Гарри и его гарем – 12

Риллиан начала с обычных правил поведения, которые если и отличались, то не очень сильно от привычных мне норм. Во всяком случае, многое звучало знакомо, просто иначе оформлено.

Например, среди ламий принято, что младший не может просто так обратиться к незнакомому старшему. Нужно обязательно начать с чего-то вроде: «Позвольте, пожалуйста, к вам обратиться». Это напомнило мне армейские обращения солдат к офицерам, поэтому данный момент оказался легко запоминающимся.

Следующий важный пункт – нельзя долго смотреть на кого бы то ни было. Длительный взгляд вызывает вопросы и подозрения, и это как минимум. В худшем случае могут вызвать на дуэль. Ламии, правда, относятся к вопросу демографии очень серьёзно, поэтому подобное у них случается крайне редко. Но если так смотрит не собрат, а кто-то двуногий, то церемониться не станут и, с большой вероятностью, вызовут на дуэль, прекрасно понимая, что их шансы на победу куда выше.

Как и везде, у ламий есть таверны, где можно хорошо поесть и выпить. Но при этом у них высоко развита культура питья алкоголя. Почти все знают свою норму и не напиваются у всех на виду. Если вдруг появляется желание напиться, делают это дома, чтобы никто не видел. Из-за особенностей их организма алкоголь, как и яды, действует на них крайне слабо. Это же и объясняет, почему они пьют в меру: то количество, после которого я уже не вспомню половину вечера, их лишь слегка опьянит, не больше. И хорошо, что Риллиан заранее предупредила меня об этом: на всякие провокации насчёт выпивки я точно не поведусь.

Иногда ламии могут из-за разногласий начать драться, чтобы не доводить дело до дуэли. В таких случаях никто не вмешивается, как бы ни хотелось помочь другу, родственнику или даже просто знакомому. Бьются всегда один на один. Если же кто-то всё-таки хочет вмешаться, особенно когда вокруг собирается толпа, то он может вызвать на драку одного из оппонентов. В этом плане у ламий всё тоже строго и подчёркнуто упорядоченно.

Когда кто-то нарушает правила, его ждут либо работы в шахтах, либо телесные наказания, довольно жестокие. В особо тяжёлых случаях назначают и то, и другое. Темниц как таковых у ламий не существует: многолетняя практика доказала, что их методы исправления работают куда лучше.

Риллиан рассказала ещё много любопытных нюансов, чтобы я понимал, как себя вести среди ламий, а затем перешла к теме отношений.

Здесь тоже нашлось немало отличий. Самое важное – нельзя позволять себе никаких вольностей на виду у других. Казалось бы, ламии женского пола легко укладываются в постель по своему желанию, но в обществе даже простые жесты заботы осуждаются. При неоднократном нарушении – наказание.

У них всё так строго, что не то чтобы в щёку поцеловать нельзя – обниматься тоже моветон. И это касается не только любовных отношений: под запретом дружеские и родственные в том числе. Рукопожатия у них тоже не приняты. Они приветствуют друг друга словами и иногда лёгким приподниманием кончика хвоста.

Разумеется, я не удержался и спросил, как же мне с ними здороваться. И тут выяснилось кое-что интересное, и не слишком приятное для меня.

Оказывается, ламии не только недолюбливают людей и других двуногих, но и считают свой род выше. Проще говоря, ведут себя надменно. Не все без исключения, но достаточно часто, чтобы это учитывать. Поэтому мне, как человеку, не только не стоит протягивать им руку, но и вообще не следует здороваться первым, пока они сами не произнесут приветствие. Это для меня будет сложно: я воспитан так, что если предстоит разговор, то сначала нужно поздороваться и представиться. С ламиями же всё куда сложнее. При этом обращаться к ним всё равно можно – уважительно и с разрешения, хоть и без приветствия. Нет, такое мне трудно понять.

Тему флоры и фауны Риллиан опустила, объяснив, что у них огромное разнообразие животных и растений, и обо всём она рассказать не сможет. Она лишь настояла на одном: чтобы я ничего не трогал, не спросив у неё разрешения. Намёк был более чем очевидным – ядовитых опасностей у них хватает, не считая самих ламий.

То же правило касалось и еды: нельзя есть ничего, что растёт на деревьях и кустарниках, потому что мой желудок, в отличие от желудков ламий, не справится с этими фруктами и овощами. В лучшем случае просто отравлюсь и буду мучиться несколько дней подряд. В худшем – отправлюсь к праотцам.

Кроме того, даже не вся готовая еда ламий подходит двуногим. А той, что подходит, совсем мало – выбор скудный. Немудрено: ламии не любят чужаков. Какую-то еду готовят лишь для того, чтобы путешественники не умерли с голоду. Но я об этом не слишком переживал – у меня есть собственные запасы, которые не портятся, находясь в хранилище.

– Этого тебе хватит, чтобы знать, как себя правильно вести среди нас, – закончила Риллиан. – Если что-то важное вспомню, то расскажу.

– Спасибо, было интересно, – ответил я, почувствовав, как подступает зевота.

– Что дальше будем делать?

– Теперь можно и поспать.

– А мне где спать? Могу остаться здесь с тобой?

Об этом я как-то не подумал заранее. Конечно, спокойнее будет, если она останется рядом, а не вернётся в хранилище – на случай, если потеряет сознание и мне понадобится влить ей зелье. Хотя после того, как мы впервые привели её в чувство, никаких проблем не возникало: Риллиан регулярно выпивала зелья, поддерживающие её здоровье.

– Думаю, можешь, – ответил я и взглянул на довольно просторную кровать, в которой вполне могли уместиться двое. Разве что часть хвоста Риллиан придётся оставить на полу или скрутить. – Но при одном условии.

– Не приставать? – сразу сообразила она и лукаво заулыбалась.

– Да. А то не сдержусь ведь, – отшутился я.

– Обещаю просто спать рядом. Но без одежды – по-другому не умею.

– Ну я тоже не любитель спать в одежде, – усмехнулся я. – Сейчас кристаллы настрою, чтобы потемнее было.

Надеюсь, ничего не случится и к нам никто не вломится. А если и вломится – деваться им всё равно некуда, доставят нас куда нужно. Разве что денег потребуют за ещё одного пассажира, но вопрос решаемый, хоть и тратить лишнее не хотелось.

Я настроил кристаллы так, чтобы они светили приглушённо, едва заметным мягким светом. А когда повернулся, увидел, что Риллиан уже устроилась в кровати: укуталась так, что наружу выглядывали только голова, плечи и кончик хвоста, который всё равно не поместился полностью, хоть она и скрутила его. Может, она действительно не собирается меня соблазнять. А что, если у меня самого неожиданно возникнет желание? Вчера-то подобное уже случилось…

Стараясь отогнать лишние мысли, я забрался под общее одеяло. И невольно по телу пробежал неприятный холодок: чувство такое, будто лёг в одну постель с огромной змеёй. Нет, при таком раскладе я её точно не захочу. И, пожалуй, это сейчас только к лучшему.

Пожелав Риллиан спокойной ночи, я повернулся набок, чтобы лежать к ней спиной. Но долго не мог уснуть: всё прислушивался, не начнёт ли она сближаться. Однако, к моему удивлению, этого не произошло. Она, кажется, даже уснула раньше меня, о чём говорило тихое ровное сопение.

Значит, всё нормально. Можно расслабиться, не ожидая подвоха.

И я позволил себе медленно провалиться в сон.

Глава 9. В постели с ней, но…

Моё мужское достоинство проснулось, что неудивительно, раньше меня. Также я почувствовал, что мне очень жарко. Нет, я, конечно, знал, что кристаллы не только дают свет, но и служат обогревателями, однако не думал, что будет настолько жарко.

Ещё не продрав глаза, я начал понимать, что весь этот жар исходит явно не от кристаллов. И не от меня.

Стоило мне распахнуть глаза и более-менее прийти в себя, как я понял, что лежу в обнимку с Риллиан. Причём обнимал её я, а она – нет. Но ведь точно помню, что засыпал спиной к ней…

Она всё ещё тихо сопела, но как только я попытался убрать с неё руку, тут же проснулась, открыв глаза. И выглядела она вовсе не сонной, словно вообще не спала.

– Какое хорошее утро, – произнесла она привычным голосом, без той хрипотцы, что бывает спросонья. – Ты выспался?

– Кажется, да, – ответил я, хлопая глазами и не понимая, как так вышло, что обнял её.

Риллиан пошевелилась, задев хвостом то самое место, которое всё ещё находилось в готовности.

– А что у тебя там такое твёрдое и горячее? – спросила она хитрым тоном. – Кто-то, по-моему, чего-то захотел.

– Не знаю, как у ваших мужчин устроен организм, но у людей такое по утрам случается, – ответил я серьёзно и отодвинулся подальше. – Лучше скажи: ты что, вообще не спала? Ты не выглядишь сонной.

– Спала. Только проснулась. – Риллиан подвигала хвостом, упираясь так, чтобы принять условно сидячую позу, обнажив моему взору груди. – Ламии не выглядят сонными, когда просыпаются. Их ничто не выдаёт, что они спали. Кроме ауры, конечно.

Не верить ей у меня не было причин, но из любопытства я взглянул на неё магическим зрением. И действительно: аура стала иной, свет – менее ярким, спокойным, словно приглушённым после отдыха.

– Не знал таких особенностей, – сказал я, переводя взгляд то на её груди, то на лицо. – А как так получилось, что я тебя обнял? Признавайся: ты же это устроила?

Риллиан тихо рассмеялась, обнажая змеиные клыки, и сейчас в моих глазах это почему-то выглядело сексуально, а ниже пояса всё разгорелось новым жаром. Неужели отторжение понемногу проходит?

– Ты сам повернулся и обнял меня, – уняв смех, ответила она. – Я из-за этого проснулась, у меня очень чуткий сон. Но не стала тебе мешать.

– Значит, по привычке принял тебя за Мелию, вот и обнял.

– Или твоё подсознание перестало сопротивляться, в отличие от твоего сознания.

Пока она это говорила, её хвост вновь коснулся меня там, двигаясь так, словно проверяя мою реакцию.

– Что будем с этим делать? Может быть, попробуем? А вдруг всё получится?

И я почти согласился, разглядывая её полностью открытую верхнюю часть тела. Она, несмотря на оттенок кожи и чешуйки, разбросанные то тут, то там, действительно красива. Более того, я начал находить привлекательным даже блеск чешуек. Её плавные линии плеч, красивая форма грудей, талия, живот с аккуратным пупком – всё в ней выглядело женственным и манящим. Удержаться становилось всё труднее…

И тут подозрительное желание сменилось резким отрезвлением: ну какие чешуйки? С чего бы мне, человеку, считать это привлекательным?

– Задумался, – продолжила Риллиан, всё ещё касаясь меня там. – Это радует.

– Да, задумался, – не стал я скрывать. – Но только потому, что для меня всё это до сих пор странно.

– Мог бы и не объяснять, я же это чувствую. Жаль, ты ещё сопротивляешься. – Она на мгновение замолчала, глядя в потолок, а потом снова посмотрела на меня. – Если ты не хочешь полноценный секс, то я могу тебе помочь унять желание.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чтоона предложила…

– Нет, спасибо, справлюсь сам.

– С помощью руки? – не упустила она случая подколоть меня.

– А хоть и с помощью руки, – отмахнулся я. – Но могу и потерпеть.

– Да, лучше потерпи. Ты просто ещё не знаешь, от чего отказываешься. Не каждому мужчине – и я говорю о наших тоже – перепадает такое удовольствие. – Риллиан наклонила голову набок и, высунув длинный змеиный язык, пошевелила им. – Представляешь, что им можно делать? Ни одна другая девушка из твоей семьи, о которой мне немного рассказала Мелия, не сможет ничего подобного сделать. На что только наши мужчины не идут, чтобы получить это наслаждение.

– Ты перебарщиваешь, пытаясь меня уговорить, – не сдавался я. – Невольно появляются вопросы, откуда у тебя такой богатый опыт, раз ты так уверена в своих умениях.

Да, прозвучало жёстко, но для ламии это действительно не было чем-то обидным. Я знал, что она воспринимает такие слова спокойно. Да и шанс узнать правду упускать не хотелось.

– Не скрою, опыт у меня и правда богатый. Но это не говорит о большом количестве партнёров, если ты это имел в виду. А то, что тебе предлагаю, только одному делала, потому что любила. Ты же понимаешь, что это значит? – Она многозначительно взглянула мне в глаза. – И у тебя опыт точно побогаче моего. У меня столько мужчин не было, сколько у тебя сейчас девушек в семье. Это я не себя защищаю. Это просто данность.

Сначала я пропустил её слова мимо ушей, не вдумываясь. Но потом до меня дошло: если она предлагает такое и мне, значит, это нечто большее, чем банальный интерес. Это – явный намёк на глубокую симпатию, куда более сильную, чем можно ожидать за такой короткий срок знакомства.

– Риллиан, – начал я и аккуратно взял её за руку, чувствуя тёплую кожу. – Я всё понимаю. И ценю твоё ко мне отношение. Но ты сама должна чувствовать, что пока не время. Честно, мне самому неудобно. Никогда не думал, что со мной такое случится. А я не из тех, кто привык долго тянуть. Не отказываюсь при возможности и взаимной симпатии. Ты просто настолько другая, что… – Мне пришлось сделать паузу, чтобы подобрать правильные слова. – Ты отличаешься от всех, с кем я знаком. Не в плохом смысле, конечно.

– И ты отличаешься от всех людей. Я их мало видела, но всё равно. – Она придвинулась ближе, не сводя с меня глаз. – Понимаешь, если я не буду действовать, тебе понадобится очень много времени, чтобы принять меня. Я говорила, что умею ждать. Но всему же есть предел. Правда?

Пока Риллиан это говорила, всё ближе наклонялась ко мне. Я ощутил странную смесь желаний: отстраниться и одновременно потянуться к ней, сократить последние сантиметры между нами. В памяти всплыл тот момент, когда я коснулся её губ, и это воспоминание потянуло за собой влечение, которое я так тщательно подавлял.

– Правда, – полушёпотом ответил я, глядя в её манящие глаза, и моя рука сама собой легла на её мягкую тёплую щёку.

Улыбка, едва заметная, тронула её губы. Она не спешила. И этим только сильнее показывала, что не хочет давить. Она действительно ждала моего настоящего желания, а не вынужденного. И оно возникло.

Когда наши губы медленно соприкоснулись, я прикрыл глаза. И время как будто на пару секунд замерло. Я позволил себе раствориться, забыв о том, что целую ядовитую ламию. Наверное, сама мысль о её яде ещё могла бы меня оттолкнуть. Но не сейчас. Сейчас я об этом и думать не хотел.

Поцелуй Риллиан отличался от моего прошлого, действительно богатого опыта. И не только особым вкусом, но и тем, как она умела вложить в него нежность и заботу. Я прямо растаял в ощущениях, которые дарили её сладкие – в прямом смысле сладкие – губы. Мягкие и тёплые, они касались меня так, будто она ждала этого всю жизнь. Или будто это наш первый и последний поцелуй. Я даже не сразу заметил, как её руки обвили мою шею, как она чуть навалилась на меня грудью, прижимаясь телом. И, кажется, я бы не остановился, если б не её язык, который она стала использовать куда активнее.

На меня снова накатила двойственная реакция: с одной стороны – горячий, приятный, будоражащий поцелуй, а с другой – необычная раздвоенная форма языка вызвала знакомое отторжение.

Я думал, что дальше будет проще, но ошибся.

Оторвавшись от её жарких губ, открыл глаза и аккуратно взял её за плечи.

– На этом остановимся.

– Тебя пугает моя язык? – сразу догадалась она. – Жаль. А так всё хорошо начиналось.

– Ну не могу я ничего с собой поделать. А просто напиться ради того, чтобы проще ко всему относиться, – не самое хорошее решение.

– Зато действенное. – Риллиан слезла с меня, легла рядом и уставилась в потолок. – Но мне всё-таки хотелось бы, чтобы всё случилось без алкоголя.

– Ну вот, и я о том же. – Я повернул к ней голову. – Только не обижайся, пожалуйста.

– А на что мне обижаться? – ответила она, всё так же глядя вверх. – Знаю же, что рано или поздно всё получится. Ты сможешь. И мне будет приятнее: чем дольше чего-то ждёшь, тем оно лучше потом.

– Мне приятно, что ты относишься с пониманием, – сказал я и сменил тему: – Как насчёт завтрака? Если мы, конечно, не очень рано проснулись.

– С удовольствием поем, – откликнулась Риллиан. – Особенно после того, что ничего не получилось.

– Не понял, – нахмурился я. – Вроде должно быть наоборот.

– А у нас немного по-другому: когда организм чувствует, что скоро что-то будет, он сразу начинает затрачивать все свои ресурсы. Потому и чувство голода усиливается.

– Необычно, конечно, – озадачился я. – Ну да ладно. Ты жди, а я скоро приду. Хотя нет. Надо нам сначала привести себя в порядок.

Чтобы быстрее привыкнуть к Риллиан, я решил чаще к ней прикасаться. Поэтому, поднимаясь с кровати, протянул ей руку. Она приняла её и поднялась вместе со мной, хотя я был почти уверен, что с таким хвостом ей самой это было сделать проще простого. Но она оценила жест заботы.

Первой пошла умываться Риллиан, затем – я.

Когда привёл себя в порядок и собирался покинуть каюту, наклонился и поцеловал её в щёку, словно уходил надолго. И действительно, все эти небольшие прикосновения делали наше общение проще, будто сглаживали внутренние острые углы.

Как оказалось, весь экипаж уже был занят делом. Завтрак пришлось немного подождать, и я незаметно для себя углубился в собственные мысли.

Мне стало интересно, почему от минимального возбуждения организм ламий начинает работать будто на полную мощность. Сколько ни перебирал варианты, ничего внятного в голову не пришло.

Единственная мысль, которая хоть как-то ложилась на логику, заключалась в том, что, возможно, благодаря такой особенности ламии и являются невероятными любовницами; что даже без опыта могут инстинктивно делать хорошо так, как никакая другая девушка не сможет. Если я прав, то это объясняет уверенность Риллиан в её словах о том, что она умеет дарить истинное удовольствие.

Но вместе с этим возвращалось знакомое противоречие: любопытство попробовать и такое же сильное внутреннее отторжение, убеждающее, что это неправильно. Будто рядом со мной должна быть девушка с ногами, а не с длинным змеиным хвостом…

Мысли оборвались ровно в тот момент, когда мне протянули поднос с щедрой порцией завтрака – горячего, ароматного и явно питательного.

Возвращаясь в каюту, я уже думал о том, с каким удовольствием мы сейчас вместе поедим. Именно «мы», а не только «я».

Пожалуй, это правильная мысль, подающая надежды, что привыкаю к ней всё больше.

Глава 10. «Не наши проблемы»

Если вчера во время ужина Риллиан не обращала внимания на то, как я на неё смотрю, то сегодня заметила. И, естественно, поинтересовалась, что это за любопытный взгляд, мол, никогда не видел, как девушка ест? На что я признался: мне просто нравится, как она аккуратно и красиво ест. Риллиан не находила в этом ничего необычного, ведь ела так всегда. Ну а я, раз ей некомфортно, пообещал больше не глазеть слишком долго. Мне к этому действительно нужно привыкать как можно скорее, ведь уже сегодня окажусь среди ламий.

После завтрака мы поговорили о прибытии и о том, как мне себя вести, потому что на виду у капитана и экипажа я не смогу сразу же выпустить Риллиан из хранилища. Инструкция почти ничем не отличалась от той информации, которую я получил вчера. Главное – пройти за городские ворота, а там уже можно всё объяснить и выпустить Риллиан. Она также уточнила, что во время этого может случиться непредвиденное, но пообещала сделать всё, чтобы мне не навредили. И хотя она ничего более не сказала на этот счёт, я уловил по интонации, что под вредом подразумевалась в том числе и смерть. Однако я не боялся, заранее продумав, как буду действовать, случись всё не так, как предполагается.

Когда Риллиан вернулась в хранилище, я отнёс посуду и нашёл капитана, чтобы узнать у него, как долго ещё идти кораблю. Его ответ меня порадовал: ближе к обеду мы должны быть на берегу земель ламий. Поэтому я предпочёл поупражняться с магией, пока мы не так близко к ним. Всё дело в том, что ламии очень чувствительны к любым проявлениям магии, а значит, могут атаковать издалека, если заметят боевое заклинание. Разбираться, конечно же, не будут – ударят, и всё.

* * *

За время тренировки мне удалось придумать новые техники – и в магии огня, и в магии воды. Нельзя сказать, что я их освоил на высоком уровне, но прогресс был очевиден. Мне уже даже захотелось научиться чему-то новому.

Так я и пришёл к мысли: а вдруг случится слияние с Риллиан? Вдруг смогу получить от неё способность к магическому яду? Но я тут же опомнился и отругал себя за эти постыдные мысли. Я никогда ни с кем не спал ради выгоды, и сейчас так поступать тоже не стоит. К тому же передача от неё мне столь уникальной способности слишком маловероятна.

Чтобы не думать больше об этом, я продолжил практиковаться – время ещё было.

* * *

Солнце стояло уже высоко, и стало по-весеннему тепло – чувствовался другой климат. Наверняка от континента дворфов мы двигались на юг.

Стоя на палубе, я уже видел вдалеке едва заметные очертания земли. Разглядеть что-то конкретное было сложно. Но я и не собирался никуда уходить: мне всегда нравилось встречать новые земли издалека, чтобы видеть своими глазами, как они постепенно вырастают из горизонта, открывая всё больше и больше особенностей.

И я дождался момента, когда увидел высокие скалы и горы самых разнообразных цветов: сочные зелёные, загадочные тёмно-синие и фиолетовые, яркие красные и жёлтые. То, что открывалось перед глазами, уже сильно отличалось от привычного. Все эти насыщенные оттенки могли говорить о ядовитом происхождении растительности, о чём я не забывал ни на секунду. Риллиан ведь не зря предупреждала меня, чтобы я ничего не трогал, не спросив у неё, можно или нет. Жизнь мне всё-таки дороже банального любопытства.

Когда до берега оставалось уже совсем немного, земли ламий раскрылись в полной красе. И трава, и деревья, и кустарники, и даже цвет скал – всё здесь было иным. Тот же песок на берегу – не белый и не жёлтый, а салатового цвета. Тут также красовались местные пальмы, как бы я их назвал. Эти деревья действительно напоминали пальмы, но значительно ниже. Их толстые, шершавые стволы не обхватить руками, а широкие листья имели цвет запёкшейся крови. Никаких плодов я на них, правда, не увидел.

Неподалёку от берега высилась городская стена тёмно-серого цвета, поблёскивающая так, словно её недавно облили маслом. Наверное, какой-то необычный материал – других версий у меня просто не нашлось. Стена достигала пары-тройки десятков метров в высоту, не меньше, и, кроме гор, за ней отсюда было невозможно что-то разглядеть.

Судя по всему, порта как такового здесь не было. У берега стояло всего несколько кораблей, которые явно пустовали. Рядом со входом в город находилась местная стража. Пока было плохо видно, но, скорее всего, это мужчины, облачённые в доспехи.

Берег не позволял подплыть близко к земле, и причалов здесь не было вовсе. Поэтому капитан сообщил мне, что пора высаживаться.

Матросы скинули на воду лодку, затем – верёвочную лестницу, по которой сперва спустился один из них, а потом и я, прежде поблагодарив капитана и весь экипаж за работу.

Мускулистый и сильный дворф грёб настолько мощно, что лодка по скорости едва ли уступала моторной. Поэтому на берегу я оказался очень быстро.

Попрощавшись с матросом и пожав ему руку, я выбрался из лодки и ступил на песок необычного оттенка, который оказался удивительно мягким.

Идя в сторону городских ворот, я с трудом передвигал ноги – всё время вяз в песке слишком глубоко. Сколько же мне всего предстоит увидеть необычного, если даже песок тут непривычный?

Преодолев полосу песка, я остановился, чтобы перевести дух. Ноги ощутимо забились от усилий. И тут я понял, что даже сам воздух здесь другой. Не только влажный, что и так понятно, но и будто тяжёлый, чуть сладковатый. А может быть, эта сладость исходила от тех деревьев, которые я прозвал пальмами.

Миновав песок, я вступил на траву. Даже такое обычное растение отличалось тем, что имело голубоватый цвет. Но стоило приглядеться, как я понял, что это не просто цвет, а какая-то голубая субстанция внутри стеблей. Похоже, и трава здесь ядовитая. Нужно аккуратнее по ней идти.

Местная стража – две ламии – не сдвинулась с места, хотя они явно заметили меня, ещё когда я был на корабле.

Стоило подойти ближе, как мне стало ясно, что это вовсе не мужчины. Передо мной стояли девушки в доспехах, покрывающих всё тело, включая хвост. О том, что это женщины, говорили не только длинные волосы, которые могли быть и у мужчин, но и их фигуры – талия каждой отчётливо выделялась под облегающей бронёй.

Когда до стражи оставалось всего несколько десятков метров, я смог разглядеть их необычные доспехи. Они сверкали серебром под солнцем, а на хвосте состояли из множества подвижных сегментов – очевидно, чтобы ламии могли свободно двигаться, оставаясь при этом в полном комплекте защиты. На их головах красовались высокие шлемы с узкой прорезью для глаз.