Гарри и его гарем – 12

Вокруг было множество деревьев, кустарников и цветов, мягко украшающих пространство. Листва тихо шелестела от лёгкого ветра, а запахи смешивались в свежий аромат. Только сейчас я заметил, что здесь дышать чуть тяжелее, чем внизу, но воздух при этом казался необычайно живительным. Никакой сладости, скорее что-то естественное, но настолько непривычное, что я даже не смог бы подобрать слов, чтобы описать.

Место и правда выглядело чудесным для жизни. Каждый день можно любоваться этой красотой. Я сразу представил, как здешние пейзажи должны смотреться на закате.

– Осмотрелся? – спросила Риллиан, явно замечая мой тихий восторг.

– Вроде, – ответил я, продолжая рассматривать округу. – Не ожидал, что у вас настолько красиво.

– Наш народ много трудится, чтобы поддерживать красоту этих земель. Но всегда помни про опасность. Не всё, что красиво, – безвредно.

– Да, обычно, чем ярче животное или растение, тем оно опаснее, если мы говорим про яд.

– У нас не всегда, но во многом так и есть. Я тебя ещё повожу по нашим живописным местам, тебе понравится. А сейчас поползли к моим родителям. Им уже сообщили, что я вернулась, но они точно хотят увидеть меня своими глазами. Как и я их.

– Поползли, – сказал я, отвечая тем же словом.

Риллиан повела меня вправо – туда, где я видел ступеньки.

Когда мы подошли ближе, она пояснила, что когда-то ламии решили сделать в некоторых местах ступени для двуногих гостей, но вскоре отказались от этой идеи, а сами ступени так и остались. Для ламий они попросту бесполезны. Я заметил, что Риллиан по ним ползти было не очень удобно – хвост то и дело едва заметно цеплялся за края.

Поднявшись наверх, мы вышли на небольшую равнину, с которой открывался вид на очередной холм, ещё выше. На нём также располагались дома, и, судя по количеству, несколько десятков точно.

Мы двинулись по вымощенной гладким камнем тропинке к большому, но одноэтажному дому, который примыкал к невысокой скале, будто становясь её продолжением. Стены были ярко-коричневого цвета, а сам дом имел ромбовидную форму. Участок окружал невысокий забор из аккуратно вбитых деревянных кольев. Уже отсюда было видно крытую зону для отдыха со стульями и столом. Всё выглядело ухоженно и богато.

– Заползай, – пригласила она, когда мы подошли к калитке. – Как ты, наверное, уже понял, здесь живут мои родители.

– Да, догадался. А они в доме?

– Наверное. Но я их сейчас позову.

Риллиан отворила калитку, пропуская меня первым.

На участке везде стелился ровный покров низкой травы разных оттенков, включая голубой – такой же, как тот, что я видел на берегу. Пересекали её аккуратные каменные тропинки. По одной из них мы направились к дому, и я заметил широкую террасу, которую раньше не разглядел. Справа открывался ухоженный сад с ровными линиями гряд и явно декоративных деревьев – издалека его тоже не было видно.

– Гарри, объясняю на всякий случай: на своём участке разрешено вести себя так, как хочется, но в пределах разумного, – сказала Риллиан, когда мы оказались возле дома. – Но всё равно дождись, когда мои родители сами с тобой заговорят, потому что они старшие и ты в гостях. Это очень важно. Запомнил?

– Конечно.

– Сейчас их позову.

Не сказать, чтобы я сильно волновался, но всё же заранее подготовился к самым неудобным вопросам, которые мне могут задать. Они ведь ещё не знают, кто я такой и что меня связывает с Риллиан.

В итоге решил, что лучше всего – говорить правду, о чём бы меня ни спросили. К тому же у меня изначально куда более выигрышное положение по сравнению с любым другим двуногим гостем.

И у меня есть кулон.

Глава 13. Вопросы её отца

Какое-то время мне пришлось подождать, и это даже радовало: скорее всего, Риллиан решила рассказать родителям чуть больше, чем они уже знали.

Вскоре дверь отворилась, и я увидел сначала её мать, а затем и отца. После них выбралась и сама Риллиан.

Они остановились рядом, выровнявшись почти синхронно. Оба молча смотрели на меня. Цвет их кожи и хвостов был тёмно-коричневым, подтверждая то, о чём я уже успел догадаться раньше: возраст ламий раскрывается не только в чертах лица, но и в оттенках.

Одеты они были примерно как сама Риллиан, но куда скромнее: у них большая часть тела скрыта под одеждой. У её матери вместо юбки оказалось длинное платье, закрывающее почти треть хвоста и мягко спадавшее на чешую. Отец носил мужскую одежду, и хотя нижняя часть на хвосте чем-то напоминала юбку, по фасону было видно – это совсем другая вещь. Ламии-мужчины, по понятным причинам, штаны не могли носить.

Несмотря на возраст, мама Риллиан всё ещё выглядела очень хорошо и тоже предпочитала длинные волосы – такие же красивые, как у дочери. Вообще, они удивительно похожи: Риллиан будто её молодая копия. Отец, судя по всему, тоже любил длинные волосы, сейчас собранные в плотный пучок. При этом выглядел он сурово и строго; в чертах лица чувствовалась твёрдость, а его выражение оставляло мало сомнений, что деятельность этого мужчины соответствует внешнему виду.

– Мама, папа, это Гарри, – представила меня Риллиан и посмотрела мне в глаза. – Мы будем говорить на общем, чтобы ты всё понимал.

– Спасибо, – кивнул я ей.

Тем временем её родители чуть приподняли кончики хвостов. Я специально следил за этим, пытаясь понять, насколько они, так сказать, рады меня видеть. И если они для начала поприветствовали вот так, значит, всё не так уж плохо.

– Ты не против? – повернув голову в сторону мужа, спросила мама Риллиан. И голоса у них тоже похожи.

– Нет, не против, – ответил он грубым и командным голосом, словно всю жизнь давал распоряжения подчинённым.

В какой-то момент я почувствовал себя статуей, которая не может проявлять инициативу. Но я же знал: перед старшими лучше не спешить ни с движением, ни со словами, даже простое приветствие должно исходить от них.

Мама Риллиан двинулась ко мне. Когда она приблизилась достаточно близко, вдруг улыбнулась и произнесла:

– Здравствуй, Гарри.

Наконец-то можно ответить.

– Здравствуйте.

– Наша семья безмерно благодарна тебе за – не побоюсь этого слова – подвиг. Мы уже и не надеялись…

Она замолчала, поэтому я решил, что могу продолжить.

– Ну что вы, никакой это не подвиг. Я просто сделал то, что посчитал нужным.

– Нет, для человека, спасшего ламию, – это именно подвиг. Не преуменьшай свои действия. Ты очень сильно рисковал. Дочка нам всё рассказала. – Она сделала короткую паузу, будто собираясь с силами и пытаясь не выдать пережитого. – Гарри, позволь тебя обнять в знак благодарности. Здесь, у нас дома, это можно.

– Конечно, никаких проблем.

Мы обнялись, и я почувствовал знакомый запах – только слабее, мягче. Почти такой же, как у Риллиан. Она действительно во многом пошла в мать.

Объятие было коротким, но крепким. После этого она опомнилась и представилась по имени, которое прозвучало для меня сложно и длинно. Не факт, что мне вообще придётся его запоминать, а если и понадобится, Риллиан напомнит.

Затем представился её отец и сразу обратился к своим:

– Оставьте нас наедине. И нам, и вам есть о чём поговорить.

И озвучил он это скорее как приказ, нежели как просьбу.

Риллиан и её мама без слов уползли в дом, а её отец жестом показал, чтобы я подошёл. Ну да, замашки начальника налицо – сам подползать не стал.

– Обнимать тебя не буду – ни к чему это, – сказал он сразу, даже не дав мне времени что-то предположить. – Но это не значит, что я не благодарен тебе. Могу сделать исключение. Сделаю то, чего ни разу не делал.

Отец Риллиан замолчал и вдруг протянул мне руку – жест прямой и уверенный, хотя ламии им не пользуются.

В первый момент я хотел уточнить, действительно ли он предлагает рукопожатие, но понял без слов: так он выражает уважение, используя человеческий способ, привычный мне, но совершенно непривычный для него.

И я протянул руку. Он пожал очень крепко – сил у него с избытком, а его рука показалась мне почти каменной – твёрдая и шершавая.

– Спасибо, что сделали мне исключение, – уважительно кивнул я, когда рукопожатие завершилось. – Я понимаю, что это значит.

– И я уже понял, что объяснять не придётся, – ответил он и неожиданно задал вопрос: – Почему ты его отпустил?

– Может, Риллиан вам не говорила о причине моего поступка, но у него жена и маленький ребёнок.

– Проявление слабости, – тут же сказал он. – Так бы сказали тебе люди. Но не мы.

Он снова замолчал, как будто давая мне время подумать. И я успел осмыслить: в этой короткой фразе действительно скрывалось больше, чем казалось. Дело не в благородстве. Я знал, что ламии – народ, который веками пытались уничтожить – высоко ценят сам факт продолжения рода. Для них семья – это не просто связь, а основа выживания. И если я сохранил жизнь человеку, пусть даже явно не хорошему, только потому, что у него есть семья, отец Риллиан не мог этого не оценить. И не важно, что речь шла о людях, а не о ламиях.

– Понимаешь, о чём я говорю? – спросил он после недолгого молчания.

– Понимаю.

– Вижу по глазам, что понял, – ответил он и быстро перешёл к другой теме: – Какие у тебя планы на мою дочь?

Услышать такой вопрос я ожидал, причём именно от него, поэтому был полностью готов.

– Я не строил никаких планов. Я просто сопроводил её до дома, чтобы с ней было всё хорошо. Но раз я попал на ваши земли, хотелось бы немного погостить, посмотреть, что интересного есть. У нас же всё по-другому.

– Доводилось мне бывать у людей и не только за свою жизнь. У вас по-другому, соглашусь. И мне у нас нравится гораздо больше, – задумчиво произнёс он, определённо что-то вспоминая. – Вернёмся к теме. Ты говоришь, что планов у тебя нет.

– Всё так.

– Но ты нравишься моей дочери.

– Это я тоже уже понял. И скажу сразу честно: не могу ничего обещать. Только дело не в ней. Дело во мне.

– Испытываешь трудности отторжения?

– Да. Не знаю, как это объяснить даже, чтобы стало понятно.

– Не надо ничего объяснять. Мне знакомо это чувство. И его можно преодолеть, поверь.

Ну и ну. Получается, раз он бывал на других континентах, значит, в молодости у него могли быть двуногие женщины. Иначе откуда такие слова об отторжении? Видимо, даже среди ламий оно случается. Но спрашивать о таком в первые минуты знакомства – верх неприличия.

– Удивлён? – спросил он, уловив мою задумчивость.

– Не без этого, – признался я.

– Но это не та тема, о которой нам стоит говорить.

– Полностью с вами согласен.

– Так вот, Гарри, независимо от того, что ты спас мою дочь, скажу тебе следующее: если за время, проведённое с тобой, она хоть на что-то пожалуется… – Он выдержал паузу, заставляя меня представить самые неприятные варианты. И я успел это сделать. – …то я лично поспособствую тому, чтобы тебя никогда больше не пустили на наши земли.

Так это не страшно. Я-то уже подумал, что он без раздумий отравит меня.

– Будь у меня дочь, я бы поступил так же, – только и ответил ему.

– Вижу, мы достигли понимания. А сейчас…

Дверь дома открылась, и на пороге появилась мама Риллиан. Она осторожно выглянула, будто проверяя обстановку, и спросила:

– Вы уже побеседовали?

– Да, – не оборачиваясь, ответил он.

– Мы сейчас принесём угощения для нашего гостя.

Взглянув на меня, отец Риллиан хвостом указал на стол.

– Садись и жди.

Молча кивнув, я прошёл к тому самому столу и сел на стул. Здесь стулья были такими же неудобными, как и у того, кто меня допрашивал. Но я уже понял, как на них усаживаться, чтобы не съезжать – нужно сильнее упираться ступнями в землю.

Отец Риллиан пополз в сторону сада. Звать меня не стал, и я не счёл уместным навязываться. Впрочем, отсюда отлично было видно, что на некоторых деревьях всё же росли яркие плоды, что характерно для местных растений.

Он сорвал несколько фруктов и присоединился ко мне, аккуратно выложив их на стол. Фрукты были разной формы и цвета, и все выглядели спелыми и налитыми соком.

– Угощайся, тебе понравится, – предложил он и сам взял фрукт тёмно-фиолетового цвета, чем-то напоминающий маленький баклажан.

– Не уверен, что мне можно, – сказал я, вспомнив предупреждение Риллиан.

– Это почему? – удивлённо посмотрел он на меня, застыв с фруктом в руке.

– Я же человек, у меня другой организм.

– Ты об этом. – Он широко улыбнулся, после чего его взгляд изменился. И этот взгляд, судя по всему, обозначал магическое зрение или что-то вроде того. – Я проверил. Ешь. Ничего тебе не будет. Наши плоды в основном насыщены местным магическим фоном и немного – нашим собственным. Обычно влияет именно эта особенность, а не сам организм. Но ты, как я вижу, магически неплохо развит, а значит, многое из того, что едим мы, тебе тоже можно.

– Тогда с удовольствием попробую. – Я потянулся к фрукту насыщенного синего цвета, размером с ладонь, но плоскому и похожему на большую семечку тыквы. – Вот этот мне приглянулся.

Взяв его, я поднёс ко рту и надкусил.

– Осторожно, – сказал отец Риллиан, но было поздно.

Стоило лишь вонзить зубы, как изнутри брызнула густая струя сока. В глаза ударило тёплой вязкой жидкостью, – благо я успел их закрыть, – и по ощущениям, всё лицо оказалось залито липкой субстанцией.

Со стороны дома тут же донёсся смех Риллиан. Как будто специально подгадала момент, когда выйти.

– Ри, что за поведение? – услышал я строгий голос её отца. – Нельзя смеяться над гостем! Он не знал, а я не успел предупредить. Принеси лучше чистую ткань.

– Спасибо, не нужно, – сказал я ему. – Я владею бытовой магией, сейчас всё уберу.

Мне потребовалось немного времени, чтобы очистить синий сок с лица и частично с одежды.

Тем временем Риллиан и её мама принесли еду, посуду и большой чайник, от которого тянулся густой аромат трав.

– Вы издеваетесь? – Глава семьи недовольно посмотрел на жену и дочь. – Какие травы? По такому случаю вино подавать нужно.

– Я посчитала, что сейчас можно пообедать, а вечером собраться снова, чтобы выпить вина, – ответила ему жена, не повышая голоса.

– Обед пусть останется, но вино нужно сейчас. Всё остальное уберите.

В этой семье он точно глава на все сто. Ни малейших уступок – держит всё в жёстких рамках.

Но мне стало немного обидно, что Риллиан и её мама старались: заварили целый чайник, а теперь его, выходит, нужно унести. Поэтому я, несмотря на риск нарваться, позволил себе вмешаться:

– А мне бы хотелось попробовать ваш отвар. Наверняка я такой никогда не пил.

Мама Риллиан едва заметно улыбнулась, а отец посмотрел на меня с явным недовольством.

– Ты непьющий, что ли? Зачем тебе отвар, когда есть вкуснейшее вино?

– Почему же, выпиваю время от времени. Но и отвар мне тоже интересен. Если вы, как глава семьи, против, то я не буду спорить с вами.

– Ну хорошо, налейте Гарри отвар и несите вино.

Риллиан взяла чашку, налила мне, после чего забрала чайник и удалилась вместе с мамой.

– Что, думаешь, я неправильно себя веду? – вдруг спросил отец Риллиан, глядя куда-то перед собой. – А зря так думаешь. Им только дай волю – и оглянуться не успеешь, как никто и к слову твоему не прислушается.

– Я вообще не думаю об этом. Не моё же это дело.

– Но отвар ты взял потому, что жалко стало. Они его заварили, а потом остынет – и выливай.

Вот уж не думал, что отец Риллиан окажется таким вредным и цепким на детали.

– Признаюсь: в том числе и поэтому. Потому что я ценю любой труд. Ваша жена и дочь постарались, чтобы всё это приготовить и принести. Пусть это было несложно – всё равно. И мне очень приятно, что меня, человека, так встретили.

Неожиданно он задумался. Не бросился отвечать сразу же привычным строгим тоном – наоборот, замолчал на несколько секунд.

И только после затяжной паузы сказал:

– Может, я слишком резок и груб, но другим уже не стану. А раз жена со мной всё это время – её всё устраивает.

– Я рад, что у вас всё хорошо, правда. И вмешиваться даже не подумал бы, – ответил я максимально нейтрально и аккуратно пригубил душистый отвар. – Кстати, очень вкусно. Не зря я попросил попробовать.

И действительно: вкус был насыщенным, плотным, почти густым. В нём чувствовались травы, цветки, специи и что-то терпкое, очень мне знакомое, будто я когда-то давно пробовал этот ингредиент отдельно.

– Это всё благодаря одной редкой добавке, – сказал отец Риллиан. – Знаешь, что такое чёрный чай?

Так вот что это за знакомая нота. А я ведь даже не помню, пил ли его вообще с тех пор, как оказался в этом мире: повсюду были соки, отвары, настои, но не чай.

– Конечно знаю, – приободрился я.

– Вот этот чёрный чай мы и добавляем, чтобы получился более интересный, богатый и глубокий вкус. Довольно дорогая штука.

Подумать только – чёрный чай, и дорогой. На Земле чай был разный, но достать средний по качеству никогда не составляло труда, не говоря уже про дешёвый.

– А почему он дорогой? – спросил я, снова пригубив отвар. – Его у вас мало растёт?

– У нас он вообще не растёт – почва не подходит. К нам его возят издалека, поэтому он и дорогой. Есть и другие чаи, но цены на них совсем уж заоблачные. Не всякому доступны.

Я хотел спросить, откуда возят чай, но в этот момент появились Риллиан и её мама. Они принесли настоящие фужеры для вина и несколько бутылок. Ничего удивительного: алкоголь ламий почти не берёт, а значит, можно пить много, не теряя ясности. Мне же стоит быть осторожнее, чтобы не уснуть за столом.

– Пап, а вы долго будете беседовать с Гарри? – аккуратно спросила Риллиан.

– Сколько надо, – ответил он. – А что?

– Мне нужно в Лазарет Душ, чтобы ауру вылечили, и мама хочет пойти со мной.

– Пусть идёт, я не возражаю.

– Спасибо. Но я о другом. Я вернусь поздно, а Гарри должен знать, где я живу. Он у меня останется.

– И что?

– Можно я сейчас ему сразу покажу быстро дорогу, а потом Гарри вернётся, и вы продолжите. Мне кажется, оставить Гарри у вас – это неправильно.

Отец Риллиан тяжело вздохнул, явно пересиливая раздражение, и, помолчав, всё же ответил:

– Можно. Но только чтоб и правда быстро. Я не хочу здесь долго сидеть один.

– Спасибо! – Она обрадовалась и обняла его, что для него, похоже, было перебором проявлений чувств. – Гарри, поползли.

Чтобы никого не заставлять ждать, я сразу поднялся со стула. Уже сделал шаг – и только тогда вспомнил, что фрукт так и не доел. Затем спросил, можно ли взять его с собой. Разрешили. После этого я направился за Риллиан, которая уже вовсю ползла в сторону калитки.

Глава 14. Дом у обрыва

Спеша за Риллиан, я на ходу ел этот вкуснейший сочный фрукт. Сок стекал по пальцам, липкий и тёплый, чем-то напоминая густое варенье, а по вкусу – лишь отдалённо сливу.

Умял я его довольно быстро, не особо задумываясь. Главное, чтоб со мной ничего не стало после этого. Хотя отец Риллиан вроде заверил, что ничего мне не будет.

– А ты далеко отсюда живёшь? – поинтересовался я, спускаясь по ступеням туда, откуда мы прибыли через магическую трубу.

– Нет, не очень, – ответила она, начиная ползти ещё быстрее. – Нам вон по тому мосту и ещё немного дальше пройти. Там очень красиво, и я рада, что мне выделили участок на постройку дома именно в том месте.

– Выделили? То есть бесплатно?

– Да. У нас каждому полагается участок с рождения. И дом могут тоже построить бесплатно. Но я хотела особенный дом, поэтому мне его построили за деньги.

– И в чём же его особенность?

– Вот придём – и увидишь. Он очень современный.

– И то верно, – согласился я, когда мы уже подходили к мосту.

Риллиан поползла по нему первой.

Мост выглядел весьма крепко сколоченным – тёмные балки, ровные перила, ничего лишнего. В этом я убедился лично, когда сделал несколько первых шагов: доски под ногами были сухими и надёжными, даже не скрипнули.

С моста открывался отличный вид на другую часть города, берег и невысокие горы вдалеке, слегка подёрнутые дымкой.

Мост постепенно уходил вправо, и вскоре мы вышли к его другому концу, откуда ступили в новый район, являвшийся частью Райского уголка. Дома здесь отличались от тех, что я видел по ту сторону.

Мы прошли немного по равнине, где гуляли ламии, время от времени бросающие на меня любопытные взгляды. Я тоже на них смотрел, но не забывал, что заглядываться нельзя.

Затем мы начали подниматься в горку по каменной дорожке, после чего вышли на очередную природную площадку, где располагалось всего несколько домов.

Один из них был построен прямо на краю широкого длинного выступа. Кажется, это дом какого-то богача: высотой в два этажа, с чердаком, который тоже вполне можно считать этажом, и ухоженным участком, утопающим в цветах.

Как только мы подошли ближе, я заметил перед домом большой и глубокий бассейн. Более того, вместо одной стены, выходящей прямо к бассейну, был сделан настоящий витраж. Вот уж чего-чего, а такой современности я увидеть здесь не ожидал.

Дом в целом выглядел как тот, о котором я в прошлой жизни только и мечтал. Разве что в его архитектуре сохранялось немало черт средневековья – массивность форм и тяжёлые линии. Именно поэтому витраж так сильно выбивался из общей картины.

– Тут, наверное, кто-то очень важный живёт, – негромко произнёс я, разглядывая этот шикарный дом.

– Ну не такая я и важная, – с улыбкой ответила Риллиан. – Просто свой дом я видела именно таким.

– Так это твой? – не на шутку удивился я и даже остановился. – Или ты шутишь надо мной?

– Мой-мой, – ответила она и тоже остановилась, заметив, что я больше не иду за ней.

– Тогда почему мы идём мимо? Заборов я тут никаких не вижу.

– Гарри, честно, это мой дом. Вход у меня с другой стороны, где есть тропинка, чтобы не портить участок.

– Не ожидал, – ответил я, всё ещё не до конца веря, что это правда дом Риллиан, и снова пошёл за ней. – Сколько ж он стоил…

– Немало. Но у нас высоко ценится искусство, а я, не буду скромничать, очень талантлива, поэтому мои картины стоят дорого.

– И снова ты меня удивляешь. Получается, ты художница?

– На общем языке – да. На нашем называется более сложно и по-другому.

– А отец твой кем работает, если не секрет? – поинтересовался я, когда мы свернули на тропинку, ведущую к дому. – Он довольно строгий у тебя.

– Служба оставила отпечаток. Он, если на общий язык перевести, полковник в отставке. Неоднократно участвовал в боевых действиях. Сейчас уже просто наслаждается жизнью, как и мама. А раньше у неё была своя лавка.

Ну тогда всё с её отцом понятно. Наверняка он всегда был таким, а военное прошлое лишь усилило черты характера. Значит, я не ошибся, подметив его командный голос.

– Но вроде бы войн у вас давно нет, – заметил я.

– Масштабных – нет, но были и другие, когда я была совсем маленькой. Я очень рада, что мы уже много лет живём вообще без войн. И давай оставим эту неприятную тему.

Наверное, никто из ламий не любит говорить о войнах – слишком болезненная тема для всего их рода.

– Да, конечно, – согласился я. – Сейчас-то всё у вас хорошо.

– Более чем.

Тропинка вывела нас на участок перед домом, напротив которого и располагался бассейн. Теперь стало заметно, что на втором этаже есть длинный просторный балкон, с которого наверняка открывается потрясающий вид на море и всё, что находится ниже. Сам дом был сделан из камня и дерева, и это удачно гармонировало с окружающей природой, хоть на нём и не было лиан, которые встречались на других домах.

– Вот, Гарри, смотри. – Риллиан остановилась возле бассейна. – Тут можешь купаться, если захочешь. Вода магически очищается два раза в день, поэтому не переживай, она чистая. Теперь ползём в дом.

– А ты не боишься, что этот выступ, на котором стоит дом, однажды рухнет? Тут ведь и бассейн выкопали, наверняка ослабив массив земли и камней.

– На что нам магия? – Она снисходительно улыбнулась. – Всё это продумано, защищено и усилено. Не думаешь же ты, что наши только ядом владеют? Мы многое умеем.

– Я просто поинтересовался, на всякий случай.

– Поползли уже в дом. Папа не любит, когда его заставляют ждать.

Внутри всё оказалось не менее шикарным, чем снаружи. Мы сразу попали в большую гостиную, совмещённую с кухней. Здесь стоял прохладный и свежий воздух, без запахов, будто пространство само поддерживало чистоту. Тут же находился люк, ведущий в подвал, который служил холодильником, поскольку был усилен, опять же, магией.

На втором этаже, куда вела удобная деревянная лестница, располагались спальня Риллиан и её рабочее пространство, где она писала картины. Витража тут не было, но имелись весьма большие окна, и света для творчества точно всегда хватало. Как работает освещение, она тоже показала. На стенах располагались магические камни-выключатели, похожие на кристаллы. Здесь всё просто – нужен небольшой импульс, чтобы свет включился. На чердак Риллиан меня вести не стала, сославшись на то, что там ничего интересного нет.