Гарри и его гарем — 12

— Ты так смешнореагируешь на меня, — сказала она, прекращая попытки соблазнить. — Я всё оченьхорошо чувствую, каждую твою эмоцию. И твою вон ту реакцию, — она хвостомуказала на мой пах, — тоже заметила.

И как же так заметила?Я ведь только-только начал реагировать и точно не упирался в неё тем местом,тем более до полной «боевой готовности» ещё было далеко.

— Рано нам говорить отаком, — ответил я и, достав её вещи из хранилища, куда их убрал, пока ждал,протянул ей.

— А что тут говорить?Я тебе тоже нравлюсь, это видно, — беззаботно ответила Риллиан, начинаяодеваться. — Ты просто этого ещё сам не понял. И я вижу, что у нас есть кое-чтообщее.

— И что же это? —спросил я, и тут же понял, на что она намекает: если столь уверенно говорит,что всё чувствует, не владеет ли она тоже эмпатией?

— У меня этоврождённое, а у тебя приобретённое, — сказала она, поправляя свой условныйтопик.

— Я уже догадался:эмпатия. Правильно?

— Да, — сразу ответилаРиллиан. — Но я не специально. Я не могу это контролировать, в отличие от тебя.

— Интересно как, —задумчиво сказал я. — Ты, получается, видишь вообще всё, что я умею?

— Почти. Есть что-то,что скрыто от моего взора. И мне очень интересно узнать, что же это.

Ну тут всё очевидно:призрачная вуаль — вот что она не видит.

— Всему своё время, —ответил я. — Может быть, когда-то и узнаешь.

— Какой загадочный, —заулыбалась она.

— Не загадочнее тебя,— улыбнулся я. — Ну что, как ты говоришь, поползли обратно?

— Поползли, — довольнопроизнесла Риллиан, радуясь, что я использовал привычное ей слово.

Пока мы двигались попещерному тоннелю, она сказала, что хочет поговорить ещё кое о чём, но позже —беседа требует времени. Заинтриговала, ничего не скажешь. Но настаивать наразговоре сегодня я не стал: пусть поиграет в свою игру.

Вскоре мы подошли квыходу. Риллиан забралась в хранилище, а я, как ни в чём не бывало, направилсяв сторону постоялого двора.

Когда добрался и вошёлвнутрь, помощник хозяйки, дежуривший сегодня, посмотрел на меня с подозрением,но промолчал. Я же с улыбкой заметил, что иногда люблю прогуляться один ночью,после чего поднялся на второй этаж.

Падший знал, чтодолжен дождаться нас, поэтому не спал и открыл дверь быстро.

Едва я вошёл,активировал хранилище, выпустив оттуда Риллиан.

— Спасибо тебе большоеза прогулку, — с улыбкой произнесла она и, что уже стало привычным, обняламеня.

— Пожалуйста.Встретимся завтра.

— А поцелуй напрощание? — Она наклонила голову, внимательно изучая моё лицо. Ей былоабсолютно всё равно, что Падший находится в комнате.

— Если только в щёку,как принято у людей.

Риллиан забавноподставила щёку, и я решил поцеловать её. Но стоило мне приблизить губы, какона резко повернула голову, и наши губы встретились — совершенно не по моей инициативе.Когда я коснулся их и ощутил необычный жар, сразу отстранился, чтобы она непопыталась продолжить.

Хитрая, ничего нескажешь…

— Так приятно, — нежнопроизнесла она, широко улыбаясь. — Хочу ещё.

— Нет, хватит, —отрезал я. — Ты и так получила больше, чем просила. Так что спокойной ночитебе, хороших сновидений.

— Ты совсем скоропривыкнешь, — ничуть не обиделась она. — И тебе сладких снов.

Мы окончательнопопрощались, и я покинул комнату Падшего. Он подмигнул мне, как бы говоря, чтобыл прав насчёт поведения ламий. Я даже не кивнул — настроения реагировать небыло.

Как только дверь замной закрылась, я невольно коснулся губ: тепло на них словно до сих пороставалось. И после этого не поцелуя даже, а скорее лёгкого прикосновения, началчувствовать себя как-то иначе. Но объяснить это сейчас не мог.

Задумавшись, яопомнился, что до сих пор стою в коридоре, хотя давно пора идти спать.

Будучи в комнате,помылся, а затем лёг в кровать. И всё это время в голове была только Риллиан,хотя она буквально за стенкой, а Мелия вообще под боком. Однако я будтоперестал её замечать.

Уснуть долго неудавалось. В голову полезли странные мысли, совсем не похожие на мои обычные. Явполне серьёзно представлял, каким бы мог быть поцелуй с ламией. Представлял,как то неожиданное прикосновение губами превращается в медленный, а затем и встрастный поцелуй. И самое абсурдное — мне вдруг захотелось того, чего точно недолжно было хотеться: чтобы Риллиан во время поцелуя обнимала меня не толькоруками, но и хвостом. Нежно, аккуратно, не как при нападении. Почему-то былуверен, что это приятно — в её хвосте столько мышц, и управляет она имивеликолепно.

Мысли быстро зашлислишком далеко… Я даже открыл глаза и помотал головой, словно это могло помочьвытряхнуть всё лишнее. Но, конечно, не помогло.

На миг мне пришла идеяразбудить Мелию, отвлечься на неё, заняться с ней сексом. Она бы, конечно,поворчала, но отказывать не стала. Да только возникла одна проблема — нехотелось Мелию.

Это настолькозаморочило меня, что долго не мог успокоиться. И всерьёз начал подозреватьРиллиан в каких-то уловках, воздействии на меня. Может, что-то вроде гипноза?Ну не мог же я сам просто так вдруг заинтересоваться ею настолько. Или мог?..Но ведь отторжение полностью ещё никуда не делось…

В итоге решил, чтоесли продолжу в том же духе, то вообще не усну. А быть на следующий день всостоянии разбитой телеги совсем не хотелось.

И всё равно уснутьсразу не получилось.

Я ещё не раз прокрутилв голове разные сценарии, прежде чем веки наконец потяжелели…

Глава 7. Перед дорогой

Проснулся я раньше,чем Мелия. Казалось, что поспал недостаточно, но ощущал себя собранным иудивительно живым, будто за ночь восстановился даже лучше, чем обычно.

Не спеша подниматься,прислушался к тем странным внутренним изменениям, что возникли вчера передсном. И, к моему облегчению и тихой радости, всё было спокойно — словнопережитое оказалось обычным, хоть и ярким сном. Затем посмотрел на спящую Мелию— и сомнений не осталось: со мной всё в порядке, желание к ней вернулось, явновь хотел её по-настоящему.

Будто почувствовав мойвзгляд, она проснулась, потёрла глаза и слегка улыбнулась, глядя прямо на меня.Я ответил такой же улыбкой и положил руку ей на бедро.

И утро началось ужепривычным для нас образом…

* * *

После бодрящего сексая рассказал Мелии, что происходило со мной вчера, поделился своими выводами ипредположениями о том, что Риллиан могла на меня воздействовать.

— Нет, Гарри, —покачала она головой, — это ты уже выдумываешь. Она этого сделать не могла.Дело в тебе.

— Как это во мне?Всего одно прикосновение — и такой эффект? С трудом в это верится.

— Ты забываешь проауру и энергетику, — важно произнесла Мелия. — Риллиан не просто так сказалатебе, что она тебе нравится. Наверное, имела в виду вашу энергетическуюсовместимость. Понимаешь, что это?

— Примерно. Когдакто-то нравится, но не знаешь почему. Или наоборот — полное несовпадение, хотьи внешне всё отлично.

— Да, именно так. Этосейчас и происходит с тобой.

— Допустим. Но почемуты исключаешь намеренное влияние?

— Потому что я знаю,на что она способна. У неё нет ни одного умения, позволяющего манипулироватьсознательно. Только неосознанный гипноз.

— Тогда да, —согласился я, снова поймав себя на том, что постоянно забываю, сколько всегоони видят и чувствуют, пока недоступного мне.

— Предлагаю пойтинавестить её и позавтракать. И поменьше забивать себе голову. Нам сегодня ещёесть чем заняться.

Я не стал спорить, имы сделали так, как предложила Мелия.

* * *

Сегодня я решил вестисебя с Риллиан по-другому.

Когда мы вошли вкомнату Падшего, не стал ждать, пока она подползёт, как обычно. Вместо этогосразу поздоровался, подошёл сам, обнял её крепко, почти как родную, а потомдаже поцеловал в щёку. Она восприняла это с явным удивлением, — по глазам быловидно, что не ожидала от меня — но промолчала. За неё всё сказала довольнаяулыбка, появившаяся сама собой.

Мы уточнили,позавтракала ли она, и, получив утвердительный ответ, направились в таверну.Добавки она не попросила: видимо, утренний приём пищи был обильным.

Так как времени былодостаточно, мы не торопились есть. Дел на сегодня немного: забрать доспехи,если мастер и его помощники уже управились, а затем узнать стоимость заказакораблей для Мелии и для меня с Риллиан и когда они смогут отбыть.

Эти дни здесьпролетели так стремительно, будто нам дали всего несколько часов. Наверное,поэтому я и находился в странном состоянии. С одной стороны, рад тому, чтоувижу земли ламий, о которых ходит столько страшных историй. С другой — сновапредстояло прощание. На этот раз с Мелией.

Кажется, мне дажелегче расставаться сразу со всей семьёй, чем с одной из девушек.

Размышляя об этом идоедая завтрак, вкус которого сегодня почти не ощущался, я понял ещё однупричину, по которой не хотелось покидать ставшие родными места. В этот раз мнепредстояло путешествовать совершенно одному. Раньше-то рядом всегда был Снежок.Хотя решение не брать его с собой было правильным: он и так повсюду ходил сомной, а теперь у него появилась возлюбленная, которой тоже нужно уделять время.Пусть отдыхает, набирается сил.

Мелия быстро заметила,что настроение у меня стало чуть подавленным. Она тоже не горела желаниемрасставаться, но понимала необходимость этого и старалась подбодрить: вот каквернусь, да как устроим пир на весь мир. Я был только «за», но понимал, что всёбудет зависеть от ситуации. Если Марк продолжит выжидать, то можно будет иотметить возвращение как следует.

После завтрака Мелияотправилась к Риллиан, а я направился к мастеру. Потом нужно будет переложитьдоспехи из моего хранилища в хранилище Мелии. Можно было бы сразу всё положитьей, но мы не стали этого делать, чтобы она лишний раз не светила своимхранилищем. Ведь о нём тут никто не знает.

* * *

К моменту моегоприхода почти все доспехи были готовы, оставалось лишь немного подождать. Чтобыне стоять без дела, я пошёл в торговый район. И вышло это очень кстати.

Зайдя в алхимическуюлавку, где раньше не бывал, я увидел немало интересных зелий.

Торговец оказалсядружелюбным, разговорчивым дворфом, который с явным удовольствием объяснялсвойства своих зелий. Он с гордостью уверял, что готовит всё сам, а не закупаету алхимиков, как, по его словам, делают многие. Поэтому он считал свои зельялучшими. И цены у него были заметно выше, чем в той лавке, где я закупалсяранее.

Дворф производилвпечатление честного и основательного мастера, поэтому я решил взять несколькозелий. Но для виду посомневался. Тогда он взял острый нож, без колебаний сделалглубокий порез — на мой взгляд, даже слишком — и тут же сделал пару глотковобычного лечебного зелья. Прямо на моих глазах кровоточащая рана затянулась засекунды, не оставив шрама. Если у него даже базовое зелье лечения столь мощное,то что же делают остальные? Похоже, цена действительно оправдана.

В итоге я приобрёл потри штуки нескольких видов, хотя изначально собирался ограничиться, взяв поодному. Среди них было и противоядие, о котором дворф сказал, будто оно поможетдаже от яда ламий, после чего усмехнулся. Было понятно, что это шутка. Я в томже тоне ответил, что когда-нибудь проверю. Торговец хохотнул и бросил, что натом свете увидимся — расскажу тогда, как оно подействовало.

Из его лавки я вышел вприподнятом настроении. Немного общения, немного юмора — и день стал ощутимосветлее. Даже мысль о скором расставании больше не давила так тяжело.

* * *

Перед тем как забратьдоспехи, я тщательно осмотрел каждый комплект. Да, уже видел другие работымастера, да и Мелия одобрила, но всё равно захотел всё проверить.

Никаких нареканий —выполнено аккуратно, профессионально, с учётом того, чтобы каждый комплектможно было подогнать под почти любой размер.

После того как всёзабрал, встретился с Мелией. Будучи в нашей комнате, мы переложили доспехи в еёхранилище, а также подарки, включая кристалл. У себя я оставил только алхимиюдля Талии — передавать всё равно буду лично, из рук в руки.

Работали мы слаженно,почти молча, и это заняло у нас совсем немного времени. Затем покинули Нижнийрайон и направились прямо в порт, где без проблем заказали себе корабли в частномпорядке. Стоило это заметно дороже, но ждать расписания мы не собирались. Да иу Мелии особо не было выбора, чтобы лишний раз не сталкиваться с эльфами,которые встретили её далеко не тепло.

Экипажам требовалосьвремя на подготовку, и у нас оставался небольшой запас времени, чтобыпообедать. Мы этим сразу воспользовались, не забыв и про Риллиан — взяли едуотдельно.

Совсем скоро мнепредстоит оказаться в совершенно новом месте, полном собратьев ламии. Этодолжно быть интересно.

О дворфах у меняосталось приятное, хоть и чуть странное впечатление. С одной стороны, ты какбудто никого особо и не интересуешь, хотя на тебя и посматривают. С другой —местные всегда готовы помочь, подсказать, если что-то нужно. Хотелось бызадержаться у них подольше, но я всё равно с самого начала не планировалоставаться надолго.

* * *

Корабль Мелии отходилраньше моего, так что мне оставалось попрощаться и дождаться отправлениясвоего.

— Надеюсь, ламии незадержат тебя надолго, — грустно улыбнулась она и крепко обняла меня. — И…

— Что? — тихо спросиля, прижимая её ближе.

Мелия глубоко вдохнулаи решилась:

— Никогда никому неговорила что-то вроде этого, но… — Она на секунду замялась. — Я буду по тебескучать.

Я крепче прижал её ксебе и улыбнулся.

— И я буду скучать.

— Ну, не будем долгостоять.

Она уже собираласьразорвать объятия, но я не смог отпустить её вот так просто и на прощаниепоцеловал — без страсти, мягко и тепло.

— Вот теперь можешьидти, — сказал я. — Хорошо тебе добраться.

— И тебе, — ответилаона чуть дрогнувшим, неожиданно мягким голосом.

Оставив меня, Мелия направиласьк кораблю. Я смотрел ей вслед. И мне точно не показалось, когда увидел, как оналадонью коснулась глаз. Даже остановилась на мгновение — хотела, кажется,обернуться, но не стала. Прослезилась и не захотела это показывать. Может быть,когда-нибудь она станет достаточно близка к людям, чтобы не бояться проявлять всесвои чувства, а не только страсть в постели.

* * *

Спустя примерно час имой корабль был готов отправляться в дальний путь. Хотя путь не такой уж идальний, если сравнивать с тем, сколько приходилось добираться до ледяногоконтинента. До континента ламий мы доберёмся завтра — либо к обеду, либо ближек вечеру, в зависимости от погоды.

Капитан и экипажоказались настолько общительными, что скучать не приходилось. Они рассказывалимассу курьёзных историй из своих морских странствий. К работе относилисьпросто, позволяли себе пить алкоголь. Сначала это меня насторожило, пока непонял: пьют ровно столько, чтобы оставаться собранными. Так что особыхпереживаний у меня не осталось.

* * *

К вечеру появиласьвозможность побыть наедине, и я сразу спустился в свою каюту — довольнопросторную, уютную. Освещение здесь обеспечивали кристаллы, свет которых можнобыло регулировать по необходимости. Еду готовили свежую и подавали потребованию. Но после плотного обеда я решил отложить ужин на попозже.

Капитан сказал, что вмою каюту без острой необходимости никто заходить не будет, тем более что можнозакрыться на ключ, дубликата которого ни у кого нет. На первый взгляд, решениестранное, — мало ли что может случиться с пассажиром — но, как он пояснил, накрайний случай у экипажа найдётся чем выбить дверь.

Я заперся, сел на крайкровати и активировал хранилище: нужно было дать Риллиан возможность выбраться впривычное пространство и убедиться, что с ней всё в порядке. Да, у неё там естьлюбые зелья, какие только могут пригодиться, но всё же.

— Ну наконец-то, — сзаметным облегчением выдохнула она, когда проход открылся, и сразу выбраласьнаружу.

— Только разговаривай,пожалуйста, тихо, — попросил я. — Мы в моей каюте, если что.

— А сейчас уже вечер?— Риллиан оглядела помещение, двигаясь плавно и будто прислушиваясь к звукамкорабля. — Хорошо тут, мне нравится.

— Да, вечер. Я ещё неужинал. Ты хочешь поесть?

— Я ела твои запасы,которые ты разрешил брать, но от горячей свежей еды не отказалась бы.

То ли из-за того, чтос ней сделал Падший, то ли она всегда столько ест, но аппетит у неё отменный.Она потребляла столько, что любая другая уже бы располнела. Но на неё это невлияло — фигура что надо. Видимо, особенности организма ламий.

— Тогда сейчас схожу ипопрошу ужин. Только никто не знает, что я не один. Скажу, что сильнопроголодался, и возьму больше. Думаю, никто не откажет. А ты пока сиди тихо. Илучше отползи так, чтобы при открытии двери тебя не было видно. Хорошо?

— Хорошо.

Я поднялся, едвасделал шаг, и тут Риллиан взяла меня за руку.

— Гарри, подожди. —Она посмотрела на меня уже привычным изучающим взглядом. — Мы же поговоримпосле ужина?

— О чём?

— О тебе. О твоейпроблеме.

— Не понимаю, к чемуты клонишь.

— Мелия мне не сталарассказывать. Она сказала, что это твоё личное, и если захочешь, расскажешьсам. Я просто хочу помочь.

— Да вроде нет у меняличных проблем, — пожал я плечами, пытаясь вспомнить хоть что-то, что менядействительно сильно беспокоило. — Ладно, приду — поговорим.

Она не сталавозражать.

Выйдя из каюты, явдруг понял: скорее всего, речь идёт о том воспоминании из прошлой жизни. Еслиу Риллиан эмпатия сильнее моей, она легко могла уловить моё состояние в тотмомент. И теперь пытается разобраться, что же меня тогда задело.

А Мелия молодец: непроболталась, сохранила личное.

Что ж, проблем нет.Риллиан всё равно знает, что я не из этого мира. Значит, расскажу ей этуисторию, хоть и неприятно снова говорить о том, что предпочёл бы не вспоминать…

Глава 8. О правилах поведения средиламий

Ужин выдался на славу:и сытный, и вкусный, и в приличном количестве. Мне даже показалось, что здесьеда куда лучше, чем в таверне, в которой я питался последние дни. Хотя чемуудивляться? За такие деньги, что я отвалил, кормить плохо просто не могли.

Во время еды мы необменялись ни словом. Иногда, наблюдая за Риллиан, я невольно задумывался, чтодля неё обычный приём пищи — почти ритуал. Она ела немного иначе, чем привыквидеть: спокойно, размеренно, будто отсекая всё лишнее вокруг, и никуда неторопилась, смакуя каждый кусочек.

Когда с едой былозакончено, я рассказал Риллиан всё в точности так, как рассказывал Мелии. Онаслушала молча, не перебивала, словно заранее понимала, что ответы появятся вконце.

— Вот такая вотистория, — подытожил я. — Приятного мало. Точнее, вообще ничего приятного.

Некоторое время Риллианмолчала, глядя куда-то в пустоту. Похоже, о чём-то усердно размышляла.

— Это тебя всё равнотревожит, — наконец заговорила она. — Тебе может казаться, что нет, но это так.С этим нужно работать.

— Я понимаю, что тывладеешь эмпатией, но мне кажется, ты преувеличиваешь. Это же прошлое.Подумаешь, вспомнил.

— Нет, я чувствую, чтоэто воспоминание возникло неспроста. Что-то случится. Не знаю, как скоро, нослучится.

— Только не говори,что ещё и будущее видишь, — усмехнулся я. — Это уже будет слишком. Да и неособо я верю в судьбу.

— А я не об этом. —Риллиан оторвалась от созерцания пустоты и посмотрела прямо на меня. — Я о том,что ничего не происходит просто так. Ты сам потом убедишься.

— Ладно, хорошо. И чтоты предлагаешь?

— Поговорить об этом.

— Но я уже тебе всёрассказал от начала и до конца.

— Нет, нужно придуматьразличные варианты тех же самых событий и проговорить их вместе. Это поможеттебе быть готовым.

Она говорила ссерьёзным выражением лица, что у меня вызывало улыбку. Ну зачем это всё?

— Готовым к чему?

— К похожей ситуации втвоей второй жизни.

— Да, случиться можетвсякое, — согласился я, — но мне сейчас и думать об этом не хочется.

И это была чистаяправда: стоило хотя бы на несколько секунд представить, что кто-то из моейсемьи сходит «налево», как сразу накатывали самые разные неприятные чувства.

— Знаю, — ответилаРиллиан и взяла меня за руку. — Доверься мне. Я не могу тебе объяснить, чтоимею в виду. Это очень сложно. Я сама не до конца понимаю, но это нужносделать.

— Скажи честно: чеготы добиваешься? Моего скорейшего полного расположения к тебе? Давай говоритьоткровенно.

— В отличие отбольшинства, я умею ждать, — с улыбкой ответила она. — Но всё это не имеетотношения к нашей беседе сейчас. Если хочешь откровенно, то скажу тебе честно: хотелабы я просто тебя в постели, уже б давно это сделала.

— Интересно, —улыбнулся и я. — И как бы ты это сделала, если б я не хотел?

— Есть у меня способысделать так, чтобы захотел твой организм, даже если умом ты против, — загадочноответила Риллиан и тут же сменила тему: — Но вернёмся к беседе. Давай я будутебе пересказывать различные сценарии той ситуации из твоей прошлой жизни, а тыбудешь отвечать, как бы поступил.

Судя по всему, онарешила заделаться моим личным психологом. Ладно, посмотрим, что из этоговыйдет.

— Давай. Но уточняющийвопрос тебе сразу: как бы я поступил тогда или как бы поступил сейчас? Всё-такия изменился с тех пор, как оказался в этом мире.

— Как сейчас, —ответила она без промедления. — Готов?

— Конечно.

Я ещё не знал, какойштурм меня ждёт…

* * *

Если поначалу менядаже забавляли все эти ситуации, которые описывала Риллиан, и я вообще невоспринял это занятие всерьёз, то вскоре ей удалось вывести меня на эмоции. Иэти эмоции оказались совершенно разными — от глухой грусти до резкой злобы,накатывающей волной.

Чем дольше всё этопродолжалось, тем отчётливее я понимал: несмотря ни на что, мои воспоминаниястали восприниматься легче, словно больше не давили изнутри. Появилось то самоечувство освобождения, будто с тебя наконец сняли тяжёлые оковы. И всё это простоза одну, пусть и долгую, вечернюю беседу.

— Вынужден признать,что ты в этом деле и правда разбираешься, — сказал я, когда мы закончилиобсуждение.

— Благодарю, —ответила Риллиан и легко улыбнулась. — Тебе же легче теперь стало?

— Легче некуда, —бодро отозвался я. — У меня как будто даже лёгкая грусть от расставанияпропала.

— Это хорошо. Нонасчёт лёгкой грусти ты лукавишь, я же вижу.

— Ну да, не совсемлёгкая, — признался я и в полной мере осознал одну простую вещь: рядом с той,кто читает если не все, то большую часть моих эмоций, мне должно быть некомфортно,но почему-то был совершенно спокоен.

— Чем теперь займёмся?— неожиданно сменила тему Риллиан. — Спать ещё рано. Мне вот не хочется. Атебе?

— Да тоже нет желания,— ответил я. — Чем займёмся? А давай ты мне расскажешь побольше о жизни натвоей земле, чтобы я знал, как себя вести. Вдруг что-то не так сделаю, что-тоне так скажу — и начнутся проблемы.

— Не волнуйся, — мягкосказала она и взяла меня за руку уже во второй раз за вечер, явно всё увереннеепереходя к тактильному контакту. Рассчитывает на ночь, что ли?

— А я и не волнуюсь.

— Я не договорила. —Риллиан легко пощекотала мою ладонь кончиками пальцев и убрала руку. — Тыбудешь со мной. Я всем сразу скажу, что ты спас меня, и тебя не только хорошовстретят, чего у нас почти не бывает, но и простят любые ошибки по незнанию.

— Это всё хорошо. Новсё-таки буду рад тебя послушать.

— Расскажу главное.То, что в нашем обществе, — основа основ.

Риллиан начала собычных правил поведения, которые если и отличались, то не очень сильно отпривычных мне норм. Во всяком случае, многое звучало знакомо, просто иначеоформлено.

Например, среди ламийпринято, что младший не может просто так обратиться к незнакомому старшему.Нужно обязательно начать с чего-то вроде: «Позвольте, пожалуйста, к вамобратиться». Это напомнило мне армейские обращения солдат к офицерам, поэтомуданный момент оказался легко запоминающимся.

Следующий важный пункт— нельзя долго смотреть на кого бы то ни было. Длительный взгляд вызываетвопросы и подозрения, и это как минимум. В худшем случае могут вызвать надуэль. Ламии, правда, относятся к вопросу демографии очень серьёзно, поэтому подобноеу них случается крайне редко. Но если так смотрит не собрат, а кто-то двуногий,то церемониться не станут и, с большой вероятностью, вызовут на дуэль,прекрасно понимая, что их шансы на победу куда выше.

Как и везде, у ламийесть таверны, где можно хорошо поесть и выпить. Но при этом у них высоко развитакультура питья алкоголя. Почти все знают свою норму и не напиваются у всех навиду. Если вдруг появляется желание напиться, делают это дома, чтобы никто невидел. Из-за особенностей их организма алкоголь, как и яды, действует на нихкрайне слабо. Это же и объясняет, почему они пьют в меру: то количество, послекоторого я уже не вспомню половину вечера, их лишь слегка опьянит, не больше. Ихорошо, что Риллиан заранее предупредила меня об этом: на всякие провокациинасчёт выпивки я точно не поведусь.