае отличника Аспера это был строгий костюм, непременно с галстуком, чистый и выглаженный, а в случае многогодника Дэна — шнурки черного цвета. Не очень ясно, правда, выглаженными они были или нет.

Любая строгость повредила бы образу Ивон, но учителя простили бы ей, даже если бы она пришла в школу в скафандре. Главным оружием красавицы-шестиклассницы были большие круглые светлые глаза, которые в данный момент смотрели на Эви особым взглядом, не обремененным никакими перегрузками, в особенности, умственными.

— Ты это… извини меня, Ивон, — обычным тоном произнесла Эви. — Я и правда не хотела тебя обидеть… Но вот ты после того случая что-то выглядишь какой-то, я бы сказала, слишком радостной, аж противно. Иди, молока кислого выпей, что ли.

— А ты думаешь, поможет? — обрадовалась Ивон. У нее был абсолютный иммунитет против сарказма, на который она реагировала как-то по-своему, по-ивоновски, оставляя в своей голове лишь безопасные огрызки фраз. Например, если бы ей кто-то сказал: «Ты красивая, но такая дура, Ивон», то она бы услышала: «Ты красивая, Ивон». — Надо будет попробовать как-нибудь. Слушай, у меня к тебе дело. Ты ведь не откажешь мне, правда-правда?! Ты ведь знаешь, что очень скоро состоится большущий спортивный фестиваль. Подруга, ты себе даже не представляешь! И там же будет он, Грегори! Ах! Ты ведь знаешь, что он самый красивый парень в школе! Он такой лапочка! Такая душка! Да, но ты только послушай, какой у меня план. — Ивон подхватила Эви медленно уползающую в сторону – та просто поняла, что будет происходить далее - и притянула ближе к себе.

Грегори Газго был спортивным красавцем из выпускного класса. За ним бегали практически все школьницы — и его параллели, и намного младше. Идеально сложенный блондин с телом небожителя имел лишь один видимый глазу недостаток: он был младшим двоюродным братом шестиклассника Дэна, того самого великовозрастного обалдуя.

— Ты должна пойти со мной, — произнесла Ивон и её глаза вспыхнули, как два бенгальских огня в новогоднюю ночь, — мы обязаны попасть с ним в одну команду. Это мой шанс! Нужно только узнать, в каком виде спорта он будет соревноваться. И ты мне поможешь в этом, подруга.

— Мне кажется, это глупая затея, — произнесла было Эви, но не успела договорить, как ее рука была подхвачена подругой и унесена в сторону соседнего здания. Тело девочки потянулось вслед за рукой, так что все молекулы в итоге оказались на своих местах. Правда, возмущение Эви сильно запоздало — по-видимому, застопорилось при перемещении.

***

Мироздание — огромная величественная крепость — всегда была во всех существующих мирах той осью, вокруг которой эти самые миры и вращались. Их было бесконечное количество: огромные и совсем маленькие, огненные и ледяные, цветные и черно-белые, волшебные и вполне обычные, заурядные. Было время, когда люди не верили в существование других миров, пока однажды утром не проснулись и не обнаружили, что живут в совершенно новой реальности. Мир стал неожиданно необыкновенным, волнующим и пугающим для обывателей, уже привыкших к размеренной жизни. Миллиарды существ из бесконечного числа измерений оказались лицом к лицу друг с другом. Вначале между ними существовала взаимная неприязнь: они боялись друг друга, воевали между собой. Однако постепенно все они научились жить в новом мире, потому что тот хранил бесконечное число возможностей для осуществления любой, даже самой дерзкой мечты; неисчислимое множество любых вероятностей, причем таких, что способны вскружить голову даже сказочному чародею.

Этот мир был одновременно и похож, и не похож на те сферы, из которых он был соткан, подобно веществу, которое ученые синтезируют из уже известных ингредиентов. Здесь простирались белые покрытые вечным льдом равнины, плескались бескрайние океаны, манили к себе глубокие и таинственные пещеры, а воздушные острова со стоящими на них замками и монстрообразные мегаполисы просто поражали воображение. На раскинувшихся от горизонта до горизонта полях и лугах так же неспешно, как и сотни лет до этого, паслись ленивые коровы, а пастухи ровно так же, как их деды и прадеды, заигрывали с пастушками. Огромные яки помогали расчищать снег для прохода в замок ётунов, неподалеку от которого росло Мировое древо.

И в таком мире была Школа. Школа была именно Школой, а не привычным учебным заведением в нашем понимании. Для каждой параллели классов выделялся не то что отдельный кабинет, а отдельное здание, а то и комплекс зданий, как это было для выпускного класса. Школа была отдельным городом, огражденным по периметру стеной с восемью башнями. Внутри стены и располагались школьные корпуса, а внутри круга находился парк со всеми климатическими зонами, которые только могут быть. Здесь были и озера, в которых мирно плавали красивые разноцветные птицы, и бескрайние равнины, и горы, теплые моря и заснеженные океаны.

Между зданиями для восьмого и десятого классов находился зверинец. Причем звери жили не в клетках, а гуляли по специальному парку. Ведь давным-давно прошло то время, когда овцы боялись львов, а мыши — кошек. Здесь волки паслись рядом с курами, которые не обращали на них никакого внимания. Ни одно животное не было голодным, ни одно не было грязным или неухоженным.

О масштабах расстояний между школьными корпусами можно было судить хотя бы по такому факту: в водоеме, который располагался на территории зверинца, могло разместиться триста тысяч китов. Причем разместиться таким образом, что за сто пятьдесят лет своей жизни они могли бы ни разу так и не встретиться друг с другом. А ведь водоем занимал лишь одну двадцатую часть зверинца.

Каждое школьное здание было выдержано в своем архитектурном стиле. Например, тот корпус, в котором занимались Эви и ее класс, были выдержаны в готическом стиле, а корпус старшеклассников показывал себя в стиле структурализма. Однако от того, что каждой параллели классов отводилось целое здание, количество учеников в них не прибавлялось — скорее, наоборот, старшеклассников в школе было больше, чем учеников среднего звена, а ученики шестых-седьмых классов оставались намного многочисленнее школьников начального звена. Пока и Эви, и Ивон об этом даже не задумывались, но если бы они не телепортировались, а прошли пешком, то увидели бы закрытые и обветшалые корпуса младшей школы. Все эти заведения с первого по пятый пустовали. Тот класс, в котором училась Эви, был последним годом набора объединенного мира. Они были последними детьми в этом странном мире.

В обычном трехмерном мире у двух учениц младших классов на путешествие до корпуса старшеклассников ушло бы около трех сотен лет, и то при условии, что они путешествовали бы на реактивном вертолете. Но Эви и Ивон были сущностями иного рода, живущими в бесконечномерном мире, и поэтому путешествие заняло меньше секунды.

Школьный кампус для выпускников, в котором учился Грегори, был таким специфическим, что достаточно было лишь одного беглого взгляда на здание, чтобы можно было с уверенностью утверждать: «Да, старшеклассники учатся именно здесь». По крайней мере, для Эви и Ивон это был громадный замок, в котором обитали великаны. Не всегда дружелюбные великаны, кстати говоря.

Если говорить о вероятности столкновения двух девушек, возраст которых можно поставить в рамках между детством и подростковым периодом, со старшеклассником Грегори, то в нашем мире она была бы меньше трех-пяти процентов. А если учесть, что коридоры в «замке великанов» по размеру не уступали футбольному полю в ширину и гоночной трассе в длину, то вероятность уменьшилась бы в десятки раз. Однако наше повествование о необычном мире, поэтому немудрено, что девочки сразу же столкнулись лицом к лицу с Грегори и его товарищами.

Вечно бледная Ивон вдруг покраснела, как помидор, а тут еще Эви подталкивала её всё ближе и ближе к парню. Ивон от волнения словно позабыла все слова.

— Привет, эээ… Грегори… — пролепетала красавица Ивон, с трудом разжав челюсти, чтобы произнести стандартную фразу. — Понимаешь, мы хотели… узнать у тебя …

Грегори посмотрел на Ивон таким взглядом, каким обычно смотрят на собственные тапки на ногах. Но в этот момент мимо пробежал кто-то из старшеклассников и так толкнул Эви, что она едва не упала. Грегори среагировал мгновенно, подставив ей руку, не давая упасть.

— С дебилками не общаюсь, — резюмировал Грегори все свои мысли одной фразой, отпустил руку Эви и отвернулся к друзьям, таким же, как и он, старшеклассникам, — двум парням и одной девушке.

Будто кто-то подул на горящие в глазах Ивон бенгальские огни, и они потухли. Это была рёвная бомба, которая, словно бешеный огурец, грозила взорваться от простого прикосновения.

— Как ты назвал нас, петух мелированный?! — вскипела Эви. — Пусть Ивон и дебилка, но ты мог хотя бы выслушать нас! — Ивон от таких слов окончательно разрыдалась.

— Узнай, что хочет эта идиотина, — попросил Грегори. Один из старшеклассников подошел к Эви и, сморщив нос, будто от девочки пахло, как от средневекового бродяги, повторил вопрос Грегори.

— С тобой я разговаривать не буду, — рявкнула Эви и парень получил щелчок по носу, да такой сильный, что со стороны могло показаться, будто его голова прокрутилась вокруг шеи на триста шестьдесят градусов. Из носа потекла кровь, но, когда парень вздернул головой — кровь исчезла.

— Пусть этот петух попросит у нас прощения! — кричала Эви, когда её и Ивон сзади обхватили руки приятельниц Грегори.

Тогда Грегори улыбнулся своей лучезарной улыбкой, от которой школьницы приходили в невообразимый экстаз, подошел к кипящей от злости и гнева Эви и, поцеловав ее в лоб, тихо произнес, так что слышала только она: «А у тебя дикий характер, мелкая дурнушка. Это может быть полезно… когда-нибудь».

Хорошо, что Грегори был спортсменом и вовремя отскочил, а руку Эви вовремя остановила проходящая мимо молодая эффектная женщина, иначе вырвавшаяся девочка поставленным ударом, которого боялся даже Дэн, отправила бы хамоватого паренька в нокаут. Женщина медленно подняла Эви за руку в воздух, не обращая никакого внимание на её брыкания.

— Быстро извинись перед ними! — строго приказала женщина, обращаясь к Грегори. — А вы обе за мной!

— Да кто ты такая?! — заартачился было Грегори, но, увидев протянутое удостоверение и стальной взгляд незнакомки, сразу же сник и пробурчал что-то среднее между «извините» и «достали».

Довольная собой, женщина схватила шестиклассниц за руки и поволокла их вдоль коридора, а затем переместилась в странную шестиугольную аудиторию, в которой уже сидел их класс. Немного смущенные, девочки украдкой глазами отыскали свободные места и встали за парты.

Разрешите представиться, — объявила женщина, переменившись в лице. — Меня зовут Глория Элтока. С сегодняшнего дня начинается моя служба в этой школе. Я буду вести у вас один из новых предметов, и с этого дня именно я буду вашим классным руководителем. Надеюсь, что мы с вами поладим.

- А что случилось с нашим предыдущим классным? — спросил один из близнецов. — Мы даже не успели как следует привыкнуть к профессору Манки. По-моему, он был прикольным, хотя каким-то отмороженным, что ли.

Нанятый в начале учебного года профессор Манки оказался ледяным демоном. От сильного теплового удара он растекся большой лужей прямо во время двухчасового педсовета, чем, в принципе, никак не снизил показатели школы. Это было обычное событие, достойное разве что дежурного комментария в дневнике происшествий.

Правда, детям это знать было вовсе не обязательно. Вообще во время педсоветов происходили и более невероятные вещи, так что это было событие обычное, если не сказать — заурядное. Теперь у них была новая классная – стройная красивая девушка с длинной белой косой, одетая в черное платье, поверх которого она носила черный же пиджак, украшенный брошью.

- Он уехал, — спокойно произнесла учительница Элтока. — Теперь я ваша классная руководительница. Давайте начнем знакомиться. — Вокруг ее руки сформировался список класса.

- Аспер, — произнесла Глория. Один из учеников поднял руку и произнес: «Здесь!»

- Как это «уехал»? – перепугалась Эви. – Он же должен был выяснить, что случилось с моими родителями. У него остался мой транспарентор, к тому же. Ладно, дойдет очередь до меня, спрошу.

- Бхардарт, — на этот раз руку подняла довольно миловидная девочка, которой бы подошло имя Бэла, Инесса или на худой конец Мария, но никак не Бхардарт. Эви помнила, что это именно Бхардарт сегодня защищала Ивон от позора.

- Эви, — при звуке своего имени девочка обычно слабо махала рукой смотрела на учителя без каких-либо эмоций. Это была стандартная формальность, которую она видела уже десятки раз. Классные руководители у них не задерживались надолго и, похоже, новой учительнице в скором времени предстояло пополнить этот длинный перечень своей фамилией.

- Скажите, Глория, не говорил ли профессор Манки что-нибудь перед отъездом? – спросила Эви. Она знала, что сейчас её тайна, возможно станет достоянием всего класса, но готова была рискнуть. К тому же она намеревалась проверить, можно ли доверять новому учителю.

- Профессор Манки оставил ключ, который я должна передать девочке по имени Бхардарт. Но ты извини меня, Бхардарт, я его куда-то задевала…

- Он говорил, что передаст мне какие-то записи… - промолвила Эви с надеждой.

- Никаких записей он не оставлял. Только ключ.

Бхардарт? Почему именно Бхардарт, когда этот ключ наверняка от его сейфа, где он хранит свои записи? Что происходит?

Дальше по списку были названы имена Дэна, Ивон и Томаса и еще более двух десятков ребят: всего в классе обучалось двадцать шесть учеников. Последними учительница назвала близнецов Сильвию и Сильвера, что было довольно странно — ведь их имена всегда располагались посередине списка.

И девочка, и мальчик были русоволосыми, оба носили одинаковые прически, причем их волосы отливали естественным зеленоватым оттенком. Оба ребенка были одеты в одинаковые темно-серые костюмы с брюками. В таком состоянии они были совершенно неотличимы друг от друга.

- Справа Сильвер, слева Сильвия — произнесла Глория. Учительница посмотрела на близнецов взглядом, который в скором времени станет легендарным. Это был взгляд человека, которому известна про тебя какая-то тайна, причем ты сам теряешься в догадках о том, что это за тайна такая ему известна, а он просто смотрит на тебя особым взглядом, ничего не говорит и улыбается. Вот таким взглядом учительница Глория и сверлила близнецов.

- Вы правы, — ответили дети и покраснели. — Но как вы догадались? Только наши родители могли нас отличить…

- У меня свои методы, — хмыкнула учительница. — Предупреждаю, что мне известно абсолютно все про каждого из вас. — Она встретилась взглядом с Эви. Та нахмурилась, но не подала виду, что по ее спине пробежали мурашки, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. В этом году у них должно было появиться три новых предмета: футурология, материаловедение и странный предмет под названием ТПиВУ, однако никто не знал, какой именно предмет у них будет вести новая классная. А учительница Элтока, напустив страха на учеников, лучезарно улыбнулась и поправила прическу.

- А вести я у вас буду… — Глория откинула руки назад и облокотилась на то, что попавший в тот мир современный читатель наверняка назвал бы непонятной цилиндрической загогулиной — хотя на самом деле это был обычный учительский стол — и выдержала небольшую паузу, — футурологию.

Глава 2. Об уроках

После того, как с момента первого знакомства шестого класса с новой учительницей прошло две недели, ребята уже могли судить, что в школе не было более интересного и одновременно более бесполезного предмета, чем футурология. По шкале ценностей учеников школы дисциплина набирала то малое количество баллов исключительно стараниями самой учительницы. Глория Элтока была из женщин, которых называют эффектными и потрясающими. И это при том, что она одевалась подчеркнуто строго, носила очки и никогда не расплетала длинную, доходящую до середины спины косу светлых волос, которую для поддержания осанки, она предпочитала крепить к вороту пиджака. Обычно под него она надевала платье темно-синего цвета с доходящим до горла воротником и длинной прямой юбкой до пола.

- Представьте, что завтра будущего не станет. Что вы сделаете сегодня? - задала свой провокационный вопрос учительница.

- Ну... - начал Аспер.

- Неправильно, - прервала его Глория. - Никаких колебаний быть не должно. Как вы знаете, в нашем мире будущее научно доказано, определено и заранее предопределено формулами. Их мы сейчас с вами запишем.

- А что насчет прошлого? - выкрикнула Эви. Высокая, примерно сто восемьдесят сантиметров ростом, стройная и молодая Глория Элтока быстро вскарабкалась к ней по многомерной лестнице и наклонившись проговорила:

- Ретроградная футурология меня не интересует. Как и настоящее. Как ты знаешь, Эви, настоящего не существует — есть лишь временная прослойка между прошлым и будущим. Она настолько тонкая, что длится меньше секунды. Но, если тебе хочется узнать что-то о прошлом, то почему бы тебе не обратиться к вашему учителю Истории?

- Бестолку, - подумала Эви и положила голову на парту. - Никто ничего не знает.

Оставалась одна надежда - на Иллюстрандиса, который затерялся где-то у профессора Манки. В том, что Иллюстрандис был не обычным транспарентором, вернее транспарентором вообще не был, а был чем-то иным, девочка уже поняла. Теперь она хотела заполучить от него свою информаци. Да, это был сильный риск, использовать единственный артефакт, но жажда знания превысила этот риск.

До этого Эви перепробовала все способы поиска родителей, какие знала. Она буквально терроризировала Тишху постоянными требованиями рассказать о том, кто именно оставил её у порога. (О том, что Эви приёмная, Тишха никогда не скрывала.) Но добродушная женщина отшучивалась, говоря, что девочка - подарок богов ей, мечтавшей о дочери.

Глория тем временем спустилась вниз и продолжила читать свою лекцию, то и дело выводя на школьном цилиндре сложные формулы.

За ней конспектировали все, даже Дэн, ведь учительнице удалось завоевать почтение своего класса и, если бы не она, футурология, как и школьная дисциплина, давно угасла бы, поскольку по остальным показателям была абсолютно ненужной.

Глория же была либо очень талантливым педагогом, либо не менее талантливым аферистом от образования, выдающим свой предмет за что-то важное и нужное. Ребята конспектировали формулы, смысла в которых было столько же, сколько мяса в гоголь-моголе. Но если учитель их пишет, значит они для чего-то нужны. А Глория выводила всё более сложные трех-четырех и даже десятиэтажные дроби, добавляла кучу значков, совершенно никому не понятных.

– Знаете, я ввел несколько формул в транспарентор и он мне ответил, что либо это полный бред, либо мир скоро погибнет, – сказал Аспер. – Явятся какие-то межпространственные чудища и захватят нас.

– Аспер, транспарентор отзывается на эмоции владельца, – пояснила Глория. – Возможно это просто реакция на твое состояние. Я же даю вам эти формулы не для расчёта, а чтобы вы научились видеть закономерности там, где их нет.

У Эви не было транспарентора и она все записывала по-старинке карандашом. И тут внезапно она обнаружила рядом с собой записку. Она огляделась по сторонам: Эви сидела одна и на задней парте, поэтому никто из одноклассников не мог её подбросить. Да, они жили в многомерном мире и могли даже сами телепортироваться куда пожелают, но то что касается одежды, тела или личной комнаты было неприкосновенным. Иначе Ивон периодически телепортировалась бы в комнату Грегори и стаскивала бы что-нибудь для своего иконостаса.

Из личной комнаты, как и из карманов ничего нельзя было ни стащить, ни подложить при помощи телепортации. Значит, записку подложил кто-то, кто недавно был рядом с ней. А рядом могла быть только учительница Глория.

- «То, что ты хочешь узнать, сопряжено с великими рисками. Твои родители пошли наперекор Высшему Совету. Брось свои поиски, девочка».

Эви встретилась глазам с Глорией. Учительница смотрел на неё так, как смотрят на человека, чью самую большую тайну ты знаешь. В её взгляде была жалость или нет, не жалость. Понимание.

Глория медленно кивнула, и Эви поняла: записку написала именно она. И это значит, что учительница знает о её родителях. Знает, где они, или что с ними случилось.

Эви сразу же захотелось встать, подойти к учительнице и потребовать ответы. Но вместо этого она просто сжала записку в кулаке и попробовала осмыслить её содержание.

Девочка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было серьёзнее, чем она думала. Учительница Глория смотрела на неё так, словно знала о ней всё – каждую ночь, когда девочка плакала в подушку, каждый день, когда она делала вид, что ей всё равно.

- «Высший Совет», - шептала Эви себе под нос, пока остальные конспектировали формулы. – «Если мои родители пошли против них, то они не просто исчезли. Их стёрли. Как ошибку в тетради. Нет... Нет-нет-нет. Это неправда! Она лжет! Она просто хочет напугать меня. Но... Почему мн так страшно? Почему сердце колотится так сильно?».

Эви сжала записку так сильно, что костяшки её пальцев побелели.

***

Древние правильно говорили: «Всё познается в сравнении». После того как у шестиклассников прошёл первый урок по материаловедению, дети поняли, что до этого момента в их жизни все было не так уж и безрадостно. Ученики, привыкшие доверять учителям в этом странном мире пытались конспектировать и за этим учителем.

Преподаватель материаловедения, кстати, классный руководитель выпускного класса, в котором учился Грегори Газго, профессор Пакмэ Ипкис, был человеком эпатажным и эксцентричным.

Когда ребята поняли, что записывать за профессором Пакмэ бесполезно, поскольку его мысли скакали, как стадо полугодовалых горных козлов — то на один холм, то на другой, а тембр голоса преподавателя сменялся от тихого шепота до пронзительного визга — дети решили просто наблюдать за ним. Благо, профессор никогда не задавал заданий и не проверял тетрадки.

- Когда-то давным-давно люди верили в то, что в мире существует магия. Однако сейчас мы можем утверждать, что магия есть не что иное, как облаченные в сенсорно- активные формы энергетические частицы иных измерений. — В руке профессора возникло яблоко кричаще-розового цвета, которое практически сливалось с его шелковой блузой, застегнутой разноцветными пуговицами крест-накрест. – Но для простоты будем называть это «магией».

- По-моему, магия это чушь, - выкрикнул смеясь один паренёк.

- Тише, Преццемоло, я записываю, - шикнул на него его сосед по парте.

- Раньше считалось, что мир состоит из пяти стихий: огня, воды, воздуха, земли и эфира. — продолжил Профессор Ипкис, совершенно не заботясь о том, слушает ли его кто-то или нет. Он поправил искусственное ухо, которое было прикреплено к его лбу на присоску и начал хаотично жестикулировать правой рукой и левой ногой. — Но это было в старые времена, когда люди верили в сказки. В нашем же объединенном мире, стихии совсем другие. Это «материя», «энергия» и «информация». Но я называю их по-старому, чтобы вам было интереснее. Вода – это материя. Огонь – это энергия. А пряник...

Он улыбнулся странной улыбкой. В кабинете запахло корицей и кардамоном.

– Пряник – это информация, облаченная в форму, которая доставляет удовольствие. Это самая сложная магия из всех. Магия пряника – это метаформа преобразования информации в материю. Глядите!

Одна рука Ипкиса вдруг загорелась огнем, другая заплыла водным облаком, и, когда учитель их соединил, в центре непонятных письмен образовалась неоднородная субстанция коричневого цвета.

- Магия пряника! Кремовая коврижка! — выкрикнул профессор, и на его столе образовался вкусный торт с изюмом и взбитыми сливками. — Вначале мы с вами одно- два занятия посвятим изучению простой магии воды, затем еще парочку занятий магии огня, а в довершении всего до конца года будем заниматься великой магией пряника. Вы должны прочувствовать и впустить в себя его силу.