Гарри и его гарем — 12

— Заползай, —пригласила она, когда мы подошли к калитке. — Как ты, наверное, уже понял,здесь живут мои родители.

— Да, догадался. А онив доме?

— Наверное. Но я их сейчаспозову.

Риллиан отворилакалитку, пропуская меня первым.

На участке вездестелился ровный покров низкой травы разных оттенков, включая голубой — такойже, как тот, что я видел на берегу. Пересекали её аккуратные каменные тропинки.По одной из них мы направились к дому, и я заметил широкую террасу, которуюраньше не разглядел. Справа открывался ухоженный сад с ровными линиями гряд иявно декоративных деревьев — издалека его тоже не было видно.

— Гарри, объясняю навсякий случай: на своём участке разрешено вести себя так, как хочется, но впределах разумного, — сказала Риллиан, когда мы оказались возле дома. — Но всёравно дождись, когда мои родители сами с тобой заговорят, потому что онистаршие и ты в гостях. Это очень важно. Запомнил?

— Конечно.

— Сейчас их позову.

Не сказать, чтобы ясильно волновался, но всё же заранее подготовился к самым неудобным вопросам,которые мне могут задать. Они ведь ещё не знают, кто я такой и что менясвязывает с Риллиан.

В итоге решил, чтолучше всего — говорить правду, о чём бы меня ни спросили. К тому же у меняизначально куда более выигрышное положение по сравнению с любым другим двуногимгостем.

И у меня есть кулон.

Глава 13. Вопросы её отца

Какое-то время мнепришлось подождать, и это даже радовало: скорее всего, Риллиан решиларассказать родителям чуть больше, чем они уже знали.

Вскоре дверьотворилась, и я увидел сначала её мать, а затем и отца. После них выбралась исама Риллиан.

Они остановилисьрядом, выровнявшисьпочти синхронно. Оба молча смотрели на меня. Цвет их кожи ихвостов был тёмно-коричневым, подтверждая то, о чём я уже успел догадаться раньше:возраст ламий раскрывается не только в чертах лица, но и в оттенках.

Одеты они былипримерно как сама Риллиан, но куда скромнее: у них большая часть тела скрытапод одеждой. У её матери вместо юбки оказалось длинное платье, закрывающеепочти треть хвоста и мягко спадавшее на чешую. Отец носил мужскую одежду, ихотя нижняя часть на хвосте чем-то напоминала юбку, по фасону было видно — этосовсем другая вещь. Ламии-мужчины, по понятным причинам, штаны не могли носить.

Несмотря на возраст,мама Риллиан всё ещё выглядела очень хорошо и тоже предпочитала длинные волосы— такие же красивые, как у дочери. Вообще, они удивительно похожи: Риллианбудто её молодая копия. Отец, судя по всему, тоже любил длинные волосы, сейчассобранные в плотный пучок. При этом выглядел он сурово и строго; в чертах лицачувствовалась твёрдость, а его выражение оставляло мало сомнений, чтодеятельность этого мужчины соответствует внешнему виду.

— Мама, папа, этоГарри, — представила меня Риллиан и посмотрела мне в глаза. — Мы будем говоритьна общем, чтобы ты всё понимал.

— Спасибо, — кивнул я ей.

Тем временем еёродители чуть приподняли кончики хвостов. Я специально следил за этим, пытаясьпонять, насколько они, так сказать, рады меня видеть. И если они для начала поприветствоваливот так, значит, всё не так уж плохо.

— Ты не против? —повернув голову в сторону мужа, спросила мама Риллиан. И голоса у них тожепохожи.

— Нет, не против, —ответил он грубым и командным голосом, словно всю жизнь давал распоряженияподчинённым.

В какой-то момент япочувствовал себя статуей, которая не может проявлять инициативу. Но я же знал:перед старшими лучше не спешить ни с движением, ни со словами, даже простоеприветствие должно исходить от них.

Мама Риллиан двинуласько мне. Когда она приблизилась достаточно близко, вдруг улыбнулась ипроизнесла:

— Здравствуй, Гарри.

Наконец-то можноответить.

— Здравствуйте.

— Наша семья безмерноблагодарна тебе за — не побоюсь этого слова — подвиг. Мы уже и не надеялись…

Она замолчала, поэтомуя решил, что могу продолжить.

— Ну что вы, никакой этоне подвиг. Я просто сделал то, что посчитал нужным.

— Нет, для человека,спасшего ламию, — это именно подвиг. Не преуменьшай свои действия. Ты оченьсильно рисковал. Дочка нам всё рассказала. — Она сделала короткую паузу, будтособираясь с силами и пытаясь не выдать пережитого. — Гарри, позволь тебя обнятьв знак благодарности. Здесь, у нас дома, это можно.

— Конечно, никакихпроблем.

Мы обнялись, и япочувствовал знакомый запах — только слабее, мягче. Почти такой же, как у Риллиан.Она действительно во многом пошла в мать.

Объятие было коротким,но крепким. После этого она опомнилась и представилась по имени, котороепрозвучало для меня сложно и длинно. Не факт, что мне вообще придётся егозапоминать, а если и понадобится, Риллиан напомнит.

Затем представился еёотец и сразу обратился к своим:

— Оставьте наснаедине. И нам, и вам есть о чём поговорить.

И озвучил он этоскорее как приказ, нежели как просьбу.

Риллиан и её мама безслов уползли в дом, а её отец жестом показал, чтобы я подошёл. Ну да, замашкиначальника налицо — сам подползать не стал.

— Обнимать тебя небуду — ни к чему это, — сказал он сразу, даже не дав мне времени что-топредположить. — Но это не значит, что я не благодарен тебе. Могу сделатьисключение. Сделаю то, чего ни разу не делал.

Отец Риллиан замолчали вдруг протянул мне руку — жест прямой и уверенный, хотя ламии им непользуются.

В первый момент яхотел уточнить, действительно ли он предлагает рукопожатие, но понял без слов:так он выражает уважение, используя человеческий способ, привычный мне, носовершенно непривычный для него.

И я протянул руку. Онпожал очень крепко — сил у него с избытком, а его рука показалась мне почтикаменной — твёрдая и шершавая.

— Спасибо, что сделалимне исключение, — уважительно кивнул я, когда рукопожатие завершилось. — Японимаю, что это значит.

— И я уже понял, чтообъяснять не придётся, — ответил он и неожиданно задал вопрос: — Почему ты егоотпустил?

— Может, Риллиан вамне говорила о причине моего поступка, но у него жена и маленький ребёнок.

— Проявление слабости,— тут же сказал он. — Так бы сказали тебе люди. Но не мы.

Он снова замолчал, какбудто давая мне время подумать. И я успел осмыслить: в этой короткой фразедействительно скрывалось больше, чем казалось. Дело не в благородстве. Я знал,что ламии — народ, который веками пытались уничтожить — высоко ценят сам фактпродолжения рода. Для них семья — это не просто связь, а основа выживания. Иесли я сохранил жизнь человеку, пусть даже явно не хорошему, только потому, чтоу него есть семья, отец Риллиан не мог этого не оценить. И не важно, что речьшла о людях, а не о ламиях.

— Понимаешь, о чём яговорю? — спросил он после недолгого молчания.

— Понимаю.

— Вижу по глазам, чтопонял, — ответил он и быстро перешёл к другой теме: — Какие у тебя планы на моюдочь?

Услышать такой вопрося ожидал, причём именно от него, поэтому был полностью готов.

— Я не строил никакихпланов. Я просто сопроводил её до дома, чтобы с ней было всё хорошо. Но раз япопал на ваши земли, хотелось бы немного погостить, посмотреть, что интересногоесть. У нас же всё по-другому.

— Доводилось мнебывать у людей и не только за свою жизнь. У вас по-другому, соглашусь. И мне унас нравится гораздо больше, — задумчиво произнёс он, определённо что-то вспоминая.— Вернёмся к теме. Ты говоришь, что планов у тебя нет.

— Всё так.

— Но ты нравишься моейдочери.

— Это я тоже ужепонял. И скажу сразу честно: не могу ничего обещать. Только дело не в ней. Делово мне.

— Испытываешьтрудности отторжения?

— Да. Не знаю, как этообъяснить даже, чтобы стало понятно.

— Не надо ничегообъяснять. Мне знакомо это чувство. И его можно преодолеть, поверь.

Ну и ну. Получается,раз он бывал на других континентах, значит, в молодости у него могли бытьдвуногие женщины. Иначе откуда такие слова об отторжении? Видимо, даже средиламий оно случается. Но спрашивать о таком в первые минуты знакомства — верхнеприличия.

— Удивлён? — спросилон, уловив мою задумчивость.

— Не без этого, —признался я.

— Но это не та тема, окоторой нам стоит говорить.

— Полностью с вамисогласен.

— Так вот, Гарри,независимо от того, что ты спас мою дочь, скажу тебе следующее: если за время,проведённое с тобой, она хоть на что-то пожалуется… — Он выдержал паузу,заставляя меня представить самые неприятные варианты. И я успел это сделать. —…то я лично поспособствую тому, чтобы тебя никогда больше не пустили на нашиземли.

Так это не страшно. Я-тоуже подумал, что он без раздумий отравит меня.

— Будь у меня дочь, ябы поступил так же, — только и ответил ему.

— Вижу, мы достиглипонимания. А сейчас…

Дверь дома открылась,и на пороге появилась мама Риллиан. Она осторожно выглянула, будто проверяяобстановку, и спросила:

— Вы уже побеседовали?

— Да, — необорачиваясь, ответил он.

— Мы сейчас принесёмугощения для нашего гостя.

Взглянув на меня, отецРиллиан хвостом указал на стол.

— Садись и жди.

Молча кивнув, я прошёлк тому самому столу и сел на стул. Здесь стулья были такими же неудобными, каки у того, кто меня допрашивал. Но я уже понял, как на них усаживаться, чтобы несъезжать — нужно сильнее упираться ступнями в землю.

Отец Риллиан пополз всторону сада. Звать меня не стал, и я не счёл уместным навязываться. Впрочем,отсюда отлично было видно, что на некоторых деревьях всё же росли яркие плоды, чтохарактерно для местных растений.

Он сорвал несколькофруктов и присоединился ко мне, аккуратно выложив их на стол. Фрукты былиразной формы и цвета, и все выглядели спелыми и налитыми соком.

— Угощайся, тебепонравится, — предложил он и сам взял фрукт тёмно-фиолетового цвета, чем-тонапоминающий маленький баклажан.

— Не уверен, что мнеможно, — сказал я, вспомнив предупреждение Риллиан.

— Это почему? —удивлённо посмотрел он на меня, застыв с фруктом в руке.

— Я же человек, у менядругой организм.

— Ты об этом. — Оншироко улыбнулся, после чего его взгляд изменился. И этот взгляд, судя повсему, обозначал магическое зрение или что-то вроде того. — Я проверил. Ешь.Ничего тебе не будет. Наши плоды в основном насыщены местным магическим фоном инемного — нашим собственным. Обычно влияет именно эта особенность, а не саморганизм. Но ты, как я вижу, магически неплохо развит, а значит, многое изтого, что едим мы, тебе тоже можно.

— Тогда судовольствием попробую. — Я потянулся к фрукту насыщенного синего цвета,размером с ладонь, но плоскому и похожему на большую семечку тыквы. — Вот этотмне приглянулся.

Взяв его, я поднёс корту и надкусил.

— Осторожно, — сказалотец Риллиан, но было поздно.

Стоило лишь вонзитьзубы, как изнутри брызнула густая струя сока. В глаза ударило тёплой вязкойжидкостью, — благо я успел их закрыть, — и по ощущениям, всё лицо оказалосьзалито липкой субстанцией.

Со стороны дома тут жедонёсся смех Риллиан. Как будто специально подгадала момент, когда выйти.

— Ри, что заповедение? — услышал я строгий голос её отца. — Нельзя смеяться над гостем! Онне знал, а я не успел предупредить. Принеси лучше чистую ткань.

— Спасибо, не нужно, —сказал я ему. — Я владею бытовой магией, сейчас всё уберу.

Мне потребовалосьнемного времени, чтобы очистить синий сок с лица и частично с одежды.

Тем временем Риллиан иеё мама принесли еду, посуду и большой чайник, от которого тянулся густойаромат трав.

— Вы издеваетесь? — Главасемьи недовольно посмотрел на жену и дочь. — Какие травы? По такому случаю виноподавать нужно.

— Я посчитала, чтосейчас можно пообедать, а вечером собраться снова, чтобы выпить вина, —ответила ему жена, не повышая голоса.

— Обед пусть останется,но вино нужно сейчас. Всё остальное уберите.

В этой семье он точноглава на все сто. Ни малейших уступок — держит всё в жёстких рамках.

Но мне стало немногообидно, что Риллиан и её мама старались: заварили целый чайник, а теперь его,выходит, нужно унести. Поэтому я, несмотря на риск нарваться, позволил себевмешаться:

— А мне бы хотелосьпопробовать ваш отвар. Наверняка я такой никогда не пил.

Мама Риллиан едвазаметно улыбнулась, а отец посмотрел на меня с явным недовольством.

— Ты непьющий, что ли?Зачем тебе отвар, когда есть вкуснейшее вино?

— Почему же, выпиваювремя от времени. Но и отвар мне тоже интересен. Если вы, как глава семьи,против, то я не буду спорить с вами.

— Ну хорошо, налейтеГарри отвар и несите вино.

Риллиан взяла чашку,налила мне, после чего забрала чайник и удалилась вместе с мамой.

— Что, думаешь, янеправильно себя веду? — вдруг спросил отец Риллиан, глядя куда-то перед собой.— А зря так думаешь. Им только дай волю — и оглянуться не успеешь, как никто ик слову твоему не прислушается.

— Я вообще не думаю обэтом. Не моё же это дело.

— Но отвар ты взял потому,что жалко стало. Они его заварили, а потом остынет — и выливай.

Вот уж не думал, чтоотец Риллиан окажется таким вредным и цепким на детали.

— Признаюсь: в томчисле и поэтому. Потому что я ценю любой труд. Ваша жена и дочь постарались,чтобы всё это приготовить и принести. Пусть это было несложно — всё равно. Имне очень приятно, что меня, человека, так встретили.

Неожиданно онзадумался. Не бросился отвечать сразу же привычным строгим тоном — наоборот,замолчал на несколько секунд.

И только после затяжнойпаузы сказал:

— Может, я слишкомрезок и груб, но другим уже не стану. А раз жена со мной всё это время — её всёустраивает.

— Я рад, что у вас всёхорошо, правда. И вмешиваться даже не подумал бы, — ответил я максимальнонейтрально и аккуратно пригубил душистый отвар. — Кстати, очень вкусно. Не зряя попросил попробовать.

И действительно: вкусбыл насыщенным, плотным, почти густым. В нём чувствовались травы, цветки,специи и что-то терпкое, очень мне знакомое, будто я когда-то давно пробовалэтот ингредиент отдельно.

— Это всё благодаряодной редкой добавке, — сказал отец Риллиан. — Знаешь, что такое чёрный чай?

Так вот что это зазнакомая нота. А я ведь даже не помню, пил ли его вообще с тех пор, какоказался в этом мире: повсюду были соки, отвары, настои, но не чай.

— Конечно знаю, —приободрился я.

— Вот этот чёрный чаймы и добавляем, чтобы получился более интересный, богатый и глубокий вкус.Довольно дорогая штука.

Подумать только —чёрный чай, и дорогой. На Земле чай был разный, но достать средний по качествуникогда не составляло труда, не говоря уже про дешёвый.

— А почему он дорогой?— спросил я, снова пригубив отвар. — Его у вас мало растёт?

— У нас он вообще нерастёт — почва не подходит. К нам его возят издалека, поэтому он и дорогой.Есть и другие чаи, но цены на них совсем уж заоблачные. Не всякому доступны.

Я хотел спросить,откуда возят чай, но в этот момент появились Риллиан и её мама. Они принеслинастоящие фужеры для вина и несколько бутылок. Ничего удивительного: алкогольламий почти не берёт, а значит, можно пить много, не теряя ясности. Мне же стоитбыть осторожнее, чтобы не уснуть за столом.

— Пап, а вы долгобудете беседовать с Гарри? — аккуратно спросила Риллиан.

— Сколько надо, —ответил он. — А что?

— Мне нужно в ЛазаретДуш, чтобы ауру вылечили, и мама хочет пойти со мной.

— Пусть идёт, я невозражаю.

— Спасибо. Но я одругом. Я вернусь поздно, а Гарри должен знать, где я живу. Он у меняостанется.

— И что?

— Можно я сейчас емусразу покажу быстро дорогу, а потом Гарри вернётся, и вы продолжите. Мнекажется, оставить Гарри у вас — это неправильно.

Отец Риллиан тяжеловздохнул, явно пересиливая раздражение, и, помолчав, всё же ответил:

— Можно. Но толькочтоб и правда быстро. Я не хочу здесь долго сидеть один.

— Спасибо! — Она обрадоваласьи обняла его, что для него, похоже, было перебором проявлений чувств. — Гарри,поползли.

Чтобы никого незаставлять ждать, я сразу поднялся со стула. Уже сделал шаг — и только тогдавспомнил, что фрукт так и не доел. Затем спросил, можно ли взять его с собой.Разрешили. После этого я направился за Риллиан, которая уже вовсю ползла всторону калитки.

Глава 14. Дом у обрыва

Спеша за Риллиан, я находу ел этот вкуснейший сочный фрукт. Сок стекал по пальцам, липкий и тёплый,чем-то напоминая густое варенье, а по вкусу — лишь отдалённо сливу.

Умял я его довольнобыстро, не особо задумываясь. Главное, чтоб со мной ничего не стало послеэтого. Хотя отец Риллиан вроде заверил, что ничего мне не будет.

— А ты далеко отсюдаживёшь? — поинтересовался я, спускаясь по ступеням туда, откуда мы прибыличерез магическую трубу.

— Нет, не очень, —ответила она, начиная ползти ещё быстрее. — Нам вон по тому мосту и ещё немногодальше пройти. Там очень красиво, и я рада, что мне выделили участок напостройку дома именно в том месте.

— Выделили? То естьбесплатно?

— Да. У нас каждомуполагается участок с рождения. И дом могут тоже построить бесплатно. Но яхотела особенный дом, поэтому мне его построили за деньги.

— И в чём же егоособенность?

— Вот придём — иувидишь. Он очень современный.

— И то верно, —согласился я, когда мы уже подходили к мосту.

Риллиан поползла понему первой.

Мост выглядел весьмакрепко сколоченным — тёмные балки, ровные перила, ничего лишнего. В этом яубедился лично, когда сделал несколько первых шагов: доски под ногами былисухими и надёжными, даже не скрипнули.

С моста открывалсяотличный вид на другую часть города, берег и невысокие горы вдалеке, слегкаподёрнутые дымкой.

Мост постепенно уходилвправо, и вскоре мы вышли к его другому концу, откуда ступили в новый район,являвшийся частью Райского уголка. Дома здесь отличались от тех, что я видел поту сторону.

Мы прошли немного поравнине, где гуляли ламии, время от времени бросающие на меня любопытныевзгляды. Я тоже на них смотрел, но не забывал, что заглядываться нельзя.

Затем мы началиподниматься в горку по каменной дорожке, после чего вышли на очереднуюприродную площадку, где располагалось всего несколько домов.

Один из них был построенпрямо на краю широкого длинного выступа. Кажется, это дом какого-то богача:высотой в два этажа, с чердаком, который тоже вполне можно считать этажом, иухоженным участком, утопающим в цветах.

Как только мы подошлиближе, я заметил перед домом большой и глубокий бассейн. Более того, вместоодной стены, выходящей прямо к бассейну, был сделан настоящий витраж. Вот ужчего-чего, а такой современности я увидеть здесь не ожидал.

Дом в целом выгляделкак тот, о котором я в прошлой жизни только и мечтал. Разве что в егоархитектуре сохранялось немало черт средневековья — массивность форм и тяжёлыелинии. Именно поэтому витраж так сильно выбивался из общей картины.

— Тут, наверное,кто-то очень важный живёт, — негромко произнёс я, разглядывая этот шикарныйдом.

— Ну не такая я иважная, — с улыбкой ответила Риллиан. — Просто свой дом я видела именно таким.

— Так это твой? — нена шутку удивился я и даже остановился. — Или ты шутишь надо мной?

— Мой-мой, — ответилаона и тоже остановилась, заметив, что я больше не иду за ней.

— Тогда почему мы идёммимо? Заборов я тут никаких не вижу.

— Гарри, честно, этомой дом. Вход у меня с другой стороны, где есть тропинка, чтобы не портить участок.

— Не ожидал, — ответиля, всё ещё не до конца веря, что это правда дом Риллиан, и снова пошёл за ней.— Сколько ж он стоил…

— Немало. Но у насвысоко ценится искусство, а я, не буду скромничать, очень талантлива, поэтомумои картины стоят дорого.

— И снова ты меняудивляешь. Получается, ты художница?

— На общем языке — да.На нашем называется более сложно и по-другому.

— А отец твой кемработает, если не секрет? — поинтересовался я, когда мы свернули на тропинку,ведущую к дому. — Он довольно строгий у тебя.

— Служба оставилаотпечаток. Он, если на общий язык перевести, полковник в отставке. Неоднократноучаствовал в боевых действиях. Сейчас уже просто наслаждается жизнью, как имама. А раньше у неё была своя лавка.

Ну тогда всё с еёотцом понятно. Наверняка он всегда был таким, а военное прошлое лишь усилилочерты характера. Значит, я не ошибся, подметив его командный голос.

— Но вроде бы войн увас давно нет, — заметил я.

— Масштабных — нет, нобыли и другие, когда я была совсем маленькой. Я очень рада, что мы уже многолет живём вообще без войн. И давай оставим эту неприятную тему.

Наверное, никто изламий не любит говорить о войнах — слишком болезненная тема для всего их рода.

— Да, конечно, —согласился я. — Сейчас-то всё у вас хорошо.

— Более чем.

Тропинка вывела нас научасток перед домом, напротив которого и располагался бассейн. Теперь сталозаметно, что на втором этаже есть длинный просторный балкон, с которогонаверняка открывается потрясающий вид на море и всё, что находится ниже. Самдом был сделан из камня и дерева, и это удачно гармонировало с окружающейприродой, хоть на нём и не было лиан, которые встречались на других домах.

— Вот, Гарри, смотри.— Риллиан остановилась возле бассейна. — Тут можешь купаться, если захочешь.Вода магически очищается два раза в день, поэтому не переживай, она чистая.Теперь ползём в дом.

— А ты не боишься, чтоэтот выступ, на котором стоит дом, однажды рухнет? Тут ведь и бассейн выкопали,наверняка ослабив массив земли и камней.

— На что нам магия? —Она снисходительно улыбнулась. — Всё это продумано, защищено и усилено. Недумаешь же ты, что наши только ядом владеют? Мы многое умеем.

— Я простопоинтересовался, на всякий случай.

— Поползли уже в дом.Папа не любит, когда его заставляют ждать.

Внутри всё оказалосьне менее шикарным, чем снаружи. Мы сразу попали в большую гостиную, совмещённуюс кухней. Здесь стоял прохладный и свежий воздух, без запахов, будтопространство само поддерживало чистоту. Тут же находился люк, ведущий в подвал,который служил холодильником, поскольку был усилен, опять же, магией.

На втором этаже, кудавела удобная деревянная лестница, располагались спальня Риллиан и её рабочеепространство, где она писала картины. Витража тут не было, но имелись весьмабольшие окна, и света для творчества точно всегда хватало. Как работает освещение,она тоже показала. На стенах располагались магические камни-выключатели,похожие на кристаллы. Здесь всё просто — нужен небольшой импульс, чтобы светвключился. На чердак Риллиан меня вести не стала, сославшись на то, что тамничего интересного нет.

Когда мы спустились напервый этаж, она быстро отложила еду, которую мне можно есть, и убрала её всвободный шкаф, чтобы я точно знал, где её брать. Хотя я не был уверен, чтозахочу есть после обеда и вина, которое мне ещё предстоит попить с её отцом.

— Я всё показала, итеперь ты знаешь, куда идти и что тут делать, — сказала она, когда мы вышли издома. — Да, у нас всегда открыто, потому что мы доверяем друг другу. Никакоговоровства, по крайней мере, в нашем городе, нет. Заборы если и ставят, то простодля красоты или если не хотят, чтобы другие видели, что происходит на участке.

— Большое тебе спасибоза заботу, — поблагодарил я и обнял её, поцеловав в щёку, ведь мы на участке, азначит, это дозволено.

— Всегда пожалуйста, —ответила она и коротко поцеловала меня в губы. Наверняка ей не хватило обычногопоцелуя в щёку. — Поползли обратно. Дорогу запомнил? Тут же недалеко.

— Да, конечно. Незаблужусь.

И мы отправились всторону родительского дома.

* * *

Попрощавшись с Риллиани её мамой, я вернулся к столу, где меня ждал настоящий полковник ламий, пустьи в отставке. Никогда бы не подумал, что мне выпадет такой случай — распитьвино со столь значимой личностью, да ещё и представителем необычного народа.

Поскорее выпить отецРиллиан не торопился. К еде он тоже не притронулся, терпеливо ожидая меня. Лишьпосетовал на то, что еда успела остыть, но я быстро исправил ситуацию с помощьюмагии огня, подогрев сначала его еду, а затем и свою. К слову, всё подали сразус учётом того, чтобы я тоже мог это есть.

Вино мне, как сказалотец Риллиан, не то чтобы не навредит, а даже пойдёт на пользу. Сам он его неделал, но покупал лучшее из возможных на всём континенте. В погребе, по егословам, запасов этих бутылок более чем достаточно. И что особенно интересно —вино делали из местного винограда, растущего на низких холмах одного изрегионов, где его росло особенно много.

Обед мне безумнопонравился не только вкусом, но и своей сытностью. На столе было мясо каких-тобескрылых местных птиц, особый хлеб, салаты из овощей и даже морепродукты,которые пришлись мне по душе больше всего. Будь рядом Риллиан или её мама, ябы, наверное, не постеснялся попросить добавки именно их. Но обращаться с такойпросьбой к полковнику никак не мог.