Гарри и его гарем — 12

Закончив с обедом ивыпив отвар, который я тоже подогрел, чтобы он был вкуснее, от всей душипоблагодарил отца Риллиан за гостеприимство. Он, конечно, сделал вид, чтоничего особенного не произошло и всё это обычное дело, но я всё равно заметил —ему было приятно, что я остался доволен.

Чтобы немного утрястиплотный обед, он предложил прогуляться по участку, чему я был только рад.

* * *

Сад открылся передомной во всей красе.

Я внимательноразглядывал каждую мелочь, задерживая взгляд на необычных деревьях. Заглянулимы и в огород, где росли разные овощи, в том числе знакомые мне, разве чтоздесь они отличались более ярким цветом и куда большими размерами.

После прогулки поучастку и показа всего самого интересного отец Риллиан, к моему удивлению,решил показать мне погреб, вход в который находился с задней стороны дома.

Освещение там,разумеется, было магическим. Я сразу заметил огромное количество бутылок,уложенных горизонтально. Каких вин там только не было. Посчитать их я б не смогпри всём желании, но, на глаз, их насчитывалось не меньше нескольких сотен. Даи сам погреб был таких размеров, что в нём можно спокойно жить.

После небольшойэкскурсии мы вернулись к столу.

Отец Риллиан, немудрствуя лукаво, открыл бутылку безо всяких инструментов и налил сперва мне, —какой-никакой, но всё же знак уважения — а затем и себе.

Тосты у них, каквыяснилось, говорить не принято. Он сам меня об этом предупредил, посколькухорошо знал традиции двуногих. Однако и здесь сделал исключение, позволив мнесказать речь, если есть желание и мысли. А мысли у меня были, причём честные.

Я произнёс тост занего и его семью, пожелав им здравствовать и жить долго. Говорил без изысков инедолго. Возможно, именно поэтому отец Риллиан и заметил мою искренность. Аможет, он тоже владеет эмпатией, как и его дочь. От кого-то же она получила этуспособность.

Если у нас принятоналивать неполный бокал и пить понемногу, то здесь всё было с точностью донаоборот. Нет, так пьют не только военные, как я выяснил, когдапоинтересовался. Ламии в принципе пьют вино почти как воду — много и большимиглотками.

Чтобы проявитьуважение, первый бокал я тоже осушил достаточно быстро. Но затем вежливообъяснил, что не привык пить в таком темпе и что, если продолжу, могу простоуснуть прямо за столом. Отец Риллиан усмехнулся, ответив, что видел средидвуногих такое много раз, а потому прекрасно понял, о чём я говорю.

Пусть алкоголь и недействовал на ламий так сильно, полковник в отставке всё же решил спустянесколько бокалов рассказать мне кое-что личное — уж больно дороги ему были этивоспоминания.

Будучи молодым, оноднажды побывал на землях высших эльфов. Ну как побывал — по службе нанёсвизит, так сказать. Тогда уже с этими эльфами открытых конфликтов не было.

Там он, сам того нежелая, так приглянулся одной высшей эльфийке, да ещё и из знатного рода, чтоона проявила к нему откровенный сексуальный интерес. Особенно её заводило то,что он ядовит. Какой-то свой фетиш, не иначе.

Он, конечно, невдавался в подробности, но та эльфийка понравилась ему настолько, что он до сихпор часто её вспоминает. А ещё ей, по его словам, нравилось, что у него естьхвост: очень удобно сверху, в позе наездницы, да и вообще это открываломножество других, весьма необычных поз.

В общем, развлекалисьони тогда как могли, и он ещё не раз возвращался туда под разными предлогами,лишь бы снова оказаться с ней в постели.

С одной стороны,история вышла занятной, а с другой — слушать всё это было не слишком приятно. Япродолжал внимать скорее потому, что временами проскальзывала тема отторжения испособов справиться с этим. И без психологии тут никак. Пока не поработаешь надсвоим разумом, не примешь всех разумных твоего уровня или выше хотя бы какравных себе — ничего не выйдет. Я и сам это понимал, но на практике всёоказалось куда сложнее.

Постепенно я сталощущать, что пьянею, причём довольно сильно. А вино было вкусным, и сиделось заэтим столом удивительно хорошо, тем более с таким-то прекрасным видом. Ну воткак тут удержаться? К тому же отец Риллиан попросил — а точнее, почти приказал— рассказать ему какую-нибудь свою интересную историю на ту же тему. Ирассказать было что.

Но меня всё сильнеебеспокоило собственное состояние: я могу и не заметить, как просто вырублюсь.Вино пьётся слишком легко. А когда что-то настолько приятно и вкусно пьётся,шансы потом ничего не вспомнить заметно возрастают.

И тут в моюзахмелевшую голову пришла одна идея — как хотя бы частично справиться сопьянением. Вдруг сработает?

Делаявид, что вспоминаю свою историю, я с трудом, но всё же взялся за реализациютого, чего не пробовал никогда.

Глава 15. Чувствительный хвост

— Неужели в твоёмвозрасте у тебя уже такой богатый опыт, что не знаешь, какую из историй мнерассказать? Или пытаешься придумать? — усмехнулся отец Риллиан. После каждогобокала вина он, как мне показалось, становился заметно менее строгим.

— Обижаете, —улыбнулся я. — Ничего не придумываю. Просто решил выбрать самую необычную.

Я никогда не считалправильным делиться с кем бы то ни было своей интимной жизнью. Но сейчас инойслучай — раз уж он сам рассказал мне свою историю, было бы неуважительноуходить от ответа.

Параллельно с этим япытался воплотить в реальность свою идею не напиваться слишком сильно. Алкогольв той или иной степени — яд. Если организм отравлен, его можно подлечить. Так яи пришёл к мысли, что стоит попробовать направить внутрь лечебную энергию,чтобы если не отрезветь полностью, то хотя бы замедлить воздействие алкоголя наорганизм.

Однако давался этотпроцесс действительно тяжело — сконцентрироваться в таком состоянии былонепросто. Тем не менее мне всё же удалось немного на это повлиять. Да, трезвымя не стал, но появилось то самое чувство, когда понимаешь, что можешь выпитьещё, не слишком переживая о последствиях. Будь я полностью трезв, возможно,добился бы куда большего эффекта, блокируя воздействие алкоголя с самогоначала. Хотя далеко не факт, ведь мои способности в магии лечения до сих порнаходятся на крайне низком уровне.

Не забывая особеседнике, который всё это время ждал историю, я решил рассказать ему онеобычном опыте с Синаей — о том, как она с помощью иллюзии увеличилаудовольствие в два раза. Отца Риллиан это откровенно развеселило, стоило емупредставить картину, когда у тебя вместо одного сразу два половых органа. Нопотом он задумался и признал, что опыт и правда интересный, пусть и основанныйвсего лишь на иллюзии.

Дальше разговор плавноперешёл к тому, где именно я повстречал такую девушку, а затем всё свелось крассказу о моей большой семье. Его это нисколько не удивило: среди ламийподобное считалось нормой, если мужчина хотел иметь больше одной жены. Особенночасто это встречалось у других, куда более враждебных видов ламий. Более того,подобное даже одобрялось: чем больше мужчина оплодотворит женщин, тем лучшебудет ситуация с популяцией, что напрямую влияло на выживание вида. Правда,позволить себе большую семью могли далеко не все — для этого нужно хорошо зарабатывать,чтобы обеспечивать жён и детей.

Тема достатка необошла стороной и меня. Отец Риллиан никак не мог понять, откуда у меня деньгина такую семью. И об этом я ему тоже рассказал. Как выяснилось, ламии покакой-то причине вообще ничего не знали о дорогущем ледяном металле. Впрочем,дело было не только в нём: во многом мне помогали и сами девушки, беря на себявсе дела по хозяйству и не только.

* * *

Так мы и просидели досамого вечера, постоянно перескакивая с одной темы на другую. Тот невидимыйбарьер, что ощущался в самом начале нашего знакомства, будто растворился самсобой, и мне неожиданно легко было поддерживать беседу. Свою роль, конечно, сыгралои вино — моя магия лечения хоть и справлялась, но делала это не слишком хорошо.Ну, я хотя бы держался достаточно уверенно. Если б вообще не попытался ослабитьвоздействие алкоголя, язык уже давно бы заплетался.

На закате всё вокругвыглядело особенно красиво. Красно-оранжевые лучи заливали дома и горы,окрашивая их тёплым светом и создавая вид, от которого было трудно отвестивзгляд. И почему во Второй нет ничего похожего…

— Я думаю, на сегодняхватит, — аккуратно подвёл я разговор к тому, что мне пора бы и честь знать. —Больше уже просто не потяну.

— А ты и так меняудивил, хорошо продержался, — заметил отец Риллиан. — Другой человек на твоёмместе уже б давно уснул.

Значит, он либо незаметил, как я пользовался лечебной магией, либо просто отдыхал, не желаяобращать внимание на что-либо.

— Старался, — покиваля. — Если вы не против, то я пойду. И со столом, кстати, что делать?

— Ничего, Гарри,ничего. Жена вернётся — всё уберёт. Я тебя провожу.

Вино есть вино: покасидел, чувствовал себя вполне неплохо, но стоило подняться, как сразу сталоясно, что ноги держат меня уже не так уверенно. Хотя бы не повело в сторону — ина том спасибо. Про отца Риллиан и говорить нечего: по его спокойным движениямневозможно было определить, что в нём уже далеко не один литр вина.

Пока мы неспешнонаправлялись к калитке, я вдруг понял, что до сих пор не знаю, как называетсяэтот город, и потому не удержался от вопроса. Ответ получил сразу — Альтимар.Интересно звучит в переводе. На языке ламий город, разумеется, назывался совсеминаче.

После того как мыраспрощались, я двинулся по уже знакомой мне дороге. В тёмное время суток здесьбудто бы стало ещё красивее: повсюду горели магические огоньки, мягкоосвещающие дорогу, дома и лавки с вывесками. Всё это чем-то напомнило мнегородские улицы накануне Нового года из прошлой жизни. Странное ощущение — впоследнее время я всё чаще вспоминал то, чего уже не вернуть. И вроде бы особыхпредпосылок для этого не было, если не считать того неприятного воспоминания.Да и то после долгой беседы с Риллиан эту тему вспоминать стало заметно проще: яуже не испытывал прежних эмоций.

Так и дошёл до моста,который тоже был подсвечен, и вокруг всё хорошо просматривалось. Но сразу намост я не ступил: почти одновременно со мной к нему подошла молодая ламия, и ярешил её пропустить. Не уверен, что у них так принято, но всё же.

Девушка молча кивнула,бросив на меня слишком уж любопытный взгляд, и поползла вперёд. Я пошёл следомс мыслью о том, что у меня появилось чувство, будто бы знаю её. Было что-тонеуловимо знакомое в её взгляде. Хотя… скорее всего, это просто на меняподействовало приличное количество вина. Я ведь никогда раньше не видел ламий ине бывал у них, а значит, и эту девушку знать не мог.

Задумавшись настолько,что перестал обращать внимание на дорогу, я наступил на что-то мягкое.Почувствовав это, тут же услышал негромкий вскрик ламии, ползущей передо мной,и увидел, как она резко обернулась. Я сразу убрал ногу с её хвоста.

— Простите,пожалуйста, не заметил, — начал я извиняться. — Правда, не хотел.

Ламия ничего неответила, продолжая оценивающе смотреть на меня. Может, язык не знает?

— Вы говорите наобщем?

Она не торопилась сответом, но спустя пару-тройку секунд всё же заговорила:

— Говорю.

— Ещё раз прошупрощения, что ненарочно сделал вам больно.

— Прощаю, —снисходительно ответила незнакомка. — Но будьте, молодой человек, впредь оченьвнимательны. Хвост у нас, особенно его кончик, — очень чувствительное место.Мне было больно. Держите дистанцию, если не смотрите под ноги.

— Хорошо-хорошо,обязательно. Я подожду, когда вы отдалитесь, и только потом пойду.

— Не так быстро, —хитро проговорила она, явно не собираясь идти дальше прямо сейчас. — А что выделаете у нас?

— Путешествую, вот изаглянул к вам в гости. Многое слышал про ваши земли и ваш народ, поэтому немог не побывать у вас.

— Понятно. — Ламияненадолго задумалась, после чего вновь посмотрела мне в глаза. И снова этоощущение знакомого взгляда. — А куда вы полз… то есть, идёте? У вас здесьзнакомые?

— Ну, можно и таксказать.

— Не вы ли тот самыйчеловек, который спас нашу сестру Риллиан?

— Да, это я.

— Вы к ней сейчас?

— Ну да. А что?

— Жаль, — как-тонаигранно вздохнула она.

— Почему?

— Я бы вас к себе вгости пригласила, — тон её вдруг сменился на ласковый, даже немногособлазняющий. — Но, может, в другой раз?

Падший был прав насчётламий. Она только-только меня увидела, а уже зовёт в гости с вполне понятнойцелью, причём понятной для нас обоих.

— Может. Но вряд ли, —ответил я и улыбнулся. — Я тут ненадолго.

— А давайте я вампокажу, где живу, и вы придёте, если появится свободное время или просто станетскучно, — предложила слишком уж заинтересованная ламия. — Меня Кирана зовут.

— А меня — Гарри.

— Так как вам моёпредложение? — Она склонила голову, как делают, похоже, все местныепредставительницы женского пола, ну или хотя бы многие. — Согласны?

— Да, конечно, —ответил я, но лишь из вежливости и всё из-за того же ощущения, будто знаю её.

— Я очень рада.Поползли вместе.

Дождавшись, когда онапроползёт несколько метров, чтобы снова не наступить на её хвост, я пошёлследом.

Как и в другой частирайона, здесь тоже всё было залито красивейшими огнями. Дом Риллиан особенновыделялся — правда, сейчас я видел его не целиком, поскольку мы ещё неподнялись выше. Но даже так он выглядел невероятно эффектно.

Кирана вела меня темже путём, однако мы прошли мимо дома Риллиан немного дальше.

Наконец, возле одногоиз домов остановились. И надо признать, этот дом тоже не выглядел бедным. Да,здесь не было витража и не просматривался бассейн, но во всём остальном — всёвесьма солидно.

— Я живу здесь. —Кирана указала кончиком хвоста на дом. — Одна. Приходите в любое время. Хотьночью, — недвусмысленно намекнула она.

— Буду иметь в виду, —вежливо улыбнулся я. — Что ж, я пойду. Был рад познакомиться.

— Взаимно, — ответилаона, глядя на меня так, будто я уже в её постели. — Буду очень надеяться, чтоты навестишь меня.

— Как получится, —пожал я плечами, заметив, как она лихо перешла на «ты». — Спокойной ночи.

— И тебе того же.

Покинув её компанию, япобрёл в сторону дома Риллиан. По пути у меня возникла забавная мысль: это что,район одиноких ламий? Уже как минимум две живут сами по себе, имея при этомтакие дома, в которых легко уместилась бы далеко не маленькая семья.

Когда я подошёл к домуРиллиан, смог в полной мере оценить всю красоту освещения. Даже цветы в садумягко светились разноцветными огоньками, не говоря уже о подсветке тропинок исамого дома.

Подойдя к бассейну, яотметил, насколько он красиво освещён: не только по контуру яркими белымиогнями, но и внутри вода переливалась перламутровым цветом. Ну красота же!Может, искупаться? Хозяйка ведь разрешила.

Немного поразмыслив, ярешил сначала зайти в дом и посмотреть на творения Риллиан. Она говорила, чтоеё картины стоят дорого и быстро находят покупателей, поэтому они у неё обычноне задерживались надолго.

Стоило мне повернутьсяк витражу, как я заметил, что на первом этаже уже горит свет. Неужели онавернулась раньше меня? Вряд ли. Тогда бы я застал её мать, пока был у них вгостях, да и сама Риллиан, скорее всего, пришла бы вместе с ней. Возможно, вдоме был магический механизм, автоматически включающий освещение с наступлениемтемноты. Риллиан мне об этом ничего не говорила. Но мы тогда торопились, и онамогла просто забыть упомянуть этот нюанс.

Решив не ломать себеголову, я открыл дверь, сделал шаг — и тут же получил мощный удар в груднуюклетку. Не сработай мой защитный браслет, я бы уже задыхался — если не отсамого удара, то от того, что кости наверняка оказались бы сломаны.

Всегоодна секунда — и раздался шумный всплеск воды, а затем глухие звуки под водой.

Глава 16. Нежданный защитник

«Мысли материальны», —усмехнулся про себя, едва упал в бассейн. — «Сам ведь хотел искупаться».

Однако расслаблятьсябыло нельзя: буквально через пару секунд рядом со мной кто-то нырнул в воду. Иэто была точно не Риллиан.

Я попытался всплыть,но соперник среагировал мгновенно — его мощный хвост скрутил мне ноги и резкопотянул вниз. Нужно было сразу воспользоваться призрачной вуалью, но я неожидал реальной угрозы. Кто он вообще такой и что делал в доме Риллиан? Может,она вовсе не свободна? Или эт