Айвен и омут души

– Сейчас, я оденусь и выйду, – сказал он голосом, в котором неожиданно для него самого прозвучала непривычная твердость. Он как будто ждал этого. Ждал, когда тишина и относительный покой его ученичества лопнут под давлением настоящего дела.

– Можешь подождать меня снаружи! – крикнул он, натягивая штаны и заправляя в них рубаху.

Пока пальцы застегивали пряжки на груди и затягивали ремень, в его сознании снова зазвучал голос Лираэль, на этот раз таинственный, полный скрытого значения.

– Айвен… слушай. Пока мы одни, я расскажу тебе кое-что. Маленький секрет, который может пригодиться в темноте или среди деревьев. Ты можешь… чувствовать их. Растения. Более того, ты можешь с ними говорить. Нет, не словами. Энергией.

Айвен замер, пальцы застыли на последней пряжке. Он медленно поднял голову, уставившись в пространство перед собой.

– В смысле? – произнес он вслух, и тут же схватился за рот, оглядываясь на дверь, как будто кто-то мог подслушать. – Как так? Управлять? – уже мысленно, сконцентрировавшись, повторил он вопрос, сердце забилось чаще.

– Да, это возможно. Магия этого мира не только в людях и артефактах. Она в самой земле, в воде, в каждом ростке. Твоя сила, наша сила, – сила истока, жизни. Ты можешь протянуть к ней нити. Просто прикоснись к земле. Не просто рукой, а вниманием. Представь корни, которые тянутся из твоего центра, из того места, где покоится озеро. Опусти их в почву, почувь вибрацию, пульс. Каждое дерево, каждый куст, даже травинка – они все живут, дышат. Их жизнь тиха, но она есть. И ты можешь стать ее частью, услышать ее шепот, увидеть мир их… нет, нашими глазами.

Айвен, все еще стоя посередине комнаты, медленно опустился на колени. Каменный пол был холодным и шершавым. Он положил ладонь на него, закрыл глаза, отбросив сомнения.

– Расслабься. Не заставляй. Попроси. Представь, как из твоей ладони, из твоего запястья, где лежит наша связь, струится мягкий, теплый свет. Он уходит в камень, в щели, глубже, к земле под фундаментом…

Айвен дышал ровно, пытаясь уловить то, о чем говорила Лираэль. Сначала – ничего. Только холод камня и собственное быстрое сердцебиение. Потом… легкая дрожь. Едва уловимое покалывание в кончиках пальцев. Не в физической руке, а в чем-то ином, в энергетическом ее двойнике. И он увидел. Нет, не глазами. Внутренним взором, ясным и четким.

От его запястья, от того места, где под кожей пульсировал золотистый узор-татуировка, похожий на сплетение ветвей ивы, потянулись тончайшие, светящиеся нити. Они устремились вниз, просочились сквозь камень, как вода сквозь песок, и достигли влажной, живой земли под крепостью. И там… там был целый лес! Невидимый, подземный лес корней, мицелия, тысяч мельчайших жизней. Он почувствовал их – древние, могучие импульсы дубов, чьи корни уходили глубже стен; трепетную, быструю жизнь полевых трав у самого основания крепости; даже сонное присутствие мхов на северной стороне.

И затем его сознание… расширилось. Как круги по воде. Он не видел картинку в цвете, скорее, ощущал присутствие, форму, жизненную силу. Он «увидел» стену вокруг себя, не как преграду, а как холодную, плотную массу, прерывающую поток жизни. Он почувствовал стражу на стене – два теплых, ярких пятна человеческой энергии, движущихся размеренным шагом. Он ощутил, как далеко тянется лес за стеной, его густую, зеленую пульсацию.

Звуки доносились иначе. Шепот ветра в кронах деревьев за стеной он слышал ясно, как будто стоял среди них. Он уловил писк полевки под камнем в двадцати метрах, шуршание насекомого в трещине. Но звуки, исходящие от людей, от построек, были приглушенными, искаженными, будто доносящимися сквозь толщу воды. Разговоры из казарм – невнятный гул. Но вот из командного центра, что в двухстах пятидесяти метрах, не доносилось вообще ничего. Там была… тишина. Не естественная, а сдавленная, будто наброшенное покрывало. Полупрозрачный барьер не только для глаз, но и для слуха, созданный магией.

– Вот видишь, – прозвучал в его голове довольный голос Лираэль. – Ты понял. Но будь осторожен. Эта связь – палка о двух концах. Тебя тоже можно почувствовать, если кто-то настроен на ту же волну. И… смотри.

Айвен открыл глаза и взглянул на свою руку. От запястья до локтя, а затем и выше, под рукавом, по коже ползли, словно живые, тонкие золотисто-зеленые линии. Они складывались в изящный, постоянно меняющийся узор, повторяющий очертания ветвей и листьев. Свет исходил из-под кожи, мягкий, но в полумраке комнаты – несомненный. На деревянной ножке кровати, в месте, где она касалась пола, появился крошечный, ярко-зеленый росток, пробившийся сквозь щель между плитами.

Он резко отдернул руку от пола. Свет под кожей мгновенно погас, оставив после себя лишь легкое, теплое воспоминание. Росток замер, но не исчез.

– Его видно, когда ты это делаешь, – с легким смущением добавила Лираэль. – Твой браслет, вернее, то, что он скрывает… оно проявляется. Это наша печать. Красиво, но… заметно.

Айвен вскочил на ноги, чувствуя прилив странной энергии – смесь восторга от открывшейся возможности и леденящего страха перед ее последствиями.

– Так-так! – проворчал он себе под нос, тряхнув головой, чтобы прогнать остатки головокружения от нового опыта. – Нас там уже наверняка заждался Эштен, а я тут корни изучаю.

Он накинул последнюю деталь формы – короткий плащ-накидку, подпоясался, сунул в карманы несколько маленьких флаконов с базовыми эликсирами и выскочил из комнаты.

Эштен ждал его, прислонившись к противоположной стене коридора. Он был уже полностью одет в свою, более строгую и темную форму, волосы идеально уложены, а на лице застыла маска преувеличенного страдания.

– Наконец-то ты выполз! – фыркнул он, отталкиваясь от стены. – Собираешься, как клуша на насест! Я уже успел бы позавтракать, а теперь на инструктаж придется идти с урчащим животом!

– Прости, прости, – Айвен машинально потрепал его по плечу, пытаясь скрыть свое возбуждение. – Я поделюсь с тобой своим обедом! Всеми своими обедами!

– Отпусти! – взвизгнул Эштен, вырываясь и с драматичной серьезностью поправляя воображаемую прядь. – Прическу испортишь! Она сегодня идеальна, несмотря на это варварское пробуждение!

Айвен лишь усмехнулся, и они зашагали по длинным, холодным коридорам крепости. Через десять минут они стояли перед массивными, окованными железом дверями командного центра. Здесь, в самом сердце обороны, воздух казался гуще, пахнул маслом для лат, сталью, старым пергаментом и человеческим напряжением.

Их путь преградили четверо стражников. Это были не обычные часовые. Их латные доспехи, покрытые тонкой гравировкой в виде волн и щитов, сияли даже в тусклом свете факелов. Подвижные части защищала кольчуга из темного, почти черного металла, звенья которой были мелкими и плотными. В руках они держали не алебарды, а длинные, хорошо сбалансированные копья с широкими, листовидными наконечниками. Их лица были скрыты за опущенными забралами, но позы говорили о предельной собранности. Элита гарнизона.

Прежде чем Айвен или Эштен успели что-то сказать, одна из дверей приоткрылась. Из нее вышел человек. Высокий. Очень высокий – на три головы выше Айвена. Он был облачен в длинный балахон из плотной белой ткани, скрывавший фигуру, а лицо его было спрятано в глубоком капюшоне. От него веяло холодом, и не просто физическим.

– Можете проходить, – произнес он. Голос был монотонным, низким, лишенным каких-либо интонаций, словно звучал из глубины колодца. – Мы вас заждались.

Он отступил, пропуская их вперед. Айвен невольно задрал голову, чтобы разглядеть скрытые черты, но увидел лишь темноту под капюшоном.

– Обалдеть… Вот это громадина, – прошептал он Эштену, слегка опуская голову, как перед чем-то грозным и непостижимым.

– Не бойся его роста, Айвен, – тут же успокоила Лираэль. – Он… пустой. Вернее, почти пустой. Сила в нем есть, но она тусклая, спящая, словно тлеющий уголек. Больше похож на крепко сбитого человека, чем на мага или воина с мощной душой. Его опасность – не в магии.

Это немного успокоило Айвена, но странное ощущение не покидало. Они вошли внутрь.

Командный центр представлял собой огромное, круглое помещение с высоким куполообразным потолком. В центре, на низком каменном постаменте, располагался главный стол – гигантская, идеально ровная песчаная карта всей округи, включая Виндхольм, окрестные леса и извилистый синий ручеек, обозначавший реку Серебрянку. Фигурки из темного дерева и светлого камня обозначали войска, форпосты, предполагаемые позиции врага. Воздух был густ от запаха песка, дерева и напряжения.

По периметру зала стояли стойки с оружием и доспехами – не массовым ширпотребом, а уникальными, магически усиленными образцами: клинки с мерцающими прожилками, луки из гибкого, темного дерева, латы, покрытые руническими насечками. Три тяжелые двери вели в смежные помещения – штабные комнаты и, возможно, личные покои командующего. Одна из них была приоткрыта, и оттуда доносился приглушенный гул голосов.

Вокруг стола теснилось человек восемь. Генералы в походных мундирах, советники в темных мантиях, несколько младших офицеров со свитками в руках. И в центре этого созвездия власти – она.

Ирида Кроус. Командующий обороной Виндхольма. Женщина лет сорока, с лицом, изрезанным не морщинами, а шрамами – от тонкой, почти изящной полоски у левого виска до грубого следа от ожога на щеке. Ее темные, коротко остриженные волосы, под карэ, были седыми у висков. Она не носила пышных мундиров – только практичный, серый камзол, перетянутый широким кожаным поясом, с которого свисали ключи, печать и короткий, тяжелый боевой нож. Она стояла, опершись ладонями о край стола, ее взгляд, острый и быстрый, как у хищной птицы, скользил по карте, перемещая фигурки.

И этот взгляд поднялся и нашел Айвена и Эштена. В ее серых, холодных глазах мелькнула искорка – не радости, а скорее, расчета, оценки ресурсов.

– О-о-о! – ее голос, хрипловатый от многолетних команд, прозвучал на удивление живо, почти игриво, но это была игривость кошки перед прыжком. – Вот и пожаловали наши козырные фигурки. Подходите-подходите, не стесняйтесь.

Айвен и Эштен, чувствуя, как под тяжестью восьми пар взрослых, опытных глаз сгибаются их спины, подошли к столу. Атмосфера была гнетущей. Все лица вокруг были серьезны, напряжены, в некоторых читалась усталость, в других – холодная решимость. От карты веяло не теорией, а реальной, близкой кровью.

Ирида выпрямилась, ее пальцы постукивали по краю стола.

– Значит, так, – начала она, и игривость исчезла, сменившись стальной, режущей ясностью. – Сегодня, с рассветом, наши дозорные на дальних рубежах засекли необычную активность крадонцев. Не открытое выдвижение, нет. Тишина. Слишком большая тишина на участке в пять километров к северу от заставы. И следы… странные следы. Не отрядов, а небольших, быстрых групп. Они прощупывают нашу оборону, ищут слабину. Нам нельзя ждать, пока они ее найдут.

Она ткнула пальцем в карту, в точку далеко за Серебрянкой, в глубь территории, которую на карте обозначали как «нейтральная полоса», но все знали – это уже предполье Крадона.

– Ваша задача, Айвен, Эштен, – ее взгляд скользнул по ним, – в составе группы передовой разведки проникнуть в этот район. Не просто посмотреть. Узнать. Состав, вооружение, есть ли среди них маги-звери, артиллерия, осадные машины в тылу. Оценить их намерения. Тише воды, ниже травы. Полк разведки ждет вас у четвертого западного выхода. Выступаете через три часа. Назад – через трое суток, с четким, подробным отчетом. Не с пустыми руками и не с фантазиями. Есть вопросы?

Она закончила, слегка откинув голову, и на ее губах, шрам от ожога дернулся, имитируя улыбку. Она переместила две маленькие, черные фигурки на карте – в самое сердце условной территории врага.

Айвен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не учебная тревога. Это был приказ, пахнущий сырой землей, холодным потом и реальной опасностью.

Он сделал шаг вперед, заставляя голос не дрожать.

– Есть… маленький вопрос, командующий.

– Говори.

– Какой полный состав человека в разведгруппе? Кроме нас.

Ирида склонила голову набок, оценивая.

– Всего двенадцать. Вы двое, как наши лучшие (пока что в потенциале) медики и… маги, – она сделала ударение на последнем слове, глядя прямо на Айвена, – и десять бойцов из отряда «Теней». Лучшие в скрытном проникновении и диверсиях. Более крупные силы, и особенно маги, остаются здесь, на случай, если эта тишина – отвлекающий маневр перед прямым ударом на стены.

«Так, значит, мы – разменная монета. Ценный, но все же разменный», – промелькнула в голове Айвена горькая мысль.

– Никаких вопросов не имею, – четко сказал он и обернулся к Эштену. – А ты, Эштен?

Тот стоял бледный, но подбородок его был поднят. Рубиновые глаза горели не страхом, а холодным, сфокусированным огнем.

– Никак нет! – отбрил он, отдавая честь.

Ирида кивнула, и ее взгляд снова упал на карту. Разговор с ними был закончен.

– Тогда можете идти. Удачи. Не подведите.

Последняя фраза прозвучала как формальность. Как будто она уже мысленно переместила их фигурки с карты в ящик с потерянными единицами. Айвен резко развернулся и вышел, не глядя назад. Сердце стучало где-то в горле.

– Не думай об этом, – тут же зазвучал в его голове спокойный голос Лираэль. – Не о ее взгляде, а о задаче. Это испытание. И для тебя, и для нашей связи. Ты сможешь использовать то, чему только что научился. Лес станет твоими глазами и ушами. Это большая сила.

Ее слова, наполненные не холодным расчетом, а теплой, искренней верой, согрели его изнутри. Глаза Айвена на мгновение затуманились. Он сглотнул комок в горле и выпрямил плечи.

За ним, оглядываясь через плечо на неподвижную фигуру Ириды, следовал Эштен. Выражение ее лица не изменилось – все то же сосредоточенное, безразличное к судьбам отдельных солдат лицо полководца, обсуждающего тактику на карте из песка.

Айвен зашагал быстро, почти бежал, протискиваясь сквозь поток бегущей куда-то пехоты. Солдаты, груженные амуницией, не обращали на него внимания. Один, промчавшись, задел его плечом, но Айвен даже не пошатнулся, лишь скорректировал движение. Его цель была теперь ясна – четвертый западный выход. Эштен, отстав, наконец догнал его, схватил за локоть и повернул к себе.

На лице парня с алыми глазами не было и следа прежнего испуга. Только тревога, сконцентрированная, острая.

– Эй, перестань! – почти прошептал Эштен, тряся его. – Ничего же еще не случилось! Соберись!

Айвен взглянул на него, и его собственное напряжение немного ослабло, увидев беспокойство в глазах товарища.

– Ты прав, – выдохнул он, останавливаясь и переводя дух. Вдох-выдох. – Все будет хорошо. Это же разведка, а не лобовая атака. Надо мыслить логически. Сначала – подготовка, потом – выполнение.

Эштен перестал его трясти, но не отпустил локоть.

– Именно. Логически. А логика говорит: сначала нужно найти этот самый «четвертый выход» и своих новых «друзей».

Отделение передовой разведки «Тени» располагалось не в парадных казармах, а в тени высоких крепостных стен, рядом с узкой, почти незаметной в мощной кладке калиткой – тем самым четвертым выходом. Это было скромное поселение из пяти прочных, промасленных шатров, сливавшихся цветом с каменной стеной.

Перед центральным шатром, в почтительной тишине, стояла группа из десяти человек. С первого взгляда было ясно – это не обычные солдаты. Не было ни громких разговоров, ни лишних движений. Они стояли расслабленно, но в этой расслабленности чувствовалась пружинистая готовность. Их экипировка была легкой, функциональной: темные, облегающие камзолы из плотной ткани, усиленные на груди, плечах и предплечьях тонкими, матовыми пластинами; пояса, увешанные мешочками, флягами, кинжалами; компактные, но грозные арбалеты за спиной или короткие мечи у бедра. Лица были скрыты капюшонами или масками, но в позах читалась профессиональная холодность.

И во главе них – человек, который не нуждался в скрытности лица. Это был мужчина средних лет, с жесткими, выгоревшими на солнце чертами, коротко стриженными седыми волосами и спокойными, серыми глазами, которые видели, кажется, все и сразу. Холодного оружия на нем видно не было, но на правом бедре, в специальном чехле, лежал не меч, а массивный, старый кожаный фолиант с металлическими застежками. Артефакт. Айвен почувствовал от него легкое, сдержанное энергетическое поле – не агрессивное, но плотное, как стена.

Когда Айвен и Эштен приблизились, все десять пар глаз синхронно повернулись в их сторону. Ни враждебности, ни дружелюбия – просто оценка.

– Айвен и Эштен, – сказал Айвен, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Прибыли в распоряжение разведгруппы в качестве лекарей.

Они произнесли это почти хором, отработанной фразой.

Человек с фолиантом сделал шаг вперед. Его движения были экономными, точными.

– Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Шелли Крэйгер. Все называют Шелл. – Его голос был низким, хрипловатым от многолетнего шепота в ночных засадах. – Это мои ребята. Готовы. Вам нужно переодеться и собрать свой скарб. Второй шатер, там все приготовлено. Осмотритесь, переоденьтесь, потом поговорим конкретнее.

– Хорошо, – кивнул Айвен. – Тогда мы пойдем готовиться.

Они прошли в указанный шатер. Внутри пахло кожей, воском и сушеными травами. На двух походных кроватях аккуратно разложили два комплекта формы. Она отличалась от их обычной. Более легкая, но не менее прочная. Основу составлял темно-зеленый, почти черный комбинезон из плотной, бесшумной ткани. На грудь, спину, плечи и голени крепились пластины из какого-то матового сплава, не бликовавшего на свету. Все подвижные части – суставы, подмышки – были защищены не кольчугой, а особой тканью, в которую, как объяснила позже Лираэль, были вплетены микроскопические стальные нити, способные остановить скользящий удар или стрелу.

– Вот это да, – оценил Эштен, надевая комбинезон. – С такой можно пережить парочку неприятных сюрпризов. Легкая и вроде бы крепкая.

– От колющего удара, если он прямой, пластины, возможно, и спасут, – заметил Айвен, примеряя свой комплект. Он сидел идеально, не стесняя движений. – Но сила удара все равно передастся. Ушибы, переломы… внутренние повреждения от контузии. Защита есть, но беспечность – наш главный враг.

На небольшом столе в центре шатра лежали девять компактных санитарных сумок из вощеной кожи – по числу бойцов, не считая их самих и Шелла. В каждую предстояло укомплектовать стандартный набор полевого медика: жгуты, стерильные бинты и марлевые салфетки, иглы с хирургической нитью, пинцеты, небольшие склянки с антисептиком, обезболивающими и стимулирующими эликсирами быстрого и моментального действия. Последние были самыми ценными – крошечные флаконы с густой, мерцающей жидкостью, активированной магией, способной в критический момент стабилизировать состояние или дать бойцу последние силы для отхода.

Работа закипела. Они действовали слаженно, как на тренировках: Айвен раскладывал и объяснял, Эштен – проверял и упаковывал. Пока Айвен говорил о порядке наложения жгута, отличиях артериального кровотечения от венозного, Эштен параллельно проводил беглый осмотр бойцов, которые по одному заходили в шатер за своим набором.

Алые глаза Эштена светились в полумраке. Его радужки, подобные каплям свежей крови, пульсировали легким внутренним светом, а вокруг зрачков расходились концентрические кольца более темного, почти черного цвета, в некоторых местах образуя сферы разного диаметра. Это был его «взгляд» – дар диагностики, видящий болезнь не в симптомах, а в искажениях энергетического поля и физиологических процессов.

– У тебя, – тихо сказал он одному из разведчиков, мускулистому мужчине с лицом, скрытым маской, – легкое воспаление в левом коленном суставе. Старая травма? Не перегружай его на привале. Дай мазь.

Другому, более юному на вид: – Связки на правом запястье потянуты. Будь осторожен с рывками. И спину держи прямо, идет зажим в грудном отделе.

Бойцы молча кивали, принимая и наборы, и лаконичные диагнозы, без тени сомнения. Профессионалы ценили профессионалов.

Через полчаса все было готово. Отряд в полном составе – двенадцать теней и два светильника (как мысленно окрестил их Айвен) – выстроился перед Шеллом. Тот окинул их беглым взглядом, кивнул, и без лишних слов группа тронулась в путь. Калитка в стене бесшумно отворилась, пропустив их в серые предрассветные сумерки, и так же бесшумно закрылась.

Они двинулись не по дороге, а сразу углубились в лес, идущий вдоль стены. Шли быстро, но бесшумно, обходя сухие ветки, ступая на мох и мягкую землю. Айвен, идя в середине колонны, чувствовал, как его новая форма не стесняет движений, сливается с окружающей мглой. Он прислушивался к лесу уже не только физически, но и той новой частью себя, что связывала его с Лираэль. Лес отвечал ему тихим, постоянным гулом жизни – безопасным, пока что.

Через несколько часов напряженного марша, уже в глубине чащи, Шелл поднял руку. Отряд замер. Они вышли на небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну в естественном углублении между холмами. Идеальное место для скрытого лагеря.

Работа началась без команд. Бойцы рассредоточились. Часть принялась расчищать площадку от валежника, другие бесшумно исчезли в зарослях, чтобы установить периметр наблюдения. Шелл достал свой фолиант, раскрыл его на определенной странице, испещренной сложными геометрическими фигурами, и начал тихо нашептывать, проводя пальцем по пергаменту.

Айвен наблюдал, как от книги потянулись невидимые, но ощутимые им теперь нити энергии. Они поползли по земле, по стволам деревьев, сплетаясь в сложную, невидимую сеть вокруг поляны. Воздух над лагерем слегка задрожал, исказился, словно над раскаленными камнями. Это была иллюзия, печать скрытности – для случайного взгляда, даже для многих магических сканирований, это место теперь выглядело как просто густая, непроходимая чаща, полная диких зверей и опасностей.

Пока разведчики ставили малозаметные палатки-укрытия и готовили походную кухню без дыма (используя разогревающие руны), Айвен и Эштен занялись своим делом – окончательной подготовкой медицинских пунктов и осмотром группы после марша. Никаких серьезных проблем Эштен не выявил, лишь усталость и мелкие ссадины, которые были обработаны.

Спустя еще час, когда лагерь был готов и по периметру заступили первые дозоры, Шелл собрал всех в центре поляны, под сенью огромного старого дуба. Сумерки сгущались, превращаясь в полноценную ночь. Зажгли одну магическую лампу-светлячок, дававшую мягкий, не рассеивающий иллюзию свет.

– Так, – начал Шелл, его голос был тихим, но слышным каждому. – Первая часть пройдена. Мы на нейтралке. Завтра с рассветом начнется главное. Наша цель – район вот здесь. – Он ткнул пальцем в наскоро развернутую кожаную карту. – По данным, тут должен быть временный лагерь их разведки или даже передовой командный пункт. Наша задача – наблюдать, считать, запоминать. Никаких контактов, если можно избежать. Айвен, Эштен – вы наша страховка. Если что-то пойдет не так, и придется уходить быстро, или если кого-то засекут и ранят – вы первые, кто в деле. Понятно?

– Понятно, – хором ответили они.

– Вопросы? – Шелл обвел взглядом собравшихся.

Один из разведчиков, тот, что был помоложе, поднял руку.

– Шелл, а что насчет их магов? Если будут сканировать местность?

– Иллюзия, которую я поставил, держится на моей силе и на энергии этого места, – ответил Шелл, похлопав по коре дуба. – Она должна выдержать обычное сканирование. Но против направленного пробива или если наткнемся на их засаду с чувствительным магом… тогда полагайтесь на скорость, тишину и на удачу. И на то, – он кивнул в сторону Айвена и Эштена, – что они смогут заглушить наш след или создать помехи. В теории.

Все взгляды снова обратились к ним. На этот раз в них читалось не просто оценка, а надежда. Надежда на то, что эти двое юнцов, эти «козырные фишки» командования, действительно стоят того, чтобы их взяли в такую вылазку.

Айвен встретил эти взгляды, и в его груди, рядом с холодком страха, разгорелся маленький, но упрямый огонек ответственности. Он кивнул, не говоря ни слова. Эштен же лишь сжал губы, и его алые глаза в свете светлячка горели, как тлеющие угли.

– Тогда отдыхайте, – закончил Шелл. – Смена дозора каждые два часа. В четыре утра – подъем, легкий завтрак и выдвигаемся. Спокойной ночи. Если она вообще возможна в пасти у волка.

Собрание разошлось. Айвен ушел к своему скромному укрытию, но сон не шел. Он сидел, прислонившись к дереву, и смотрел в темноту леса, чувствуя его дыхание, его скрытую жизнь, и тихий, успокаивающий голос в глубине души, который напоминал ему, что он здесь не один. Что впереди – не просто опасная миссия, а первый настоящий шаг на пути, где ему предстояло научиться быть не просто сосудом, но и мечом, и щитом, и глазами для тех, кто теперь доверил ему свою жизнь.