Айвен и омут души

Главная часть операции начиналась завтра. А ночь, полная тайн и шепота в ветвях, только начиналась…

Глава 14. "Ночной дозор"

Ночь пьянила своим беззвучием и спокойствием. Воздух в горном ущелье, где расположился временный лагерь отряда, был кристально чистым и холодным, словно вырезанным из темного льда. Над головой раскинулся бескрайний звездный полог – мириады мерцающих точек, таких ярких и близких, что казалось, будто можно протянуть руку и зачерпнуть горсть этого холодного сияния. Луна, еще не достигшая зенита, висела в небе бледным серпом, отбрасывая призрачный свет на заснеженные вершины, окружавшие лагерь словно молчаливые стражи.

Весь лагерь был погружен в глубокий, заслуженный сон. После дневного перехода через перевал люди выбились из сил. В палатках, аккуратно расставленных полукругом вокруг потухшего костра, слышалось ровное дыхание спящих, изредка прерываемое чьим-то сдавленным стоном или бормотанием. Даже кони, привязанные к растянутой между деревьями веревке, стояли, опустив головы, лишь изредка вздрагивая кожей да переступая с ноги на ногу.

Кроме пары караульных, которые готовились к пересменке.

У потухшего костра, где теперь тлели лишь угли, издавая слабый терпкий запах гари, сидели двое – Даррен и Келлан. Они кутались в толстые плащи, но холод ночных гор все равно просачивался сквозь шерсть, заставляя их ежиться и потирать окоченевшие руки. Их лица в свете звезд казались бледными, глаза – усталыми, но бдительными. Они уже отстояли свою смену – четыре долгих часа пристального вглядывания в темноту, прислушивания к каждому шороху, каждому треску ветки. Теперь их ждала теплая палатка и несколько часов драгоценного сна.

– Еще пятнадцать минут, – тихо сказал Даррен, глядя на песочные часы, стоящие на плоском камне рядом с ним. Песок медленно, неумолимо пересыпался из верхней колбы в нижнюю. – Потом пойдем будить смену.

Келлан лишь кивнул, уставившись на тлеющие угли. Он уже почти дремал, его голова клонилась к груди, но каждые несколько секунд он вздрагивал и выпрямлялся, с силой растирая лицо ладонями.

– Черт, холодно, – пробормотал он. – Кажется, уши вот-вот отвалятся. Надо было шапку надеть.

– Шапка не спасет, если крадонский разведчик подкрадется сзади, – с легкой усмешкой заметил Даррен, но в его голосе не было веселья. Все здесь помнили, что они в двух километрах от вражеского лагеря. Что ночь – не время для расслабления.

Наконец, последние песчинки упали в нижнюю колбу. Даррен вздохнул, поднялся, потянулся так, что кости хрустнули, и кивнул напарнику.

– Пора. Идем будить наших героев.

Они направились к одной из палаток, стоящей чуть в стороне. Даррен осторожно откинул полог и заглянул внутрь. В слабом свете звезд, проникавшем сквозь ткань, было видно две спящие фигуры.

– Вставайте, пора меняться, – тихо, вполголоса, произнес Даррен.

Из глубины палатки послышалось сонное бормотание, затем шорох.

– Хорошо, хорошо! Сейчас встаем, – произнес голос, прерываясь зевотой. Это был Эштен. Он сел на своем спальном мешке, протирая глаза. Его необычные алые глаза в полумраке казались темными, почти черными.

Вторая фигура – Айвен – лишь глубже зарылась в подушку, обняв ее крепче.

– Фрэника-а-а-а-а… – прошептал он сквозь сон, и имя это прозвучало так нежно, так трогательно, что Даррен и Келлан невольно переглянулись, и на их усталых лицах мелькнули улыбки.

– Вот герой-любовник! – тихо фыркнул Келлан. – А ну, живо вставай!

Эштен, уже почти одетый, наклонился к Айвену и выдернул у него из-под головы подушку.

– Эштен, что ты делаешь?! – Айвен резко вскочил на колени, скидывая с себя одеяло. Его пепельные волосы торчали в разные стороны, лицо было помятым от сна, а в широко раскрытых глазах плескалась смесь непонимания и возмущения. Затем его взгляд упал на стоящих в проеме палатки Даррена и Келлана, и осознание ситуации наконец прояснило его мысли. – А вы что здесь делаете… А-а-а, мы же должны были поменяться! Простите меня за неподобающее поведение.

Он быстро встал на ноги, отряхнулся, поправил сбившуюся рубаху. В его движениях еще чувствовалась сонная вялость, но взгляд уже стал собранным, острым.

– Ну что, пора вставать на пост, – произнес Айвен, выходя из палатки в прохладную ночь. Холодный воздух ударил ему в лицо, и он вздрогнул, но тут же выпрямился. – А вы, парни, можете спать до рассвета!

Эштен вышел следом, уже полностью одетый и вооруженный. Он лишь кивнул Даррену и Келлану, те в ответ пожелали удачи и направились к своим спальным мешкам, мечтая о тепле и сне.

Палатка за их спинами закрылась, и через пару секунд свет внутри погас – кто-то задул висящий на шесте светлячковый фонарь.

Айвен и Эштен направились к центру лагеря, к тому месту, где днем горел костер, а теперь лежала груда потухших углей. Здесь, на небольшой возвышенности, открывался лучший обзор на все подходы к лагерю и на сами палатки.

– Эштен? – тихо спросил Айвен, слегка замедляя шаг. Его голос в ночной тишине звучал особенно четко. – Твои глаза… они и правда могут видеть в темноте?

Эштен кивнул, не глядя на него. Его алые зрачки, казалось, впитывали скудный лунный свет, делая его взгляд пронзительным.

– Могут, но не так далеко, – ответил он задумчиво. – Примерно… на пятьдесят метров. Дальше все сливается в однородную серую массу. А днем, на ярком свету, мне, наоборот, приходится щуриться или носить затемненные очки. Не самый удобный дар, если честно.

Они подошли к потухшему кострищу. Айвен наклонился, разгреб угли кончиком сапога, обнажив еще тлеющие сердцевины. Они светились тусклым багровым светом, словно глаза спящего дракона.

– Да и к тому же, – продолжил Эштен, садясь на одно из бревен, служивших сиденьем, – я не так хорош, по мнению Лейлы, как ты.

Айвен, садясь рядом, насторожился. – О чем ты?

– Она частенько общалась со мной в лагере снабжения, – пояснил Эштен, глядя на угли. – Расспрашивала о моих глазах, о том, как я воспринимаю мир. Говорила, что такой дар – огромная ответственность и что я использую его лишь на десятую долю потенциала. – Он вздохнул, и в этом вздохе слышалась не только усталость, но и горечь. – А еще… она обучила меня кое-чему. Скрытному перемещению.

– Вау! – в голосе Айвена прозвучал неподдельный интерес. Он повернулся к Эштену, и в его серебристо-голубых глазах вспыхнули искорки любопытства. – Как это работает? Это что-то вроде шага теней? Или иллюзии?

Эштен на мгновение задумался, подбирая слова. Тем временем Айвен достал из сумки у пояса небольшую восковую свечу, чиркнул кресалом, и мягкий желтый свет озарил их лица, отбрасывая длинные, пляшущие тени на землю.

– Всё дело в том, – начал Эштен медленно, как будто впервые формулируя это вслух, – что я могу перенаправлять ману. Обычно маги концентрируют энергию в ладонях, в сердце, в голове для заклинаний. А я… я направляю ее в глаза. Когда я это делаю, мир вокруг меня меняется. Цвета пропадают, все становится оттенками серого, но зато… зато я вижу тепло. Вижу живые существа по их энергетическому следу, даже сквозь тонкие преграды. Вижу потоки магии, если они активны. И одновременно с этим, когда мана течет к глазам, она как бы… усиливает мои меридианы. Все тело становится более восприимчивым. Я чувствую вибрации земли, легчайшие движения воздуха, могу уловить шорох ползущей по коре жука за два десятка шагов. А если сконцентрироваться, то могу перенаправить часть энергии в ноги – тогда мои шаги становятся совершенно бесшумными, а движения – плавными, обтекаемыми. Это не телепортация, нет. Это… повышенная осознанность и контроль над собственным телом.

Айвен слушал, завороженный. Он представлял себе мир, каким его видел Эштен – монохромный, но наполненный невидимыми для других энергетическими потоками, живыми аурами. Это было поразительно.

– Ясненько, – наконец произнес он шепотом, потирая предплечье. От ночного холода, а может, от волнения, по коже бегали мурашки. – Весьма интересно узнать что-то новое и полезное. Твой дар… он идеален для разведки, для наблюдения.

– А что насчет тебя? – неожиданно спросил Эштен, и его алые глаза пристально уставились на Айвена. – У тебя навряд ли только целебная магия. Уж больно ты ловок в использовании зелий на растительной основе. И иногда… иногда такое ощущение, будто ты знаешь всё наперед. Чувствуешь опасность до того, как она станет очевидной.

Айвен слегка отстранился, его пальцы непроизвольно сжали рукав куртки на том самом предплечье, которое он потирал.

– Что у тебя с рукой? – тут же подметил Эштен, его взгляд стал еще более пристальным, анализирующим.

– Да ничего особенного, – быстро ответил Айвен, но голос его дрогнул. – Просто… мне об этом нельзя говорить налево и направо.

Он отвернулся, глядя на темный лес, окаймляющий лагерь. В его голове зазвучал тихий, знакомый голос – мелодичный, как шелест листвы над озером.

Что думаешь, Лираэль? – мысленно спросил он, обращаясь к тому тихому, теплому присутствию, что всегда было с ним. Стоит ли ему рассказать? Он уже открылся нам. И у него… у него нет мотивов нас выдавать.

Внутреннее пространство, где жила его связь с духом озера, озарилось мягким золотистым светом. Перед его внутренним взором предстал знакомый образ – бескрайняя водная гладь, отражающая звезды, и на берегу, с ногами, погруженными в воду, сидела она. Лираэль. Ее каштановые волосы с медными искрами были распущены, а глаза цвета весенней листвы смотрели на него с бездонной нежностью и… пониманием.

Можешь, – прозвучал ее голос, нежный, но твердый. Он уже доверился тебе. Он видит тебя не как угрозу, а как союзника. Но… – она сделала паузу, и в ее тоне появилась легкая тревога, – только не говори ему обо мне. Не сейчас. Пусть думает, что это твоя сила. Твоя врожденная, но поздно пробудившаяся способность. Знание обо мне – это слишком опасный груз для него.

Затем ее голос стал тише, задумчивее, словно она говорила не только с ним, но и сама с собой. Айвен, ты един с природой. Она любит тебя и зовет. Ты ее дитя и ты ее продолжение. Так ли нужно бездействовать, когда сила может спасти множество жизней и пролить забытую правду?

В реальном мире Айвен глубоко вздохнул. Холодный воздух обжег легкие. Он снова мысленно обратился к ней, глядя на звезды, будто ища среди них ее отражение.

Я хочу спасать людей, Лираэль. Но у меня нет полноценного контроля над силой. Я не могу опираться лишь на это бездонное озеро внутри меня. И не хочу взваливать всю ношу переживаний за будущее континента на одну тебя… Поэтому мне бы хотелось разделить это бремя. Как я и обещал тогда, при совершении ритуала. Я дал тебе свое слово.

Внутренний пейзаж изменился. Он снова стоял на берегу Озера Изумрудных Снов. Ветер играл его волосами, а к его правой руке, словно живые существа, поднимались и обвивались нежные, гибкие лозы ивы, сияющие изнутри мягким зеленовато-золотым светом. Он повернулся и увидел Лираэль, стоящую совсем рядом. На ее лице играли сложные эмоции – смущение, гордость, беспокойство и та самая древняя, глубокая нежность.

Болван, – мысленно улыбнулась она, и этот образ улыбки отозвался в его сердце теплой волной. Поступай как считаешь нужным. Я всегда буду рядом. Так что… я согласна. С тобой.

Она сделала шаг и обняла его, но не физически – это было ощущение тепла, света и абсолютной защищенности, разливающееся по всему его существу.

В реальности прошло лишь несколько секунд. Эштен все так же смотрел на Айвена, ожидая ответа.

– Айвен? – тихо позвал он. – Что с твоей рукой? И… что это?..

Эштен отпрянул, его алые глаза расширились от изумления. Айвен посмотрел вниз и увидел, что его предплечье, которое он потирал, теперь было окутано слабым, но заметным золотисто-зеленым сиянием. Из-под рукава куртки выползали тонкие, изящные лозы, похожие на молодые побеги ивы. Они медленно извивались вокруг его руки, не причиняя боли, ощущаясь как прохладная, живая кожа.

Айвен замер, затем медленно, осторожно поднял руку. Лозы последовали за движением, обвивая его пальцы.

– Это… это моя сила, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала странная смесь гордости и смирения. – Я владею силой природы. Вернее… она владеет мной.

– Но… подожди, – Эштен вскинул руки, его лицо выражало полнейшее недоумение. – Как такое возможно? Существуют маги элементов – огня, воды, земли, воздуха. Но даже они не могут вот так… призывать растения, управлять ими напрямую. Это… это что-то из древних легенд. Сила друидов, духов леса…

Айвен глубоко вздохнул. Свеча в его руке дрогнула, отбрасывая трепетные тени. Он сосредоточился, и лозы медленно отступили, втянувшись обратно под кожу, словно никогда и не было. Свечение угасло, оставив лишь обычную, бледную кожу.

– Я пустой сосуд, Эштен, – тихо начал он. – Ты знаешь результат моей Проверки. Во мне не было ни капли дара. Но была… емкость. Огромная, чистая емкость. И сильные меридианы. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Я получил эту способность, когда заблудился в Мглистой Чаще. Мне стало дурно, я упал в обморок у одного древнего, странного места. А когда очнулся… я почувствовал, как во мне что-то изменилось. Как будто во внутреннюю пустоту хлынула целая река. И тогда, когда я впервые после этого коснулся раненого… я исцелил его. Без зелий, без мазей. Просто прикосновением. И на моей руке появились эти узоры, эти лозы.

Он говорил плавно, опуская детали о самом святилище, о Лираэль, но сохраняя суть. Это была полуправда, но сказанная с такой искренней болью и облегчением, что в ней не могло быть лжи.

– Уххх… – выдохнул Эштен, меняя позу с напряженной на более расслабленную. Он смотрел на Айвена не с подозрением, а с новым, глубоким уважением. – Не просто тебе, наверное, пришлось. Держать такое в себе… И при этом еще и учиться в Академии, скрывая это.

Айвен кивнул, чувствуя, как камень с души сваливается. Было страшно признаваться, но и невыразимо легко.

– Кстати, – вдруг вспомнил он, меняя тему, – я захватил из лагеря снабжения этот дневник. – Он наклонился к своему походному рюкзачку, стоявшему у бревна, и достал оттуда книгу в темно-красном переплете с бордовым корешком, украшенным тонкой золотой нитью по краям. – Все-таки, по моему нескромному мнению, он крадонский. Нам бы как-нибудь пробраться в их лагерь и незаметно изучить их архивы. Может, найдем что-то полезное.

Эштен взял дневник, осторожно перелистал несколько страниц, покрытых аккуратным, угловатым почерком на незнакомом языке, и схематичными картами.

– Да, это было бы неплохо, – согласился он, но голос его стал озабоченным. Он постучал пальцем по странным буквам. – Вот только есть одна проблема…

Айвен вопросительно посмотрел на него.

– Мы не полиглоты. Мы не знаем крадонский, – чуть громче шепота сказал Эштен, и в его тоне звучала досада.

Айвен тяжело вздохнул, потер переносицу. – Да-а-а… Как же так. Нам бы такого полиглота…

– Я слышал, вам, негодникам, нужен полиглот? – раздался позади них спокойный, чуть хрипловатый голос.

Айвен и Эштен вздрогнули так, что оба чуть не подпрыгнули на месте. Они резко обернулись, и их глаза – серебристо-голубые и алые – широко распахнулись от изумления. Из темноты, бесшумно, как призрак, вышел капитан Шелл. На его лице играла легкая, довольная ухмылка. Он был одет в свой обычный потертый кожанный доспех, а на плече небрежно висела короткая плащ-накидка.

– КАПИТАН! – выдохнули они почти хором, и их брови поползли вверх.

– Да это я, – Шелл хлопнул каждого по плечу своей широкой, мозолистой ладонью. – Уже минут двадцать за вами наблюдаю. И все понять не могу, почему вы меня, старого волка, не позвали на такой интересный разговор.

Он присел на бревно рядом с Эштеном, с видимым удовольствием потянулся, заставив суставы похрустеть.

– Вам что, Лейла не говорила, что мы с ней из одной… организации? – произнес он с театральным придыханием, подбрасывая в еще тлеющие угли несколько сухих веток. Они тут же вспыхнули, озарив лица троицы теплым, живым светом.

Айвен закатил глаза, покачал головой. – Вы от Лейлы? Тогда понятно, почему вы приняли нас так радушно и тепло! Надо было догадаться… Она всегда говорила о каких-то «старых связях», но никогда не называла имен.

– Слушайте, так мы нашу авантюру не решим, – вмешался Эштен, его взгляд перебегал с Айвена на Шелла. В его голосе появилась деловая резкость. – Нужно действовать. До рассвета осталось меньше четырех часов. Нам хотя бы надо понять, в каком направлении двигаться и куда идти. И вообще – где их лагерь?

Он произнес эти слова так серьезно, с такой сосредоточенной интенсивностью, что Шелл, только что собиравшийся бросить в огонь еще одну ветку, замер на мгновение. Даже Айвен почувствовал, как холодок пробежал от затылка до кончиков пальцев ног. Вопрос висел в воздухе, тяжелый и неумолимый.

Шелл медленно бросил ветку в огонь, проследив, как языки пламени жадно облизывают сухую древесину. Затем он повернулся к Айвену. Его взгляд, обычно насмешливый и усталый, стал острым, оценивающим.

– Ну, нам ведь нужен сыщик, – протянул он. Его глаза метнулись к Айвену. – Давай, парень. Покажи нам, на что ты способен. Твоя «сила природы». Может, она и вправду что-то да видит.

Айвен заколебался. Прямо сейчас? Здесь? Использовать свою связь с Лираэль, чтобы прощупать местность? Это было рискованно. Он мог выдать себя, истощиться… Но взгляд Шелла не оставлял выбора. В нем читался не просто приказ, а вызов. И доверие.

– Хорошо, – тихо сказал Айвен. – Попробую.

Он встал, отошел от костра на пару шагов, туда, где земля была не утоптана. Затем опустился на колени и приложил ладони к холодной, покрытой инеем почве. Он закрыл глаза, отбросил все лишние мысли – страх, сомнения, усталость. Внутри себя он нашел то тихое, сияющее место – берег озера, где всегда ждала его Лираэль.

Помоги мне, – мысленно попросил он. Дай увидеть.

Ответ пришел немедленно – волна тепла, разлившаяся из центра груди по всему телу, наполнив его живительной силой. Он сконцентрировался, представил, как его собственная мана – а вернее, сила Лираэль, текущая через него, – спускается по рукам, проникает сквозь кожу ладоней в землю. Он не просто посылал энергию – он становился ее частью, продолжением.

И мир вокруг него ожил. Но не тот, что видели обычные глаза.

Под его ладонями он почувствовал не просто грунт. Он почувствовал мириады тончайших корней, сплетенных в сложную, бесконечную сеть. Он почувствовал глубоко спящие семена, медленное течение грунтовых вод, микроскопическую жизнь в почве. Его сознание, усиленное и направленное силой духа озера, начало растекаться по этим каналам, как вода по трещинам в камне.

Браслет на его правом запястье – тот самый, что всегда был простым кожаным ремешком, – вдруг засветился изнутри мягким зеленым светом. Свет этот не был статичным – он пульсировал, и из браслета стали выползать тонкие, светящиеся нити, похожие на волокна мицелия или корни. Они поползли по его руке, окутывая ее до самого плеча, проступая даже сквозь ткань куртки, создавая на ней призрачный, движущийся узор.

Шелл присвистнул от удивления. Эштен, уже видевший нечто подобное, все равно замер, пораженный масштабом происходящего.

Айвен не видел их. Его восприятие ушло вовне. Он чувствовал пространство. Сначала в радиусе нескольких десятков метров – каждое дерево, каждый куст, спящих под корнями зверьков, даже насекомых в их укрытиях. Затем его «взор» пополз дальше, питаемый неиссякаемым источником силы Лираэль. Километр. Полтора.

Лес был густым, древним. Он чувствовал мощные, вековые стволы, глубоко уходящие в землю корни, переплетения ветвей. Чувствовал небольшие перепады высот – холмы, поросшие соснами, овраги, заполненные валежником.

И вдруг, примерно в двух километрах к северу, он наткнулся на… пустоту. Нет, не пустоту. На зону неестественного, болезненного нарушения. Там, где должен был шуметь густой, живой лес, царила мертвая тишина. Он почувствовал не сон, а смерть растений. Свежие пни, вывороченные с корнем великаны, землю, перепаханную и залитую чем-то едким, чуждым. Массовую вырубку.

И посреди этой мертвой зоны – скопление жизни. Но не лесной, не природной. Человеческой. Организованной, дисциплинированной, агрессивной. Он чувствовал тепло множества тел, сгруппированных в прямоугольные, упорядоченные структуры – казармы. Чувствовал холод металла – оружия, доспехов, машин. Чувствовал слабые, но многочисленные всплески чужой, дисциплинированной магии – вероятно, магов-зверей Крадона или их охранные чары.

Внутри Айвена что-то сжалось, а затем вспыхнуло холодным, чистым пламенем. Это была не его ярость. Это была ярость самой земли, природы, оскверненной и растоптанной. Это был гнев Лираэль. В его сознание ворвался ее голос, но не нежный, а громовой, полный древней, накопленной за века скорби и жажды мести.

ОНИ… ОНИ УБИВАЮТ! – пронеслось эхом в его душе. МОИ ДЕТИ… ДЕРЕВЬЯ ЗОВУТ НА ПОМОЩЬ! ОНИ ВОЗЗВАЮТ К ТЕБЕ, АЙВЕН! К НАМ!

Ее эмоции были настолько сильны, что едва не выбили его из транса. Он с трудом удержал связь, сжав зубы. Растения в мертвой зоне, на самом краю вырубки, действительно звали. Их тихий, отчаянный шепот – не слова, а чистые волны боли и страха – достигал его, усиливаемый силой Лираэль.

– Айвен? Ну что, ты что-нибудь нашел? – услышал он голос Эштена, звучавший будто из-за толстого стекла.

Айвен не ответил сразу. Он сконцентрировался, усилил поток. Ему нужно было не просто почувствовать присутствие, а увидеть. Увидеть глазами земли.

Он открыл глаза в реальном мире. Но они были уже не его глазами. Зрачки светились ярким золотисто-зеленым светом, а вокруг них, по радужке, расходились и сходились к центру сложные узоры, напоминавшие переплетение ветвей в венке. Он смотрел в сторону севера, но его взгляд был пустым, невидящим – он был там, в двух километрах отсюда.

Шелл наблюдал за ним, и на его обычно непроницаемом лице отразилось неподдельное восхищение, смешанное с осторожностью. Он видел, как растения вокруг Айвена – пожухлая трава, мелкие кустики – вдруг выпрямились, налились жизнью. Снег в радиусе нескольких шагов от него растаял, обнажив темную, влажную землю. А вокруг самого юноши вибрировала легкая, теплая дымка, будто аура.

– Вот это сила, – тихо произнес Шелл, не обращаясь ни к кому конкретно. – По одной ауре можно сказать, что он необыкновенен. Даже мой парез, который я случайно себе заработал, когда ставил эту проклятую палатку, сейчас… зажил. Хотя он меня и не касался.

Он потер предплечье, где еще утром ныла старая травма, и на его лице мелькнуло удивление.

Тем временем Айвен «вглядывался» в обнаруженный лагерь. Его восприятие, направляемое волей и подпитываемое Лираэль, проникало сквозь стены бараков, сканировало территорию. Картина складывалась в его уме с поразительной четкостью – как будто он смотрел на огромную, детализированную карту, оживающую у него перед внутренним взором.

– Я нашел, – наконец произнес он, и его голос звучал странно – эхом, будто доносился издалека. – Это не просто лагерь. Это целый военный гарнизон. Временный, но мощный.

Эштен, стоявший рядом с Шеллом, быстро достал из кармана небольшой блокнот и карандаш. Его алые глаза внимательно следили за Айвеном.

– В нем больше тридцати казарм, – продолжил Айвен, говоря медленно и четко, чтобы Эштен успевал записывать. – В каждой… от ста до ста пятидесяти человек. Они больше наших. Построение… оно кольцевое. – Он поморщился, пытаясь перевести ощущения в слова. – Сначала идут боевые казармы, расположенные по внешнему периметру. Потом внутрь – медицинские пункты, столовые, склады. И в самом центре… одно трехэтажное здание. Каменное, основательное. Должно быть, их командный центр.

Он сделал паузу, «проводя» своим внутренним взором вдоль рядов палаток и бараков.

– Охрана… не слишком плотная, но дисциплинированная. Вдоль каждого прохода, между рядами палаток, ходят дозорные. По двое-трое. Вооружены копьями, в тяжелых, но практичных доспехах. Магии от них почти не исходит… навряд ли они одаренные. Но чем ближе к центральной башне… – он замолчал, сосредоточившись. – Там больше дозорных. И их шаги увереннее. Возможно, элита. Или маги.

Еще одна пауза, более долгая. Лицо Айвена омрачилось.

– Но есть одно место… которое защищено сильнее остальных. Хотя выглядит оно… совсем неприметно. Как простой сарай, склад. Деревянный, одноэтажный, стоит чуть в стороне, у подножия одного из холмов. Но вокруг него… я чувствую чары. Несколько слоев. И дозорные там ходят чаще, по особому маршруту.

Закончив, он с силой оторвал ладони от земли, словно разрывая невидимые нити. Светящиеся узоры на его руке мгновенно потухли, свернувшись обратно в простой кожаный браслет. Свечение в его глазах угасло, оставив лишь усталое, бледное лицо и обычные серебристо-голубые зрачки, в которых теперь плавала боль и истощение. Айвен резко качнулся, едва не потеряв равновесие, и оперся рукой о ближайшее бревно.