Непосвященная

– Теперь к Тасио, – сказала Леама, закончив работу. – Он ждет.

Мы вышли из моих покоев и направились в крыло, где жили парни. Дверь в комнату Тасио была приоткрыта.

Он стоял посреди комнаты, повернувшись к нам. И мое дыхание на мгновение застряло в горле. На нем были черные штаны из тонкой кожи и шелковая рубашка свободного кроя, черная, но расшитая по вороту и манжетам серебряным узором, что мерцал на моем платье. Он был не просто красив. Он был… созвучен мне. Его взгляд, темный и глубокий, встретил мой, и в нем читалось столько благоговейного обожания, что по моей коже пробежали мурашки. Он смотрел на меня, как на чудо.

– Вы… вы великолепны, хозяйка, – его голос был чуть хрипловат от сдерживаемых эмоций.

– Мы составляем отличную пару, – выдохнула я, и он опустил голову, словно принимая высшую похвалу.

Леама, невозмутимая, как всегда, нарушила момент.

– Время маскировать. Эликсир изменять суть на несколько часов, а заклинание, которое читать вы, хозяйка, направлять эту магию, создать нужный нам облик – эльфа. Вспомнить. Вы делать это много раз.

Я закрыла глаза, пытаясь пробиться сквозь плотную завесу в памяти. Я дышала глубже, сосредоточившись на звуке дыхания Тасио, на ощущении тяжелого бархата на плечах. И тогда… как далекая вспышка… я это увидела. Туманный образ: я стою перед ним, моя рука на его лбу, а слова заклинания, странные и мелодичные, сами собой рождаются на губах.

– Я помню, – прошептала я, открывая глаза.

Леама протянула Тасио небольшой флакон с мутной, переливающейся жидкостью. Он взял его, без тени сомнения осушил одним глотком и сделал шаг ко мне, его взгляд был полон абсолютного доверия.

– Я готов.

Я подошла к нему вплотную. Подняла руку и прижала большой палец к его гладкому, горячему лбу. Закрыв глаза снова, я позволила воспоминанию вести меня.

Я прошептала заклинание, и слова полились сами, древние и полные силы.

—Fanetos lianore talyne.

Под моими пальцами его кожа задрожала. Я почувствовала, как магия хлынула из меня, горячим и уверенным потоком. Я открыла глаза и увидела, как меняется его плоть. Его плечи стали чуть шире, торс удлинился, приобретая эльфийскую стройность и силу. Самое удивительное происходило с его ушами – они плавно вытягивались, заостряясь изящными кончиками. Его черты лица стали более утонченными, а взгляд – еще глубже.

Он стоял, не двигаясь, пока магия не завершила свою работу. Затем медленно открыл глаза. В них читался вопрос.

Я убрала руку с его лба, ошеломленная. Передо мной стоял не Тасио-человек. Передо мной стоял высокий, статный эльф с темными волосами и преданными глазами, одетый в черное и серебро.

– Отлично, – выдохнула я, окидывая его взглядом. – Ты вылитый житель этого мира. У нас получилось.

На его новом, утонченном лице расцвела та же, знакомая, сияющая улыбка. Леама с удовлетворением кивнула.

– Тогда мы идем? – спросил Тасио, и его голос звучал теперь чуть мелодичнее.

– Идем, – согласилась я.

Мы вышли из таверны и углубились в опушку леса, что виднелась за «Перекрестком судеб». Солнце еще не село, окрашивая горизонт в багрянец, мы пошли быстрым шагом на встречу к празднику.

Тропинка, петлявшая между древними дубами и серебристыми березами, казалось, светилась изнутри в сгущающихся сумерках. Воздух был прохладен и напоен ароматом влажного мха и ночных цветов. Мы с Тасио и Леамой шли быстро, почти бесшумно. Вокруг нас порхали крошечные, с ладошку, существа со светящимися крылышками, оставляя за собой искрящиеся шлейфы. Они похожи были на живые звездочки, затерявшиеся в лесной чаще.

– Светлячки-духи, – тихо пояснила Леама, заметив мой взгляд. – Они указывать путь добрым путникам.

Лес понемногу затихал, готовясь к ночи, и в этой тишине начинало сквозить нечто настороженное, почти осязаемое.

– Прибавить шаг, – так же тихо сказала Леама. – Темные духи этого леса просыпаются с последним лучом солнца. Им не по нутру такой праздник.

Мы ускорились, и вскоре в просвете между деревьями вдали забрезжил мерцающий свет – не единый, а множество маленьких огоньков, переливающихся всеми цветами радуги.

– Почти прийти, – объявила Леама, и в ее голосе впервые прозвучали нотки волнения.

Мы вышли из чащи на широкую, усыпанную мелким светящимся камнем дорогу. И я замерла, пораженная открывшимся зрелищем.

Перед нами лежала огромная площадь Звездного Двора. Она была украшена тысячами огней: гирлянды из крошечных фонариков, похожих на пойманные звезды, висели между элегантными арками, оплетенными серебристыми лозами. В воздухе парили огромные прозрачные сферы, внутри которых переливались и танцевали белые огоньки. Повсюду стояли резные тележки, ломящиеся от угощений: пирожные, похожие на облака, фрукты, светящиеся изнутри нежным светом, и амфоры с нектаром, от которых сладкий аромат разносился по всей округе. Эльфы в нарядах из струящегося шелка и переливчатого бархата кружились в танце, их движения были полны невесомой грации.

В центре площади, на каменном возвышении, стоял трон. Вырезанный из цельной глыбы, он сам источал мягкое серебристое сияние, словно впитал в себя свет звезд. На нем восседал Правитель Лурдан. Его могучее тело воина, затянутое в темно-зеленые одежды, дышало силой и спокойствием. Короткие рыжие волосы медным шлемом обрамляли суровое лицо, увенчанное короной с россыпью разноцветных камней. Но главным в его облике был взгляд – быстрый, острый, оценивающий, он без труда пронзал толпу, не оставляя сомнений, кто здесь истинный правитель. Стражи в сияющих доспехах застыли по бокам, лишь подчеркивающая его собственную, абсолютную власть.

Наше внимание отвлек зазывала, ловко жонглирующий пустыми бокалами.

– Нектар из лучших садов двора Земли! Вино из ягод, что зреют под падающими звездами! Испейте, да обретете радость на весь грядущий год!

Мы не устояли. Взяв по бокалу с дымящимся искристым напитком, мы отступили в сторону, под сень огромного дерева.

– Сегодня ночью звездопад, – тихо сказала Леама, поднимая свой бокал к уже потемневшему небу, усеянному мириадами настоящих звезд. – Тысячи звезд пронзать небо. Говорить, это не просто звезды с неба. Это души, которые наконец-то обрести покой. Они гореть последний раз, прежде чем уйти в вечность. Самое красивое зрелище во всех мирах.

Что-то щемящее и прекрасное сжалось в груди. Вокруг звенели музыка и смех, переливался свет, а над нами распахнулась вечность, готовясь подарить нам своё прощальное таинство.

На площадь вышел бард с лютней – высокий, стройный, в алом бархате. Жители потянулись к нему, затихая в ожидании. Он обвёл толпу улыбающимся взглядом, встретился глазами с правителем и низко поклонился. Лурдан кивнул. И полилась тихая мелодия, а следом – голос:

Словно в забытьи, я иду один

Среди серых скал и седых равнин.

Ветер гасит след, стынет кровь в груди,

Только свет вдали – знаю, это ты.

Я иду сквозь мрак, я иду на зов,

От того, кто ждет, за порогом снов.

Мы найдем друг друга в шёпоте дождя.

Я увижу сердцем, миг не пощадя.

Там, где сходятся миры на тонкой грани,

Свет любви не гаснет между нами !

Я подняла лицо к небу, усеянному алмазной россыпью звезд. Воздух словно трепетал от музыки и слов барда, которые касались самого сердца, проникая под кожу, заставляя дышать чаще. Голос пел о любви и свете во тьме, и каждая нота отзывалась во мне чем-то давно знакомым, но забытым. Я замерла в ожидании, боясь пошевелиться, боясь разорвать эту тонкую нить между небом и душой. И тогда первая звезда сорвалась с небосвода, прочертив огненную черту в бархатной темноте. Я следила за ее падением, чувствуя, как к горлу подступает странный, сладкий ком, а на глаза наворачиваются слёзы – то ли от красоты момента, то ли от слов, что всё ещё звучали во мне эхом. И вдруг…

Мир вокруг поплыл. Звуки праздника отдалились, превратились в глухой гул, словно я погрузилась на дно глубокого озера. Свет вокруг померк, замещенный другим, внутренним сиянием. Передо мной, словно из самого звездного вещества, возникла фигура.

Передо мной стояла прекрасная эльфийка, чей облик был соткан из противоречий. Печать веков лежала на ее чертах, но кожа оставалась безупречно гладкой, нетронутой временем. Длинные, до самого пояса, волосы отливали лунным серебром, обрамляя загадочное лицо. Но главное – глаза. Белесые, без зрачков, они таили в себе бездонное знание, словно их обладательница видела то, что скрыто от других за пеленой времени и пространства. И тут я поняла, кто передо мной. Имя само сорвалось с губ:

– Здравствуй, Веда.

Ее губы тронула едва заметная улыбка, а голос прозвучал прямо в моем сознании, тихий и ясный.

– Здравствуй, сестра. Я давно тебя жду…

«Сестра». Это слово отозвалось во мне гулким эхом, но прежде чем я смогла что-то понять, видение начало таять. Я услышала голоса, доносящиеся словно сквозь толщу воды:

– Хозяйка, что с вами?

– Госпожа! Госпожа!

Я моргнула, и мир с грохотом вернулся на место. Я стояла все под тем же деревом, а перед моим лицом были встревоженные лица Леамы и Тасио. Сердце колотилось в груди, а в висках стучало одно-единственное желание – непреодолимое, властное. Я должна найти ее.

– Со мной всё… всё в порядке, – выдохнула я, отстраняясь. – Просто… видение.

– Видение? – Леама насторожилась.

– Я видела эльфийку. С седыми волосами и белыми глазами. Ее зовут Веда. Мне нужно к ней. Срочно.

Я не стала говорить, что та назвала меня сестрой. Эти слова горели во мне тайной, которую я боялась выпустить наружу.

Леама побледнела.

– Веда… Это Ведающая, провидица. Она жить отшельницей и не любить посторонних. Вы… вы иногда навещать ее. Но идти к ней без приглашения… это опасно.

Тасио сжал мою руку, его новообретенное эльфийское лицо выражало глубочайшую тревогу.

– Неужели нужно идти прямо сейчас? Ночью, в одиночку? Праздник в самом разгаре…

– Да, – мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. – Я чувствую, что она меня ждет. Праздник подождет.

Леама тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

– Дорога к Ведающей находиться прямо за замком. Нужно обойти его с запада, там есть тропинка, уходящая вглубь леса. Она привести вас прямо к ее хижине. Мы с Тасио проводить вас до начала тропы. Но дальше… дальше вам идти одной. Иначе Ведающая разозлится, и вы не получить ответов.

Я на мгновение засомневалась. Идти одной в ночной лес, к таинственной провидице? Но внутри снова вспыхнул тот же магический импульс, та же необъяснимая тяга. Я кивнула.

– Хорошо. Проводите меня.

Мы покинули шумную площадь, оставив за спиной музыку и свет. Замок Лурдана возвышался перед нами – громада из темного, отполированного временем камня. Башни его упирались в звездное небо, а по стенам вились светящиеся лозы, отбрасывая призрачное сияние. У массивных ворот, отлитых из бледного металла, стояла неподвижная стража в сияющих доспехах.

Мы, стараясь не привлекать внимания, обошли замок, прижимаясь к тени деревьев. Вскоре Леама указала на узкую, почти невидимую тропинку, теряющуюся в густых зарослях.

– Вот она, – прошептала Леама. – Идти осторожно. И… возвращаться к нам.

– Мы будем ждать вас здесь, – голос Тасио был полон решимости.

Я кивнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле. Затем развернулась и шагнула на тропинку. Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая свет и звуки праздника. Я шла вперед, навстречу тайне, которую хранила женщина с белыми глазами, назвавшая меня сестрой.

Тропинка извивалась в кромешной тьме, которую лишь немного разрывал холодный свет полной луны. Он серебрил края листьев и камни под ногами, но не мог прогнать саму черноту леса. Я шла, вслушиваясь в шорохи, скрип веток, далекое уханье.

Спустя время, показавшееся вечностью, впереди, в просвете между деревьями, я увидела хижину. Низкая, почерневшая от времени, она казалась частью леса, выросшей из самой земли. Из кривой трубы поднимался тонкий столб дыма, медленно уплывавший к луне, а в единственном маленьком окне теплился тусклый, но такой живой и желанный свет.

Я почти подошла к двери, чувствуя, как сердце колотится в груди от смеси страха и ожидания. И тут по телу пробежал пронзительный холодок, а где-то прямо за спиной, почти у самого уха, раздался тихий шепот:

– Идиии ко мне…

Мурашки побежали по коже. Я инстинктивно хотела обернуться, но в тот же миг скрипнула дверь и распахнулась. В нос ударил резкий запах – смесь сушеных трав, воска, корений и чего-то древнего, пыльного. Шепот за спиной мгновенно стих. Не раздумывая, переступив порог, я шагнула внутрь, под защиту этого света и запаха.

Дверь захлопнулась сама собой. Хижина была простой и одновременно полной тайны. Повсюду, на полках, на балках, свисая с потолка, висели пучки сухих трав, связки кореньев, мешочки, туго набитые неизвестным содержимым. Десятки свечей разной величины и формы отбрасывали на стены пляшущие тени. В центре стоял массивный стол, заваленный свитками, кристаллами и глиняными чашами. А в углу, прямо у потрескивающего в камине огня, стояло высокое кресло, и в нем, спиной ко мне, сидела фигура с длинными седыми волосами, ниспадавшими на тонкие плечи.

Она не обернулась. Ее голос нарушил тишину:

– Кто пришел ко мне без приглашения?

Я слегка замялась, сжимая влажные ладони. Но внутренний импульс, тот, что привел меня сюда, был сильнее страха.

– Твоя сестра… Моргат.

Веда засмеялась. Ее смех был сухим, словно издёвка.

– Я может и слепая, но чувствую хорошо. Ты не моя сестра, неразумное дитя. Ты пахнешь страхом, чужими воспоминаниями и… человеком. Подойди ко мне.

Стыд и растерянность заставили кровь прилить к лицу, но я послушно подошла и встала перед ее креслом. Теперь я видела ее лицо – то самое, из видения. Молодое и древнее одновременно, с белесыми глазами. Она протянула ко мне руку с длинными, тонкими пальцами.

– Дай мне свою руку, девочка.

Я, не колеблясь, послушалась. Ее пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. И в тот же миг ее глаза под закрытыми веками закатились, все ее тело затряслось в беззвучном конвульсивном вздохе, а голова откинулась на спинку кресла. Она впала в транс.

Мир вокруг поплыл, звуки исказились. Ее голос прозвучал прямо в моей голове, глухой и отстраненный:

– Ты… из мира людей… Как интересно, непосвященная… Чужая душа в чужом сосуде…

Пальцы ее сжались сильнее, почти до боли. Ее лицо исказилось гримасой ужаса и печали. Когда она снова заговорила, в ее голосе была бездонная, вселенская скорбь:

– Что же ты натворила, моя Моргат?.. Что же ты натворила?..

Жгучий страх поднялся у меня в горле, сдавив его так, что голос прозвучал хрипло.

– Как это… из другого мира? Кто я?

Веда медленно разжала пальцы, и моя рука бессильно упала вдоль тела. Она посмотрела на меня, ее белесые, невидящие глаза, казалось видели мою душу насквозь, читали каждый мучительный вопрос, каждую трещину в моем сознании.

– В мире людей существуют непосвященные дети, – начала она, и ее голос вновь обрел мерный, назидательный тон. – Это люди, рожденные от союза с эльфами или ведьмами из нашего мира. Веками поколения менялись, кровь разбавлялась, но частичка магической искры… она передавалась. Такие люди всегда тянулись в вашем мире к магии. Им нравились сказки о нас, которые вы считаете вымыслом. Они тянулись к гаданиям, к изучению тайн, чувствуя зов крови, не понимая его.

Она помолчала, дав мне впитать эту информацию.

– Моя дорогая сестра… – в ее голосе прозвучала старая, застарелая боль, – испытывала к ним особую, нездоровую любовь. Хотя перемещение между мирами нам под строжайшим запретом, она находила таких, как ты, и тащила сюда. От этого было много проблем. – Она снова замолчала, и тишина в хижине стала давящей. – Я говорила ей, что это не кончится добром. Но я не могу понять… зачем она поменялась с тобой телами? В тебе есть магическая кровь, да. Большой потенциал. Я чувствую, что связь твоего рода с этим миром прошла через многие поколения. Но то, что она сделала… Дорогая Моргат поставила на тебя сильное заклятье. Я не могу прочитать ее помыслов в тебе. И удивительно даже не это… а то, что твоя кровь оказалась достаточно сильна, чтобы принять ее силу. И ты, как я понимаю, уже начинаешь ее обуздывать.

Осознание обрушилось на меня всей своей чудовищной тяжестью. Я не была собой. Я была куклой, пустышкой, втиснутой в чужое тело, в чужую жизнь. Все эти люди, их преданность, их истории спасения… все это принадлежало не мне. Это была не моя семья, не моя таверна. Не мой мир… Слезы жгли глаза, но я сглотнула их, заставляя голос не дрожать, преодолевая панику.

– Как… как мне вернуться обратно? Домой…

Ведающая задумалась, ее пальцы постукивали по ручке кресла.

– Книга Вечности. Найди ее, в ней есть нужное заклинание.

– Где она? – выдохнула я, цепляясь за эту информацию.

Веда снова засмеялась.

– Это не так просто, дитя. Книга Вечности была украдена из Двора Ведьм во время его падения. Она где-то здесь, в нашем мире. Попробуй почувствовать ее энергию. Возможно, с твоим потенциалом она отзовется. А как только найдешь… принеси ее мне. Я верну свою сестру, а ты… отправишься домой. – Она сделала паузу, и в воздухе повисло невысказанное предупреждение. – И еще… постарайся выжить в нашем мире.

– Выжить?– Горькая, истерическая усмешка вырвалась у меня наружу. Все напряжение, весь ужас прорвались в сорвавшемся на крик голосе.

– Да как выжить в этом мире, если я ни чего не помню?!

Веда нахмурилась, и ее слепое лицо выразило явное раздражение.

– Ты начинаешь меня утомлять. В тебе заложены воспоминания моей Моргат. Пользуйся ими! И найди Ищеек. Я вижу… тьма поможет тебе и они сыграют свою роль.

От этой мысли мне стало еще хуже. Я горько усмехнулась.

– Они ненавидят меня…

– Тебя нет! – отрезала Веда, и ее голос впервые прозвучал резко и властно. – Они тебя даже не знают. А вернуть Книгу Вечности… в их интересах. Теперь иди. Я устала.

Она откинулась в кресле и повернула голову к огню, ясно давая понять, что разговор окончен. Я стояла, все еще дрожа, с головой, гудевшей от обрушившейся правды. Обратно? Домой? Путь лежал через какую-то украденную книгу и помощь существ, которые, скорее всего, при первой же встрече вонзят в меня кинжал.Я сделала неуверенный шаг назад, потом другой, и, развернувшись, почти выбежала из хижины, в глотку снова ударил ночной воздух. Но теперь он не охлаждал, а лишь подчеркивал ледяной холод, сковавший мою душу. Я была никем. Чужаком в чужой шкуре.

Я бежала. Бежала от хижины, от слов Веды, от ужасающей правды, что разрывала меня на части. Тропинка в лунном свете казалась единственным спасением, дорогой назад к иллюзии, которая была теперь дороже любой истины. Слезы текли по лицу, смешиваясь с холодным потом, и я уже почти выбежала на знакомый поворот, ведущий к огням праздника.

Как вдруг, замерла. Словно ноги вросли в землю.

Из тени старого дуба, что стоял у развилки, вышел Тасио. Его лицо, все еще несущее отпечаток эльфийского заклинания, было обращено ко мне, а в глазах – бездонное, всепонимающее сочувствие. Он протянул ко мне руку, и его голос прозвучал тихо, мелодично, обещая спасение от всей этой боли.

– Иди ко мне. Я помогу. Я все знаю. Все будет хорошо.

Эти слова падали на мою израненную душу, как бальзам. Вся боль, весь страх, вся невыносимая тяжесть услышанного стали вдруг тусклыми и далекими. Они утихали, отползали в уголки сознания, уступая место странному, всеобъемлющему спокойствию. Тишина. Обещание такого желанного покоя.

Я пошла к нему. Медленно, шаг за шагом, как завороженная. Мир вокруг потерял краски и смысл. Существовал только его голос, его протянутая рука и та благословенная пустота, что звала меня внутрь. Он был так близко. Еще пара шагов – и я смогу упасть в его объятия, и все это кошмарное наваждение закончится.

Я уже почти дошла, уже почувствовала исходящее от него мнимое тепло, как сквозь эту плотную завесу тишины и умиротворения прорвался другой крик. Полный такого отчаяния и ужаса, что он вонзился в мое сознание.

– Неееет! Моргат! Стой!

Я застыла на месте, в паре шагов, и повернула голову на звук.

С другой стороны тропы, из-за кустов, выбежал… Тасио. Его лицо было искажено паникой, глаза полыхали. Он был бледен как смерть.

– Не смотри на него! Беги! – закричал он и бросился ко мне, закрывая своим телом от того, другого.

И в этот миг чары рассеялись. Очнувшись, словно от глубокого обморока, я резко дернулась и широко раскрытыми от ужаса глазами посмотрела туда, куда шла.

Там, где только что стоял «Тасио», теперь корчилось нечто. Мерзкое, сгорбленное существо с кожей землистого, болотного цвета. Вместо глаз – две черные, бездонные впадины. Его пасть была неестественно огромной, усеянной частоколом длинных, черных, заостренных зубов, с которых обильно капала вязкая, темная жижа. Вместо рук по бокам его длинного, скрюченного тела свисали две тонкие, костлявые плети, заканчивающиеся длинными, серповидными когтями, которые царапали по земле. Оно источало запах гниения и старой кости.

– Моргат! – крикнул настоящий Тасио, хватая меня за руку и резко отталкивая за спину. – Это негуль! Он хочет заманить тебя к себе!

Я, вся трясясь, прижалась к его спине, не в силах оторвать взгляд от чудовища, которое теперь медленно, с противным хрустом, поползло в нашу сторону, его безглазая маска будто смотрела прямо в мою душу, выискивая новую трещину, чтобы снова заманить меня в обещанный покой, который был дорогой в самую настоящую пасть.

Мир сузился до одного мгновенья – до удара когтистой руки негуля по груди Тасио. Он рухнул на землю, из его горла вырвался хриплый, захлебывающийся звук, а его глаза, еще секунду назад полные паники и решимости, остекленели, уставившись в беззвездное небо.

Из моей груди вырвался крик. Первобытный вопль ужаса и отчаяния, в котором растворилось все – и боль, и страх, и сама душа.

– Неееет! Нет! Тасио…

Но чудовище уже забыло о своей первой жертве. Медленно, с противным хрустом выворачивая шею, оно обратило на меня свои слепые впадины. Тень обещанного покоя сменилась холодной, бездонной пустотой. Его пасть, усеянная черными иглами, разошлась в мерзкой пародии на улыбку, искажая болотные черты лица.

Оно поползло ко мне. Каждый его движенье было кошмаром, рожденным в самых темных глубинах мира. Я замерла, пригвожденная к месту леденящим душу страхом. Ноги стали ватными, разум онемел, оставив лишь животный ужас, сжимающий горло. Мысли путались, обрываясь на полуслове. «Вот и всё. Конец.»

Темный силуэт в один миг возник между мной и кошмаром. Высокий, могучий, заслонивший собой лунный свет. Дорок. Я зажмурилась, инстинктивно подставляя шею, готовая принять лезвие, коготь, любую муку, лишь бы прекратился этот ужас. Лишь бы всё закончилось.

Вместо ожидаемой боли раздался резкий, влажный хруст и булькающий, захлебывающийся звук. Дрожь пробежала по всему телу, заставляя веки предательски приподняться.

Дорок, не отрывая ледяного взгляда от меня, сжимал тощую шею негуля своей рукой. Существо еще подавало признаки жизни, его когтистые плети судорожно скребли по земле. Тогда Дорок поднял другую руку, и я увидела, как из его пальцев, будто по мановению темной магии, выросли длинные, острые когти. Он занес руку и со страшной силой, с размаху, вспорол негулю брюхо снизу вверх. Раздался звук рвущейся плоти и ломающихся костей. Тело твари обмякло, и Дорок с отвращением швырнул его к подножию дуба, рядом с бездыханным Тасио.

Крики, сдерживаемые шоком, вырвались наружу. Я закричала, не своим голосом, заливаясь истеричными рыданиями. Это был крик о Тасио, о своем бессилии, о мерзости, что заполнила собой этот мир. И главное – о понимании. Следующей буду я.В его холодных глазах я прочла свой приговор. Он убил чудовище, но сам остался им – безжалостной ищейкой.

Инстинкт самосохранения, заглушивший на миг все остальное, вырвал меня из оцепенения. Я рванула с места, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу и рукам, оставляя на коже жгучие полосы, спотыкаясь, я падала, сбивая колени в кровь, но тут же вскакивала и бежала снова. Слезы застилали глаза, превращая лес в размытое месиво теней. Я бежала от смерти, но бежала и к ней, потому что бежать было некуда.

Ноги подкосились, отказываясь держать. Я прислонилась спиной к шершавой коре старого дуба, пытаясь вдохнуть, но воздух не шел в перехваченное спазмом горло. Картина гибели Тасио снова и снова проносилась перед глазами, каждый раз пронзая душу новым чувством вины и ужаса. Я снова закричала, но теперь это был тихий, надрывный стон, полный безысходности. Горькие слезы текли по моему лицу, не принося облегчения. Я медленно сползла по стволу на корточки, обхватила себя руками и, закрыв глаза, бессмысленно раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь унять внутреннюю дрожь.